Мой Босс из Теневого Города

— И понадобился?

Парень пожал плечами.

— Насколько я знаю, нет.

Алина открыла другой адрес.

— А мастерская здесь?

— Это вообще странная история. Там трое мужиков чинят мебель, что-то по мелочи делают для других зданий. Вадим Сергеевич считал, что дешевле всё отдавать подрядчикам, но Роман Александрович не разрешал закрывать.

— Давно она существует?

— Лет десять точно.

— То есть компания десять лет содержит мастерскую, которая экономически не нужна?

Максим осторожно улыбнулся.

— Вы сейчас говорите почти словами Вадима Сергеевича.

Это уже переставало нравиться.

— А что отвечал Вельский ему?

— Не знаю. Они несколько раз разговаривали лично. После одного разговора Вадим Сергеевич вышел злой и сказал, что когда-нибудь заставит начальство объяснить, зачем мы платим людям за присутствие.

Последнее слово заставило Алину замереть.

— Именно так и сказал?

Максим задумался, восстанавливая фразу.

— Кажется, да. Что-то вроде: «Если им платят только за присутствие, пусть хотя бы объяснят, зачем». Я тогда не понял.

Алина тоже не понимала, но совпадение с её собственным ощущением было слишком точным. Она поблагодарила Максима и отпустила, после чего ещё несколько минут смотрела на экран, хотя цифры перестали иметь значение.

Вадим Костин заметил то же самое.

И после этого начал самостоятельно ездить на объекты.

Слово «пусто» уже не выглядело случайной пометкой.

Алина достала папку и положила рядом с таблицами. Дом на Лесной: до июля два охранника и уборщица, потом всех временно перевели. Через три дня Костин написал «пусто». Мастерская на окраине: закрыта якобы из-за ремонта электрики. Пометка появилась на следующий день. Старое административное здание: сторож ушёл на больничный, сменщика почему-то не поставили. Снова «пусто».

Связь была слишком очевидной, чтобы её игнорировать, и одновременно совершенно бессмысленной. Почему Костина вообще волновало, что несколько старых зданий временно остались без людей? Почему компания годами платила за само присутствие сотрудников? И почему Роман Вельский, способный на утреннем совещании требовать от каждого руководителя внятного объяснения расходов и сроков, сам поддерживал очевидно неэффективную систему без всяких объяснений?

Алина посмотрела на часы. Почти два.

Она могла продолжить копаться самостоятельно. Могла дождаться, пока соберёт больше фактов. Но на этот раз вопрос уже напрямую касался распоряжений самого Вельского, а значит, прятаться за чужими таблицами было бессмысленно. К тому же вчера он сам сказал сообщать обо всём, что связано с Костиным.

Она написала короткоесообщение помощнице Романа и через пять минут получила ответ: Вельский свободен через двадцать минут.

Когда Алина поднялась на восемнадцатый этаж, оказалось, что кабинет владельца компании выглядит гораздо менее пафосно, чем она ожидала. Большая комната, два окна, длинный стол для небольших встреч, несколько полок с книгами и старые чёрно-белые фотографии города на стене. Никакого золота, картин за миллионы и огромного кресла, от которого посетитель должен чувствовать собственную ничтожность. Роман сидел за обычным рабочим столом без пиджака, просматривая что-то на планшете.

— Проходите, — сказал он, не поднимая головы. — Вы написали, что нашли вопрос по Костину.

Алина села напротив и положила на стол несколько распечаток.

— Не знаю, связан ли он с Костиным, но именно он этим занимался перед исчезновением.

Теперь Роман посмотрел на неё внимательно.

— Рассказывайте.

Она коротко объяснила про старые объекты, постоянных охранников, мастерские и людей, которых компания почему-то сохраняла там годами. Потом показала список мест, где сотрудники недавно исчезли, и пометки Костина.

— Он ездил туда после того, как помещения становились пустыми, — закончила Алина. — По крайней мере, даты совпадают слишком хорошо, чтобы считать это случайностью.

Роман некоторое время молча смотрел на бумаги. Алина наблюдала за его лицом и увидела то же изменение, которое заметила вчера возле таблицы: внешне ничего не произошло, но мужчина стал собраннее, словно внутри него что-то резко переключилось.

— Кто ещё видел эти записи?

— Не знаю. Папка лежала в кабинете Костина.

— Вы кому-нибудь рассказывали?

— Я спросила Максима про сами расходы. Записи не показывала.

— Елене?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Алина слегка нахмурилась.

— Нет.

Роман взял лист с адресами и провёл пальцем по первой строке.

— Хорошо. Больше пока никому не показывайте.

— Почему?

— Потому что я прошу вас этого не делать.

Алина даже откинулась назад.

— Вы опять начинаете.

— Что именно?

— Отвечать распоряжением на вопрос.

Роман поднял взгляд.

— В данном случае этого достаточно.

— Для вас — возможно.

— Алина Сергеевна.

— Нет, подождите. Вчера вы сказали сообщить вам, если я найду что-нибудь связанное с Костиным. Я сообщила. Теперь выясняется, что мне опять нельзя знать, почему собственная компания годами содержит здания, которые никому не нужны, и почему человек, сидевший в моём кабинете до меня, непосредственно перед исчезновением ездил именно туда.

— Я не сказал, что вам нельзя знать.

— Вы просто не говорите.

— Есть разница.

— Для человека, которому не отвечают, небольшая.

Роман положил лист на стол и несколько секунд смотрел на неё, не раздражаясь и не пытаясь прервать. Именно это действовало хуже, чем если бы он повысил голос. Алина чувствовала, что мужчина не считает её вопрос глупым. Наоборот, он как будто слишком хорошо понимает, почему она его задаёт, и всё равно сознательно не отвечает.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Что конкретно вы хотите знать?

— Для начала зачем компании нужно держать людей в старых зданиях, которые практически не используются.

— Эти объекты нельзя полностью закрывать.

— Почему?

— Пока не могу объяснить.

Алина рассмеялась коротко и без веселья.

— Великолепно. Тогда второй вопрос. Почему после того, как людей оттуда вывели, Костин начал туда ездить?

— Это я тоже выясняю.

— А вы знали, что он ездит?

На этот раз пауза была длиннее.

— Не сразу.

— Когда узнали?

— После его исчезновения.

Ответ прозвучал честно, и именно поэтому Алина немного успокоилась. Если бы Роман хотел избавиться от разговора, мог просто сказать, что ничего не знает.

— И что вы выяснили?

— Пока недостаточно.

— Тогда я хочу посмотреть эти объекты сама.

Реакция оказалась мгновенной.

— Нет.

Алина даже не ожидала настолько категоричного ответа.

— Простите?

— Вы не будете самостоятельно ездить ни по одному адресу из этого списка.

— Я, кажется, не спрашивала разрешения на командировку в Антарктиду.

— И тем не менее ответ тот же.

— Роман Александрович, вы сейчас серьёзно запрещаете руководителю внутреннего контроля посмотреть объекты, на которые компания годами тратит деньги?

— Да.

— На каком основании?

— На том, что я отвечаю за вашу безопасность.

Эта фраза задела совершенно не там, где он, вероятно, рассчитывал. Алина почувствовала, как внутри мгновенно поднимается знакомое раздражение, накопленное за годы из десятков мелких ситуаций, когда мужчина рядом объяснял, что просто заботится. Андрей тоже когда-то говорил: «Не бери эту работу, тебе будет тяжело», «Не езди одна, я сам решу», «Зачем тебе это, всё равно потом устанешь». И Алина соглашалась, потому что любящий человек якобы действительно должен знать, что для неё лучше. Только спустя годы поняла, как постепенно привыкаешь путать заботу с разрешением.

— Нет, — сказала она спокойно.

Роман чуть нахмурился.

— Что нет?

— Вы не отвечаете за мою безопасность в том смысле, который даёт вам право запрещать мне выполнять работу. Я совершеннолетняя женщина и прекрасно понимаю, что старое здание может быть аварийным.

— Дело не только в состоянии зданий.

— Тогда объясните, в чём.

— Не могу.

— Значит, мы опять вернулись к началу.

Она почувствовала, что начинает злиться сильнее, и сознательно заставила себя говорить медленнее. Скандал с владельцем компании на второй день был бы выдающимся достижением даже по её меркам, но уступать только из-за должности Романа она тоже не собиралась.

— Послушайте, — продолжила Алина, положив ладонь на распечатки. — Вы наняли руководителя внутреннего контроля. Не секретаршу, которой достаточно сказать, какую папку открыть, а какую закрыть. Моя работа как раз заключается в том, чтобы замечать вещи, которые кто-то другой предпочёл бы не замечать. Сейчас я вижу совершенно нелогичные расходы, исчезнувшего сотрудника и его записи о тех же объектах. Если после этого мне говорят просто отвернуться, я начинаю задавать ещё больше вопросов.

Роман откинулся в кресле. В его глазах неожиданно появилось что-то похожее не на раздражение, а на усталое удовлетворение.

— Именно поэтому я вас и нанял.

Алина замолчала.

Несколько секунд в кабинете было слышно только тихое гудение кондиционера. Фраза могла означать обычную похвалу характеру нового сотрудника, но прозвучала совершенно иначе. Слишком определённо. Словно Вельский выбирал её именно для того, чтобы она однажды села напротив и начала задавать эти вопросы.

— Что значит «именно поэтому»?

Роман, кажется, понял собственную ошибку, но отступать не стал.

— Вы не боитесь спорить с человеком, который вам платит.

— Это я уже говорила на собеседовании.

— Говорили.

— И вы решили проверить?

— Среди прочего.

Алина всмотрелась в него внимательнее.

— Вы лично выбирали меня?

— Да.

— Мне сказали, что было несколько кандидатов.

— Было.

— И вы настояли на моей кандидатуре?

Роман помолчал, затем кивнул.

— Да.

Это было странно приятно и одновременно тревожно. Алина ожидала, что её пригласили потому, что опыт подходил под вакансию, а зарплатные ожидания уложились в бюджет. Мысль, что владелец холдинга сознательно выбрал именно её среди нескольких кандидатов, внезапно делала собеседование гораздо более значимым.

— Почему?

— Я только что сказал.

— Нет. Вы сказали, что вам нужен человек, который спорит. В любой компании таких достаточно.

— Не таких.

Она неожиданно почувствовала, как сердце ударило чуть сильнее, и тут же разозлилась на собственную реакцию. Роман говорил о профессиональных качествах. Только о них.

— И чем же я особенная?

— Вы ушли с хорошей должности, не имея следующей работы, потому что поняли, что больше не хотите оставаться там из страха перед переменами. На собеседовании вы рассказали это человеку, которого видели первый раз, хотя прекрасно понимали, что такой ответ может мне не понравиться. Потом сообщили, что будете спорить со мной, если сочтёте решение неправильным. Большинство кандидатов на подобной встрече стараются показать, насколько удобно с ними работать.

— А я показала, насколько неудобно.

— Именно.

— И вам почему-то это понравилось.

Роман едва заметно улыбнулся.

— Я не использовал слово «понравилось».

— Но наняли.

— Нанял.

Алина сама не заметила, как разговор перестал быть спором и стал чем-то значительно более опасным. Мужчина напротив не флиртовал в обычном смысле, не делал комплиментов и даже почти не улыбался, однако говорил о ней так, словно действительно запомнил каждую фразу собеседования. После последних лет рядом с человеком, который временами не замечал новой стрижки, такое внимание ощущалось почти неприлично.

Она первой отвела взгляд и постучала пальцем по списку.

— Тогда возникает ещё больший вопрос. Если вам специально понадобился неудобный человек, зачем теперь запрещать ему быть неудобным?

— Потому что я нанимал вас не для того, чтобы вы исчезли вслед за Костиным.

Фраза моментально вернула разговор к реальности.

Алина посмотрела на него.

— Вы думаете, его исчезновение связано с этими местами?

— Я думаю, что вероятность достаточно высокая, чтобы не позволить вам самостоятельно туда ездить.

— Но сами вы туда ездите?

— Иногда.

— И почему вам можно?

— Потому что я знаю, чего опасаться.

Она едва не спросила: «Чего?», но уже знала ответ.

— И вы опять не можете объяснить.

— Пока нет.

— Очень удобное слово.

— Знаю.

Он произнёс это без насмешки. Скорее с пониманием того, насколько раздражающей выглядит ситуация с её стороны.

Алина некоторое время молчала. С одной стороны, всё внутри требовало продолжать давить, пока мужчина не скажет хоть что-нибудь конкретное. С другой — сегодня утром она сама наблюдала, как он обращается с людьми. Роман не производил впечатления начальника, который скрывает информацию просто ради удовольствия обладать тайной. Если он действительно считал эти места опасными, возможно, причина существовала.

Проблема заключалась в том, что доверять ему Алина пока не была обязана.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Самостоятельно я пока не поеду.

Взгляд Романа чуть изменился.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше времени. Я сказала «пока».

— Я услышал.

— И продолжу разбираться в документах.

— Продолжайте.

— В том числе по этим объектам.

— В документах — сколько угодно.

Алина прищурилась.

— А что такого может произойти со мной в старом доме, чего не произойдёт с вами?

Роман не ответил сразу. Он посмотрел на фотографию здания, лежащую поверх остальных листов, и выражение его лица впервые стало таким, что желание шутить исчезло.

— Очень надеюсь, что вам никогда не придётся это узнать.

Эта фраза прозвучала слишком серьёзно для аварийного пола, падающей штукатурки или оголённой проводки. Алина почувствовала знакомый холодок любопытства, который всегда появлялся, когда факты переставали складываться в нормальное объяснение.

Она собрала бумаги.

— Вы понимаете, что такими ответами только заставляете меня интересоваться сильнее?

— Понимаю.

— И всё равно ничего не скажете?

— Пока нет.

— Тогда не жалуйтесь потом.

Алина поднялась, но возле двери Роман неожиданно окликнул её.

— Алина Сергеевна.

Она обернулась.

— Что?

— Я серьёзно. Не ездите туда одна.

В его голосе не было начальственной жёсткости. Только то самое беспокойство, которое она заметила ещё вчера.

Алина несколько секунд смотрела на него и впервые не нашла подходящего колкого ответа.

— Я услышала, — сказала она наконец и вышла.

В коридоре стало легче дышать. Она дошла до лифта, нажала кнопку и посмотрела на собственное отражение в металлической двери. Женщина в зеркале выглядела немного раздражённой, немного растерянной и подозрительно заинтересованной человеком, которого знала второй день.

— Великолепно, Миронова, — тихо сказала Алина себе под нос. — Именно этого тебе и не хватало.

Двери открылись, и внутри оказалась Елена.

— Судя по лицу, разговор прошёл продуктивно, — заметила она, отступая, чтобы Алина вошла.

— Если под продуктивностью понимать появление новых вопросов вместо ответов, то исключительно.

— Спрашивали про старые здания?

Алина повернулась к ней.

Вопрос прозвучал совершенно естественно, но после разговора с Романом она стала внимательнее к каждой мелочи.

— А почему вы решили?

Елена пожала плечами.

— Потому что все новые люди из контроля рано или поздно спрашивают про старые здания. Вы сделали это на второй день. Костину понадобилось примерно две недели.

— И что обычно отвечает Роман Александрович?

— Что закрывать нельзя.

— А почему?

— Если когда-нибудь узнаете, расскажите и мне, — спокойно ответила Елена. — Я четырнадцать лет слышу примерно одно и то же.

Алина несколько секунд наблюдала за ней, пытаясь понять, врёт ли женщина. Никакого напряжения, лишней паузы или попытки уйти от темы она не заметила.

— Но ведь вы сами отвечаете за эти объекты.

— За то, чтобы там был свет, не текла крыша и сотрудники не проваливались сквозь пол. Стратегические причины, почему именно Вельский хочет держать конкретное здание, не всегда объясняют даже мне.

— Вас это не раздражает?

— Раньше раздражало. Потом я решила, что у каждого человека должно быть хотя бы одно странное увлечение. Кто-то коллекционирует монеты, кто-то покупает старые машины, а Роман Александрович содержит здания, которые нормальный человек давно бы продал.

— Очень дорогое увлечение.

— Он может себе позволить.

Лифт остановился, и они вышли на шестнадцатом этаже. Елена уже собиралась идти дальше, когда Алина всё-таки спросила:

— А вы часто спорили с Костиным из-за этих расходов?

Черкасова на мгновение задержалась.

— Последнее время часто. Он хотел закрыть несколько мест, я получала прямое распоряжение Вельского оставить. Вадим считал, что я просто покрываю бессмысленные траты.

— Вы обижались?

Елена улыбнулась, но на этот раз чуть грустнее.

— В нашем возрасте, Алина Сергеевна, сложно всерьёз обижаться на человека за то, что он считает вашу работу бессмысленной. Особенно когда иногда сам думаешь примерно так же.

Она ушла по коридору, а Алина осталась возле своего кабинета с неприятным ощущением, что получила ответ, который одновременно объяснял всё и ничего.

После обеда ей пришлось заняться обычной работой, и это оказалось даже полезно. Несколько часов ушли на совершенно земные задачи: ошибки в отчётах, непонятные расходы, документы, которые один отдел считал обязанностью другого. Алина впервые провела короткое совещание со своей командой и намеренно постаралась не превращать его в экзамен. Она попросила людей говорить о проблемах раньше, чем найдут красивое объяснение, и заметила, как Максим переглянулся со Светланой. Возможно, Костин говорил им то же самое. Возможно, каждый нормальный руководитель внутреннего контроля говорил одно и то же, потому что другого способа работать просто не существовало.

Ближе к пяти Алина снова открыла список старых объектов, но на этот раз не ради расходов. Она начала смотреть даты появления сотрудников и их исчезновения. Несколько охранников работали там годами. Мастерская существовала больше десяти лет. Уборщица в доме на Лесной числилась там почти семь. Людей действительно не меняли без необходимости, словно важно было не просто поставить любого работника, а сохранить привычное присутствие.

Потом происходило что-то странное. Один охранник уходил на больничный, замены не находилось. Мастерскую закрывали из-за неисправности проводки. Уборщицу переводили на другой адрес. Иногда распоряжение выглядело случайным, иногда вполне объяснимым, но результат был один: здание оставалось пустым.

Через день или два туда приезжал Костин.

Алина достала блокнот и написала: «Почему он проверял не закрытие, а пустоту?»

Вопрос выглядел глупо даже на бумаге. Она почти зачеркнула его, но передумала.

В шесть часов отдел начал расходиться. Алина на этот раз тоже собиралась уйти вовремя, но Светлана принесла исправленный отчёт, и они ещё минут двадцать разбирали несколько строк. Когда женщина ушла, телефон Алины завибрировал.

Андрей.

Она посмотрела на имя и на секунду почувствовала старое желание не отвечать. Потом сама разозлилась на себя и провела пальцем по экрану.

— Да?

— Привет. Не помешал? — голос бывшего мужа звучал осторожно, как почти всегда после развода.

— Я на работе, но уже заканчиваю. Что случилось?

— Ничего. Катя сказала, ты сегодня поздно будешь. Я хотел в пятницу забрать её на выходные, если у вас нет планов.

Фраза «если у вас нет планов» раньше звучала бы естественно. Теперь Алина каждый раз слышала в ней странное разделение: у неё и Кати одна жизнь, у Андрея другая.

— Спроси у неё самой. Ей семнадцать, я уже не распределяю выходные.

— Я спрашивал. Она сказала, чтобы сначала согласовал с тобой.

Алина невольно улыбнулась.

— Очень удобно. Мне она говорит обратное.

— Значит, научилась управлять родителями.

— Есть в кого.

Пауза возникла мгновенно. Шутка случайно коснулась той части прошлого, которой оба старались избегать.

— Алин, — начал Андрей тише. — Я не хотел…

— Всё нормально, — остановила она. — Забирай в пятницу. Если она сама хочет.

— Спасибо. Как первый день прошёл?

— Уже второй.

— Точно. Извини.

Ещё несколько месяцев назад это простое «извини» ранило бы. Андрей когда-то знал её расписание лучше собственного. Теперь перепутал первый и второй рабочий день, и мир почему-то не рухнул.

— Нормально, — сказала Алина. — Начальник странный.

— В каком смысле?

Она уже собиралась рассказать про Вельского, но остановилась. Не потому что существовала тайна, а потому что неожиданно не захотела делиться этим именно с Андреем.

— В рабочем.

— Если что-то не понравится, не держись за место только из-за денег.

Совет был вполне разумным. И всё равно внутри что-то мгновенно напряглось.

— Я сама разберусь, Андрей.

Он помолчал.

— Конечно. Я просто сказал.

— Знаю.

Они попрощались спокойно. После разговора Алина некоторое время смотрела на телефон и пыталась понять, почему совершенно безобидная фраза бывшего мужа раздражила сильнее, чем должна была. Ответ был очевиден и поэтому неприятен: дело давно уже не в Андрее. Она сама слишком остро реагировала на любую попытку мужчины подсказать, что ей делать, потому что последние месяцы будто заново училась владеть собственной жизнью.

Возможно, именно поэтому спор с Вельским задевал так сильно.

Алина закрыла компьютер, убрала бумаги и уже взяла сумку, когда взгляд снова упал на нижний ящик. Она открыла его и ещё раз посмотрела на папку Костина. Потом, поколебавшись, достала фотографию последнего здания, возле которого стояла запись: «Е. говорит, авария. Снова пусто».

На обратной стороне кто-то ручкой написал дату.

За два дня до исчезновения Костина.

Алина перевернула фотографию обратно. Небольшой дом из тёмного кирпича, закрытые ставни, старая дверь. Ничего угрожающего. Если бы она увидела его на улице, прошла бы мимо, даже не запомнив.

«Не ездите туда одна».

Она почти услышала голос Вельского.

Разумеется, можно было найти адрес в интернете. Это не считалось поездкой.

Алина ввела улицу и номер в поисковик. Первые результаты ничего интересного не дали: старое техническое здание, несколько фотографий, краткая история района. Потом она открыла карту и увеличила изображение.

Дом находился всего в пятнадцати минутах езды от офиса.

Она замерла, глядя на маршрут.

Пятнадцать минут.

Если просто проехать мимо, даже не выходя из машины, это нельзя назвать посещением объекта. С другой стороны, если она уже начинает придумывать формулировки, позволяющие формально не нарушить обещание начальнику, значит прекрасно понимает, что делает именно то, чего он просил не делать.

Алина закрыла карту.

— Нет, — сказала она самой себе. — Не сегодня.

Решение почему-то оказалось труднее, чем ожидалось.

Она выключила свет и вышла в коридор. На этот раз этаж ещё не полностью опустел, возле лифтов разговаривали двое сотрудников, поэтому вчерашнего странного ощущения тишины не возникло. Алина вошла в кабину вместе с ними, спустилась в холл и только возле выхода заметила Романа Вельского, стоявшего у стойки охраны.

Он разговаривал с пожилым мужчиной в рабочей куртке, который выглядел совершенно неуместно среди стекла и дорогих костюмов. Алина невольно замедлила шаг. Мужчина держал в руке мятую кепку и явно нервничал.

— Я правда не хотел беспокоить вас лично, Роман Александрович, — говорил он. — Просто начальник сказал, что ничего сделать нельзя. У меня жена после операции, я просил смены перенести хотя бы на две недели.

— Кто сказал, что нельзя? — спросил Роман.

— Бригадир.

— Фамилия?

Мужчина назвал её.

Роман достал телефон и что-то быстро написал.

— Завтра вам изменят график. Если не изменят, позвоните вот по этому номеру.

Он продиктовал контакт помощницы.

— Спасибо. Я отработаю потом, честное слово.

— Не надо ничего отрабатывать сверх нормы. У вас есть отпускные дни?

— Есть, но я хотел сохранить на осень.

— Тогда просто поменяем смены. Идите домой.

Пожилой мужчина несколько раз поблагодарил и направился к выходу. Только после этого Роман заметил Алину, стоявшую в нескольких метрах.

— Подслушиваете?

— Наблюдаю корпоративную культуру.

— И как?

— Пока не решила, будете вы главным злодеем или нет.

Роман посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— У меня были шансы?