Неверный. (Не) твоя дочь

Он берет фоторамку и сует ее мне под нос. Я там обнимаю «любимого», а он милостиво позволяет себя обнять. Собственно, так можно охарактеризовать все наши отношения с Артемом.

– И к чему ты мне это сейчас рассказываешь? – спрашиваю и все–таки перевожу свой взгляд на него. – Почему ты меня не бросил еще месяц назад? Предварительно оставив ни с чем, конечно. Ирина уверяет, что говорила тебе поступить именно так.

– Ирина, – кривится Артем, как от зубной боли, его холодная маска впервые за наш разговор трещит по швам, – я не знаю, как твой отец с ней жил столько лет, это не женщина, а пиявка.

– Ну, – чешу нос, – ее характер не мешает вам спать с ней.

Артем на это тяжело вздыхает, закатывает глаза и качает головой. Столько проявлений эмоций сразу – это нечто невероятное в его случае. Видимо, в чем–то моя мачеха и впрямь гениальная женщина, вон как на эмоции выводит даже самых хладнокровных представителей сильного пола.

– Слушай, Саша, я не собирался с тобой расставаться, зачем? А вот как раз с Ириной очень бы хотел, но пока не вышло, – говорит наконец Артем. – Доверенность – это прекрасно, но ты в роли жены надежнее. И тебе ведь выгодно! – он вдруг опирается на стол рядом со мной и берет мои руки в свои. – Ты же не хотела заниматься фирмой отца, тебе это было не нужно. Ты хороший человек, но этот мир не для тебя. Я ведь хотел тебя оберегать, решать внешние вопросы и дальше, как делал весь этот год. Разве это плохо?

Заканчивает он свою, возможно, частично правдивую речь и смотрит на меня при этом так заискивающе–искренне.

– Ты сейчас серьезно, да? Я настолько жалкая в твоих глазах?

Артем отвечает с секундной заминкой, но мне этого хватает, чтобы понять, что именно такой он меня и считает.

– Нет, милая, конечно, нет. Но ты ведь плохо приспособлена к жизни, согласись. А уж с управлением фирмы ты и вовсе бы не справилась. Твой отец должен был лучше заниматься твоим воспитанием, но что вышло, то вышло. Зато ты хороший человек, с тобой приятно, в отличие от твоей мачехи. Вот и зачем нам все рушить? Давай лучше объединимся и избавимся от Ирины, это будет выгодно нам обоим. А потом поженимся, как и мечтали. Что скажешь, малыш?

Глава 8

Артем изображает нежность, а у самого акулий взгляд. А ведь женившись на мне, он легко может захотеть стать вдовцом, ну, чтобы совсем ему было хорошо. Сначала от одной избавился, потом от второй и остался единственным владельцем всего.

Все это я просчитываю на раз, должно быть, сказываются папины гены и его личный пример. Вот только жаль, что это не помогло мне вообще не связываться с Артемом. Впрочем, каким бы не был умным и продуманным отец, он все равно женился на Ирине. Видимо, в любви вся эта продуманность дает сбой. Порой вроде и понимаешь, что рядом с тобой человек с гнильцой, что он с удовольствием при случае воткнет нож в спину, а все равно не бросаешь, наслаждаешься жизнью с ним.

Впрочем, я не ожидала от Артема подвоха, это не мой случай. Но мне до сих пор хочется обелить выбор отца, как–то оправдать его в своих глазах. Комплексы из детства, что уж тут поделаешь.

Но и это все лирика, что мне делать с Артемом?

– А как именно ты предполагаешь избавляться от Ирины? – задаю более–менее нейтральный вопрос.

Почему–то мне кажется небезопасным вот так в лоб отказывать Артему, но, естественно, ни о каком союзе с ним больше не может быть и речи.

– Есть у меня кое–какие задумки, – самодовольно улыбается мой теперь уж точно бывший жених. – Но я рад, малыш, что ты все правильно для себя решила, ты не прогадаешь со мной, – треплет он меня по голове, что я едва терплю, если честно, но заставляю себя улыбнуться в ответ. – Прости, но у меня много работы, я вынужден попросить тебя уйти.

– Да, конечно, ты прав, я пойду, – поднимаюсь на ноги и лихорадочно думаю, куда податься, каков должен быть мой следующий шаг. – Раз уж я пришла, зайду сначала к Антону Борисовичу, давно нужно было его поблагодарить за все, да я все откладывала.

– Так он на пенсию ушел еще месяц назад, – говорит Артем, – устал человек, на заслуженный отдых вышел. Уехал к детям в другой город, так что не трать время, не ищи его, да и он, я думаю, знает, что ты ему благодарна, так что не переживай.

«И тут месяц назад, прямо совпадение на совпадении», – мрачно думаю про себя.

– Ясно, – киваю, – учту.

Выхожу из кабинета и не могу придумать, к кому мне обратиться в отсутствии Антона Борисовича. Вот такой парадокс, меня на фирме отца знали многие, а я почти никого. И винить в этом нужно в одинаковой мере и себя, и отца. Правда, за последний год кадровый состав сильно поменялся, и снова это прошло мимо меня.

«Отвратительная я наследница, просто катастрофически отвратительная», – думаю с раздражением. И тут мне на встречу из коридора выходит знакомый юрист.

– Саша! – на радостях чуть ли не кидаюсь тезке в ноги. – Как я рада тебя видеть.

– Привет, – настораживается молодой человек. Когда-то мы с ним учились в одной школе, он, правда, старше меня и учился в разы лучше. Мой отец помогал семье Александра, насколько я знаю. В нашей школе обучение стоило очень дорого, но спонсорская помощь частенько выручала одаренных детей из семей попроще. – Эм, как дела? Я все хотел зайти или позвонить, ну, знаешь, выразить сожаление, сочувствие, - заканчивает парень сумбурно.

– Да–да, понимаю, – хватаю Александра под локоток, – и ты все еще можешь его выразить. И благодарность заодно тоже выразить как дань уважению доброй памяти отца.

Тут Сашка знатно напрягается, а я с трудом подавляю ухмылку. Вот такая вот благодарность у людей – как до дела доходит, так они тут же в кусты хотят прыгнуть. Ведь так легко все на словах, но не в поступках, с ними легко не бывает.

– И что ты хочешь? У меня есть невеста, – невпопад произносит Александр.

Да, когда–то отец всерьез думал выдать меня замуж за своего протеже, но не срослось. Неужто тот считает, что теперь я могу претендовать на него, как на жениха?

– К счастью для тебя, я тоже несвободна, – отвечаю с нервным смешком, вспоминая, как все оборачивается сегодня, – моя просьба заключается совсем в другом…

Глава 9

Александр согласился встретиться со мной и обсудить, что мне нужно, через два часа. Жаль, что не сразу, весь мой боевой запал стихнет за два часа, и я попросту сдуюсь.

«Чем занимаются героини фильмов, оказавшиеся в моем положении?» – вдруг задаю себе вопрос.

Я не персонаж романа, это понятно, но мыслить такими категориями легче. Хороший психологический прием на самом деле, а я специалист в подобном.

Как раз главная героиня в моей ситуации должна прямо сейчас достать из сумочки зеркальце, поправить прическу, подкрасить губы, улыбнуться самой себе, а в процессе всего этого на нее снизойдет озарение, как ей быть и куда податься дальше.

И да, я фанат подобных фильмов, потому я точно знаю, что должны делать девушки. Вот только осуществить этот план самой не удастся, по крайней мере полностью не удастся, ведь у меня нет зеркальца.

Внезапно смеюсь в голос, невольно пугая случайных прохожих – я уже успела выйти на улицу и начать свое неспешное бесцельное блуждание вокруг здания фирмы.

– Простите, вспомнила кое–что, – делаю неопределенный взмах рукой, – не обращайте внимание.

У меня тут жизнь рушится, а я думаю о фильмах и зеркальцах – странная я личность. Правда, мне давно казалось, что жизнь моя рушится, я ведь была довольно депрессивным подростком, если на то пошло. И как же было удобно, оказывается, спихивать всю вину за подобное состояние на отца.

«Теперь–то я не могу спихнуть все на свете на тебя, папа, – разговариваю мысленно, – Артема не ты заставил меня выбрать, да и все остальное – дело моих рук».

В итоге, так и не поймав чудесного озарения, я попросту отправляюсь к ближайшему банкомату. В фильмах постоянно блокируют карточки неугодным наследницам, сниму наличные, хоть и не верю я до сих пор, что своими руками лишила себя буквально всего нажитого отцом.

– Подожди ставить крест, может, не все потеряно, – бормочу себе под нос.

Именно поэтому я и хочу узнать у Александра, как обстоят дела на фирме, и чем грозит мне та доверенность. Ведь так и поступают разумные люди, они идут на консультацию к юристу, верно?

Вообще, куда угодно бы пойти, лишь бы не домой – там Ирина, которую не так–то легко выгнать. И полиция мне не поможет, мачеха имеет все права находиться в доме наравне со мной.

Я уже устаю наматывать круги, обувь–то не моя, неудобная, но два часа, к счастью, практически истекают. Заворачиваю к неприметной кофейне, в которой мы условились встретиться с Александром, и чуть не сталкиваюсь нос к носу со сладкой парочкой, Ириной и Артемом, что–то эмоционально обсуждающими в неприметном проулке между двумя слишком близко стоящими домами.

– Это ты во всем виноват! – кричит моя мачеха. – Я тебе говорила, надо было избавиться от нее! А ты все тянул!

– Тихо ты! Не истери, – одергивает ее Артем.

– Я поняла! Ты не хочешь от нее избавляться, ты мне только обещал, а сам не хотел. Или собирался все спихнуть на меня, я поняла, – произносит эмоционально Ирина. – Но я больше не намерена тебя слушать!

Судя по звукам, мачеха разворачивается, чтобы уйти, я лихорадочно отступаю назад, через проулок путь мне закрыт, как и мимо, есть только вариант помчаться назад, что я пытаюсь сделать.

Надо же, впервые моя привычка сокращать путь по всяким подворотням оказалась полезной, услышала такой пикантный разговор двух сообщников. Вот только быстро сбежать у меня не выходит – чертов каблук снова подворачивается, заставляя меня опять терять равновесие…

Глава 10

Вот будет весело, когда я предстану перед заговорщиками лежащей у их ног. А ведь всем известно, что делают с невольными свидетелями в фильмах, тут вариантов нет.

– Да стой ты, идиотка, – шипит Артем.

– Больно! Отпусти! – визжит в ответ Ирина.

Видимо, он ее схватил, что мне только на руку, ведь падения все–таки удается избежать, и, крадучись, я продолжаю путь обратно.

– Уменьши свою громкость, нас могут услышать, – доносятся до меня слова Артема, но уже едва слышно.

– По таким подворотням никто не ходит, не смеши меня, – отвечает Ирина.

Я на это лишь усмехаюсь и увеличиваю свою скорость побега. Теперь мне нужно прилично обойти, чтобы попасть на встречу с Александром, но этот подслушанный разговор многого стоил.

«Вот так вот, отец, а я говорила, что ты пригрел у себя на груди змею, – горько думаю, механически продвигаясь вперед, – не зря она тебе так и не подарила наследника, о котором ты столько мечтал».

Мой мысленный поток идет как бы фоном, я все равно никак не могу до конца поверить в то, что я только что услышала. Да я, собственно, и в измену Артема еще не до конца поверила. Вот вроде понимаю, что произошло, но в то же самое время все воспринимается произошедшим как будто не со мной, как будто я смотрю на все со стороны, ведь не может же быть такого на самом деле, не может оно произойти в моей вселенной.

– Опаздываешь, – голос Александра выводит меня из мыслительного транса, – у меня вообще–то еще работа, мне нужно отвезти документы в другой конец города, а ты где-то гуляешь.

– Извини, пожалуйста, немного заплутала, – произношу с вежливой улыбкой на лице.

– Как можно здесь плутать? Район, известный тебе с детства, – продолжает недоумевать Александр.

А я думаю, что именно поэтому у нас с ним ничего не получилось – он вроде бы неплохой человек, но уж очень любит читать нотации и указывать всем и каждому, что он точно лучше разбирается во всем на свете.

– Саш, я тебя услышала, может, уже поговорим о деле? – мягко прерываю словесный поток знакомого.

Непонятно, как с ним его девушка уживается, если он о ней не солгал, конечно. А вот в рабочих задачах юриста его занудство приносит пользу, я уверена.

– Да, прости, – вздыхает Александр, – и еще раз прости, что не пришел поддержать в трудную минуту.

– Да–да, я уже поняла, ты мне лучше скажи вот что, – начинаю, склонившись ближе к Саше.

Мы вроде никому в этой кофейне не интересны, но я не хочу, как Артем и Ирина случайно сделать наш разговор достоянием общественности.

С Александром мы расстаёмся спустя сорок минут, и то только потому, что я напомнила ему о необходимости везти куда–то далеко документы. К сожалению, готовых ответов на мои вопросы у него не было, но он обещал во всем разобраться в ближайшее время.

А еще я, кажется, его сломала рассказом про доверенность. Он не мог поверить, что какую–то бумажку, нигде официально не заверенную официально, можно использовать, как документ, имеющий юридическую силу. Однако ж вспомнил, что его смутил один приказ, попавшийся на глаза недавно, он как раз косвенно подтверждал, что Артему удалось успешно провернуть свою махинацию. И раз начальство Александра молчало, значит, все всех устраивало.

Я почему–то даже не удивлена.

«Нужно идти в суд, ведь в суде такие вопросы решаются, да? – вяло размышляю, заходя домой. – А еще сменить замки на двери, пусть Ирина катится куда подальше. И самой на всякий случай переехать, но сначала собрать вещи, а дом с участком поставить на охрану».

И все я вроде бы правильно решила, разумно, плохо только, что из–за усталости, накопившейся за этот насыщенный плохими новостями день, я забыла об угрозах Ирины, которые та кричала из подворотни. Но она-то не забыла.

– Ну, здравствуй, падчерица, – встречает меня мачеха такими словами, когда я босиком прохожу в гостиную, – я уж заждалась тебя.

На Ирине надет шелковый домашний костюм, она сама вольготно разместилась на диване, в одной руке у нее стакан, а во второй она небрежно крутит на пальце пистолет…

Глава 11

Мой уставший мозг получает ударную дозу бодрости при виде предмета во второй руке Ирины.

– Это зажигалка, да? Я помню, у нас лежала такая на кухне, когда автоматика на газовой плите сломалась, – я стараюсь звучать непринужденно, а еще не делать резких движений, на всякий случай.

Хотя, если честно, больше всего на свете мне сейчас хочется развернуться и выбежать из дома. Но поворачиваться спиной к мачехе опасно, ведь у нее в руке может оказаться и не зажигалка вовсе.

– Нет, это не она, – морщится Ирина, – присмотрись получше, ведь отец учил тебя разбираться во всех этих опасных штучках.

Он и впрямь учил меня, и именно он купил ту пугающую своей натуральностью зажигалку, очень уж она похожа на оригинал, если честно. А я должна была запомнить, чем безобидная зажигалка отличается от оружия. И я прошла эту проверку.

– Да, действительно, это не она, – медленно киваю, понимая, что теперь поворачиваться спиной к Ирине вдвойне опасно.

Жаль, на примитивный розыгрыш вроде «смотри, что это там такое» она не клюнет, и я не успею скрыться.

– Не знала, что у тебя есть подобная игрушка, давно приобрела? – задаю вопрос, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Твой отец подарил, правда, забавно? – усмехается мачеха, отпивая из бокала.

– Неудивительно, он таким увлекался, ничего забавного, вполне предсказуемо, – неопределенно веду плечом.

– Забавно, что я решила использовать его подарок против его же дочери.

– Зачем это тебе? – выдавливаю из себя примирительную улыбку. – Настолько нужен дом в свое личное распоряжение? Так давай я его прямо сейчас освобожу, – делаю шаг в сторону жилых комнат, – только вещи соберу.

– А ну стоять! – истерично кричит Ирина, разливая часть содержимого бокала на бежевую обивку дивана.

– Ладно, я и без вещей могу уйти, – останавливаюсь, – это не проблема.

По самообладанию можно смело поставить себе пятерочку, мое сердце уже избило ребра до синяков, а я все сохраняю внешнее спокойствие и покладистость. Вернее, оно бы спровоцировало бы синяки, если бы это было возможно физически. Но то, что я пока что справляюсь с самой собой – это правда. Еще бы мне это помогло справиться с Ириной, и тогда я бы выдохнула окончательно.

– Нет, ты никуда не пойдешь, – зло цедит мачеха.

– Хорошо, – осторожно поднимаю руки перед собой, – как скажешь.

– Нечего мне тут изображать из себя всю такую невинную! – кричит она. – Села, быстро!

– Как скажешь, села, так села, – бормочу монотонно и стараясь тщательно контролировать свои движения, двигаюсь в сторону кресла, стоящего чуть в стороне от Ирины.

– Не туда! Напротив садись, – приказывает она.

Останавливаюсь на половине пути и меняю направление к более невыгодному для меня месту. Но что я могу поделать, с психами и с людьми с оружием не спорят. Это непреложная истина.

Занимаю место, удовлетворяющее мачеху, и скромно складываю руки на коленях. Внутри меня все так и чешется что–то сделать, но, как назло, в гостиной не стоит ни одной тяжелой статуэтки, которую можно было бы схватить и швырнуть в мачеху. И ваз нет. Даже книги не лежат, правда, удар книгой по голове ее вряд ли бы вырубил, только разозлил разве что. Единственное, что есть рядом – это настольная лампа, но она подключена к сети, и провод не даст с легкостью зашвырнуть предмет.

– Отлично, – произносит Ирина, делая очередной глоток, – а теперь мы с тобой поговорим.

Глава 12

Я приготавливаюсь слушать и параллельно молюсь про себя, больше ведь ничего не остается. Ах да, еще украдкой осматриваюсь и пытаюсь просчитать варианты успешной нейтрализации Ирины собственными силами.

– Я десять лет потратила на твоего отца, а он что? – начинает разговор мачеха.

– А что он? – спрашиваю, потому что Ирина явно ожидает ответа.

– А он не оставил мне ничего! – некрасиво взвизгивает она.

Прямо как свинья, честное слово. Заснять бы ее сейчас на телефон и выложить в ее социальные сети, поклонников бы наверняка поубавилось.

– Почему же, половина дома твоя, а еще, кажется, у тебя что–то вроде пособия или алиментов, – говорю я.

– Ты видела размер того пособия? – снова истерично реагирует мачеха, а пистолет в ее руке опасно дергается.

– Нет, откуда, это же твое наследство, не мое, я не могу знать точные данные, это ведь тайна и все такое.

– Все такое, – передразнивает меня Ирина. – Вот именно, что там пособие ни о чем, все такое оно, скромное, нищее. Уж лучше бы твой отец мне ничего не оставил, чем так поиздевался. Видите ли, я должна была с этой помощью сама встать на ноги!

– Но если бы он совсем ничего не оставил, это было бы хуже, разве нет?

– Нет! – кричит она и принимается активно жестикулировать рукой, в которой зажат пистолет, от чего я заметно напрягаюсь. – Так только хуже! Ведь он меня даже после своего ухода не перестал контролировать! Не перестал напоминать, что я не родила ему наследника, из-за этого и расплачиваюсь!

– Кхм, – выдавливаю из себя, потому что больше не знаю, что еще можно безопасно из себя выдавить.

Но, к счастью, Ирина уже дошла до той точки, где собеседник играет малозначительную роль.

– Всего лишь из–за того, что я не родила, я теперь расплачиваюсь, представляешь?!

– Нет, – коротко отвечаю, постепенно передвигаясь к правому краю дивана.

Там тумбочке стоят настольные часы, они не пластиковые, железные, а я от стресса совсем забыла об этом, не учла их в своих расчетах.

– Конечно, куда тебе понять, ты ведь совсем не имеешь опыта взаимоотношений. А вот если бы я родила, скудное пособие назначили бы тебе, тебя бы вычеркнули из списка тех, кто заслуживает комфорта в этой жизни. И я бы получила все.

– Твой ребенок получил бы, наследник. И то, если бы он действительно был именно наследником, то есть мальчиком. Родись у тебя девочка, меня бы никто не задвигал на задний план, все было бы поделено честно, – все–таки не сдерживаюсь я, до того надоела эта истеричка.

– А ну молчать! – кричит она. – И что это ты ерзаешь, думаешь, я не вижу?! Не двигаться, если не хочешь, чтобы в твоем теле появилась сквозная дырка, которую сережками не заткнешь!

– Нет–нет, я не двигаюсь, я сижу, – пытаюсь оправдаться и успокоить мачеху, но добиваюсь совершенно другого эффекта.

– Я что, по–твоему, тупая?! – визжит она, направляя пистолет на меня.

– Нет–нет, ты что, я не это имела ввиду, – испуганно чащу я.

Но моя удача покинула меня, мне больше не удается сдерживать эту истеричку словами.

– Нет, ты все то имела ввиду! – кричит она и приводит в движение курок…