Елизавета II. Любовь и корона

Было воскресенье, шестое мая. Шесть дней назад Красная армия взяла Рейхстаг, а Адольф Гитлер покончил жизнь самоубийством. Все с минуты на минуту ждали сообщений о капитуляции германского вермахта, что будет означать конец войны. Следовательно, Лилибет вновь увидит Филиппа. Но сегодня речь шла не о войне, а исключительно о короле Георге, ее отце. Приближалась годовщина коронации, и король с супругой торопились в Виндзор, чтобы по традиции отметить событие посещением церкви.

В этот момент возвратился король Георг. Лилибет нашла, что он выглядел странно. Лицо бледное, а вот щеки горят неестественным румянцем.

– Мы должны немедленно вернуться в Лондон, – сказал он жене. – Со дня на день все свершится.

– Замечательно, – выдохнула королева Елизавета.

– Я охотно присоединюсь к вам, – вмешалась в разговор Лилибет.

– Я тоже! – ожидаемо добавила Маргарет.

Королева переглянулась с мужем и с любовью посмотрела на дочерей:

– И в самом деле, вы должны быть с нами. Когда объявят об окончании войны, народ будет ждать нас на балконе. Всех четверых.

– Я все подготовлю.

Ласеллс поспешил к выходу.

* * *

Все было как всегда. И в то же время совершенно иначе. Как всегда, когда королевский автомобиль проезжал по лондонским улицам, люди восторженно его приветствовали. Как всегда, перед Букингемским дворцом ожидала большая толпа в надежде бросить взгляд на членов королевской семьи. Но что-то изменилось до неузнаваемости, думала Лилибет, глядя из окна на город, который никогда не спал. Чувство восторга, проникавшее с улиц в окно «даймлера» и овладевавшее принцессой, было сродни тому ощущению, которое она ловила всякий раз, когда видела, как в обширных садах Виндзорского парка или Букингемского дворца сквозь промерзшую землю пробиваются первые весенние цветы, когда тепло одерживает победу над холодом и начинают петь птицы. Сегодняшний день был эмоционально окрашен точно так же. Нет, намного ярче, намного сильнее! Будто природа решила, что прогнала зиму раз и навсегда. Будто все на свете цветы разом неудержимо прорвались сквозь землю. Сквозь асфальт и булыжную мостовую. В воздухе разливалась победа. Мрачная пора невзгод и страданий осталась позади.

– Очевидно, руководство национал-социалистов в Германии охвачено повальной эпидемией самоубийств, – услышала Лилибет слова отца, который был занят чтением газеты.

– И не без оснований, – ответила королева Елизавета и коснулась руки мужа. – Мы выстояли, дорогой. Наконец все закончилось.

Однако король Георг VI с горечью покачал головой:

– Боюсь, ты ошибаешься. Последствия войны заставят нас страдать еще долго.

* * *

Спустя два дня Лилибет сидела вместе с Маргарет, родителями, бабушкой королевой Марией и Дэвидом, дядей со стороны матери, в покоях Букингемского дворца и, затаив дыхание, внимала звучному голосу премьер-министра Уинстона Черчилля, который в этот момент объявлял о победе с балкона Министерства здравоохранения.

– Это наша победа! – гремел голос Черчилля из радиоприемника.

Королевская семья услышала из динамиков, как толпа взревела в ответ:

– Нет, твоя победа!

Лилибет тоже так считала. Действительно, этот немолодой человек, которым она всегда восхищалась, сделал очень много во время войны, так же как и ее родители, которые никогда не упускали возможность вселять в народ надежду и постоянно отвергали любые предложения вступить в переговоры с национал-социалистами.

– Победила свобода! – откликнулся Черчилль. – За всю долгую историю нашей страны мы еще никогда не переживали столь знаменательный день. Каждый мужчина и каждая женщина внесли свой вклад в победу.

Лилибет видела, как мама взяла отца за руку, и внезапно ощутила страшную тоску по Филиппу. Сидевшая у ног Сьюзен с сочувствием взглянула на хозяйку преданными собачьими глазами.

С улицы в помещение проникли первые голоса.

– Хотим видеть короля! Мы хотим видеть короля! – скандировала толпа.

Лилибет встала и подошла к окну. Внизу колыхалось людское море.

– Там собрались десятки тысяч!

– Попросите сюда премьер-министра, – велел король своему секретарю.

– Будет исполнено. – Ласеллс с поклоном удалился.

Голоса становились все более громкими и настойчивыми:

– Хотим видеть короля! Мы хотим видеть короля!

Лилибет посмотрела на отца, одетого в парадную форму.

Он кивнул:

– Сначала мы выйдем без Черчилля. Он присоединится к нам позже.

Лилибет поднялась с места. Она тоже надела форму ATS. А вот четырнадцатилетняя Маргарет была одета в юбку, блузу с круглым воротником и вязаный жакет.

– Я готов, – сказал Георг, бросив взгляд на жену, которая была занята разговором со своим любимым братом Дэвидом Боуз-Лайоном.

– Я с тобой, – Лилибет поспешно схватила шляпку. – Идем, Сьюзен.

Собачка послушно вскочила с места и завиляла хвостом.

– Она думает, что выйдет с нами на балкон и тоже станет знаменитой, – засмеялась Лилибет.

Они с отцом прошли по бесконечным коридорам дворца мимо многочисленной челяди, стоявшей навытяжку в ливреях, и направились к залу с выходящим на передний двор балконом, где королевская семья обычно представала перед народом.

– Она и без того знаменита, – добродушно парировал король. – Уже во всех английских газетах побывала.

– Только английских? – переспросила Лилибет. – А в странах Содружества?

Отец рассмеялся. Тем временем они добрались до комнаты с балконом. Проникающий снаружи шум был оглушительным.

– Хотим видеть короля! Мы хотим видеть короля!

Вскоре после Лилибет в комнату вошли ее мать с королевой Марией, Маргарет и дядей Дэвидом Боуз-Лайоном. Их сопровождал также шталмейстер – полковник авиации Таунсенд, доверенное лицо короля.

Берти кивнул собравшимся:

– Можно выходить.

Рука об руку с королевой он прошествовал на балкон. Несколько минут спустя за ними последовали дочери.

* * *

Лилибет не могла и подумать, что бурное проявление радости, проникавшее с улицы, может быть еще громче. Однако она заблуждалась. При виде королевской семьи крики восхищения вышли на запредельный уровень. Лилибет посмотрела вниз. Улица Мэлл была запружена людьми. Как часто принцесса стояла на этом балконе! Впервые – в возрасте полутора лет – гордые родители представили ее общественности, которой не терпелось взглянуть на малышку. Затем при коронации отца. И наконец, на церемонии торжественного развода караула с выносом знамени во время плац-парада конной гвардии. Но в тех случаях всегда между ней и народом словно находилась стена. На этот раз Лилибет все воспринимала иначе. Будто она сама в какой-то степени стала частицей народа. Вероятно, потому, что тоже трудилась плечом к плечу с ними.

Вскоре она ощутила позади какое-то движение. Она обернулась и увидела массивную фигуру Уинстона Черчилля. Он вошел, остановился позади монаршей четы и кивнул принцессе – со смесью почтительности и дружелюбия и в то же время по-отцовски. Лилибет улыбнулась. В присутствии этого человека она всегда чувствовала себя спокойно и уверенно.

В этот момент Берти тоже заметил премьер-министра и воскликнул, перекрывая шум:

– Черчилль, друг мой, почему вы стоите позади? – он подтолкнул премьера вперед. – В такой час вы должны находиться в первом ряду!

Черчилль позволил уговорить себя и, просияв, встал между королем и королевой. Рев ликующей толпы в очередной раз усилился – хотя, казалось бы, громче уже некуда.

Глава 4

– Сегодня город точно не уснет. Будут праздновать всю ночь, – с улыбкой предположил Питер Таунсенд, когда они удалились во внутренние помещения дворца, чтобы чуть позже появиться во второй раз.

– Просто дух захватывает! – воскликнула Маргарет. – Я бы тоже хотела к ним присоединиться.

– И я, – вздохнула Лилибет.

Маргарет бросила на нее изумленный взгляд. Неудивительно – Лилибет была сдержанной и застенчивой в отличие от бойкой и склонной к авантюрам сестры.

Однако в такую ночь… Лилибет вновь с тоской выглянула в окно. Она отдала бы многое, чтобы не терять это чувство сопричастности. Чувство, что она одна из них, своих сограждан. Ей хотелось оказаться среди людей. Вернуть ощущение, которое зародилось или, по крайней мере, робко обозначилось в ее душе после начала обучения. То, что она испытала на балконе, – хотя и была в тот момент наверху, а другие люди внизу.

– Можно? – попросила она отца дрогнувшим голосом. – Пожалуйста!

Король испуганно посмотрел на дочь:

– Это совершенно исключено, Лилибет.

Какое разочарование! Впрочем, другого ответа принцесса и не ожидала.

Чудесным образом мать поддержала ее:

– Берти, разреши им. Сегодня исторический день. Его наши дочери никогда не забудут.

– Эт… эт-то очень опасно, – возразил король.

– Я готов сопровождать девочек, – раздался голос дяди Дэвида.

Берти в изумлении посмотрел на шурина:

– Ты хочешь пойти вместе с принцессами?

Дэвид кивнул:

– Разумеется. Сегодня празднует весь Лондон. Мы не можем им запретить.

Король нерешительно повернулся к двум офицерам, которые стояли поблизости и слышали разговор:

– Филипс, Порчестер, вы тоже идете с ними.

– Конечно, сэр! Для нас это огромная честь! – отрапортовал Порчестер.

– Хорошо, – вздохнул король. – Вы, как всегда, добились своего, девочки. Кроуфи, вы тоже сопровождаете группу.

– Само собой разумеется, сэр, – согласилась гувернантка. В ее глазах мелькнул озорной блеск. Елизавета поняла, что тридцатишестилетняя женщина абсолютно не возражает против неожиданного приключения. И неудивительно! В душе гувернантка была восторженной и мечтательной особой.

Дипломированная учительница из Шотландии, которая уже в возрасте двадцати двух лет поступила на службу в будущую королевскую семью, чтобы заниматься с Лилибет, а затем и с Маргарет, заботилась не только об усвоении учебного материала; не менее важными были для нее социальные навыки обеих сестер. Лилибет хорошо помнила о нескольких поездках в метро и катании по Лондону на своем обожаемом даблдекере – двухэтажном автобусе.

– Тогда вперед! – с энтузиазмом воскликнула Маргарет и захлопала в ладоши. – Не могу дождаться!

– Но как же мы выберемся на улицу незамеченными? – спросила практичная Лилибет. – Не идти же через главный вход!

Питер Таунсенд улыбнулся:

– Нет, Ваше Высочество, главный вход нам не годится. Однако у меня есть идея. Прошу за мной.

На лестнице Лилибет обернулась к гувернантке и тихонько проговорила:

– Я всего несколько раз была там. В смысле, на улице, в гуще народа. Например, маленькой девочкой, когда мы с вами ездили на метро. Помните?

– Еще бы, – засмеялась гувернантка. – Такое не забывается!

* * *

Выбравшись на улицу, Лилибет была абсолютно уверена, что ее не заметили ни на лестничной площадке, ни возле узких ворот. После того как группа тайком покинула дворец, ее немедленно поглотило бурлящее море ликующих сограждан. Никто не обращал на Лилибет внимания, и в то же время она чувствовала себя в центре событий. В эту фантастическую ночь все словно породнились друг с другом. Незнакомые люди обнимались, целовались, пели и веселились вместе. Людской поток устремился в направлении парламента. Маргарет и Лилибет с двух сторон крепко держались за руки гувернантки, чтобы не потеряться в наэлектризованной толпе, а офицеры замыкали процессию. Гвалт был просто оглушительным. Лилибет вздрогнула от испуга, когда совсем рядом с ней кто-то схватил две крышки от мусорных урн и изо всех сил принялся колотить одной о другую.

– Потрясающе, правда? – прокричала Маргарет.

– Да! – с улыбкой подтвердила Лилибет.

– Run rabbit, run rabbit, run, run, run. Don’t give the farmer his fun, fun, fun [2]. «Беги, кролик, беги, кролик, беги, беги, беги. Не давай фермеру веселиться, веселиться, веселиться», – напевала толпа, и Лилибет подхватила во весь голос. Кроуфи окинула удивленным взглядом свою обычно робкую и молчаливую воспитанницу, но затем и сама с не меньшим восторгом начала подпевать. Люди вокруг них вытаскивали из разрушенных домов столы, стулья и другую мебель, чтобы разжечь костры посреди руин.

Тем временем они достигли Трафальгарской площади. Лилибет с изумлением обнаружила, что люди вскарабкались на спины четырех массивных бронзовых львов, которые уже почти восемьдесят лет возлежали вокруг колонны Нельсона. По легенде, когда Биг-Бен пробьет тринадцать часов, львы должны встать и защитить Лондон от врага. А ведь пророчество почти сбылось, подумала Лилибет. Хотя Биг-Бен и не пробил тринадцать часов, в последние годы Лондон обороняли от врагов на совесть.

В следующий миг она увидела, как Маргарет вырвала руку у опешившей Кроуфи, чтобы присоединиться к группе танцующих полонез. Питер Таунсенд отреагировал мгновенно и втиснулся в круг позади нее.

– Идем и мы, Кроуфи!

Лилибет потянула за собой гувернантку и пристроилась за Таунсендом. За ними последовал Дэвид, Порши стал замыкающим.

– Roll Out The Barrel [3], «Выкати бочку пива», – распевала толпа во все горло. Лилибет весело подхватила.

Группа молодых солдатиков вырвалась из круга танцующих полонез и взобралась на грузовик, чтобы подпевать оттуда.

Принцесса потеряла всякое ощущение времени, не знала, как долго находится среди ликующей толпы, – несколько часов или несколько минут. Людской поток пронес Лилибет через Грин-парк – после того как она станцевала в отеле «Ритц» зажигательную конгу, умыкнув при этом с головы какого-то матроса бескозырку – вновь к королевской резиденции. Люди шагали, взявшись за руки, неважно, знакомы они были друг с другом или нет. Вплотную к Лилибет уже довольно долго держался незнакомый молодой офицер, и в конце концов она почувствовала опасение. Дядя Дэвид, который шагал с другой стороны, то и дело бросал на чужака недоверчивые взгляды. А вдруг ее узнают? Хотя это невозможно – кому придет в голову, что принцессы сейчас находятся на улицах Лондона? В крайнем случае можно придумать отговорку: якобы она просто очень похожа на принцессу. Вот только поверят ли?

Поддавшись внезапному импульсу, Лилибет на секунду высвободила руку у мужчины и глубже надвинула на лоб форменную фуражку ATS. Однако офицер немедленно вновь поправил ей головной убор.

К счастью, в это мгновение дядя Дэвид отвлекся, а остальные члены компании, включая Маргарет, были слишком далеко, чтобы заметить что-либо.

– Извини, – пророкотал мужчина. – Но как офицер гвардии я должен следить за своим внешним видом и не могу себе позволить, чтобы меня застали идущим под руку с не по уставу одетым военнослужащим.

– Понимаю, – кивнула Лилибет. И тут случилось непоправимое.

Офицер узнал ее, отдернул руку и проговорил, запинаясь:

– Ва… Ваше… В-ваше К-королевское Высочество…

Лилибет вновь решительно ухватила офицера под локоть. Люди вокруг них продолжали танцевать. Нельзя выпустить мужчину из-под контроля! Если она потеряет его в толпе, он, чего доброго, расскажет другим о своем невероятном открытии.

– Совершенно верно, – произнесла она четко. – Однако этого не должен знать никто, слышите? Поскольку вы меня раскрыли, то теперь тоже отвечаете за мою безопасность.

– Ра… ра… разумеется, Ваше Высочество, – проговорил разом вспотевший офицер. То, что он заикался, внушило ей определенную симпатию, напомнив об отце. Лилибет ободряюще улыбнулась.

Вскоре они добрались до дворца.

– Хотим видеть короля! Мы хотим видеть короля! – скандировала толпа. Лилибет и Маргарет лукаво переглянулись и включились в общий хор.

– Хотим видеть короля! Мы хотим видеть короля! – выкрикивала Лилибет, удивляясь сама себе.

Теперь она понимала, как это бывает: стоять внизу, посреди бесчисленной толпы, охваченной одним желанием – видеть своего короля. Она точно знала, что прямо сейчас происходит во дворце. Отец бросит взгляд на маму и кивнет. Это значит, что пришло время вновь появиться перед народом. Вероятно, все уже собрались в зале с балконом. И действительно, в этот миг распахнулись двери, и крики восторга стали оглушительными. Боже! А Лилибет еще думала, что проникающий во дворец шум очень громкий! Да это ничто по сравнению с тем, что творится внизу!

Родители вышли на балкон. Как они далеко! Какие маленькие. Какие… недосягаемые!

– Где принцессы? – воскликнул кто-то.

Остальные мгновенно подхватили:

– Где принцессы? Хотим видеть принцесс! Мы хотим видеть принцесс!

Лилибет улыбнулась про себя.

Принцессы здесь. Совсем рядом. Среди вас.

Глава 5

– Если ты так и будешь ходить по комнате кругами, то в конце концов протрешь в ковре дыры, – мрачно изрекла Маргарет.

Лилибет окинула сестру ледяным взглядом:

– Нравится, вот и хожу.

– Может, тебе лучше в парке погулять? – не осталась в долгу Маргарет.

– Девочки! – мягко приструнила их Кроуфи и добавила, обращаясь к Лилибет: – Вы выглядите просто бесподобно! И голубой цвет вам к лицу.

– Большое спасибо, Кроуфи! – Лилибет улыбнулась гувернантке.

«Голубой цвет вам к лицу». Те же самые слова сказал ей Филипп на Рождество 1944 года в Балморале. Именно потому она выбрала голубое платье сегодня, когда наконец – наконец-то! – спустя столько времени вновь увидит Филиппа. Принцесса жутко волновалась. Ни один из множества молодых людей, которых мама представила ей в последние годы, так и не заставил дрогнуть ее сердце. Ну ладно, почти ни один. Шотландский пехотный офицер Родерик Кэмерон Робертсон-Маклеод, которому поручили присматривать за принцессой на отдыхе в Балморале в первые месяцы после окончания войны, изо всех сил старался привлечь внимание Лилибет. Вдобавок он выглядел совершенно неотразимо. Все называли молодого человека Родди; Лилибет, если и восхищалась им, то самую капельку, а вот Маргарет не на шутку потеряла покой. Однако теперь, когда приезд Филиппа ожидался с минуты на минуту, Родди был совсем забыт – во всяком случае, со стороны Лилибет. Возможно, думала она, двадцатишестилетний капитан так понравился ей лишь потому, что напоминал Филиппа, – такой же высокий и голубоглазый блондин. Не смогли растопить сердце принцессы также Хью Юстон Графтон, на семь лет старше ее, считавшийся любимцем матери, с которым Лилибет часто виделась в Виндзоре, Джонни Далкейт, наследник герцогства Баклю, будущий герцог Рэтленд Чарльз Мэннерс, Сонни Блефорд, наследник родового имения герцогов Мальборо – Бленхеймского дворца, Саймон Фиппс, будущий епископ Линкольнский, и лорд Брэбурн – другие кандидаты матери; с ними Лилибет познакомилась в The 40 °Club, знаменитом ночном клубе на Лестер-сквер, или в расположенном поблизости Café de Paris, до того как его разбомбили, но по большей части на праздничных мероприятиях во дворце. Да, а еще лорд Порши, который в ночь после объявления о победе сопровождал ее в вылазке по Лондону и которому она благодарна за те незабвенные минуты. При воспоминании о Дне Победы Лилибет улыбнулась. Спустя три месяца, пятнадцатого августа, после победы над Японией, родители еще раз выпустили ее в город. Та ночь была не менее дурманящей, чем майская, и все же не настолько впечатлила Лилибет – просто потому, что она уже пережила один раз подобный опыт и событие не стало для нее новым и ошеломительным.

Она увидела, как ко дворцу подъезжает «порше», и сердце забилось сильнее. У Филиппа машина именно такой марки – дядя Дикки подарил на двадцатипятилетие.

Охрана распахнула ворота, Филипп выскочил из автомобиля и спортивным шагом двинулся вперед. Лилибет сглотнула. Даже издали она не могла не заметить, насколько привлекателен этот мужчина. И вот-вот он будет рядом!

Спустя несколько минут в дверь постучали.

– Ваше Королевское Высочество, к вам Его Королевское Высочество принц Филипп Греческий! – объявил Сирил, который служил персональным лакеем Лилибет и Маргарет еще в те дни, когда они были маленькими девочками.

И вот наконец Филипп стоял перед ней, посреди комнаты, будто бы и не уезжал никуда. Взял ее руку и поцеловал. Пристально взглянул своими голубыми глазами и повторил те же самые слова:

– Голубой цвет вам к лицу.

– Добро пожаловать, – улыбнулась Лилибет. – С возвращением! – она нерешительно повернулась к сестре и гувернантке. – Это Маргарет и Кроуфи. Вы их помните?

– Ну конечно! – Филипп учтиво поцеловал руку Маргарет, а Кроуфи поприветствовал кивком. Затем полушутя добавил: – Вижу, мы обедаем в детской комнате?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Auxiliary Territorial Service (вспомогательный территориальный корпус) – женское подразделение в британской армии. (Здесь и далее примеч. перев.)

2

Популярная песня времен Второй мировой войны. Текст высмеивал «меткую» работу люфтваффе: когда в начале войны Германия совершила первый воздушный налет на Шетландские острова, бомба, предположительно, убила двух кроликов. По некоторым свидетельствам, песню любил напевать Уинстон Черчилль.

3

«Полька пивной бочки», еще одна популярная песня времен войны. Написана в 1927 году чешским композитором Яромиром Вейводой, стала известна в разных странах под разными названиями.