Остров погибших кораблей. Англо-русская билингва

Александр Беляев

Остров погибших кораблей. Англо-русская билингва

Глава

Хотите читать приключения на английском с переводом?

Эта книга устроена просто: каждое английское предложение сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить. Читаете — и понимаете всё сразу.

«Остров погибших кораблей» Беляева — история о людях, которые оказались на загадочном острове из обломков судов. Кораблекрушение, пираты, любовь и опасности держат в напряжении с первой до последней страницы. Приключение, которое незаметно учит английскому.

Читайте про себя, чтобы привыкнуть к языку. Читайте вслух, чтобы слышать английскую речь и снимать языковой барьер. Каждое предложение — шаг к свободному чтению.

А если кто-то скажет, что сначала нужно выучить грамматику, вспомните: по-русски мы заговорили раньше, чем узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».

© Самойлов А.Г., 2026г.

Alexander Belyaev Александр Беляев

Island of Lost Ships Остров погибших кораблей

Part One Часть первая

I. On deck На палубе

The large transatlantic steamship Benjamin Franklin lay in the Genoese harbor, ready to sail. Большой трансатлантический пароход «Вениамин Франклин» стоял в генуэзской гавани, готовый к отплытию. On the shore, the usual bustle was afoot, the shouts of a multilingual, motley crowd could be heard, but on the steamer, a moment of that tense, nervous silence had already set in that involuntary grip of people before a long journey. На берегу была обычная суета, слышались крики разноязычной,пестрой толпы, а на пароходе уже наступил момент той напряженной, нервной тишины, которая невольно охватывает людей перед далеким путешествием. Only on the third-class deck were passengers fussily "sharing the cramped space," settling in and packing their belongings. Только на палубе третьего класса пассажиры суетливо «делили тесноту», размещаясь и укладывая пожитки. The first-class public, from the height of their deck, silently observed this human anthill. Публика первого класса с высоты своей палубы молча наблюдала этот людской муравейник.

Shaking the air, the steamer roared for the last time. Потрясая воздух, пароход проревел в последний раз. The sailors hastily began to raise the gangway. Матросы спешно начали поднимать трап.

At that moment, two men quickly climbed the ladder. В этот момент на трап быстро взошли два человека. The one who followed behind made some kind of sign with his hand to the sailors, and they lowered the ladder. Тот, который следовал сзади, сделал матросам какой-то знак рукой, и они опустили трап.

The late passengers came on deck. Опоздавшие пассажиры вошли на палубу. A well-dressed, slim, and broad-shouldered young man, his hands in the pockets of his wide coat, walked quickly towards the cabins. Хорошо одетый, стройный и широкоплечий молодой человек, заложив руки в карманы широкого пальто, быстро зашагал по направлению к каютам. His clean-shaven face was completely calm. Его гладко выбритое лицо было совершенно спокойно. However, an observant person could have noticed by the stranger’s furrowed brows and slight ironic smile that this calm was feigned. Однако наблюдательный человек по сдвинутым бровям незнакомца и легкой иронической улыбке мог бы заметить, что это спокойствие деланое. Following him, not lagging behind an inch, walked a plump, middle-aged man. Вслед за ним, не отставая ни на шаг, шел толстенький человек средних лет. His bowler hat was pushed back on his head. Котелок его был сдвинут на затылок. His sweaty, crumpled face simultaneously expressed fatigue, pleasure, and intense attention, like a cat carrying a mouse in its teeth. Потное, помятое лицо его выражало одновременно усталость, удовольствие и напряженное внимание, как у кошки, которая тащит в зубах мышь. He never took his eyes off his companion for a second. Он ни на секунду не спускал глаз со своего спутника.

On the deck of the steamship, not far from the gangway, stood a young girl in a white dress. На палубе парохода, недалеко от трапа, стояла молодая девушка в белом платье. For a moment her eyes met the eyes of the late passenger who was walking ahead. На мгновение ее глаза встретились с глазами опоздавшего пассажира, который шел впереди.

As this strange couple passed, the girl in the white dress, Miss Kingman, heard the sailor who was clearing the gangway say to his companion, nodding towards the departing passengers: Когда прошла эта странная пара, девушка в белом платье, мисс Кингман, услышала, как матрос, убиравший трап, сказал своему товарищу, кивнув в сторону удалившихся пассажиров:

- Did you see? — Видал? An old friend, Jim Simpkins, a New York detective, caught some young man. Старый знакомый Джим Симпкинс, нью-йоркский сыщик, поймал какого-то молодчика.

"Simpkins?" — Симпкинс? - answered another sailor. — ответил другой матрос. - "This one doesn't hunt small game. — Этот по мелкой дичи не охотится.

- Yes, look how he’s dressed. — Да, гляди, как одет. Some kind of specialist in bank safes, if not worse. Какой-нибудь специалист по части банковских сейфов, если не хуже того.

Miss Kingman felt terrified. Мисс Кингман стало жутко. A criminal, perhaps a murderer, would be traveling with her on the same ship all the way to New York. На одном пароходе с нею будет ехать весь путь до Нью-Йорка преступник, быть может, убийца. Until now, she had only seen portraits of these mysterious and terrible people in the newspapers. До сих пор она видала только в газетах портреты этих таинственных и страшных людей.

Miss Kingman hurried up to the upper deck. Мисс Кингман поспешно взошла на верхнюю палубу. Here, among people of her own circle, in this place inaccessible to ordinary mortals, she felt comparatively safe. Здесь, среди людей своего круга, в этом месте, недоступном обыкновенным смертным, она чувствовала себя в относительной безопасности. Leaning back in a comfortable wicker chair, Miss Kingman sank into inactive contemplation—the best gift of sea travel for nerves tired by the bustle of the city. Откинувшись на удобном плетеном кресле, мисс Кингман погрузилась в бездеятельное созерцание — лучший дар морских путешествий для нервов, утомленных городской суетой. The awning sheltered her head from the hot rays of the sun. Тент прикрывал ее голову от горячих лучей солнца. Above her, the leaves of the palm trees standing in wide tubs between the chairs swayed gently. Над нею тихо покачивались листья пальм, стоявших в широких кадках между креслами. From somewhere off to the side came the aromatic smell of expensive tobacco. Откуда-то сбоку доносился ароматический запах дорогого табака.

“A criminal.” — Преступник. “Who would have thought?” Кто бы мог подумать? whispered Miss Kingman, still remembering the meeting at the gangway. — прошептала мисс Кингман, все еще вспоминая о встрече у трапа. And, to finally get rid of the unpleasant impression, she took out a small, elegant ivory cigarette case, Japanese workmanship, with flowers carved on the lid, and lit an Egyptian cigarette. И, чтобы окончательно отделаться от неприятного впечатления, она вынула маленький изящный портсигар из слоновой кости, японской работы, с вырезанными на крышке цветами, и закурила египетскую сигаретку. A blue stream of smoke rose up to the palm leaves. Синяя струйка дыма потянулась вверх к пальмовым листьям.

The steamer was moving away, carefully making its way out of the harbor. Пароход отходил, осторожно выбираясь из гавани. It seemed as if the steamer was standing still, and the surrounding scenery was moving with the help of a revolving stage. Казалось, будто пароход стоит на месте, а передвигаются окружающие декорации при помощи вращающейся сцены. Now all of Genoa turned to the side of the steamer, as if wanting to appear to be leaving for the last time. Вот вся Генуя повернулась к борту парохода, как бы желая показаться отъезжающим в последний раз. White houses ran down from the mountains and crowded along the coastal strip, like a flock of sheep at a watering hole. Белые дома сбегали с гор и теснились у прибрежной полосы, как стадо овец у водопоя. And above them towered yellow-brown peaks with green spots of gardens and pine trees. А над ними высились желто-коричневые вершины с зелеными пятнами садов и пиний. But then someone turned the scenery. Но вот кто-то повернул декорацию. A corner of the bay opened up - a blue mirror surface with crystal clear water. Открылся угол залива — голубая зеркальная поверхность с кристальной прозрачностью воды. The white yachts seemed to be immersed in a piece of blue sky that had fallen to the ground - so clearly were all the lines of the ship visible through the transparent water. Белые яхты, казалось, были погружены в кусок голубого неба, упавший на землю, — так ясно были видны все линии судна сквозь прозрачную воду. Endless schools of fish darted among the yellowish stones and short seaweed on the white sandy bottom. Бесконечные стаи рыб шныряли меж желтоватых камней и коротких водорослей на белом песчаном дне. Gradually the water became bluer until it hid the bottom… Постепенно вода становилась все синее, пока не скрыла дна…

- How did you like your cabin, miss? — Как вам понравилась, мисс, ваша каюта?

Miss Kingman looked around. Мисс Кингман оглянулась. Before her stood the captain, who had included in his duties the duty of showing kind attention to the most "dear" passengers. Перед ней стоял капитан, который включил в круг своих обязанностей оказывать любезное внимание самым «дорогим» пассажирам.

- Thank you, Mister… — Благодарю вас, мистер…

- Brown. — Браун.

- Mr. Brown, excellent. — Мистер Браун, отлично. Shall we go to Marseille? Мы зайдем в Марсель?

- New York is the first stop. — Нью-Йорк — первая остановка. However, perhaps we will stay for a few hours in Gibraltar. Впрочем, может быть, мы задержимся на несколько часов в Гибралтаре. Did you want to visit Marseille? Вам хотелось побывать в Марселе?

“Oh, no,” Miss Kingman said quickly and even with fear. — О нет, — поспешно и даже с испугом проговорила мисс Кингман. “I’m sick to death of Europe.” — Мне смертельно надоела Европа. And, after a pause, she asked: “Tell me, captain, do we have a criminal on board this ship?” — И, помолчав, она спросила: — Скажите, капитан, у нас на пароходе… имеется преступник?

- What criminal? — Какой преступник?

- Some arrested person... — Какой-то арестованный…

— It’s possible that there are even several of them. — Возможно, что их даже несколько. A common thing. Обычная вещь. After all, these people have a habit of running away from European justice to America, and from American justice to Europe. Ведь эта публика имеет обыкновение удирать от европейского правосудия в Америку, а от американского — в Европу. But detectives track them down and deliver these lost sheep to their homeland. Но сыщики выслеживают их и доставляют на родину этих заблудших овец. There is nothing dangerous in their presence on the ship - you can be completely calm. В их присутствии на пароходе нет ничего опасного — вы можете быть совершенно спокойны. They are brought without shackles only to avoid attracting public attention. Их приводят без кандалов только для того, чтобы не обращать внимания публики. But in the cabin, they are immediately put in handcuffs and chained to their bunks. Но в каюте им тотчас надевают ручные кандалы и приковывают к койкам.

“But this is terrible!” — Но ведь это ужасно! said Miss Kingman. — проговорила мисс Кингман.

The captain shrugged. Капитан пожал плечами.

Neither the captain nor even Miss Kingman herself understood the vague feeling that this exclamation evoked. Ни капитан, ни даже сама мисс Кингман не поняли того смутного чувства, которое вызвало это восклицание. It is terrible that people, like wild animals, are chained. Ужасно, что людей, как диких животных, приковывают на цепь. So thought the captain, although he considered it a reasonable precaution. Так думал капитан, хотя и находил это разумной мерой предосторожности.

It was terrible that this young man, who looked so little like a criminal and was no different from people of her circle, would sit all the way shackled in a stuffy cabin. Ужасно, что этот молодой человек, так мало похожий на преступника и ничем не отличающийся от людей ее круга, будет всю дорогу сидеть скованным в душной каюте. This was the vague subconscious thought that agitated Miss Kingman. Вот тасмутная подсознательная мысль, которая взволновала мисс Кингман.

And, taking a deep drag on her cigarette, she sank into silence. И, сильно затянувшись сигаретой, она погрузилась в молчание.

The captain quietly moved away from Miss Kingman. Капитан незаметно отошел от мисс Кингман. The fresh sea breeze played with the end of her white silk scarf and her chestnut curls. Свежий морской ветер играл концом белого шелкового шарфа и ее каштановыми локонами.

Even here, several miles from the harbor, the scent of blooming magnolias wafted in, like the last greeting of the Genoese coast. Даже сюда, за несколько миль от гавани, доносился аромат цветущих магнолий, как последний привет генуэзского берега. The giant steamer tirelessly cut through the blue surface, leaving behind a distant wavy trail. Гигантский пароход неутомимо разрезал голубую поверхность, оставляя за собой далекий волнистый след. And the stitching waves hurried to mend the scar that had formed on the silky surface of the sea. А волны-стежки спешили заштопать рубец, образовавшийся на шелковой морской глади.

II. Stormy Night Бурная ночь

— Checkmate to the king. — Шах королю. Checkmate. Шах и мат.

— Oh, may a shark swallow you! — О, чтоб вас акула проглотила! You play masterfully, Mr. Gatling, — said the famous New York detective Jim Simpkins and scratched his right ear with annoyance. Вы мастерски играете, мистер Гатлинг, — сказал знаменитый нью-йоркский сыщик Джим Симпкинс и досадливо почесал за правым ухом. — Yes, you play excellently, — he continued. — Да, вы играете отлично, — продолжал он. — And I still play better than you. — А я все же играю лучше вас. You beat me at chess, but what a magnificent checkmate I arranged for you, Gatling, there in Genoa, when you, like a chess king, were sitting out in the farthest cage of a ruined house! Вы обыграли меня в шахматы, зато какой великолепный шах и мат устроил я вам, Гатлинг, там, в Генуе, когда вы, как шахматный король, отсиживались в самой дальней клетке разрушенного дома! Did you want to hide from me? Вы хотели укрыться от меня? In vain! Напрасно! Jim Simpkins will find it at the bottom of the sea. Джим Симпкинс найдет на дне моря. There you have it, checkmate, — and, leaning back smugly, he lit a cigar. Вот вамшах и мат, — и, самодовольно откинувшись, он закурил сигару.

Reginald Gatling shrugged: Реджинальд Гатлинг пожал плечами:

- You had too many pawns. — У вас было слишком много пешек. You raised the entire Genoese police force and conducted a proper siege. Вы подняли на ноги всю генуэзскую полицию и вели правильную осаду. No chess player wins a game with one king against all of his opponent's pieces. Ни один шахматист не выиграет партии, имея на руках одну фигурукороля против всех фигур противника. And besides, Mr. Jim Simpkins, our game is not yet... over. И, кроме того, мистер Джим Симпкинс, наша партия еще… не кончена.

“You think so?” — Вы полагаете? “This chain hasn’t convinced you yet?” Эта цепочка еще не убедила вас? — and the detective touched the light but strong chain with which Gatling was chained by his left hand to the metal rod of the bed. — и сыщик потрогал легкую, но прочную цепь, которой Гатлинг был прикован за левую руку к металлическому стержню койки.

“You are naive, like many brilliant people. — Вы наивны, как многие гениальные люди. Are chains really a logical proof? Разве цепи — логическое доказательство? However, let’s not get into philosophy. Впрочем, не будем вдаваться в философию.

“And let’s resume the game.” — И возобновим игру. “I demand a rematch,” Simpkins finished. Я требую реванша, — докончил Симпкинс.

“We are unlikely to succeed.” — Едва ли это удастся нам. The pitching is getting worse and may disturb the figures before we finish the game. Качка усиливается и может смешать фигуры, прежде чем мы кончим игру.

“How should I understand this, also in a figurative sense?” — Это как прикажете понимать, тоже в переносном смысле? asked Simpkins, setting up the pieces. — спросил Симпкинс, расставляя фигуры.

- As you wish. — Как вам будет угодно.

“Yes, it’s shaking thoroughly,” and he made his move. — Да, качает основательно, — и он сделал ход.

The cabin was stuffy and hot. В каюте было душно и жарко. It was located below the waterline, not far from the engine room, which, like a powerful heart, shook the walls of the nearby cabins and filled them with rhythmic noise. Она помещалась ниже ватерлинии, недалеко от машинного отделения, которое, как мощное сердце, сотрясало стены ближних кают и наполняло ихритмическим шумом. The players sank into silence, trying to maintain the balance of the chessboard. Игроки погрузились в молчание, стараясь сохранить равновесие шахматной доски.

The rocking increased. Качка усиливалась. The storm was raging in earnest. Буря разыгрывалась не на шутку. The steamer was lying on its left side, slowly rising. Пароход ложился на левый бок, медленно поднимался. Again... Again... Like a drunk... Опять… Еще… Как пьяный…

The chess pieces went flying. Шахматы полетели. Simpkins fell to the floor. Симпкинс упал на пол. Gatling was held by the chain, but it painfully tore his arm at the wrist where the “bracelet” was. Гатлинга удержала цепь, но она больно рванула его руку у кисти, где был «браслет».

Simpkins swore and sat down on the floor. Симпкинс выругался и уселся на полу.

— It’s more stable here. — Здесь устойчивей. You know, Gatling, I don’t feel well… that is… seasick. Знаете, Гатлинг, мне нехорошо… того… морская болезнь. Never before have I endured such devilish rolling. Никогда я еще не переносил такой дьявольской качки. I’ll lie down. Я лягу. But… you won’t run away if I feel ill? Но… вы не сбежите, если мне станет худо?

“Certainly,” answered Gatling, lying down on the bunk. — Непременно, — ответил Гатлинг, укладываясь на койке. “I’ll break the chain and run away… I’ll throw myself into the waves. — Порву цепочку и сбегу… брошусь в волны. I prefer the company of sharks… Предпочитаю общество акул…

“You’re joking, Gatling.” — Вы шутите, Гатлинг. Simpkins crawled to the bunk and lay down, groaning. — Симпкинс ползком добрался до койки и, охая, улегся.

Before he could stretch out, he was thrown out of bed again by a terrible jolt that shook the entire ship. Не успел он вытянуться, как вновь был сброшен с кровати страшным толчком, потрясшим весь пароход. Somewhere there was a crackling, ringing, noise, and humming. Где-то трещало, звенело, шумело, гудело. From above came shouts and the stamping of feet, and, drowning out all this discordant noise, a siren suddenly began to sound alarmingly, giving the signal: “Everyone up!” Сверху доносились крики и топот ног, и, заглушая весь этот разноголосый шум, вдруг тревожно загудела сирена, давая сигнал: «Всем наверх!” »

Overcoming fatigue and weakness, clinging to the walls, Simpkins went to the door. Превозмогая усталость и слабость, цепляясь за стены, Симпкинс пошел к двери. He was mortally frightened, but tried to hide it from his companion. Он был смертельно испуган, но старался скрыть это от спутника.

- Gatling! — Гатлинг! Something happened there. Там что-то случилось. I'm going to take a look. Я иду посмотреть. I'm sorry, but I have to lock you in! Простите, но я должен запереть вас! - shouted Simpkins. — прокричал Симпкинс.

Gatling looked at the detective with disdain and said nothing. Гатлинг презрительно посмотрел на сыщика и ничего не ответил.

The rocking continued, but even with this rocking one could see that the steamer was slowly sinking by the bow. Качка продолжалась, но даже при этой качке можно было заметить, что пароход медленно погружается носовой частью.

A few minutes later, Simpkins appeared at the door. Через несколько минут в дверях появился Симпкинс. Streams of water were streaming from his raincoat. С его дождевого плаща стекали потоки воды. The detective's face was distorted with horror, which he no longer tried to hide. Лицо сыщика было искажено ужасом, которого он уже не пытался скрыть.

— A disaster... We're sinking... The ship's got a hole in it... Although no one really knows anything... They're getting the lifeboats ready... the order has been given to put on lifebelts... But they're not letting anyone get into the lifeboats yet. — Катастрофа… Мы тонем… Пароход получил пробоину… Хотя толком никто ничего не знает… Приготовляют шлюпки… отдан приказ надевать спасательные пояса… Но еще никого не пускают садиться в шлюпки. They say the ship has some kind of bulkheads, maybe it won't sink if they do something there, the devil knows what... And the passengers are fighting with the sailors who are driving them away from the lifeboats... But what am I supposed to do? Говорят, корабль имеет какие-то там переборки, может быть, еще и не утонет, если там что-нибудь такое сделают, черт их знает что… А пассажиры дерутся с матросами, которые отгоняют их от шлюпок… Но мне-то, мне-то что прикажете делать? — he shouted, attacking Gatling as if he was the culprit of all his misfortunes. — закричал он, набрасываясь на Гатлинга с таким видом, будто тот был виновником всех его злоключений. — What am I supposed to do? — Мне-то что прикажете делать? Save myself or keep an eye on you? Спасаться самому или следить за вами? We might end up in different lifeboats, and you might even escape. Мы можем оказаться в разных шлюпках, и вы, пожалуй, сбежите.