Истинное волшебство. Выбор Евы

Наконец дверь скрипнула, и Валера бегом бросился к показавшемуся на пороге учителю химии.

– Руслан Викторович, я хотел спросить… – Валера одним махом взлетел на крыльцо, но, кажется, не учел того, что там окажется лед, и растянулся у ног преподавателя.

– Голосов, осторожнее! Вы так убьетесь, а нам потом перед вашей бабушкой отвечать.

Руслан Викторович помог Валере подняться. Для этого ему пришлось выпустить ручку двери, и та в итоге осталась приоткрытой. Похоже, Валера не просто учел гололед, он еще вполне успешно его использовал.

– А можно вас на минуту? Я для курсовой хотел выбрать алканы. И вот тут у меня тупик. Если рассматривать их с точки зрения обычных соединений, то у них низкая химическая активность. А вот если при галогенировании вместо ультрафиолета использовать…

Женька тихонько фыркнул, и Ева не расслышала, что там планировалось использовать. А Валера, поскользнувшись в очередной раз, беззастенчиво схватился за рукав Руслана Викторовича и как ни в чем не бывало потащил его по ступенькам прочь от двери.

– «Не смогу надолго заня-а-ать», – протянула Лика, и теперь они фыркнули уже втроем.

Валера умел грузить, как никто, поэтому можно было не бояться того, что в ближайшее время Руслан Викторович опомнится и проверит, заперта ли дверь.

– Давайте. Я на шухере.

Ева с Ликой, пригнувшись, побежали ко входу в корпус, хотя особого смысла пригибаться не было: эта часть территории РАВ выглядела пустынной.

На крыльце было действительно скользко. В насыпавшемся за утро снеге четко отпечатывалось место падения Валерки и четыре цепочки следов. Две из них оставил Руслан Викторович, вошедший и вышедший из здания, еще две были Валеркиными. Жене удалось выяснить, что этот корпус раз в три часа проверяли либо Руслан Викторович, либо Мария Марковна. После своего ухода они запирали дверь и уничтожали следы на снегу.

Снег сам по себе был прекрасным индикатором любой попытки сюда проникнуть. Никто из них, даже Валерка, знавший благодаря бабушке о волшебстве больше прочих, не смог бы убрать следы.

– Блин, еще и наши следы останутся, – пробормотала Ева, замирая на крыльце.

– Поздно уже об этом думать! – воскликнула Лика и, натянув резиновые перчатки, ухватилась за дверную ручку.

Дверь поддалась без скрипа.

– Как подумаю, что эта ручка из реальной избушки Бабы-яги, – поежилась Лика, переступая порог.

Проскользнув вслед за подругой внутрь, Ева оглядела полутемный холл корпуса артефактов и шепотом спросила:

– Дверь закроем или подопрем?

– Наверное, лучше подпереть. Вдруг мы ее потом уже не откроем?

Ева поправила ветку, которую Валера переместил волшебством так, чтобы она легла между дверью и порогом, и поспешила за Ликой к кабинету, где спала жар-птица.

– Ремонт они тут делают, – проворчала Лика, идя по полутемному коридору. – Хоть бы пару мешков цемента для вида положили.

Первый этаж выглядел пустым и безжизненным. И разумеется, никакого намека на ремонт, которым отговаривались от них учителя, здесь не было. Лика добралась до нужного кабинета первой и решительно коснулась кованой ручки. С тех пор как выяснилось, что с ее даром при прикосновении видеть прошлое волшебных предметов и существ можно справиться обычными хозяйственными перчатками, Лика везде таскала их с собой.

– Идем? – шепнула она, и Ева кивнула, понимая, что выглядит гораздо увереннее, чем чувствует себя на самом деле.

Им уже доводилось оказываться на волосок от смерти и в царстве Кощея, и в царстве Вия, но сейчас, в, казалось бы, привычном и безопасном мире, ее сердце колотилось от страха как никогда.

Стоило Лике дернуть за ручку, как дверь поддалась с таким скрипом, что они обе втянули головы в плечи.

– Если нас здесь не увидят, будет чудо, – прошептала Ева.

В кабинете пахло пылью и сушеными травами. Впрочем, заходить в него не пришлось, потому что все было и так понятно: единственным источником света здесь являлись щели в не до конца прикрытых ставнях. А ведь раньше все озарялось волшебным светом дремавшей на жердочке жар-птицы.

– Ее нет, – озвучила очевидное Лика и все-таки вошла.

Ева последовала ее примеру.

– Может, Корвин как-то все-таки сюда попал, а нас не предупредил? – пробормотала Ева, оглядывая темные стены, как будто они могли дать ответ.

– Как? – резонно заметила Лика. – Даже если бы он вдруг сумел, как князь Гвидон, превратиться в комара, вспомни, что говорил Никита: на территорию РАВ даже комар не пролетит. К тому же мы договорились, что спасем Никиту вместе. Он же не мог нас кинуть.

Ева тихонечко выдохнула, надеясь, что Лика этого не услышит. Да, каждый из них мечтал вытащить Никиту, пожертвовавшего собой ради спасения старшего брата, из царства мертвых, но правда заключалась в том, что Глеб и Корвин вполне могли договориться между собой не подвергать их опасности, ведь они типа дети. Поэтому в том, что их не кинут, Ева, признаться, была не очень уверена.

Так и не дождавшаяся ответа Лика остановилась напротив жердочки, на которой раньше сидела жар-птица, и медленно стащила с руки перчатку.

– Ты же не будешь?.. – начала Ева, потому что каждое такое прикосновение давалось Лике непросто.

– Не мешай! – огрызнулась та.

Однако не успела Лика коснуться жердочки, как дверь с грохотом распахнулась, заставив их подскочить чуть не до потолка.

– Сюда идет Мария Марковна! – выпалил влетевший в кабинет Женька и принялся озираться так, как будто ожидал, что в небольшом помещении окажутся двери в другие миры.

Ева с колотящимся сердцем бросилась к подсобке, в которой они брали ведра и тряпки во время пожара, устроенного тут Женькой в их первый день в летнем лагере. Однако подсобка была такой маленькой и захламленной, что втроем они сюда просто не втиснулись бы.

– В окно! – Женька распахнул ставни и схватил за локоть Лику, все еще стоявшую возле места, где когда-то сидела жар-птица.

Лика сбросила Женькину руку и решительно ухватилась за жердочку, впрочем, тут же отскочила в сторону, тряся ладонью.

– Быстрее, давайте! – прошипел Женька, подталкивая Лику к подоконнику и сверкая на замешкавшуюся Еву злым взглядом.

Лика, не сомневаясь ни секунды, забралась на подоконник и, свесив ноги, спрыгнула. Послышалось ее ойканье, но Еве было не до переживаний за подругу, потому что Женька подхватил ее и умудрился закинуть следом в окно. И как только сил хватило?

– Да я сама, – только и успела пискнуть она, готовясь рухнуть в снег, но кто-то поймал ее и поставил на ноги.

Ева зажмурилась изо всех сил, сообразив, что она свалилась на кого-то, выпрыгнув из окна запертого корпуса, входить в который было строго запрещено.

– Я понимаю, как это выглядит, но, уверяю, это совершенно не то, о чем вы могли подумать, – раздался рядом дрогнувший голос Валеры.

– Я вижу, – ответил Руслан Викторович, и распахнувшая глаза Ева поняла, что именно преподаватель химии не дал ей грохнуться на землю.

– Спасибо, – вежливо сказала она, глядя на малиновую Лику, стоявшую рядом с таким же по цвету Валерой.

Женька сверзился с подоконника с жутким шумом, потому что умудрился зацепиться курткой за какой-то гвоздь, стукнуться ногами о бревенчатую стену и рухнуть с громким «Ой, блин!».

– Здрасьте, – сказал он, выбираясь из сугроба и отплевываясь от снега. – Сугробы тут… по колено, да?

– Немедленно отсюда! – прошипел Руслан Викторович, и их не пришлось просить дважды.

Оскальзываясь на льду, все четверо бросились в сторону боковой дорожки, ведущей к запасному входу в общежитие, пока Мария Марковна не успела их засечь.

Оглянувшаяся Ева увидела, как вышедший на тропинку Руслан Викторович взмахнул рукой, и растерзанный снег под окном стал выглядеть нетронутым. Сам преподаватель направился ко входу быстрым шагом человека, который только что вспомнил о том, что, возможно, забыл закрыть дверь.

– Ты чего его не задержал? – набросился Женька на Валеру.

– Да все нормально было. А потом он вдруг встрепенулся, как будто в нем какая-то программа сработала, и пошел обратно. Я говорю: «Подождите, я же хотел вам еще показать…» – а он: «Потом, Голосов, все потом». Ну я ж не буду силой его держать?

Тяжело дышавшая Ева оглядела растрепанного Валерку от перекосившихся очков до мокрых от снега джинсов и подумала, что его попытка силой удержать взрослого волшебника выглядела бы забавно.

– А ты сам Марию-то чего не отвлек? – спросил Валера.

– Да, походу, у них там правда какое-то оповещение стоит. Я издали видел, как она шла к общаге, а потом резко развернулась и рванула сюда.

Женька тоже никак не мог отдышаться.

– Я не очень поняла, почему Руслан Викторович нас прикрыл? – спросила Ева, оглядываясь на утоптанную тропинку.

Большинство учеников разъехались по домам, поэтому желающих прогуляться по территории РАВ не было.

– Да без разницы, – отмахнулся Жаров. – Главное, что не спалились. Камеры тут, слава богу, не работают. Так что… – Он вызывающе развел руками.

– Да блин же! – вдруг воскликнула Лика, которая во время этого разговора что-то лихорадочно искала в карманах.

– Что такое? – встревоженно спросил Валера.

– Перчатка, которую я сняла, осталась там.

– В кабинете? – уточнил Женька и, когда Лика кивнула, простонал, запрокинув лицо к небу: – Ну почти же не спалились.

– Может, ты плохо поискала? – с надеждой предположил Валера.

– Голосов, – предупреждающе произнесла Лика.

– Может, Мария Марковна не поймет, что это за перчатка? – попыталась успокоить всех Ева.

– У нас же тут все в резиновых перчатках по школе рассекают. – Женька ободряюще похлопал Еву по плечу.

– Жаров! – прищурилась Лика.

– Придумал: у тебя ее украли! – радостно взмахнул рукой Валера.

От этого движения его ноги поехали по льду, и он непременно грохнулся бы, если бы Женька его не поймал.

– Класс! – с убийственно серьезным лицом восхитилась Лика. – Кто?

– А может, признаемся? – прервала Ева этот тупиковый диалог, и все дружно уставились на нее как на сумасшедшую.

– Помнится, ты хотела здесь учиться больше всех нас, вместе взятых, – заметил Женька, и возразить было нечего.

В столовую они все-таки пошли. Там уже почти никого не было. Завидевший их Соловей-разбойник весело засвистел из своего угла. Это было немного странно, потому что сотрудники столовой работали посменно, и Анна Валерьевна, взявшая шефство над искусственно выведенным соловушкой, должна была уйти уже с час назад. Оставить питомца здесь она не могла.

У раздаточного стола с лежащей на нем скатертью-самобранкой никого не было, и друзья остановились, не решаясь воспользоваться артефактом без присмотра. Сложно было сказать, что именно сделало их такими благоразумными: несколько месяцев в школе при РАВ или несколько дней в Тридевятом царстве, но шутить с волшебством больше не хотелось никому. Даже безбашенному Жарову. Впрочем, после возвращения отца Женька как будто повзрослел и уж точно подуспокоился.

– Что? – поднял брови Жаров, сдув с глаз светлую прядь, и Ева поняла, что все это время его разглядывала.

– Ничего. – Она помотала головой и смущенно отвернулась.

Анна Валерьевна появилась из подсобки с привычной улыбкой. Друзья расселись вокруг ближайшего стола, и она подкатила к ним столик с расстеленной на нем скатертью-самобранкой. Если бы кто-то из них сейчас приподнял дальний край скатерти, стал бы виден вырезанный из ткани кусок – результат попытки ученых РАВ разобраться с тем, как работают истинные артефакты, и поставить производство скатертей-самобранок на поток. Вообще-то, скатерти-самобранки в магазинах продавались, но работали они от трех до шести месяцев в зависимости от модели и еду часто выдавали настолько отвратную, что покупали их только студенты, живущие в общежитиях. Это было довольно экономично, а с голоду еще и не такое есть будешь.

– Мне пирожок с картошкой и компот, – первой определилась Лика.

– Мне щи со сметаной и куриную котлету с капустой, – сказала Ева.

Время, когда она стеснялась того, что ест в два раза больше Лики, давно прошло. К счастью, никто из друзей на эту тему не шутил и вообще, кажется, этого не замечал.

– Мне блины с мясом, запеченную тыкву и вишневый кисель, – перечислил Валера.

– Мне тоже щи и куриную котлету с капустой. И два травяных чая.

Ева про себя улыбнулась, сообразив, что не заказала ничего попить, и Женька это заметил. Вряд ли он брал два чая себе.

В это время дверь столовой распахнулась, впуская Любовь Алексеевну – вторую работницу столовой. Та почти вбежала в помещение, несмотря на свои немалые размеры. Соловушка тут же спрыгнул с табуретки и поковылял в ее сторону, радостно посвистывая. Женщина погладила его по голове, посвистела ему в ответ, хотя, как все знали, соловей был неразумным и смысла в этом свисте было примерно столько же, сколько в мяуканье хозяев котов или в гавканье хозяев собак. Впрочем, соловушка был очень привязан к знакомым людям, поэтому радовался любому вниманию. Одной рукой он ухватился за протянутую ладонь, а второй принялся теребить край своей рубашки. От его возбужденного свиста пакет в руке Любови Алексеевны то и дело подбрасывало в воздух.

– Анечка, прости бога ради, – повинилась Любовь Алексеевна перед сменщицей. – Вообще не поняла, как так вышло, но вместо РАВ меня ВД в Медвежью пещеру отправила.

– А где это? – округлила глаза Анна Валерьевна.

– Да это закрытая территория, и… – Будто опомнившись, Любовь Алексеевна посмотрела на ребят: – А что ж вы не едите, уши развесили, а?

Она неестественно рассмеялась, явно все еще не в силах прийти в себя после неожиданного путешествия.

Валера первым вскочил из-за стола, чтобы забрать блюда. Ева поспешила за ним. Посуда, щедро наполненная вкусно пахнувшей едой, уже проявилась на скатерти и успела стать трехмерной. Напитки и супы, как обычно, закручивались по спирали. Ева помогла Валере составить все на их стол. Они оба особо не спешили, надеясь услышать продолжение истории Любови Алексеевны, но та как воды в рот набрала.

Когда Валера взял четыре деревянные ложки, появившиеся последними, Анна Валерьевна быстро сложила скатерть и откатила столик подальше, а потом обе женщины торопливо направились в служебную часть столовой.

– Я за приборами, – глядя им вслед, сообщил Жаров и, вскочив из-за стола, пошел в сторону раздачи.

Там он демонстративно уронил вилку, громко попросился зайти в служебную часть, чтобы ее сполоснуть, на что Анна Валерьевна предложила взять в лотке другую, и Жаров, выругавшись себе под нос, вернулся к друзьям несолоно хлебавши.

– Рассказывай, – повернулся он к задумчиво нахмурившемуся Валере, вручив всем раздобытые приборы.

Суп Ева любила есть деревянной ложкой, а вот с котлетой предпочитала расправляться нормальной вилкой.

– Вот как хотите, а ерунда какая-то происходит, – в сердцах негромко воскликнул Валера, отодвигая тарелку с блинами.

Все напряженно на него уставились.

– Медвежья пещера… – Валера оглянулся на немногочисленных посетителей столовой и, удостоверившись, что их никто не мог услышать, продолжил: – В общем, это заповедная территория. В Коми.

– А Коми – это?.. Ну что? – закатила глаза Лика в ответ на вытаращившегося на нее Валеру. – У меня с географией не очень.

– А-а, – растерянно протянул тот, и Ева невольно улыбнулась. Все-таки друзья, которые не высмеивают твои недостатки, – настоящая награда. – Коми – это республика такая. Со столицей Сыктывкар.

– Спасибо, Голосов, – снова закатила глаза Лика. – Обогатил меня знаниями, а теперь: что такого в этих пещерах?

– Ну, это закрытый объект недалеко от Печоры. Это река, – предвосхитил вопрос Валера. – Там останки древних людей нашли, и пещеру подключили к ВД, но без спецпропуска туда не попадешь. Вообще, территория Печоро-Илычского заповедника сплошь охранная. Есть один туристический шлюз в Якше. Это поселок. Но там заявление на разрешение за десять дней подавать нужно. Да и вообще для туристов зимой только с февраля по март открыто. В декабре туда никак не попадешь!

– А что там такого уникального, кроме пещеры? – уточнил Женька, отпив из своей кружки. Вторую, как Ева и предполагала, он поставил перед ней.

– Природа. Еще Маньпупунёр. Это каменные столбы. Они к чудесам света относятся.

– Получается, ВД привела Любовь Алексеевну вместо обычного шлюза РАВ в закрытый шлюз заповедной территории, в который мало того что нужен пропуск, так еще и с пропуском левый человек туда до февраля не попадет, – подытожила Ева и тоже отпила из своей чашки. Чай был жутко вкусным.

– Выходит, и нас в прошлый раз могло зашвырнуть в ту пещеру по этой же схеме, – нахмурилась Лика.

Однако ответить ей никто не успел, потому что дверь в столовую распахнулась и на пороге появился Руслан Викторович. Окинув помещение цепким взглядом, он направился прямиком к их столу.

Ева, подавившись очередным глотком, отчаянно закашлялась, и сидевший рядом Женька постучал ее по спине, не сводя глаз с преподавателя.

Убедившись, что умирать Ева не собирается, Руслан Викторович склонился над их столом:

– У вас тридцать секунд, чтобы отсюда убраться. Если попадетесь на глаза Марии Марковне, пеняйте на себя. Она скоро будет здесь. – Сказав это, он положил перед Ликой резиновую перчатку, которую до этого сжимал в кулаке.

Обед так и остался недоеденным, потому что, с диким скрежетом отодвинув стулья, друзья бросились прочь из столовой, схватили с вешалки в коридоре верхнюю одежду и сломя голову понеслись к шлюзу.

Вежливый Валера был единственным, кто, перед тем как убежать, успел сказать спасибо учителю, непонятно зачем решившему их прикрыть.

Глава 2. Это же сказки

– Чем… нам помогло… то, что мы неслись… как угорелые? – Лика говорила с паузами, хватая ртом воздух в попытке отдышаться. – Все равно… Мария Марковна увидит… что мы свалили из школы… после шухера в корпусе артефактов.

Они добежали до входа в шлюз и остановились, чтобы прийти в себя.

– Руслан Викторович нас прикроет. Раз уж предупредил. – Женька собрал снег с ветки ближайшего дерева и сунул его в рот.

– Почему он нам помогает? – поправив сползшую на глаза шапку, спросил Валера. – Жень, может, твой папа знает?

– Если найду его, спрошу, – хмуро пробормотал Женька и в ответ на их недоуменные взгляды пояснил: – Он постоянно где-то пропадает.

В шлюзе ВД их встретила знакомая дежурная. Правда, на этот раз она не сыпала привычными прибаутками и вообще выглядела так, будто работала тут без выходных минимум месяц.

– Побыстрее давайте. Кто-то один в этот вагон, остальные – ждем.

– Так там как раз четыре места еще свободных, – заметил заглянувший через ее плечо Женька.

Ева тоже привстала на цыпочки, но со своим ростом, увы, ничего не увидела, поэтому пришлось поверить Жарову на слово.

– Кто из нас дежурный по шлюзу, ты или я? – с раздражением спросила женщина. – Не задерживаем всех. Кто-то один заходит, трое остаются.

Она недвусмысленно подтолкнула стоявшую ближе всех ко входу в кабину Лику.

– Ладно, пока. Созвонимся. – Лика помахала друзьям и, недовольно взглянув на дежурную, скрылась в кабине.

Двери за ней закрылись, и в шлюзовой стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. В такие моменты Ева всегда испытывала странное чувство: вот на твоих глазах отходит поезд, если можно так сказать, во всяком случае, кабина с людьми определенно исчезает из этой точки пространства, но в шлюзе при этом стоит полнейшая тишина. Это ведь удивительно.

Следующую кабину они ждали молча. Будто не только у Евы бежали мурашки от осознания этого мгновенного, беззвучного перемещения в никуда.

Путеводный клубочек, висевший у двери, мигнул синим, и дежурная скомандовала:

– Давайте быстрее. Не задерживаемся.

Валера первым провел своим пропуском по путеводному клубку. Кабина за открывшейся дверью была не той, в которой уехала Лика. Хоть они и выглядели одинаково, все равно отличались друг от друга: запахом, атмосферой. Как вагоны трамваев или поездов в метро.

Ева провела пропуском по клубку. Женька последовал ее примеру. Войдя в кабину, Ева взялась за поручень и посмотрела на темное окно, за которым пока еще ничего не было видно. Медленно выдохнув, она покрепче сжала руку, готовясь к дороге. Всю свою жизнь она любила путешествия по ВД, несмотря на то что мама, например, откровенно ненавидела этот способ перемещения. Илья тоже не особенно его любил. Поэтому обычно Ева путешествовала с папой, и от мамы они старались держать это в секрете.

Теперь она вполне законно пользовалась ВД, чтобы добраться от Москвы до РАВ и обратно. Казалось бы, наслаждайся, но в последнее время радоваться не выходило. И виной тому были видения за окном. Это снова был Кощей. Но если раньше он просто смотрел так, будто пытался сообщить что-то важное, или же улыбался, словно она собиралась сделать что-то, что его порадует, то в последнее время его взгляд был таким, будто он уже все сказал и… прощается. Поэтому после каждой такой поездки Ева чувствовала себя угнетенной и мысленно возвращалась к их последней встрече.

«Мне есть что выменять на жизнь сына», – сказал тогда Кощей.

Но Еве ведь невозможно было соврать. Она точно знала, что путь в подземное царство станет для владыки Тридевятого дорогой в один конец. Оттого-то они с ребятами так спешили что-то сделать, но, как назло, ничего не выходило. Глеб не сумел полноценно вернуться в РАВ, не сумел ничего разузнать о жар-птице, Корвину тоже пока так и не удалось пробраться в академию. Они выяснили лишь, что в корпусе артефактов творится что-то неладное и что войти туда могут теперь только двое: Мария Марковна и Руслан Викторович. А сегодня оказалось, что жар-птицы там нет. Зачем тогда они туда ходят? Что проверяют? Или же ее нет в кабинете, но она спрятана где-то еще в том же корпусе? Как теперь узнать?

Глеб пытался выяснить подробности у Руслана Викторовича, на что ему было сказано:

– Корпус находится в аварийном состоянии, и его закрыли ради безопасности детей.

Сколько в этом ответе было правды, Глеб Семенович понять не мог, хотя Руслан Викторович был его близким другом много лет. Побочным эффектом того, что в царстве Вия Глеб превратился в нездешку, стала не только утрата его собственных привязанностей и эмоций, но и неумение распознавать оттенки эмоций окружающих людей. Ева однажды слышала, как он на полном серьезе сказал Женьке:

– Я не могу понять, что ты сейчас испытываешь. Будет проще, если ты просто об этом скажешь.

Они тогда стояли у двери в столовую. Ева не знала, с чего начался спор между Жаровыми: Женька ушел из столовой раньше, пообещав подождать ее в коридоре, чтобы они вместе пошли готовиться к контрольной по физике, так что, выйдя, она услышала лишь эту фразу. С одной стороны, слова были как будто бы правильные. С другой стороны, от родителей вроде бы ждешь какого-то понимания.

Вот и Женька, который за тридцать секунд мог разогнаться от мнимого спокойствия до драки, услышав это здравое предложение, просто сбежал, а Еве пришлось извиняться перед Глебом, объясняя, что с его сыном такое бывает, все наладится.

– Наладится, ребенок. Конечно, наладится, – рассеянно откликнулся Глеб Жаров и ушел.

А Ева бросилась догонять Женьку, который потом весь день был в таком настроении, что хотелось стукнуть его учебником. Что Лика в итоге и сделала.

В общем, они все оказались в тупике. Ева прикрыла глаза, потому что смотреть на серьезное лицо Кощея было выше ее сил. По внутренним ощущениям кабина двигалась дольше обычного. Некстати вспомнился рассказ Любови Алексеевны о том, что ее забросило в Коми. В Коми Еве не хотелось. Хотелось домой. Наконец поесть и посмотреть какой-нибудь сериал. Только на выходе из шлюза нужно будет Лике позвонить.

С этими мыслями Ева нащупала в кармане пуховика телефон. Интересно, что будет, если попытаться включить его в кабине ВД? Нужно спросить у Женьки. Тот наверняка когда-нибудь да пробовал. Или у Валерки. Тот точно не пробовал, но о последствиях, скорее всего, знает.

Ева невольно улыбнулась и распахнула глаза. Кощей за мутным стеклом тоже едва заметно улыбнулся. Но в его улыбке не было ни капли радости.

Кабина наконец дернулась и остановилась.

Женька шумно выдохнул и потряс головой, будто пытаясь избавиться от воды в ушах. Валера отпустил поручень и, подойдя к двери, остановился, пропуская Еву вперед. Заговорили они уже в шлюзе. Их прощание с дежурной прозвучало хором. Женщина рассеянно ответила, что-то выискивая в блокноте с самообновляющимся списком пассажиров.

Жаров вышел на улицу первым и остановился так резко, что Ева врезалась в его спину. Он мельком оглянулся и посторонился, выпуская их с Валерой на улицу. С неба валил снег, и Ева, натянув на голову капюшон, огляделась по сторонам, а потом повернулась к табличке на стене.