Мир оборотней

Мара кивнула.

— Очень вовремя.

— Обычно меня вызывают, когда уже поздно.

Элиас положил папку.

— Что ищете?

Алёна показала запись о Крейне.

— Томаса Крейна.

Улыбка не исчезла.

Но что-то изменилось.

— Интересное имя.

— Знаете?

— Основатель известной часовой мастерской.

— И свидетель начала войны.

— Возможно.

— Здесь написано.

— Значит, возможно.

Алёна сразу его невзлюбила.

Не сильно.

На уровне профессиональной раздражительности.

Человек отвечал так, будто каждое слово заранее проходило юридическую проверку.

— У вас есть другие документы?

— Несколько.

Он раскрыл папку.

Работали втроём.

Элиас действительно оказался полезным.

Он знал старые системы датировки.

Читал почерк Малькольма.

Помнил, какие документы могли храниться не в архиве стаи, а в городском магистрате.

Через час Алёна поймала себя на мысли, что без него они продвинулись бы вдвое медленнее.

И именно это насторожило.

Слишком удобно.

Она одёрнула себя.

Не каждый полезный человек злодей.

В романе вообще была дурная привычка подозревать Адриана, потому что он красиво входил в комнаты.

Алёна решила не делать то же самое с Элиасом.

— Здесь, — сказал он.

Запись.

За три дня до первой бойни.

«Крейн запросил встречу с представителями обоих домов и предупредил о нестабильности городского контура».

— Какого контура? — спросила Мара.

Элиас пожал плечами.

— Возможно, речь о защитных печатях.

— Они существовали до войны?

— Часть — да.

Алёна наклонилась.

— Городская магия питалась чем?

— Всем понемногу: людьми, землёй, магическими существами.

— Кровью?

Элиас посмотрел на неё.

— Иногда.

— После начала войны выбросы усилились.

— Логично.

— Почему?

— Смерть высвобождает магию.

— Очень удобно.

— Вы уже говорили это слово.