Мой Босс из Теневого Города

Алина перечитала строку дважды.

За окном медленно темнело, и отражение комнаты становилось в стекле всё заметнее. Пустой кабинет, стол, её собственная фигура и мужской пиджак на спинке соседнего стула. Ещё утром эта вещь казалась просто случайно оставленной одеждой. Сейчас она выглядела иначе.

Костин собирался вернуться.

В этом Алина почему-то уже почти не сомневалась.

Она закрыла папку, но через секунду снова открыла и посмотрела на последнее слово. «Пусто». Семь раз подряд. Странная пометка для человека, который проверял расходы компании. Если объект переставал использоваться, это и так должно было быть видно из документов. Значит, Костин отмечал не отсутствие арендаторов и не экономическую пустоту. Он ездил туда сам и видел что-то, что считал достаточно важным, чтобы повторять одно и то же слово.

Телефон на столе неожиданно завибрировал, и Алина вздрогнула сильнее, чем следовало. На экране высветилось имя дочери.

— Мам, ты ещё на работе? — спросила Катя сразу после того, как Алина ответила. На заднем плане слышались голоса и музыка. — Я просто проверяю, не решила ли ты доказать новому начальнику, что можешь за первый день сделать месячную норму.

— Уже почти ухожу, — сказала Алина и сама удивилась тому, насколько приятно услышать родной голос. — А ты где?

— В центре. Мы с Машкой ещё посидим часа два. Не жди меня, ладно?

— Я и не собиралась.

— Врёшь.

Алина улыбнулась и закрыла папку.

— Хорошо. Возможно, немного собиралась.

— Вот. Уже прогресс. Разрешаю лечь спать до моего возвращения.

— Спасибо за разрешение.

— Всегда пожалуйста. И мам… — Катя на секунду замолчала, а когда продолжила, голос стал мягче. — Ну как вообще?

Алина посмотрела на тёмное окно. В нём отражалась новая женщина за чужим столом, чужая кружка и оставленный кем-то пиджак. На полке лежали документы человека, которого двенадцать дней никто не мог найти, а где-то несколькими этажами выше или ниже сидел мужчина, который явно знал больше, чем хотел рассказывать. Всё это совершенно не походило на спокойное начало новой жизни.

— Нормально, — ответила она после короткой паузы. — Кажется, скучно не будет.

После разговора Алина убрала папку в ящик стола, закрыла его и наконец взяла сумку. Уже у двери она обернулась, сама не понимая зачем. Кабинет снова выглядел совершенно обычным. На столе осталась синяя кружка Костина, за окном горели тысячи городских окон, а на спинке стула по-прежнему висел пиджак мужчины, который однажды утром пришёл сюда на работу и почему-то не вернулся домой.

Алина выключила свет и вышла в коридор. До лифтов было несколько десятков шагов, и звук её каблуков слишком отчётливо разносился по пустому этажу. Возле стеклянной переговорной она остановилась, потому что в дальнем конце коридора увидела Романа Вельского. Он стоял у окна спиной к ней и разговаривал по телефону. Обычно спокойный голос сейчас звучал значительно тише, поэтому слов разобрать не удавалось, но по напряжённой линии плеч было понятно, что разговор ему не нравится.

Роман заметил Алину в отражении стекла и замолчал на полуслове. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через отражение, затем он коротко сказал собеседнику, что перезвонит, и убрал телефон.

— Вы всё ещё здесь?

— Хотела задать тот же вопрос, — ответила Алина, подходя ближе. — Но потом вспомнила, что это ваша компания.

— А вы пока только работаете в ней.

— Первый день, а уже чувствуется разница в положении.

На этот раз он действительно улыбнулся, совсем немного, но достаточно, чтобы лицо неожиданно перестало казаться таким холодным.

— Как впечатления?

Алина помедлила. Можно было сказать про папку Костина и семь одинаковых пометок. Можно было спросить, почему он запрещает проверять именно те объекты, которыми интересовался пропавший сотрудник. Но она ещё ничего не знала и слишком хорошо понимала цену преждевременных выводов.

— Пока впечатление одно, — сказала она, поправляя ремень сумки на плече. — Работы у меня будет больше, чем вы обещали.

— Я вам ничего не обещал.

— Вот это, пожалуй, единственная часть собеседования, которую я запомнила совершенно точно.

Он кивнул в сторону лифтов и пошёл рядом. Алина заметила, что Роман не пытается идти быстрее, хотя его шаг был значительно шире. Возле панели он нажал кнопку вызова, после чего неожиданно спросил:

— Вы нашли что-нибудь интересное?

Вопрос прозвучал слишком спокойно.

Алина повернула голову.

— За первый день?

— Иногда достаточно и одного.

Она всмотрелась в его лицо, но там снова не осталось ничего, за что можно было зацепиться.

— Пока только чужую кружку, старый пиджак и ощущение, что половина людей вокруг меня что-то недоговаривает.

Роман несколько секунд молчал. Лифт всё не приезжал, цифры на табло медленно менялись.

— Для первого дня неплохой результат, — сказал он наконец.

Двери открылись. Они вошли внутрь, и Алина нажала первый этаж. Роман почему-то не выбрал никакой кнопки.

— А вы?

— Спущусь с вами.

— Решили лично убедиться, что новый сотрудник покинул здание?

— Решил выпить кофе внизу.

— В семь вечера?

— Я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выбирать время для кофе, Алина Сергеевна.

— Вот видите, — ответила она и посмотрела на него. — А я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно выбирать, какие документы читать.

Несколько мгновений Роман не отвечал. Потом чуть повернул голову, и в его взгляде опять появилось то самое выражение, которое Алина уже видела днём возле таблицы со старыми зданиями. Не раздражение. Не желание поставить подчинённую на место. Скорее понимание того, что проблема, которой он опасался, всё-таки началась.

— Это разные вещи, — тихо сказал он.

— Пока не вижу разницы.

— Увидите.

Лифт остановился на первом этаже, и двери разошлись. В холле ещё было людно, играла музыка из кофейни, сотрудники проходили через турникеты, кто-то смеялся возле выхода. Обычный вечер обычной компании. Алина вышла первой и почти сразу почувствовала облегчение от шума и света, сама не понимая, почему пустой этаж наверху вдруг начал действовать ей на нервы.

Возле дверей она обернулась.

— До завтра, Роман Александрович.

— До завтра, Алина Сергеевна.

Он остался у кофейни, а Алина вышла на улицу. Тёплый вечер ударил в лицо, машины медленно ползли по дороге, и город вокруг казался настолько обычным, что её недавнее беспокойство стало почти смешным. Она дошла до автомобиля, положила сумку на пассажирское сиденье и уже собиралась завести двигатель, когда вспомнила последнюю страницу из папки Костина.

«Е. говорит, авария. Снова пусто».

Алина некоторое время сидела неподвижно, пытаясь понять, почему именно эта фраза не выходит из головы. Потом сказала себе, что утром спокойно разберётся, что означала буква «Е», кто отправил Костина на тот адрес и почему семь совершенно разных старых зданий вдруг оказались для него одинаково важными.

Она ещё не знала, что больше всего ошибалась в одном.

Пустыми Костин называл вовсе не здания.

Глава 2. Именно поэтому я вас нанял

На второй рабочий день Алина приехала на двенадцать минут позже, чем на первый, и сочла это маленькой личной победой. Она всё ещё появилась раньше большей части отдела, но хотя бы не сидела полчаса на парковке, убеждая себя, что новая работа не является экзаменом, который необходимо сдать на отлично с первой попытки. Катя утром тоже заметила прогресс и, не отрываясь от чашки какао, торжественно сообщила, что ещё недели две — и мать научится приходить туда ровно к девяти, как нормальный человек. Алина предложила дочери сначала самой научиться приходить вовремя хотя бы на занятия к репетитору, после чего разговор закономерно перешёл к тому, что двадцать минут опоздания в субботу вообще нельзя считать опозданием, потому что суббота существует именно для того, чтобы люди делали всё медленнее.

Этот короткий утренний спор оказался удивительно приятным. Ещё несколько месяцев назад каждое упоминание времени неизбежно превращалось в разговор о поступлении, деньгах, будущем Кати и том, кто именно будет оплачивать обучение, если бюджетного места не окажется. Андрей исправно переводил деньги и обещал помогать дочери независимо от того, как сложатся их отношения с Алиной, но само слово «обещал» после последних событий имело для неё неприятный привкус. Она старалась не показывать этого Кате, потому что дочь не должна была превращаться в судью между родителями, однако иногда ловила себя на том, что проверяет переводы слишком внимательно и сохраняет сообщения бывшего мужа, словно заранее готовится к судебному процессу, которого никто не собирался начинать. Новая работа хотя бы на несколько часов в день вытесняла из головы подобные мысли, и за это одно Алина уже была готова относиться к «Вельский Групп» значительно теплее, чем вчера утром.

На шестнадцатом этаже всё выглядело почти так же, как вечером: стеклянные перегородки, светлые стены, ещё пустые столы и тот особенный утренний запах офиса, где кондиционеры уже работают, а люди ещё не успели наполнить помещение кофе, духами и разговорами. Алина поздоровалась с охранником на этаже, прошла к своему кабинету и остановилась на пороге, потому что первым делом снова увидела пиджак Вадима Костина. Она почти успела забыть о нём за ночь, хотя лежащая в нижнем ящике папка несколько раз всплывала в памяти перед сном. Особенно назойливо возвращалась короткая пометка на последнем листе: «Е. говорит, авария. Снова пусто». Алина перебрала в голове несколько возможных значений буквы и неизбежно вернулась к Елене, потому что Черкасова действительно занималась объектами. Это ничего не доказывало и вообще могло означать имя инженера, подрядчика, секретаря или даже название отдела, но именно поэтому Алина решила пока ничего не спрашивать. Любой нормальный вопрос становился гораздо полезнее, если задавался после того, как человек уже собрал достаточно информации, чтобы заметить плохой ответ.

Она включила компьютер, достала папку Костина и минут десять просто перечитывала вчерашние листы, стараясь смотреть на них без прежнего возбуждения. Семь старых адресов, несколько дат, фамилии сотрудников, короткие пометки о закрытии помещений и одно повторяющееся слово. В большинстве случаев объектами занималась служба Елены Черкасовой, что само по себе было совершенно естественно. Если женщина четырнадцать лет отвечала за здания компании, её имя должно было встречаться почти везде. Алина даже почувствовала лёгкое раздражение на саму себя за то, что мозг уже начал примерять к доброжелательной Елене роль человека с тайной, хотя вчера та спокойно помогала ей освоиться, шутила за обедом и не дала ни одного нормального повода для подозрений.

В дверь тихо постучали, и почти сразу внутрь заглянула одна из сотрудниц отдела, Светлана, женщина лет сорока с короткими светлыми волосами и таким осторожным выражением лица, будто за годы работы привыкла сначала выяснять настроение начальства и только потом входить полностью.

— Алина Сергеевна, доброе утро. Я вам вчера не успела отправить отчёт по филиалам, сейчас пришлю, — сказала она, прижимая к груди тонкую папку. — Там только один вопрос остался по старому складу, но Максим сегодня свяжется с бухгалтерией и уточнит.

— Доброе утро, Светлана. Не торопитесь закрывать вопрос только ради красивого отчёта, — ответила Алина, закрывая бумаги Костина другим листом. — Если что-то не сходится, лучше оставьте красным и объясните почему. Я гораздо спокойнее отношусь к незакрытой проблеме, чем к проблеме, которую закрыли словами «всё нормально».

Женщина заметно расслабилась.

— Вадим Сергеевич говорил примерно то же самое.

Имя прозвучало так неожиданно, что Алина едва не посмотрела на пиджак.

— Значит, у нас с ним хотя бы в одном совпадали методы.

— Он вообще хороший начальник, — быстро сказала Светлана и тут же поправилась: — Был. То есть есть. Простите, глупо прозвучало.

— Нормально прозвучало. Человека пока никто не объявлял умершим.

Светлана кивнула, но по её лицу Алина поняла, что именно такая мысль здесь давно ходит между людьми и просто не произносится вслух. Она уже собиралась отпустить сотрудницу, когда решила всё-таки проверить один маленький вопрос.

— Светлана, а Костин часто сам ездил на объекты?

— Последнее время чаще обычного, — ответила та после короткого раздумья. — Хотя вообще у нас для этого другие люди есть. Он говорил, что хочет некоторые вещи увидеть лично. Я спрашивала, что случилось, но Вадим Сергеевич только отмахнулся.

— Он выглядел испуганным?

Светлана задумалась.

— Скорее злым. Последние пару недель постоянно кому-то звонил, спорил, один раз даже с Еленой Викторовной довольно резко разговаривал. Но это нормально, они часто спорили по расходам. Он считал, что половину старых зданий давно надо закрыть, а она каждый раз приносила какие-нибудь объяснения, почему нельзя.

Вот это уже было интересно, хотя всё ещё совершенно не означало преступления, исчезновения или заговора. Люди, отвечающие за расходы, и люди, отвечающие за эксплуатацию, могли спорить годами просто потому, что один видел цифры, а другой — текущие проблемы. Алина сама на прежней работе десятки раз доказывала коллегам, что необходимость потратить деньги не перестаёт существовать только потому, что расход кому-то не нравится.

— Спасибо, — сказала она, и, заметив, что Светлана всё ещё стоит у двери, добавила: — И отчёт пришлите, когда будет готов. Я его сегодня посмотрю.

После её ухода Алина некоторое время сидела неподвижно. Потом достала небольшой блокнот и записала несколько фамилий и адресов, прежде чем закрыть папку Костина и убрать обратно в ящик. Второй день не должен был превращаться в самостоятельное расследование, особенно после прямого предупреждения Вельского сообщать ему обо всём, что касается исчезнувшего сотрудника. Но и бежать наверх с каждым случайным разговором она не собиралась. Пока у неё были только семь старых зданий, пометка «пусто» и факт, что Костин спорил с человеком, отвечавшим за эти здания. Слишком мало даже для подозрения.

К девяти этаж ожил. Сначала появился Максим с бумажным стаканом кофе, затем две девушки из отдела, потом мимо стеклянной перегородки несколько раз прошли люди, которых Алина пока знала только в лицо. Елена заглянула около половины десятого, пожелала доброго утра и принесла список руководителей, с которыми новой сотруднице следовало познакомиться в первую неделю. Она вела себя совершенно обычно, спросила, удобно ли в кабинете, не мешают ли оставленные вещи Костина, и пожаловалась, что кто-то снова неправильно заказал лампы для лестницы на одном из объектов. Алина несколько минут прислушивалась к себе, пытаясь понять, изменилось ли её отношение после утреннего разговора со Светланой, но ничего подозрительного не обнаружила. Черкасова оставалась той же спокойной женщиной, рядом с которой хотелось говорить немного медленнее.

— Кстати, сегодня в одиннадцать Роман Александрович собирает руководителей, — сказала Елена, просматривая что-то в телефоне. — Вам тоже пришло приглашение?

Алина открыла календарь и увидела встречу, появившуюся там пятнадцать минут назад.

— Пришло. Написано просто «оперативное совещание». Очень содержательно.

— Это ещё подробное приглашение. Иногда там написано только время.

— Я начинаю понимать ваш восторг от его коммуникативных навыков.

Елена рассмеялась и убрала телефон.

— На совещании лучше сначала послушайте. Не потому что вам нельзя говорить, а потому что там некоторые руководители умеют создать вокруг простого вопроса столько слов, что к середине разговора забывают, с чего начали. Роман Александрович этого терпеть не может.

— А что терпит?

— Когда отвечают на вопрос.

— Опасное требование для большого офиса.

— Поэтому некоторые его и боятся.

Она ушла, а Алина ещё несколько минут занималась отчётами, прежде чем поняла, что мысль о предстоящем совещании вызывает у неё совершенно нелепое напряжение. Она не боялась Вельского. По крайней мере, не в том смысле, в котором люди боятся начальника, способного одним решением оставить их без работы. Она слишком недавно уже потеряла куда более важную часть прежней жизни и успела убедиться, что после этого мир не заканчивается. Но Роман каким-то образом заставлял её чувствовать себя особенно собранной, словно любое небрежно сказанное слово будет замечено и сохранено. Это раздражало, потому что в последние годы рядом с Андреем происходило почти обратное: она могла говорить о чём-то важном несколько минут и в какой-то момент понимать, что муж уже смотрит в телефон.

Перед одиннадцатью Алина поднялась на восемнадцатый этаж вместе с Еленой. Переговорная оказалась большой, с длинным столом и стеклянной стеной, за которой город лежал почти до горизонта. Несколько руководителей уже сидели на местах, кто-то говорил по телефону, кто-то листал документы. Алина узнала финансового директора с собственного собеседования, Михаила Барышева, и получила от него короткий приветственный кивок. Елена села рядом и тихо представила ещё двух человек, пока дверь не открылась и в комнату не вошёл Роман.

Ничего особенного не произошло. Никто не замолчал резко, люди не вскочили, а сам Вельский не пытался подчеркнуть собственное появление. Он просто прошёл к своему месту, положил перед собой планшет и, не тратя время на длинное вступление, спросил:

— Что с задержкой открытия на Набережной?

Мужчина лет пятидесяти в тёмно-синем костюме, сидевший ближе к дальнему краю стола, почти сразу начал объяснять. Алина знала этот тип ответа слишком хорошо: сначала внешние обстоятельства, потом подрядчики, затем ошибки смежного отдела и только где-то в самом конце осторожное признание, что собственная часть работы тоже была выполнена неидеально. Роман слушал примерно минуту, не перебивая, а потом поднял руку.

— Сергей Петрович, я спросил, почему объект не открыт сегодня.

— Мы столкнулись с рядом сложностей, — мужчина поправил ручку перед собой. — Подрядчик не успел завершить часть работ, кроме того, городские службы задержали согласование, и в пятницу выяснилось, что дополнительная проверка…

— Когда вы поняли, что сегодня не откроетесь?

В переговорной стало значительно тише.

— В пятницу.

— Во сколько?

— После обеда.

— Почему я узнал об этом вчера вечером?

Сергей Петрович покраснел не так, как краснеют люди от публичного унижения. Скорее как человек, который внезапно понял, что удобной версии ответа больше нет.

— Я рассчитывал, что за выходные удастся решить вопрос.

— То есть вы знали о риске и решили не сообщать, потому что надеялись, что он исчезнет сам?

— Я бы не формулировал настолько жёстко.

— А как сформулировали бы?

Мужчина открыл рот и снова закрыл. Роман несколько секунд смотрел на него, после чего неожиданно перевёл взгляд на остальных.

— Подрядчика не трогайте. Если мы дали ему сроки, которые невозможно выполнить, это наша проблема. По городской части я сам поговорю. Сергей Петрович, от вас сегодня до трёх мне нужна новая дата открытия, реальная, а не красивая. И в следующий раз сообщайте о риске тогда, когда он появляется, а не когда перестаёт быть скрываемым.

Ни угроз, ни повышения голоса, ни демонстративного «вы свободны». Просто разговор закончился, и Роман перешёл к следующему вопросу. Алина неожиданно поймала себя на том, что ей понравилось увиденное. Человек действительно мог заставить руководителя покраснеть одним вопросом, но не ради удовольствия показать власть. Более того, как только речь зашла о подрядчике, Вельский моментально взял часть ответственности на себя, хотя мог легко позволить подчинённому переложить всё наружу.

Через двадцать минут возник ещё более показательный эпизод. Молодая руководительница отдела маркетинга начала рассказывать о неудачном запуске рекламной кампании и, заметно нервничая, несколько раз повторила, что концепцию лично согласовал Роман. В комнате повисло неприятное молчание, потому что фраза прозвучала почти как попытка заранее распределить вину. Вельский не изменился в лице.

— Согласовал, — сказал он спокойно. — Концепция мне понравилась. Ошибка моя вместе с вашей, если хотите распределить поровну. Что будете менять?

Девушка явно ожидала чего угодно, кроме такого ответа, и на секунду растерялась. Потом быстро открыла презентацию и начала объяснять новый вариант. Роман выслушал, задал несколько вопросов и в конце одобрил изменения, не вернувшись к теме вины ни разу. Алина заметила, как девушка после этого выпрямилась и стала говорить увереннее.

До самого конца совещания Вельский ни разу не обратился к Алине напрямую, если не считать короткого вопроса, всё ли у неё есть для начала работы. Она ответила, что почти всё, и увидела в его взгляде едва заметное подозрение, словно мужчина уже знал: слово «почти» однажды вернётся к нему в кабинете. Когда встреча закончилась, руководители начали расходиться, а Елена задержалась возле двери, отвечая на сообщение. Алина тоже не спешила и позволила остальным пройти вперёд.

— Ну как? — спросила Черкасова, когда они вышли в коридор.

— Я ожидала хуже.

— Только не говорите ему. Расстроится.

— Я ожидала человека, который заставляет подчинённых бояться ошибаться. А он, кажется, больше злится, когда люди скрывают ошибку.

Елена посмотрела на неё с лёгким одобрением.

— Вы быстро понимаете.

— Это профессиональная деформация. Я слишком часто вижу, как маленькая неприятность превращается в катастрофу только потому, что человек три дня боялся признаться начальству.

Они спустились на шестнадцатый этаж, и Алина вернулась к работе, но впечатление от совещания осталось. Ей даже пришлось несколько раз напомнить себе, что адекватное поведение руководителя не делает человека автоматически хорошим. Люди вообще редко помещались в удобные категории. Андрей, например, никогда не был чудовищем. Он не бил её, не запрещал работать, не отнимал деньги, не устраивал сцен ревности и до сих пор оставался хорошим отцом. Просто в какой-то момент решил, что имеет право жить двойной жизнью, пока сам не определится, какую из двух женщин выбирает. Иногда одного поступка оказывалось достаточно, чтобы перечеркнуть множество вполне приличных качеств.

К обеду Алина закончила первый подробный просмотр расходов по старым объектам и обнаружила, что вчерашнее впечатление не было случайностью. Компания действительно годами содержала места, от которых нормальный собственник давно попытался бы избавиться. Один старый двухэтажный дом почти не приносил дохода, но там постоянно работали два охранника и уборщица. В другом здании оставалась крошечная ремонтная мастерская с тремя сотрудниками, хотя всё остальное помещение пустовало. В третьем стоял круглосуточный пост охраны при том, что внутри хранилась только старая мебель. На нескольких объектах регулярно меняли лампы, ремонтировали отопление и оплачивали мелкие работы, которые выглядели совершенно бессмысленно для зданий, не дающих компании почти никакой прибыли.

Самое странное заключалось даже не в суммах. Для большого холдинга расходы были неприятными, но не критичными. Странной была последовательность. Где-то другой владелец давно отключил бы отопление на зиму, здесь его поддерживали. Где-то сократили бы последнего охранника, здесь его сменщик получал доплату за ночные часы. Словно важным было не само здание и даже не его состояние, а то, чтобы внутри постоянно находился хотя бы кто-нибудь.

Алина несколько раз перечитала таблицу, затем открыла список Костина. Совпадение оказалось почти полным. Пять из семи его адресов были теми самыми объектами, где компания годами упрямо сохраняла минимальное человеческое присутствие, а незадолго до исчезновения Костина люди оттуда почему-то ушли.

Она постучала ручкой по столу и позвонила Максиму.

— Зайдёте ко мне на минуту?

Парень появился почти сразу, держа в одной руке телефон и недоеденное яблоко.

— Я не вовремя?

— Если это ваш обед, доедайте. Я не настолько страшная.

Он смущённо спрятал яблоко за спину, будто она поймала его за чем-то неприличным.

— Я потом.

— Максим, я не собираюсь увольнять людей за еду. Садитесь.

Он сел напротив, и Алина повернула к нему экран.

— По этим старым объектам вы что-нибудь знаете? Почему, например, в доме на Лесной до прошлого месяца держали двух охранников, хотя там практически нечего охранять?

Максим нахмурился.

— Потому что Роман Александрович не разрешает их закрывать.

— Все старые здания?

— Не все. Некоторые. Мы пару раз предлагали сократить расходы, Вадим Сергеевич особенно настаивал. Вельский каждый раз говорил оставить как есть.

— Объяснял почему?

— Обычно говорил, что объект ещё понадобится.