Вивисекция

Виски не заглушило обиду, даже наоборот — сделало ее острее. Наблюдая, как Мел смеялась за барной стойкой с другим парнем, Вил ощущал себя точно так же, как тогда в детстве.

За час, проведенный за самым неприметным столиком, он успел рассмотреть их обоих. Голубые глаза Мел на свету мерцали сапфирами, и Вил прекрасно знал этот взгляд: когда-то она и на него так смотрела. Ее новый ухажер был слишком дорого одет для этого заведения, она явно подцепила его не здесь. Наверняка сын знакомых ее родителей. Скорее всего, отца.

Вил выпил еще. Чувствовал, что напивался, но не мог дернуть стоп-кран, хоть и помнил, что ему теперь выкрутасы вроде заварушки в баре совсем ни к чему. Потерять работу, на которую его устроили по знакомству, толком не войдя во вкус, было бы верхом идиотизма. И все же он встал, чтобы подойти.

Все места у стойки занимали гости. Мел, среагировав на движение позади кавалера, кинула взгляд через его плечо. Ее глаза потемнели от надвинувшихся бровей, а алый бантик губ разомкнулся, чтобы ахнуть.

— Что ты тут делаешь? — Вил еще не приблизился, а она уже вскинулась. — Ты что, следишь?

Вырядилась шикарно. Платье из зеленого шелка очень ей шло, ему нравилось, когда она его надевала. Это был его подарок на прошлый день рождения.

— Смотрю, не теряешь времени зря, — сказал Вил.

Она аккуратно поднялась и схватила все еще ничего не понимавшего спутника за рукав пиджака.

— Заплати, пожалуйста. Давай уйдем.

— Ни хрена себе, уйдем! Нет. — Вил протиснулся ближе и встрял между ними, преградив ей путь. — Дай мне сказать.

— Я не хочу с тобой разго…

Мел попробовала отодвинуться, но он дернул ее за предплечье и тут же почувствовал на себе крепкую чужую руку, пытавшуюся его обездвижить. Не помогло. Он наклонился к Мелани и прошипел:

— Я сейчас тут все расхуярю, если ты меня не послушаешь! — Решительность сползла с ее лица. Она испуганно скосила взгляд, и Вил тоже разобрал, что разговоры вокруг стали тише. — Я таскаюсь к тебе домой без конца, звоню, «беседую» с твоей мамашей!..

— Послушай, приятель, правда, остынь. — А, с ним говорил этот ее любовник! И сюда влез. — Выйди на воздух, остуди голову.

Парень щелкнул пальцами, подзывая кого-то.

— Ты пьян, — прошептала Мел. — Просто уйди. Уйди! Хватит уже!

В уголках ее глаз набухли слезы. Вил ослабил хватку. Пальцы прошлись по бархату тонкого запястья и теперь сжали осторожно. С нежностью. Показалось, он разглядел в лице Мел не только страх, но и стыд, что посетители уставились на них из-за него, неадекватного, пьяного. Ее дружок все пытался держать его на расстоянии. От этого начинало трясти. Вил развернулся и пихнул его от себя. Звуки перемешались. Теперь Мел сама набросила ему на плечи ладони, но оступилась на высокой шпильке и чуть не упала. Уже плакала, он слышал. И голос у нее стал жалким.

— Вил! Вил, перестань! Не трогай его!

Да он и не успел бы. На него напала посторонняя сила и сразу оттащила прочь. Люди отшатывались, стремясь в центр зала, подальше от скандала, который на самом деле даже не состоялся до конца. Вил задел ногой ближайший столик. Бутылка с него соскочила, и вино хлынуло из нее, как из вскрытой артерии. Мел, вздрагивая, утирала с щек черные следы туши, а парень гладил ее по обнаженным плечам. Сволочь. Ему бы пальцы сломать.

Вила пинком проводили за дверь.

— Продышись, ублюдок. Одно нажатие и тут полиция нарисуется. Поедешь отдыхать.

Он остался на улице в одиночестве. В спине до сих пор торчало матерное оскорбление, брошенное барменом ему вдогонку. Вил сполз на бордюр, тяжело втягивая воздух, и нащупал в кармане джинсов измятую пачку сигарет. Закурил. Земля, дура ненормальная, все качалась и качалась... Пришлось зажмуриться и сжать виски. Горькая слюна встала в горле.

— Извините. — Тишину разбил женский голос. — Ваш телефон.

От поворота подскочило давление. Позади стояла молоденькая официантка в дурацком клетчатом фартуке и, не решаясь подступить ближе, прижималась к стенке. Дурочка какая-то. Если боялась, зачем вышла за ним? Она неловко протянула ему смартфон с самым жалостливым выражением лица, которое он когда-либо видел. Вот так, дожил. Он уже вызывал жалость у женщин! У симпатичных девушек... звучало не так уж и плохо. Не захотела бы она пожалеть его посильнее?

Он выпустил дым через нос и забрал находку.

— Точно. Спасибо, крошка.

Девчонка не ушла. Мялась, не говоря ни слова, и шумно дышала. Напрашивалась. В ожидании удаляющихся шагов, Вил затянулся сильнее, но так их и не услышал. Тогда он посмотрел на нее снова. Большие карие глаза изучали его с интересом. Она так размалевалась, будто нашла у матери косметичку и, побоявшись, что та ее отнимет, намазала на себя все подряд. Вил улыбнулся. Ей восемнадцать-то хоть исполнилось?

— Ты, походу, ненормальная? Идешь за пьяным мужиком одна. Инстинкт самосохранения есть у тебя? Твои родители с ума бы сошли.

— Наверное.

Кто-то открыл дверцу машины и отвлек ее внимание. Вил затушил окурок об асфальт.

— Иди назад, а то еще искать тебя будут. И больше не ходи за такими, как я. Плохо кончится.

Вил встал, пошатнувшись, и направился в сторону проезжей части. Люди гуляли по центру, наслаждаясь безветренным вечером. Вил глянул на экран телефона — за то время, пока он упивался позором, ему звонили трижды.

«Тебя еще не хватало! Verpiss dich!»

Он смахнул имя Фрэнка с экрана, с глаз подальше.

Школа, среда, 08:39

Ви напряженно осматривалась в ожидании Пэйдж. Та уже должна была быть здесь. Опаздывала? Хоть бы предупредила, раз уж они теперь старались лишний раз не расставаться в пределах школы, чтобы Кадманну было труднее застать ее врасплох.

«Дзынь!» — пискнул смартфон.

Очень вовремя, сейчас уже регистрация начнется.

Телефон продолжал как сумасшедший и в конце концов, стал трещать не переставая.

Чат в мессенджере создали буквально пару минут назад, но людей в нем было под завязку, а сообщения поступали со скоростью света.

«Сиськи — бомба! ;)»

«Фу!»

«Куда скинуть донат?»

«Кадманн, ты козлина!»

«Ой, тоже мне, открыл Америку!»

«А кто создал чат? Зачем меня сюда вообще добавили?»

«Маккинли, чего зря расходуешь свой талант? Просто позвони мне! Я заплачу!»

Ви приросла к школьному крыльцу. Слоеный пирог из оскорблений скрывал в себе гнилую сердцевину — фотографии Пэйдж явно не предназначались для широкого круга лиц. Где он их достал? Нашел или она скинула сама? В любом случае, для его поступка не нашлось бы никаких оправданий.

Новости разлетелись быстрее, чем шоколадные маффины в столовой. Войдя в класс, Ви сразу же словила пару косых взглядов. Приятельница еще не появлялась. Лучше бы ей сегодня не приходить вовсе. Зато здесь торчал Алек. Он учился во втором классе старшей школы и не ходил с ними на одни занятия, но почему-то сидел в кабинете. Гогоча, он так распалялся, рассказывая подробности, что мог бы допрыгнуть до потолка. Его звездный час отдавал дерьмом, но его это не смущало. Наверное, запах привычный.

Ви нацепила на лицо бесстрастную маску. Идя к пустому месту, она не заметила, как Алек выставил ногу в проход. Конечно, специально. Она споткнулась, но в последний момент сумела удержать равновесие.

— Не увидел тебя, клопиха. Заценила фотки? — Его черные глаза оставались злыми, а улыбка выглядела неуместной. Ви промолчала, да ему и не требовался ответ. — Огонь, а? Даже подрочить пришлось. — Она попыталась пройти мимо, но он загородил проход коленом. — У тебя таких нет? — Их взгляды пересеклись. Ви держала рот на замке. Пусть он насладится жалким превосходством, пусть получит минуту славы в кругу школьников, раз ему так этого хотелось, пусть! Ее это не касалось. — А если найду?

Добравшись до парты, она встала спиной к общей массе народа. Кадманн продолжал ржать. Ви мечтала съездить ему по морде чем-то тяжелым, лишь бы он наконец заткнулся.

— Она струсит и не придет, спорим?

— Пэйдж? Струсит?

— Алека бы избить хорошенько…

Дали звонок, и Кадманн испарился. Разговоры тоже оборвались, повиснув в воздухе, как перерезанные провода. Ви, еще не оборачиваясь, поняла, что ставку на трусость делать не стоило. Пэйдж пришла и села за парту прямо перед ней.

Вошел учитель. В классе по-прежнему не прозвучало ни звука. В горле у Ви стоял ком. Она осторожно коснулась плеча Пэйдж, которая тут же вполоборота кинула ей улыбку, и отмахнулась, должно быть, разглядев в лице Ви сочувствие.

— Все нормально.

Сосредоточиться на предмете не получалось. Алек господствовал в голове со своей дебильной, отвратной рожей.

Стрелки часов прилипли к циферблату. Пэйдж сидела, выпрямив спину. Назойливые разглядывания ее как будто не смущали, хотя многим было интересно, как поведет себя героиня дня. Когда прозвенел звонок, она схватила учебники и вышла. Ви долго смотрела ей в спину, но следом не пошла. Дала время прийти в себя. Она не спеша уложила вещи в рюкзак, нащупала в кармане наушники и спрятала их в ушах, слегка вытянув из пучка волосы у висков. Хотелось отстраниться, но в коридоре все стало только хуже.

Мартин летел по проходу как грузовик с отказавшими тормозами, подворачивая рукава прямо на ходу. Форменный галстук болтался у него на шее развязанным. Ви с тоской и долей раздражения смотрела вслед, уже зная, что будет дальше. С одной стороны — правильно, Алек заслужил, с другой стороны — ей даже малейшее соприкосновение с чужими конфликтами сейчас было ни к чему, но и уйти просто так она уже не смогла бы.

Она пошла за Мартином, предчувствуя худшее. За поворотом, у туалета в дальнем углу, уже собралась толпа. Ви втиснулась в нее, просачиваясь меж тел. Незнакомые парни втроем оттаскивали Мартина от Алека.

— Чего бесишься, Гилмор? — орал Кадманн. — Фотки не зашли? Или обиделся, что не тебе прислали? Радуйся! Без моей помощи ты бы ее пизду никогда не увидел!

Ви вытаращила глаза. Нет, парочка зубов у него во рту точно была лишней.

— Рот закрыл! — рявкнул Мартин, делая отчаянную попытку прорваться сквозь живую стену.

На горизонте нарисовался друг Алека — крепкий, здоровый парень с бритой головой. Он на ходу раскидал возмущенных зевак. Судя по наряду, прибежал прямо с урока физкультуры. Весь потный, дышавший через раз, он точно выпрыгнул из спортзала и сразу оказался здесь.

— У-у-у! Боюсь-боюсь! Да отвали, Мэтт! — Кадманн взбрыкнул, увернувшись от нового заслона. — Не собираюсь я на него бросаться, я же не бешеный!

На лице у Мартина выступили бордовые пятна. Ви впервые видела его в такой ярости.

— Брось ты, чувак! — успокаивали его другие. — Он того не стоит! Оставь дерьмо в покое, а то измажешься.

Алек, услышавший поклеп в его сторону, заорал как припадочный:

— Суки, смотрите, а то и вы получите! Уебки! Вы тут все ублюдки!

Из дальнего конца коридора к ним уже приближался учитель. Незнакомка рядом с Ви не могла промолчать и, к удивлению соседки, выкрикнула:

— Червяк вонючий ты, Кадманн! У нее сестра пропала, а в тебе никакой человечности нет!

Да, Ви была согласна с ней во многом.

— Внатуре! — разнеслось со всех углов. — В мамку пошел!

— Пошли вы все! — продолжал орать Алек, уже не разбирая, кому и зачем, а Ви стало противно стоять в толпе, собравшейся вокруг него.

— Черт, мистер Паксон идет! — зашептал чей-то голос.

— Сваливаем! А то еще попадем под раздачу.

— Идем.

Народ зашевелился, жужжа, как оживший улей. Ви не знала, стоило ли уйти или остаться и поговорить с Мартином? Вроде бы для настолько личных разговоров они были недостаточно близки.

— Что здесь происходит?! — спросил подошедший учитель. — Кадманн?! Что опять у тебя? Хочешь отстранение от уроков?

— У меня?! Это вы, вон, у него спрашивайте, с хера он на меня кидается!

Судя по потрепанному, но, в целом, нормальному виду Кадманна, Мартин его ударить не успел.

— Лучше молчи, а то и правда врежу!

— Так, вы оба! Собрались и к директору! И поживее, пока перемена не закончилась.

— Класс! — цыкнул Алек, а потом, как ни в чем не бывало, пошел в сторону лестницы, поправляя рубашку, смятую руками защитников.

Ви с тяжелым вздохом проводила взглядом эту процессию, маршировавшую к кабинету директрисы, и вдруг почувствовала поблизости чье-то присутствие. Рядом появилась Пэйдж. Она тихо наблюдала, как Мартина уводили прочь. Карие глаза припухли от слез. От нее веяло беспомощностью.

— Он видел, да? — От неловкого участия в чужой драме Ви мечтала провалиться сквозь землю. Она до боли сжала зубы, гадая, стоило ли вообще отвечать на вопрос, ответ на который был очевиден для каждого. — Не парься. Конечно, он видел, я поняла. Все видели. Он меня возненавидит теперь. Ты что, он же такой правильный! А ты? Что думаешь? Ты же тоже, наверное, правильная? Считаешь, я какая-то шлюха? — Пэйдж терпеливо ждала ответа. Ви отрицательно помотала головой, пусть и могла бы сказать ей многое и поучить, как делать не стоило. — Ты так мало говоришь… ты всегда такая или стесняешься? Мне непривычно. Агата столько болтает.

Каменный пляж города Клиффрок, 17:16

Клиффрок — портовый городок на краю Англии был таким маленьким, что даже удивительно, как умудрялся вмещать в себя столько людских жизней. Иногда, например, сегодня, Пэйдж его презирала и мечтала сбежать подальше, к свету ярких огней столицы, к «большой» жизни, но чаще любила, как любят часть себя, с которой приходится мириться, несмотря ни на что. Клиффрок был частью нее тоже. Серый город из грубого камня, окруженный лесами с одной стороны, и океаном — с другой. За пределами улиц он снимал маску, становился диким и своенравным, кричал в порту голосами чаек, ревел пароходными гудками и дышал свежестью влажных зеленых листьев.

Здесь можно было поплакать. Пэйдж просидела одна не менее получаса и уже не чувствовала ни холода, ни стыда. За пару секунд до появления подруги она спрятала окурок под камень и промокнула ресницы.

Агата нависла над ней, кутаясь в кофту.

— Тебе нужно завязывать с куревом, — сказала она. Ветер бросал ее светлые волосы в разные стороны и игрался с сережками, приводя крупные кольца в движение.

Пэйдж пропустила упрек мимо ушей. Их короткие пересечения во время учебы были гораздо более неприятными, чем специальная встреча, но если бы не Кадманн, Пэйдж предпочла бы и дальше держаться на расстоянии.

— И тебе привет.

Агата не шелохнулась. Ноги в узких голубых джинсах заметно подрагивали от холода.

— Пойдем лучше пройдемся.

— Сядь пока. Надо кое-что обсудить.

Агата повиновалась, но вплотную садиться не стала, а Пэйдж все ждала ее нового взгляда и никак не могла выловить его из воды.

— Слышала, вас обоих с родителями к директору вызывали. Что сказали? Исключат его?

Как приятно, что она сразу спросила про Алека, будто это он, несчастный, был пострадавшим.

— Нет. — Пэйдж от едкости удержаться не смогла: — Можешь не волноваться. Сделают запись в личное дело и на воспитательные курсы отправят. Три месяца теперь будет слушать, как он плохо поступил и почему так делать нельзя. Может, что и дойдет. Так он весь побелел и затрясся, когда ему про полицию сказали, смотреть тошно было.

— Ты, естественно, этим недовольна?

Пэйдж подтянула колени и уткнулась в них ледяным носом. Подбираясь все ближе и ближе к подошве кроссовок, пена шипела, слизывая с камней пыль. Океан, качавший волны, пах морской солью с примесью йода. Запах щекотал ноздри.

— Единственное, чего мне хотелось, так это чтобы мы в том кабинете не сидели больше ни секунды.

— А твоя мама? Она что сказала?

— Плакала. Пыталась к совести его воззвать, но он не слушал. Дядя в основном его говорил, извинялся, упрашивал до полиции не доводить. До первой промашки Алека. Ну, а мама… она не в том состоянии, чтобы разбираться еще и с этим. А я настаивать не стала.

Подруга продолжала что-то болтать, но Пэйдж не слушала ровно до тех пор, пока Агата не сказала:

— Я удивилась, когда ты позвонила. Ты же вроде хотела побыть одна, поэтому всюду таскала за собой эту мелкую фричку?

Было в этом что-то одновременно надменное и жалкое. Как будто вот, ура, Пэйдж прибежала к ней, когда стало плохо. Дуреха, она ее позвала не для того, чтобы жаловаться. Она чужой жалостью уже давилась.

— Давай не будем сейчас выяснять отношения. У меня дело, отнесись серьезно. Насчет дня рождения. Все будет, как обычно?

Агата фыркнула.

— Если ты придешь, конечно.

Пэйдж было далеко не до вечеринок, но лучшего момента подловить Алека могло не представиться, так что пришлось сцепить зубы.

— Приду и...

— Я не стану звать ее!

— Успокойся. Забудь про Ви, дело не в ней. В Алеке. Его ты позовешь?

Агата наконец посмотрела на нее, не увиливая.

— Не знаю. А нужно?

— Не знаешь? — с издевкой переспросила Пэйдж. — Уверена?

— Да, я позову. Это ваши с ним терки, не мои. Что ты придумала? Опять хочешь, чтобы...

Пэйдж протестующе заткнула ей рот:

— А ты можешь сказать Мартину, что ничего не будет? Ну, праздника, вечеринки.

— Так он мне и поверил! Не скажу я, скажут другие. Хотя вряд ли он придет, чего ты переживаешь? Что ты придумала, можешь сказать?

— Могу. Помнишь, мы с Джеком тусили?

Агата нахмурилась.

— Футболист который?

— Да. Я его попрошу, чтобы он ребят из команды привел. Посмотрим, как этот гад будет разговаривать с ними.

Баскетбольная площадка, пятница, 18:47

Вил сделал новую затяжку. Терпкий туман, витавший вокруг, постепенно рассеивался. Сложив губы трубочкой, Эрик выпустил дым кольцами.

— А я уже начал за тебя побаиваться, — сказал он, прищуривая задорные голубые глаза. — Пропал, как в воду канул.

— Понял-понял. Ты соскучился, хранил у сердца мою фотографию.

Улыбка друга скрылась за воротником ветровки. Дождь перестал моросить в обед, но оставил после себя неприятную прохладу. Эрик сидел, съежившись, то и дело заправляя за уши разлетающиеся отросшие волосы.

Фонари освещали площадку только наполовину. Соседские парни, по-прежнему бросавшие мяч в корзину, нарушали вечернюю тишину скрипом кроссовок. Один из них швырнул мяч и-и! Забил трехочковый! В знак почтения Вил громко свистнул со скамейки под аккомпанемент аплодисментов Эрика.

Даже непривычно, что здесь был кто-то кроме них. До того, как Вил заперся в квартире на несколько месяцев, будучи между запоем и депрессией, они приходили сюда гораздо позже — когда у Эрика заканчивалась практика в больнице, а Вил еще не бежал на ночную подработку, сломя голову.

— И что? Ты бухал три месяца?

Вил оторвался от игры на площадке.

— Правду сказать или наврать для твоего успокоения? — Эрик приподнял брови и неопределенно пожал плечами. — Да, бухал.

— Же-есть!

— Толком ничего не помню. Более-менее очухался, когда тебе насчет работы позвонил, а до того — просто провал. В квартире бардак, а разбираться сил нет. Хожу по этой помойке, не могу себя в руки взять.

Чем больше подробностей вкидывал Вил, тем кислее становилось лицо у друга. Все-таки хорошо, что додумался отсидеться дома и отвечать только на сообщения. Сейчас не за что было оправдываться, не за что краснеть.

— Значит, Мел не вернулась?

— Уже нашла мне замену.

— Чушь! — всполошился Эрик. — Кого?

— Еще не выяснил.

— Но ты же… пытался перед ней извиниться? Объяснить все? Поговорить?

— Я к ней хожу целый месяц. Там эта мумия древняя, мать ее! Затрахала. Сказала, лучше сдохнет, чем даст нам пожениться.

Эрик задумчиво почесал голову. Затяжки у него становились все глубже, а перерывы между ответами дольше.

— Ну, ее винить я не стану. Ты должен понимать. С Мел ты поступил погано, а она мать. Любая мать хочет счастья своему ребенку.

— О, правда?

Ирония его не задела.

— Исключение — подтверждает правило. Будь я матерью Мел, я бы тебя и на порог не пустил. Скажи спасибо, что она тебе вообще дверь открыла. А что… с той?

Один вопрос у него был лучше другого. Если бы Вил еще знал, что отвечать. Где-то глубоко в душе он даже немного жалел, что рассказал всю правду.

— Без понятия. Кажется, уехала. Поступила в университет.

— Поступила в университет, — смаковал Эрик, зажмурившись. — Замечательно! Сколько же ей лет?

— Восемнадцать ей было.

Молчание обжигало то ли смятением, то ли осуждением.

— Нет, это радует, конечно. Что восемнадцать все-таки было. Не знаю, что сказать. Как Мел про нее узнала?

— Тоже без понятия. Не успел спросить. У нас было всего раз. Так получилось. Не специально. Я не принуждал и не настаивал. Мне это вообще ни к чему.

— Да-а, ни к чему. Но не отказался. А мог бы. — Вил выдохнул с усталостью и раздражением одновременно. — Ладно, чего ты? — Эрик с силой ударил ему по спине. — Хватит тухнуть! Все к лучшему. Посмотри на это с другой стороны — забей хер. Не нагулялся? Ты теперь опять свободен. Кольцо продай, найди себе кого-нибудь, с твоей хваткой это раз плюнуть, живи припеваючи. А можешь вообще никого не искать. Сейчас серьезные отношения мало кому нужны, а трахаться хочется всем. Да и Мел твоя вдруг еще вернется?

— Naturlich, sie kommt zuruck! Даже не сомневаюсь. Еще вопрос, сколько продержится. Я ее содержал «от» и «до», она в своей жизни ни дня не работала. Кто будет так жопу рвать, кроме меня? — Вил не дал Эрику возможности возразить, пусть и видел, что слова разъедали ему горло. — Папка ее только.

— Тебя твоя гордость заела, я никак не пойму? Вот, чего ты бесишься. Послушай — забей!

— Нашелся советчик. Сам одинокий волк, а другим советы дает.

— Ну и что? Я, может, этим горжусь? Пусть я волк одинокий, зато счастливый. У меня пока одна в мыслях — моя учеба, господи прости. А ты завязывай ерундой заниматься, работой лучше займись. Из головы сразу все бабы выскочат. — Он поднялся и взял с земли баскетбольный мяч. — Имей в виду, дед за тебя в школе хорошенько впрягся, так что давай, не подставляй нас обоих и работай не на отвали. Иначе нам хана, он нам обоим головы открутит. Пошли за пивом уже, чего расселся? Мне завтра на практику в восемь утра, а я тут все с тобой сюсюкаюсь.

Вил подхватился со скамейки.

— Сигарету скурил, теперь пиво... Как же твой здоровый образ жизни? Я столько пропустил?

— Это я всегда успею, а пиво выпить могу и не успеть. Завтра меня машина собьет, а я что, на ночь сельдерея пожевал? Так хоть умру с чувством собственного достоинства. Идем! Сегодня «Властелин колец» по телеку, надо еще что-то перекусить взять, а то дома жрать нечего. — Вил шел за ним с улыбкой. Даже повеселел. — Заодно познакомишься с кузиной, а то уже сколько живет, а вы не виделись.

— Я уже и забыл. И как она?

— Увидишь. И комод новый заценишь. Из черного дерева, между прочим. Жаль все-таки, что я на твоей свадьбе на забухаю. Я бы сам в такое говно нажрался!

После того, как миссис Хэйз перебралась с новым мужем в другую страну, Вил бывал в гостях у Эрика почти так же часто, как у себя дома. Особенно в последнее время, когда с Мелани все катилось к чертям и возвращаться к ней каждый вечер было пыткой.

На втором этаже хозяин квартиры безуспешно попробовал провернуть ключ в замочной скважине, держа в одной руке пакет с продуктами, а в другой — связку пивных банок. Не выдержав этого удручающего зрелища, Вил сам нажал на звонок. Дверь нерешительно приоткрыли с другой стороны.

— Привет. — Эрик протолкнулся в узкий проход. — Ты не спала еще? Не разбудили? Че-т мы там заигрались, а расходиться не хотелось, уж извини, пришли посидеть.

Вил не услышал ответа. Он делал вид, что не очень заинтересован, хотя любопытство жрало его с костями. Сильно они похожи или вообще нет? Чтобы не смутить девочку сходу, он кинул пробный взгляд и принялся старательно запирать замок.

Ого! Выглядели совсем как настоящие брат с сестрой — темноволосые, светлоглазые, с длинными прямыми бровями, на носах россыпью лежали веснушки. Только Эрик почти не уступал Вилу в росте, а девчонка — худенькое, крошечное создание — терлась рядом воробушком и постоянно пыталась спрятаться.

— Я вам столько друг про друга рассказывал, вы, считай, уже заочно знакомы. Ви — моя кузина. Э... — протянул Эрик неуверенно, уставившись на Вила. — Ей тебя как называть-то — герр Фойербах или можно Вилом?

— Прикалываешься? Какой еще «герр Фойербах»? Я что, на работе? Просто Вил.

Он уже машинально начал нагибаться, чтобы лучше разглядеть лицо новой знакомой, но друг словно намеренно прикрывал ее своим телом.

— Я тебя где-то видел вроде, — сказал, наконец, Вил, напрягая память.

— Так она в той же школе учится, где ты теперь работаешь.

Вил пригляделся внимательнее и защелкал пальцами, стараясь вспомнить: