Полная версия
Кай попытался сделать шаг — и рухнул на колени. Земля под ногами стала вязкой, тёмной, как смола. Она затягивала его, тянула вниз, и он знал: если он провалится, он уже не вернётся. Брат смотрел на него с мольбой, но Кай не мог дотянуться. Его руки были слишком тяжёлыми. Слишком каменными.
Он проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, что грудь болела. Он сел на кровати, судорожно вдыхая воздух, и огляделся. В комнате было темно. Лео и Элиас спали, их дыхание было ровным и спокойным. Элиас, пришедший с пьянки, спал крепко — алкоголь сморил его быстрее, чем кого-либо.
Кай провёл ладонью по лицу. Она была мокрой от пота. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы убедиться, что проснулся. Что это был просто сон. Просто стресс.
Но он знал, что это не просто сон. Это было предупреждение. От дома. От его собственного страха, который дом умел читать, как открытую книгу.
Он лёг обратно, уставившись в тёмный потолок, и больше не сомкнул глаз. Где-то в глубине дома, очень далеко, тихо, едва слышно, кто-то смеялся. Или плакал. Или вздыхал. Кай не мог разобрать. Но он знал: дом наблюдал за ним. И дом знал, что его держит здесь.
Рядом с ним, на соседней койке, тихо посапывал Лео. Во сне его лицо потеряло ту холодную, отстранённую маску, которую он носил днём. Он выглядел моложе, почти беззащитным. Пальцы его, всегда сжимающие планшет или ручку, сейчас были расслаблены, но иногда дёргались, будто он продолжал что-то вычислять даже во сне. Ему снились цифры — бесконечные ряды цифр, которые не складывались в правильные формулы. Голос его научного руководителя звучал снова и снова: «Ты ничего не добьёшься. Ты просто мальчик с игрушками». Лео вздрагивал, но не просыпался. Его демоны были тихими и въедливыми, как та самая плесень, которую он изучал.
Элиас спал у окна, прислонившись спиной к стене. Даже во сне его поза оставалась прямой, контролируемой. Но лицо было напряжённым, брови сведены к переносице. Ему снилась мать — женщина с серыми глазами, такими же, как у него. Она стояла в этом же доме, но в другой эпохе, и звала его по имени. Он пытался догнать её, но стены между ними смыкались, становились толще, холоднее. Он знал, что она где-то здесь. И что он должен её найти. Даже во сне эта мысль не отпускала его.
Кай смотрел на них, на этих двух незнакомцев, с которыми его связала случайность и страх, и чувствовал странное, почти незнакомое тепло. Они были в одной ловушке. И это делало их не просто соседями по несчастью. Он закрыл глаза, но сон не шёл. Он просто лежал, слушая, как дом дышит вокруг него.
А в «Синей комнате» Миранда спала беспокойно. Ей снились обрывки планов, лица Элиаса, Кая, Имоджен — все они кружились в странном, бесцветном танце. Но сон был зыбким, и она то проваливалась в него, то всплывала на поверхность. Она проснулась глубокой ночью на мгновение от глухого, металлического стука где-то внизу. Но на этот раз её сердце лишь ровнее забилось в груди, а разум, затуманенный сном и остатками алкоголя, тут же выдал рациональное объяснение: «Старые трубы. Или ветер. Или Лео внизу что-то уронил». И, повернувшись на другой бок, она снова погрузилась в сон — глубокий, восстановительный, без сновидений. С момента приезда в «Mystic Plaza» она дремала, чувствуя за спиной не холодную стену одиночества, а призрачное, но ощутимое присутствие других. Они были в ловушке. Но теперь они были в ловушке вместе. И это меняло всё.
ЧастьII: Узор из вырезанных страниц
Глава 5. Карта из шёпота и тени
Утро ворвалось в «Синюю комнату» не солнечным лучом, а бледной, водянистой полосой света, пробивающейся сквозь тяжёлые бархатные шторы. Миранда открыла глаза, и первое, что она ощутила — не страх, не растерянность, а странную, хрустальную ясность. План, рождённый вчера в дыму бренди и отчаяния, теперь лежал в её сознании отточенным инструментом. Они были заговорщиками. И сегодня начнётся их настоящая работа.
Она подошла к окну, отодвинула ткань. Сад лежал в объятиях осеннего тумана, яблони проступали из него, как кости, обтянутые серой кожей. Но её взгляд устремился не вниз, а вбок, к узкому каменному карнизу под самой крышей. Тому самому, что бежал между её окном и окном комнаты парней. Отсюда, из тепла, он казался просто архитектурной деталью. Но она знала — там, среди спящих горгулий, было тихо. Там дом не дышал. Это знание согревало её изнутри, как тайный огонь.
В дверь постучали — не два вежливых стука, а один резкий, как выстрел. Ещё до её ответа дверь приоткрылась, и в проёме возник Кай. Он выглядел так, будто не спал вовсе: тени под глазами были гуще, чем вчера, а в напряжённых углах губ читалась не просто усталость, а злорадная готовность к бою.
«Приветствую в новом рабочем дне, Ваше Высочество, — произнёс он, завалившись плечом на косяк. Его голос был хриплым от утреннего першения и невысказанных мыслей. — Надеюсь, ты выспалась в своих королевских покоях, пока мы, простолюдины, слушали, как Лео вслух анализировал уровень спор в пыли под кроватью. Забавный будильник, должен сказать.»
Миранда не обернулась, продолжая смотреть на карниз. «Ты пришёл за сочувствием или за заданием?»
«О, я пришёл за реальностью, — он сделал несколько шагов в комнату, его взгляд скользнул по обоям, по зеркалу, по незаправленной кровати, будто ища следы ночной паники. — Видишь ли, ночью, пока ты тут строила планы спасения мира, я имел весьма познавательную беседу с нашим другом Элиасом. Он, оказывается, не только разбирается в анатомии каменных уродин, но и обладает даром завораживающе спокойно излагать самые бредовые теории. Например, о том, что ты — не случайная жертва. Что тебя «подобрали» с хирургической точностью. Как ключ к замку. И это, знаешь ли, заставляет задуматься.»
Наконец она повернулась к нему. В её глазах, обычно таких же зелёных и непроницаемых, как малахит на портрете в холле, вспыхнул холодный огонь. «И что ты решил? Что я сознательная приманка? Что я веду вас всех под монастырь, как агент Финна?»
Кай засмеялся коротко, беззвучно. «Нет. Ты не агент. Агенты не смотрят в окно так, будто хотят его разбить и выпрыгнуть. Но ты и не просто девочка с камерой. Ты — центр. И быть центром в такой конструкции, — он сделал широкий жест, включая в него и комнату, и весь дом за её стенами, — опасно. Для центра и для тех, кто вокруг. Я пришёл спросить: ты понимаешь, во что ввязалась? Или всё ещё веришь, что это большой квест с призами на выходе?»
Он стоял теперь прямо перед ней, близко, нарушая границы личного пространства, но не из угрозы, а из желания докопаться до сути. От него пахло дешёвым мылом и металлическим напряжением.
«Я понимаю, что мы в ловушке, — тихо сказала Миранда, не отводя взгляда. — И что наш единственный шанс — понять правила этой ловушки, чтобы сломать её изнутри. Ты хочешь помочь? Помоги. Не хочешь — не мешай. Но не приходи ко мне с подозрениями. Их у меня и так хватает. На себя в первую очередь.»
Молчание повисло между ними, густое, почти осязаемое. Кай первым опустил глаза, кивнув, скорее, самому себе. «Ладно. Значит, играем. Лео сегодня начинает свой «аудит биобезопасности». Я буду его верным оруженосцем с фонарём и отвёрткой. Мы поищем те пустоты, о которых говорил наш анатом. А ты?»
«Я буду работать с Имоджен над «сценарием». А на самом деле — собирать всё, что найдём, воедино.»
«А Элиас?»
«Элиас, — раздался спокойный голос из дверного проёма, — будет изучать структуру. Как всегда.
Они оба вздрогнули. Элиас стоял в дверях, одетый в ту же серую толстовку, его лицо было свежевыбритым, а взгляд — ясным и неотрывным. Он вошёл, не спрашивая, и его присутствие сразу изменило атмосферу в комнате, наполнив её не напряжением, а холодной, аналитической энергией.
«Я слышал часть разговора, — сказал он, подходя к окну и смотря туда же, куда до этого смотрела Миранда. Его глаза сузились, оценивая линию карниза, угол наклона крыши, расстояние до земли. — И согласен с Каем в одном: вы — центр, Миранда. Но центр не обязательно означает цель. В механизме центр — это ось, точка вращения. Без неё всё рассыпается.»
«Поэтично, — проворчал Кай. — Ты что, ещё и стихи пишешь между вскрытием горгулий?»
Элиас проигнорировал сарказм. «Ночью я просмотрел доступные чертежи подобных поместий викторианской эпохи. Архитектура «Mystic Plaza» содержит аномалии. Например, толщина внешней стены в восточном крыле на сорок сантиметров больше стандартной. Это не просто утепление. Это пространство.»
«Потайной ход?» — спросила Миранда, чувствуя, как учащается пульс.
«Или комната. Или просто буферная зона для чего-то, что требовало изоляции, — он наконец отвёл взгляд от окна и посмотрел на неё. Его взгляд, обычно аналитичный и отстранённый, на мгновение смягчился, став почти человеческим. — Вы говорили, что на карнизе стоят две «спящие» горгульи. Можете описать их подробнее? Отличаются ли они от других?»
В его интонации появилась новая формальность. «Вы». Это не было холодно или отчуждённо — это было уважительно, почти профессионально. Как будто он признал её не просто девушкой в ловушке, а коллегой по расследованию. Миранда почувствовала это изменение и слегка выпрямилась.
Она закрыла глаза, вызывая в памяти образ. «Они... менее детализированы. Более стилизованные. И позы у них не агрессивные. Они просто сидят, поджав под себя каменные лапы, как большие собаки. И смотрят не на дом, а вдаль. В сад.»
«Стражи, ориентированные вовне, — тихо заключил Элиас, кивая, будто её слова подтвердили его гипотезу. — Интересно. Возможно, они не часть внутренней системы дома. Возможно, они — пограничные маркеры. Или реликты более старой постройки.» Он сделал паузу, снова глядя на неё. Его серые глаза были ясными и внимательными. «Я хотел бы их увидеть.»
«Ты с ума сошёл? — Кай фыркнул. — Лазить по карнизу в такую погоду? Ты же даже не выглядишь спортивным.»
«Я не буду лазить. Я буду смотреть из вашего окна, Миранда. Если, конечно, вы не возражаете.»
Этот прямой, лишённый намёков взгляд был обращён к Каю. Тот замер, потом пожал плечами. «Чёрт с тобой. Только не упади и не разбуди этим грохотом нашего дорогого хозяина.»
Элиас кивнул, принимая это за разрешение. Его взгляд снова стал аналитическим, отстранённым — исследователь вышел на поле. Он медленно обошёл комнату, изучая стыки стен и потолка, будто пытался прочитать в трещинах штукатурки чертеж, невидимый для других.
— Сейчас, — сказал он наконец, подходя к окну Миранды. — Пока остальные не вышли. Лучший свет.
Кай, заинтригованный, несмотря на свой показной цинизм, придвинулся ближе. Миранда отошла в сторону, давая Элиасу место. Он распахнул створку шире, и в комнату ворвался влажный, холодный воздух, пахнущий мокрой листвой и сырым камнем. Туман за окном был густым, молочным, но силуэты карниза и крыши проступали сквозь него, как тени в аквариуме.
Элиас высунулся наружу, держась за раму. Кай инстинктивно шагнул вперёд, как будто собирался его удержать, но замер. Миранда затаила дыхание. Снизу, из сада, доносилось лишь мурлыканье ветра в голых ветвях.
— Да, — прозвучал спокойный голос Элиаса, слегка приглушённый пространством за окном. — Вижу. Две фигуры у самого края, на стыке восточного и северного фасадов. А ты права, Миранда. Их стилистика иная. Более примитивная, архаичная. И поза… Они не охраняют. Они наблюдают. Но не за домом, а за этой комнатой.Он замолчал на несколько секунд, и в этой давящей тишине Миранде почудилось, что она слышит, как скрипят его мысли — сухо, металлически, будто шестерёнки в отлаженном механизме, которые давно не видели смазки.
Карниз под ними, — продолжил он, втягиваясь обратно в комнату и протирая ладони о брюки. — Он шире. И на нём… есть следы. Не от дождя. От постоянного трения. Ступни или… чего-то другого. Очень старые, заполированные — но явно оттого, что здесь часто что-то делали.
— То есть по нему ходили? — выдохнула Миранда.
— Ходили. Или что-то по нему перемещали. Регулярно. Возможно, это был служебный проход для чего-то, что не должно было попадаться на глаза гостям, — он повернулся к ним, и в его глазах горел холодный, ясный огонь открытия. — И это подтверждает мою теорию о дополнительном объёме в стенах. Если есть внешний карниз-проход, логично, что есть и внутренний доступ к нему. Из той самой «излишне толстой» стены.
— Похоже на чердак для прислуги, — пробормотал Кай, но без прежней иронии. Он смотрел на Элиаса с новым, уважительным интересом. — Или на дорожку для того, кто любит подглядывать.
— Или для того, кто должен был незаметно появляться и исчезать, — добавила Миранда. Её собственные слова прозвучали в тишине комнаты зловещим эхом. Она вспомнила мокрые шаги, которые слышала Имоджен. Вспомнила ощущение чужого взгляда в спину, преследующее её с момента прибытия.
Элиас кивнул. — Именно. Это важное наблюдение. Карниз ведёт как раз в сторону восточного крыла. Того самого, что меня интересует. Нам нужно найти способ попасть туда.
— «Нам»? — поднял бровь Кай. — Я думал, мы собираемся плесень считать и сценарии писать.
— Мы собираемся выяснить правду, — твёрдо сказала Миранда. Её голос прозвучал с неожиданной для неё самой силой. — И если эта правда спрятана в стенах, значит, нам нужно заглянуть в стены. Лео с тобой может проверить помещения на первом этаже, особенно в восточном крыле. Искать несоответствия, пустоты, скрытые двери. А мы с Имоджен… — она немного запнулась, — мы официально «исследуем историю поместья для сценария». У нас будет повод задавать вопросы, осматривать комнаты, которые нам «покажут».
— Разделение труда, — одобрительно кивнул Элиас. — Рационально. Но нужна точка контакта. Место, где мы будем обмениваться находками. Без лишних глаз.
— Здесь, — сразу сказала Миранда. — «Синяя комната». После ужина. Как вчера. Только без бренди, — она бросила взгляд на Кая. — Нам нужны ясные головы.
Кай усмехнулся, но на этот раз усмешка была почти дружеской. — Ладно, ладно. Обойдёмся без возлияний. Значит, план такой: Лео и я идём играть в СанПиН с носом, выслушивать лекции о спорах и между делом тыкать отвёрткой в подозрительные обои. Вы с пугливой писательницей идёте добывать «исторический контент». А профессор анатомии, — он кивнул на Элиаса, — будет тем временем составлять карту аномалий. Я правильно понял?
— В общих чертах, да, — подтвердил Элиас. — Но нужна осторожность. Финн не оставит нас без присмотра. Миссис Гленмор, другие слуги, которых мы ещё не видели… Все они — глаза и уши.
В этот момент из коридора донёсся лёгкий шорох, а затем — тихий, неуверенный стук в дверь. Все трое замерли, обменявшись быстрыми взглядами
— Войдите, — сказала Миранда, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дверь приоткрылась, и на пороге возникла Хлоя. Она уже была в своём «рабочем» образе — камера на шее, в руках планшет. За ней, как тень, виднелись Имоджен и Лео.
— О, вы уже собрались, — прощебетала Хлоя, но её глаза быстро и профессионально оценили обстановку: открытое окно, сосредоточенные лица. — Мы не помешаем? Мы… э-э… думали обсудить рабочий процесс. Для сценария
— Нет, не помешаете, — ответила Миранда, жестом приглашая их войти. — Мы как раз о том же.
Имоджен неслышно проскользнула внутрь, её взгляд скользнул по лицам, задержавшись на Кае и Элиасе. Казалось, присутствие других людей, даже таких незнакомых и колючих, немного успокаивало её.
Когда дверь закрылась, маленькая группа снова оказалась вместе в синих стенах. Теперь их было шестеро. Импровизированный совет. Заговорщики.
— Что мы делаем? — прямым, деловым тоном спросила Хлоя, отбрасывая показную весёлость. — Я слышала, наши дорогие начальники укатили на рассвете. Значит, мы предоставлены сами себе. И мистеру Финну.
— Мы начинаем наше расследование, — чётко сказала Миранда. Она кратко изложила только что намеченный план: разделение на группы, сбор информации, вечерний «отчёт» в её комнате. Хлоя слушала, кивая, её пальцы уже летали над экраном планшета, делая заметки. — Окей. Я могу снимать «атмосферу» и параллельно фиксировать всё странное: замки, двери, углы, где кажется, что стена «не такая». У меня хороший глаз на композицию и на фальшь.
— А я… — Имоджен заговорила так тихо, что все наклонились к ней. — Я могу… записывать. То, что говорят. Если мы будем разговаривать с кем-то из слуг. Или… если услышим что-то. У меня хорошая память на слова.
Её предложение, высказанное дрожащим шёпотом, было неожиданно ценным. Миранда уловила в нём первый проблеск активной позиции, попытку взять под контроль хоть что-то — в её случае, информацию.
— Отлично, — одобрительно сказала она, и Имоджен слегка выпрямилась. — Ты будешь нашим летописцем. Записывай всё: что видим, что слышим, что чувствуем. Любая деталь может быть важна.
— Ну а мы, похоже, идём на передовую, — заключил Кай, хлопнув себя по коленям и поднимаясь. — Уверен, наш учёный-миколога уже составил график влажности на ближайшую неделю. — Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Эй, Рейн. Смотри там. Не лезь одна в тёмные углы. Даже если очень захочется.
Это было почти предупреждение. Почти забота. Миранда кивнула. Тут Лео, уткнувшись в планшет, пробормотал что-то себе под нос, проводя пальцем по графику.
— Отмечаю отклонение, — сказал он, не глядя ни на кого. — Утренние физиологические показатели у группы. Отсутствие сигналов голода при нормальном циркадном ритме. Вероятная причина — хронический стресс, повышенный кортизол. Но...
Он не закончил, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху. Эта деталь не стоила его внимания сейчас.
Элиас последовал за Каем, бросив на прощание Миранде короткий, понимающий взгляд. — До вечера. После чего Элиас и Лео вышли за дверь.
Когда дверь закрылась за ними, в комнате остались три девушки. Воздух снова казался другим — более напряжённым, но и более целеустремлённым.
— Ну что, — сказала Хлоя, нацеливая камеру на Миранду, но не нажимая на спуск. — С чего начнём, креативный директор? С парадной лестницы, полной портретов с бродящими глазами? Или с сада ядовитых цветов?
Миранда подошла к окну и снова взглянула на карниз, теперь уже скрытый наступающим утренним светом. Туман начинал рассеиваться, обнажая мрачную красоту запущенного парка
— Начнём с библиотеки, — сказала она, оборачиваясь. — Если Финн хочет, чтобы мы изучили историю, логично начать с того места, где эта история должна храниться. И если в этом доме есть секреты… некоторые из них наверняка записаны на бумаге.
Хлоя улыбнулась, и в её улыбке было теперь не просто возбуждение, а азарт охотника.
— Библиотека. Отличный выбор. Полки до потолка, пахнет старым пергаментом и тайнами. Идём?
Миранда взглянула на Имоджен. Та взяла в руки небольшой блокнот и карандаш, которые, казалось, ждали этого момента всю жизнь. Её пальцы сжимали их так крепко, что костяшки побелели, но в её глазах, помимо страха, читалась новая, хрупкая решимость.
— Идём, — сказала Миранда Рейн и открыла дверь, выпуская их из синего убежища в холодные, ждущие коридоры «Mystic Plaza». Игра началась. Коридор встретил их гробовой тишиной, нарушаемой лишь далёким, равномерным тиканьем старых часов где-то внизу. Воздух был холодным и неподвижным. Их шаги по скрипучим половицам казались неестественно громкими.
— Библиотека, по логике, должна быть на первом этаже, в крыле для гостей или в жилой части, — шёпотом проговорила Миранда, пытаясь вспомнить планировку, промелькнувшую перед глазами вчера. — Но где именно…
— Спросим, — так же тихо ответила Хлоя, её взгляд ловил блики на тёмном дереве панелей, видимо, оценивая свет для потенциальных кадров. — Вежливо и по делу. Мы же «работаем».
Они спустились по главной лестнице, мимо пристальных взглядов портретов. На этот раз Миранда позволила себе рассмотреть их внимательнее. Мужчины с холодными, оценивающими лицами. Женщины в платьях с высокими воротниками, их улыбки казались застывшими, а глаза — слишком живыми. Её собственное отражение мелькало в тёмном лакированном дереве рам, и каждый раз она невольно искала в нём сходство с той, малахитовоглазой незнакомкой. Не сейчас, — приказала она себе. Сначала факты.
Внизу, в холле, царила та же пустота. Камин был потухшим. Только горгулья над дверью по-прежнему сжимала свой потускневший факел, а её пустые глазницы, казалось, провожали их движение.
Именно в этот момент из-за тяжёлой портьеры, скрывавшей проход вглубь дома, бесшумно появилась миссис Гленмор, как будто выплыла из тени. Её лицо было каменной маской, руки сложены на переднике.
— Мисс, — произнесла она, обращаясь к Миранде. Голос был сухим, лишённым интонации, как скрип несмазанной двери. — Его милость просил передать: если вам потребуется что-либо для работы, вы можете обратиться ко мне. Он также упомянул, что библиотека находится в восточном крыле, последняя дверь в конце коридора за гостиной. Ключ от неё на столе у входа.
Информация была подана так, будто её выдали по регламенту. Ни капли интереса, ни тени сомнения. Финн предвосхитил их шаг.
— Спасибо, миссис Гленмор, — кивнула Миранда, стараясь звучать так же нейтрально. — Мы как раз направлялись туда.
Экономка ответила едва заметным кивком, скользнула взглядом по камере Хлои и блокноту Имоджен, затем развернулась и растворилась за портьерой так же бесшумно, как и появилась.
— Жутковатая тётка, — выдохнула Хлоя, когда они остались одни. — Прямо как голограмма строгости.
— Она наблюдает, — прошептала Имоджен, её пальцы сжимали блокнот ещё крепче. — Она всё видит. Я чувствую её взгляд в спину, даже когда её нет.
Миранда промолчала. Она чувствовала то же самое. Этот дом не отпускал. Они прошли через гостиную, где вчера состоялось их первое неуклюжее знакомство. Угли в камине были холодны. Комната казалась больше и пустыннее при дневном свете, который слабо пробивался сквозь пыльные витражные стёкла.
Коридор в восточном крыле был уже и темнее. Воздух здесь ощущался иначе — не сыростью и тлением, а старой бумагой, кожей и воском. По стенам висели не портреты, а гравюры с видами ущелий и мрачных замков. Дверь в самом конце была дубовой, массивной, с чёрной железной скобой вместо ручки. На небольшом резном столике действительно лежал большой, старомодный ключ.
Миранда взяла его. Металл был холодным и неожиданно тяжёлым. Ключ с лязгом повернулся в замке, и дверь отворилась внутрь с долгим, стонущим скрипом.
Библиотека «Mystic Plaza» не была огромным залом с галереями, как в кино. Это была длинная, сравнительно неширокая комната с высоким потолком. Полки из тёмного, почти чёрного дерева уходили вверх, к самому потолку, и были до отказа забиты книгами. Спины фолиантов поблёскивали золотым и красным тиснением, другие же корешки были потрёпаны так, что названия на них уже не прочесть. Воздух был густым и сладковатым от запаха старинной бумаги — не приятным, а тяжёлым, спёртым, с явной нотой плесени. В дальнем конце комнаты, у высокого узкого окна, заваленного стопками фолиантов, стоял массивный письменный стол. На нём — чернильница с засохшими чернилами, пресс-папье из мрамора и несколько свитков, связанных выцветшей лентой.
— Вау, — тихо произнесла Хлоя, и её профессиональный энтузиазм на секунду пересилил общую тревогу. Она подняла камеру. — Это… это настоящая сокровищница. Свет ужасный, но атмосфера…
— Здесь пыльно, — кашлянула Имоджен, прикрывая рот ладонью. — И пахнет… не только книгами.
Миранда шагнула внутрь первой. Её глаза привыкали к полумраку. Комната была заперта, но не опечатана. Значит, Финн либо не боялся, что они что-то найдут, либо наоборот — хотел, чтобы они нашли что-то конкретное.
— Давайте разделимся, — сказала она, понизив голос до шёпота. Стены, плотно уставленные книгами, казалось, поглощали звук, создавая ощущение изоляции. — Хлоя, снимай общие планы, детали полок, стола. Ищи что-то необычное — пустые места, книги, которые выглядят новее остальных, следы. Имоджен, начни с этих свитков на столе и с книг, которые лежат отдельно, не на полках. Я пройдусь вдоль стеллажей. Ищем всё, что связано с историей поместья, с фамилиями владельцев, с перестройками. И особенно — с легендами или несчастными случаями.
Они кивнули, и далее нарушали тишину библиотеки лишь шорох страниц, щелчок затвора камеры и скрип половиц под ногами. Миранда медленно шла вдоль полок, вглядываясь в корешки. Тома по юриспруденции, сборники проповедей, труды по философии, многотомные истории древних царств… Казалось, здесь собрали всё подряд, без системы. Она тянулась к толстому фолианту с потёртым кожаным переплётом, когда её взгляд упал на одиноко стоящую небольшую книгу в самом низу, в углу у плинтуса.
Она была тоньше остальных и переплетена не в кожу, а в тёмно-синий бархат, выцветший до серого. На корешке не было ни названия, ни букв. Миранда наклонилась и осторожно вытянула её. Книга была легче, чем казалось.