Связанные

Наконец тихо произнесла:

— Может, поговорим?

Он ничего не ответил и продолжил ходить.

Адель тяжело вздохнула.

— Сядь.

Кельвин остановился. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. После чего он все-таки сел, но не рядом, а чуть подальше.

— Поделись со мной, что произошло, — тихо сказала Адель. — У меня есть догадки, но все же…

— Нет желания.

Ответ прозвучал сухо.

— Кельвин…

— Спроси у своей матери позже. Моя ей всё расскажет.

От этих слов внутри неприятно кольнуло.

Обычно между ними не существовало необходимости вытягивать слова друг из друга. Но сейчас Кельвин словно намеренно держал дистанцию.

— Я хочу услышать это от тебя.

Адель подсела ближе и осторожно протянула руку, желая взять его за ладонь.

Кельвин тут же отстранил её руку.

Она замерла.

— Поняла.

С этими словами Адель встала, подошла к двери и взялась за ручку, но перед тем, как выйти, ещё раз посмотрела на него.

Он сидел неподвижно и даже не взглянул на неё.

— Когда придёшь в себя, напиши. Сейчас, видимо, тебе действительно нужно побыть одному.

Дверь закрылась за ее спиной.

Адель вышла из квартиры. Ей нужно было немного пройтись, подышать и привести мысли в порядок.

Она долго бродила по украшенным улицам. Пыталась отвлечься, разглядывая витрины и праздничные украшения, но мысли всё равно возвращались к Кельвину.

Она решила не трогать его и не задавать лишних вопросов. Не потому, что ей было всё равно. Наоборот — она слишком хорошо его знала.

Иногда человеку действительно нужно время, чтобы побыть наедине с собой.

Город постепенно погружался в вечер.

Телефон зазвонил. Это была мама.

Адель даже не предупредила её, что вышла прогуляться, поэтому ожидала, что Эвелин будет ругаться. Но мать лишь сказала:

— Я скоро спущусь. Мы поедем домой.

По дороге Эвелин рассказала дочери, что произошло.

— После того как Лили узнала об измене, она подала на развод. А потом выяснилось, что он почти сразу женился на другой.

— Женился так быстро? — удивилась Адель.

Эвелин ненадолго замолчала.

— Да. Лили потом покопалась во всём и поняла, что он изменял ей не один раз. Просто она настолько ему доверяла, что не замечала многого. А он этим пользовался. И, видимо, дал обещание той особе, что однажды женится на ней. Когда Лили обо всём узнала, у него как раз появился шанс его исполнить.

Адель молча смотрела куда-то в даль.

— Мне так жаль Кельвина… — тихо произнесла она. — Ему пришлось пережить расставание родителей и предательство отца. А ведь отец должен был стать для него примером...

Слеза медленно скатилась по её щеке. Адель вытерла её, но новые слёзы всё равно продолжали появляться.

Почему-то всё это напомнило ей об отце.

Она скучала по нему.

По его голосу. По тому, как он носил её на руках, будил по утрам и готовил ей завтрак. По тем временам, когда всё казалось таким простым.

Если бы только он остался дома в тот вечер...

Если бы не поехал в магазин.

Она ведь сама попросила его.

Ей очень хотелось новую коллекцию игрушек. Она боялась, что кто-нибудь купит её раньше неё, поэтому упрямо просила отца съездить.

А потом его не стало.

Она винила себя.

Считала, что была избалованной. Что могла промолчать. Что могла не настаивать.

О своих мыслях Адель матери не рассказывала. Она знала, что та начала бы не успокаивать, говорить, что это не её вина, что она была ребенком и не могла знать что произойдет. Но Адель все равно бы ей не поверила.

Поэтому она предпочла держать все внутри.

— А почему он разгромил квартиру? — спросила она сквозь всхлип.

Эвелин обратила на это внимание.

— Эй… Милая, ты плачешь?

Адель быстро отвернулась.

— Всё будет в порядке, — попыталась успокоить мать. — Мы будем рядом с ними. А ты постарайся поддерживать Кельвина.

— Постараюсь.

Эвелин тяжело вздохнула и продолжила:

— Бывший муж Лили недавно расстался со своей новой женой. Видимо, она забрала себе практически всё его имущество и оставила его ни с чем. Похоже, ей изначально было нужно только это.

Адель слушала молча.

— После этого он, пьяный в хлам, пришёл к Лили. Наверное, думал, что она примет его обратно с распростёртыми объятиями.

Эвелин усмехнулась без всякой радости.

— Но Лили выставила его за дверь. Он устроил скандал. И когда понял, что жалость не сработает, решил манипулировать, надавить на слабое место — забрать Кельвина с собой.

— Что?

— Но Кельвин отказался. Это только сильнее его разозлило.

Эвелин замолчала на несколько секунд.

— В общем, ничего хорошего из этого не вышло.

Через несколько минут машина остановилась.

— Адель, мы приехали.

Никакой реакции.

— Адель?

Девушка моргнула.

— А? Да-да, выхожу.

Едва выйдя из машины, она быстрым шагом направилась к подъезду. Ей хотелось только одного — лечь и уснуть. Хотя бы во сне мысли перестанут её мучить.

Поднимаясь по лестнице, она несколько раз споткнулась. Слёзы снова затуманивали взгляд.

— Милая, осторожнее, — Эвелин шла следом.

Зайдя в квартиру, Адель сразу направилась в свою комнату и закрыла дверь. Даже не переодевшись, забралась на кровать, обхватила колени руками и наконец позволила себе расплакаться.

Через несколько минут в дверь постучала мать.

— Милая?

В ответ — только приглушённые всхлипы.

— Что с тобой? Поговори со мной.

Эвелин осторожно подёргала за ручку, но дверь не открылась. Она постояла ещё немного и, не дождавшись ответа, ушла.

В последнее время Эвелин всё чаще замечала, что дочь стала отстранённой, реже шла на контакт и предпочитала оставаться одна.

Она долго убеждала себя, что это просто возраст, что дочери нужно время и всё постепенно пройдёт.

Но становилось только хуже.

Тем временем Адель, измученная за этот день, сама не заметила, как провалилась в сон. Наверное, это было даже к лучшему. Хотя бы ненадолго её мысли замолкнут.

На следующее утро Адель проснулась с тяжёлой головой. Мысли путались, словно в тумане, а тело казалось неприятно липким. Еле заставив себя принять душ, она переоделась и взяла телефон.

На экране скопилась целая куча новых сообщений — от подруг, приложений и разных чатов. Только от лучшего друга ничего не было.

Может, он спал?

Хотя вряд ли. Обычно Кельвин просыпался раньше неё и почти каждое утро писал: «Доброе утро, Ади».

Но сегодня — ничего.

Адель не хотелось никому отвечать, поэтому она решила просто занять себя.

Весь день провела в комнате: переставляла вещи, меняла их местами, придумывала новые детали интерьера. Лишь бы время шло быстрее.

Ведь завтра она увидит Кельвина в школе.

Когда на улице начало темнеть, Адель наконец остановилась и оглядела комнату. Она устало села на кровать — как раз в тот момент, когда в квартиру вошла Эвелин и заглянула к дочери.

— О, ты проснулась, — с усталой улыбкой сказала она. — Я сегодня решила тебя не беспокоить.

— Ага.

Адель поднялась с кровати.

— Ты сегодня была у Лили? Видела Кельвина?

— Да, я была у них. Всё по-прежнему. Кельвина не видела. Лили сказала, что он почти не выходит из комнаты.

— Понятно.

Эвелин уже собиралась уйти, но, остановившись, спросила:

— Ты сегодня хотя бы кушала? А то, как я вижу, ты целый день проторчала тут.

Её уже не удивляло, что, заходя в комнату дочери, она заставала там всё вверх дном.

— Да, конечно.

Ложь.

Адель просто не могла заставить себя есть. От одной мысли о еде становилось неприятно — кусок попросту не лез в горло.

— Хорошо, я тогда пойду к себе. Если захочешь поговорить о чем-нибудь…

— Поняла.

Тяжело вздохнув, Эвелин вышла из комнаты, оставив дочь одну.

После этого Адель наконец решила взять телефон и открыла переписку с Кельвином.

Несколько секунд она смотрела на их чат, а затем написала:

Адель: Кельвин, ты как?

Следом отправила ещё одно сообщение:

Адель: Мне сказали, что ты сегодня почти не выходил из комнаты.

И еще:

Адель: Ты хотя бы что-нибудь поел? Я переживаю за тебя.

Она продолжала смотреть на экран и вдруг заметила, что Кельвин печатает.

Адель чуть не подпрыгнула от радости.

Наконец-то.

Но ответ оказался коротким:

Кельвин: Всё норм.

И всё.

Адель ещё некоторое время глядела в телефон, ожидая продолжения, но его не последовало. Улыбка медленно исчезла с её лица.

Сердце забилось чаще, пальцы слегка задрожали. Конечно, она помнила, что сама попросила его написать, когда он придёт в себя, но от его холодности всё равно было больно. Его отстранённость ранила гораздо сильнее, чем могла бы ранить чужая.

В ту ночь Адель снова уснула со слезами на глазах.

В понедельник, проснувшись, она ещё около получаса лежала, глядя в потолок.

Сегодня нужно было идти в школу и мысль об этом совершенно не радовала.

Но потом она вспомнила о Кельвине. Быть может, сегодня она его увидит.

Эта мысль всё-таки заставила её подняться с кровати.

Еле заставив себя переодеться, Адель взглянула в зеркало и заметила тёмные круги под глазами после бессонной ночи.

Она решила скрыть их консилером. На полноценный макияж сил не было.

По дороге в школу Адель несколько раз проверяла телефон. Там было множество сообщений от подруг, но сообщение от Кельвина все еще оставалось тем же.

Всё норм.

В школе его не оказалось.

Видимо, сегодня не пришёл.

Зря она тогда вообще сюда тащилась.

Придётся просто потерпеть и пойти домой после уроков.

Сегодня Адель практически не участвовала в занятиях. Она молча сидела за партой и смотрела на доску, почти не воспринимая слова учительницы.

Подруги заметили её состояние и несколько раз спрашивали, что случилось, однако Адель лишь отмахивалась, меняя тему.

Прозвенел звонок.

Идя по школьному коридору на последний урок, Адель снова открыла переписку с другом.

Не выдержав, она написала:

Адель: Ты сегодня не пришел в школу.

Адель: Хочешь, после уроков приду к тебе?

Убрав телефон, Адель зашла в кабинет.

Урок тянулся долго. Как будто специально. Адель то и дело поглядывала на часы на стене — до конца урока оставалось ещё полчаса. Она пыталась сосредоточиться, но всё же сдалась. Достала телефон, надеясь хотя бы увидеть, что сообщение прочитано.

— Адель Ли, вы слушаете, что я объясняю?

Адель резко подняла взгляд.

На неё смотрела преподавательница. Несколько учеников тоже обернулись.

Положив телефон в карман, она безразлично произнесла:

— Если честно, нет.

В классе повисла тишина.

Учительница нахмурилась.

— Тогда прошу встать и покинуть кабинет, раз не уважаете моё время.

Адель ничего не ответила.

Она понимала, что преподавательница права, и не стала спорить.

Молча собрала вещи и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.