Mystic Plaza: Наследство теней

Кай попытался сделать шаг — и рухнул на колени. Земля под ногами стала вязкой, тёмной, как смола. Она затягивала его, тянула вниз, и он знал: если он провалится, он уже не вернётся. Брат смотрел на него с мольбой, но Кай не мог дотянуться. Его руки были слишком тяжёлыми. Слишком каменными.

Он проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, что грудь болела. Он сел на кровати, судорожно вдыхая воздух, и огляделся. В комнате было темно. Лео и Элиас спали, их дыхание было ровным и спокойным. Элиас, пришедший с пьянки, спал крепко — алкоголь сморил его быстрее, чем кого-либо.

Кай провёл ладонью по лицу. Она была мокрой от пота. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы убедиться, что проснулся. Что это был просто сон. Просто стресс.

Но он знал, что это не просто сон. Это было предупреждение. От дома. От его собственного страха, который дом умел читать, как открытую книгу.

Он лёг обратно, уставившись в тёмный потолок, и больше не сомкнул глаз. Где-то в глубине дома, очень далеко, тихо, едва слышно, кто-то смеялся. Или плакал. Или вздыхал. Кай не мог разобрать. Но он знал: дом наблюдал за ним. И дом знал, что его держит здесь.

Рядом с ним, на соседней койке, тихо посапывал Лео. Во сне его лицо потеряло ту холодную, отстранённую маску, которую он носил днём. Он выглядел моложе, почти беззащитным. Пальцы его, всегда сжимающие планшет или ручку, сейчас были расслаблены, но иногда дёргались, будто он продолжал что-то вычислять даже во сне. Ему снились цифры — бесконечные ряды цифр, которые не складывались в правильные формулы. Голос его научного руководителя звучал снова и снова: «Ты ничего не добьёшься. Ты просто мальчик с игрушками». Лео вздрагивал, но не просыпался. Его демоны были тихими и въедливыми, как та самая плесень, которую он изучал.

Элиас спал у окна, прислонившись спиной к стене. Даже во сне его поза оставалась прямой, контролируемой. Но лицо было напряжённым, брови сведены к переносице. Ему снилась мать — женщина с серыми глазами, такими же, как у него. Она стояла в этом же доме, но в другой эпохе, и звала его по имени. Он пытался догнать её, но стены между ними смыкались, становились толще, холоднее. Он знал, что она где-то здесь. И что он должен её найти. Даже во сне эта мысль не отпускала его.

Кай смотрел на них, на этих двух незнакомцев, с которыми его связала случайность и страх, и чувствовал странное, почти незнакомое тепло. Они были в одной ловушке. И это делало их не просто соседями по несчастью. Он закрыл глаза, но сон не шёл. Он просто лежал, слушая, как дом дышит вокруг него.

А в «Синей комнате» Миранда спала беспокойно. Ей снились обрывки планов, лица Элиаса, Кая, Имоджен — все они кружились в странном, бесцветном танце. Но сон был зыбким, и она то проваливалась в него, то всплывала на поверхность. Она проснулась глубокой ночью на мгновение от глухого, металлического стука где-то внизу. Но на этот раз её сердце лишь ровнее забилось в груди, а разум, затуманенный сном и остатками алкоголя, тут же выдал рациональное объяснение: «Старые трубы. Или ветер. Или Лео внизу что-то уронил». И, повернувшись на другой бок, она снова погрузилась в сон — глубокий, восстановительный, без сновидений. С момента приезда в «Mystic Plaza» она дремала, чувствуя за спиной не холодную стену одиночества, а призрачное, но ощутимое присутствие других. Они были в ловушке. Но теперь они были в ловушке вместе. И это меняло всё.