Если ты не можешь бросить пить, курить или жрать — эта книга для тебя. Жёстко, смешно, больно и с реальными результатами. Этот тренинг-практика выжигает любую привычку, которая тебя уничтожает

Если ты не можешь бросить пить, курить или жрать — эта книга для тебя. Жёстко, смешно, больно и с реальными результатами. Этот тренинг-практика выжигает любую привычку, которая тебя уничтожает

Глава

ПРЕДИСЛОВИЕ (обращение Гриши)

Ну что, пьёшь? Думаешь, я не знаю? Да ты на лице своём всё написал. Опухшее, серое, глаза пустые. Стоишь тут, мнёшься. Хочешь бросить, но боишься. Знаю. Проходил.

Я, Гриша, не всегда был таким. Была квартира, работа, жена. А потом я начал пить. Сначала «по чуть-чуть», потом «по выходным», потом «всё, край». И докатился. Потерял всё. Живу теперь под мостом. И знаешь что? Я счастлив. Потому что нашёл то, что искал всю жизнь. Свободу.

Не от людей свободу. От себя. От привычки, которая жрала меня изнутри. Я нашёл метод. Простой, как лом. Глубокий вдох. Задержка. И вопрос: «Я выбираю дышать или выбираю сдохнуть?» В эти секунды, когда лёгкие горят, а в голове шумит, ты не можешь врать. Ты либо хочешь жить, либо нет.

Эта книга — не про меня. Она про Димку, такого же, как ты. Он пришёл ко мне сломанный, пустой. И я сказал ему: «30 дней. Делай, что говорю. Не ной. Не жалуйся. Либо вылезешь, либо сдохнешь». Он не сдох. И ты не сдохнешь. Если, конечно, не будешь ныть.

Здесь будет больно. Здесь будет смешно. Здесь будет правда. Ты будешь читать и думать: «Это же про меня». И знаешь, что? Так и есть. Так что садись удобнее. Дыши глубже. И вперёд. Если сможешь.

ГЛАВА 1. Дно

Дмитрий открыл глаза и сразу понял: сегодня всё плохо. Голова гудела, как трансформаторная будка. Во рту — сухость и привкус гнилой воды. Он лежал на матрасе без простыни, в комнате, где пахло застарелым перегаром и немытыми носками. За окном моросил дождь. Дмитрий попытался встать, но тело не слушалось. Руки дрожали, ноги подкашивались.

На тумбочке стояла недопитая бутылка пива. Он схватил её, сделал глоток. Тёплое, противное. Но немного отпустило. Дмитрий сел, обхватил голову руками. Вчера он опять напился. Где был — не помнил. Что делал — не помнил. Помнил только, как возвращался домой на автопилоте, как открывал дверь, как падал на матрас.

Ему 28. Он выглядит на 40. Худой, сутулый, с серой кожей и трясущимися руками. Работал грузчиком на складе, пока не начал прогуливать. Уволили. Девушка ушла год назад. Сказала: «Я устала. Ты не человек, ты призрак». Друзья перестали звонить. Родители умерли. Остался один. С бутылкой.

Он посмотрел на телефон. Двенадцать пропущенных от бывшего начальника. Наверное, хотел сказать, чтобы не приходил больше. Дмитрий усмехнулся. Значит, официально безработный. Отлично. Он допил пиво, взял вторую бутылку. Открыл. Сделал глоток. В голове шумело, но стало чуть легче.

Он сидел и думал: «Надо что-то менять». Эта мысль приходила каждый день. Каждое утро. Иногда даже днём. Но к вечеру она растворялась в привычном ритуале: магазин, бутылка, забытьё. Дмитрий ненавидел себя. Ненавидел своё отражение. Ненавидел свою жизнь. Но не знал, как вырваться. Казалось, что он в глубокой яме, стены которой гладкие, как лёд. И нет ни верёвки, ни лестницы. Только бутылка, которая на время делает яму не такой страшной.

Он допил вторую бутылку, встал, посмотрел в зеркало. Оттуда смотрел старик. Опухшее лицо, красные глаза, щетина. Дмитрий отвернулся. Пошёл на кухню, открыл холодильник. Пусто. Только банка майонеза и три яйца. Он взял яйца, разбил в чашку, добавил майонез, размешал, выпил. Питательная смесь. Не первый раз. Не последний.

Потом он оделся, вышел на улицу. Нужно было купить ещё пива. И сигарет. Денег оставалось рублей двести. Хватит на одну бутылку и пачку дешёвых сигарет. Дмитрий шёл по мокрому асфальту, не поднимая головы. В голове крутились обрывки мыслей: «Зачем? Кому я нужен? Почему я не могу просто остановиться?» Ответа не было.

Он купил пиво и сигареты. Сел на лавочку в парке. Открыл бутылку. Сделал глоток. Вокруг гуляли люди. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону, кто-то гулял с собакой. Дмитрий смотрел на них и чувствовал себя чужим. Он был не здесь. Он был в своей яме.

— Пьёшь? — раздался голос сбоку.

Дмитрий вздрогнул. Обернулся. На другом конце лавочки сидел мужчина. Лет пятидесяти, с бородой, в драном пуховике. Пахло от него костром и чем-то ещё, неуловимым. Глаза у мужчины были серые, спокойные, как у человека, который видел всё.

— Тебе какое дело? — буркнул Дмитрий.

— Да никакого, — мужчина усмехнулся. — Просто смотрю: сидит молодой парень, пьёт дешёвое пиво в одиночестве. Знакомая картина.

— Ты кто?

— Гриша. Философ. Живу под мостом. А ты?

— Дмитрий.

— Дмитрий, — Гриша повторил имя, как будто пробовал на вкус. — И что, Дмитрий, нравится тебе так жить?

Дмитрий хотел ответить грубо, но что-то в голосе Гриши остановило его. Он молчал.

— Молчишь, — Гриша кивнул. — Это правильно. Слова — это ложь. А молчание — правда. Ты пьёшь, потому что не знаешь, как не пить. Я прав?

— Я пробовал бросать, — выдавил Дмитрий. — Не получается.

— Пробовал, — Гриша усмехнулся. — Все пробуют. И все скатываются. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что вы боретесь с привычкой. А с ней бороться бесполезно. Она сильнее. Она в голове. Она в теле. Она везде. С ней нельзя бороться. С ней нужно договариваться. Или… — он замолчал.

— Или?

— Или перестать быть тем, кто с ней борется. Стать тем, кто выбирает.

Дмитрий не понял. Гриша достал из кармана окурок, закурил.

— Слушай сюда, Димка. Я предлагаю тебе сделку. Тридцать дней. Ты будешь делать то, что я говорю. Не спорить. Не ныть. Не жалеть себя. Если выдержишь — станешь другим человеком. Если нет — вернёшься к своей бутылке. И тогда уже никто не поможет.

— Почему я должен тебе верить?

— Ни почему. Можешь не верить. Можешь встать и уйти. Прямо сейчас. Бутылка тебя ждёт. Она всегда ждёт.

Дмитрий смотрел на Гришу. В голове шумело. Пиво ещё действовало. Но что-то в этом странном мужике было. Что