Чемпионы

Чемпионы

А. Свиридов

© А. Свиридов, 2026

ISBN 978-5-0071-0216-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Жёлтое такси затормозило у расчищенного от снега подъезда. Из него выбрался молодой парень лет двадцати с огромной сумкой хоккейной экипировки на плече.

— Привет, Михалыч!

Михалычем звали дворника — настоящего старожила двора, который знал абсолютно всё и обо всех. Его усы торчали в разные стороны, словно антенны, и всегда чутко отражали настроение хозяина.

— Здравствуй, Андрюш!

— Всё тип-топ?

— Тип-топ, тип-топ, — довольно улыбнулся Михалыч.

Молодой человек скрылся в подъезде, а мальчишки с клюшками тут же облепили дворника.

— Дядя Михалыч, — обратился к нему упитанный мальчуган в меховой ушанке лет восьми, — кто это?

— Это? — Михалыч проводил уходящего парня тёплым, почти отеческим взглядом. — Это наш чемпион, Круглый!

Мальчишки переглянулись.

— Чемпион? — переспросил рыжий пацан, тоже лет восьми.

— Точно, — кивнул Михалыч. — Вы же только два года как переехали в наш дом.

Ребята дружно закивали.

— Ладно, расскажу я вам, кто такой Круглый. Только присядем — история долгой будет.

Михалыч с лопатой в руках и мальчишки, пристроив клюшки рядом, расселись на деревянной скамейке.

— Началось всё далеко от нашего двора, на ледовой арене в Москве…

А там, на арене, кипел хоккейный матч двух команд ЮХЛ — «Алмазов России» и «Пиратов». «Пираты» вели в счёте — 2:3, и с каждой секундой натиск их нападающих становился только яростнее.

Тренер «Алмазов» нервно перевел взгляд на скамейку и махнул рукой — на лёд вышел игрок под номером 777. На очередном вбрасывании новичок театрально рухнул, будто его сбила грузовая фура, и арбитр без колебаний удалил одного из «Пиратов». А следом, уже при розыгрыше большинства, этот же номер 777 хладнокровно расстрелял угол ворот — шайба врезалась в сетку, сравняв счёт. Дальше — больше: «Алмазы» поймали кураж и добили соперника, финальный свисток зафиксировал победу со счётом 5:3.

— Но это же не честно! — возмутился рыжий, сжав клюшку.

Михалыч пожал плечами:

— Я не судья, не знаю. Только игрок тот был не простой, а сын влиятельного банкира. И шайба, говорят, в тот вечер летела туда, куда надо папе…

В раздевалке «Алмазов» стоял гул. Мальчишки стягивали мокрую экипировку, перебрасываясь репликами, смакуя только что отыгранные моменты. Запах пота, льда и разгорячённого тела смешивался с победной эйфорией.

— Молодец, Баум. Даже я поверил в нарушение.

Капитан Пётр Козлов — коренастый парень с вечно нахмуренными бровями, — хлопнул Марка по плечу и присел рядом. Пётр всегда отрабатывал на льду дольше всех и сейчас футболка под свитером прилипла к спине. Было в нём что-то надёжное, как у того парня из класса, на которого всегда можно положиться.

Марк Баумвальд, напротив, даже не повернул головы. Миловидный, с точеным профилем и уложенными в аккуратный хвостик на затылке светлыми волосами, сидел в идеально сухой футболке. Тонкие пальцы лениво крутили шнурок, а на губах появилась брезгливая усмешка, когда Пётр похлопал его по плечу.

— Учитесь, пока я с вами, — процедил он с ледяной скукой в голосе.

Пётр на секунду задержал на нём взгляд, но ничего не сказал. Он никогда не лез в перепалку, предпочитая доказывать своё на льду, а не на словах.

В раздевалку вошли тренеры команды, а следом за ними — охранник Марка.

Витя, двадцативосьмилетний двухметровый амбал с коротко стриженным затылком, застыл у двери, сложив руки на груди. Он напоминал бетонную стену в классическом костюме — ни эмоций, ни лишних движений. Только глаза цепко следили за Марком, будто тот мог в любую секунду раствориться в воздухе.

— Молодцы! — поздравил мальчишек главный тренер Лосев Дмитрий Сергеевич, которому шёл тридцать шестой год. В ярких кроссовках и модной стрижке, он выглядел так, будто только что сошёл с обложки спортивного журнала. — Это была командная игра! Баумвальд, не знаю, как тебе пришла в голову идея с провокацией, но это было чертовски вовремя. Молодец!

— Мне кажется, мы заработали дополнительный выходной, — с ленцой заявил Марк, откинувшись на спинку скамейки.

— Ты, давай, не зазнавайся, — Лосев поднял указательный палец. — Сезон ещё не закончен. Но мы подумаем.

Вячеслав Михайлович Антипин, которому уже перевалило за шестьдесят, опирался на вратарскую клюшку. Сухой, жилистый, он был живым памятником той самой легендарной сборной СССР, что когда-то сломала хребет канадцам. И сейчас его голос звучал как наждак.

— Да, сегодня вы выиграли, хотя и не идеально, — поспешил остудить пыл Баумвальда Антипин. — Я считаю, сейчас время не отдыхать, а прибавлять. Не забывайте: соперники тоже видели игру, а значит, будут использовать против вас ваши же ошибки. Так что завтра тренировка по расписанию.

— Мы победили, а вместо поощрения — наказание? — возмутился Марк.

— Жаль, что ты считаешь тренировку наказанием, — парировал Антипин. В глазах его мелькнула усмешка.

— Так, — Лосев шагнул между ними, разряжая обстановку. — Хватит пререкаться. Всем понятен план действий?

— Да, — вяло ответили мальчишки.

— Как-то не уверенно, — Лосев обвёл команду цепким взглядом и повысил голос. — Всем понятен план действий?

— Да! — громко и чётко разнеслось по раздевалке.

— Отлично! На сегодня всё.

Тренерский состав покинул раздевалку, оставив за старшего двухметрового охранника.

— Витя, — Марк даже не повернул головы, продолжая возиться со шнурками, — ты тоже можешь подождать снаружи.

Витя замялся на секунду, переводя взгляд с Марка на дверь, но спорить не стал. Нехотя, с едва заметным вздохом, он вышел, прикрыв за собой дверь. Тишина в раздевалке стала гуще.

— Кем Антипин себя возомнил? — фыркнул Марк, отшвырнув перчатку в сторону шкафчика. — «Нужно прибавлять, а не отдыхать»… Одно слово моего отца, и…

— Не гони, Баум, — осадил его Пётр. Голос его звучал глухо, но твёрдо. Он опёрся руками о колени и посмотрел на Марка исподлобья. — Вячеслав Михайлович знает своё дело. Он не просто так легенда.

— Это мы ещё посмотрим, — прошипел сквозь зубы Марк, плюхаясь на скамейку. — Легенды имеют свойство устаревать.

Пётр ничего не ответил. Только покачал головой и отвернулся к своему шкафчику, давая понять, что спорить дальше не намерен.

На следующий день, как того требовало расписание, команда уже была на льду. Мальчишки раскатывались по кругу, искоса поглядывая на Баумвальда — все ждали какой-нибудь подлости. Свисток тренера собрал всех вокруг него.

— Слушайте план тренировки, — обратился Вячеслав Михайлович к команде, придерживая клюшку под мышкой. — «Петля» — десять раз, «Спираль» — десять раз, «Тачка» — двадцать.

— А давайте, — перебил его Баумвальд, даже не подняв забрало, — сегодня мы просто поиграем в хоккей. Без всяких спиралей и тачек.

— А давай я буду решать, что вы будете делать, — жёстко парировал Антипин.

— Решать, конечно, Вы можете, — Марк развёл руками с наигранной покорностью, — но будем ли мы это делать…

— Что, Баумвальд, хочешь занять моё место?

— Ну-у-у, если Вы устали, — хихикнул он, оглядываясь на команду в поисках поддержки.

Марк развернулся к ребятам, вообразив себя главным.

— Та-ак, слушайте план тренировки…

Не дав ему договорить, Антипин положил руку на плечо Баумвальда и аккуратно, но властно, развернул его к себе лицом. В глазах тренера не было злости — только ледяное спокойствие.

— Вот что я тебе скажу, Марк… Если ты решил кого-то, чему-то научить, то сам обязан уметь это делать лучше остальных. Что ты делаешь лучше, чем, например, Евдокимов? — Антипин кивнул в сторону Павла, который стоял рядом с Марком и сосредоточенно наматывал изоленту на клюшку.

— Биты, — не моргнув, ответил Баумвальд.

— Не понял, — приподнял бровь Антипин.

Баумвальд с театральным жестом снял перчатки, сложил руки рупором у рта — и лёд заполнился ритмичными, хрипловатыми звуками битбокса. Мальчишки переглянулись, а потом дружно застучали клюшками по льду, отбивая такт. Лёд зазвенел.

— Очень интересно, — прервал его Антипин, дождавшись, пока стихнут последние удары, — но абсолютно бесполезно. Иди в строй, пока я тебя не выгнал со льда.

— А вот этого я бы Вам не советовал делать, — усмехнулся Марк и, медленно обернувшись, посмотрел на трибуну. Улыбка сползла с его лица, но он продолжал держать паузу.

Антипин проследил за его взглядом. На пустой трибуне, в самом углу, сидел Витя. Двухметровая фигура застыла в полной неподвижности. Он даже не смотрел на лёд — он просто ждал. Как всегда.

Антипин перевёл взгляд на Марка, в голосе его прорезалась горькая усмешка:

— Далеко пойдёшь, Баумвальд. Только навряд ли это будет связано с хоккеем.

Он развернулся и поехал к центру площадки, оставив Марка одного. Команда последовала за тренером.

Глава 2

На следующий день в кабинете директора ДЮСШ Пьянкова Юрия Васильевича собрался весь тренерский состав: Лосев, Антипин и Турчанинов.

Сам Юрий Васильевич — человек нерешительный, но стремящийся быть в тренде современных подходов к тренировочному процессу, — сидел во главе стола и нервно теребил ручку. Ему шёл пятьдесят восьмой, но он выглядел растерянным мальчишкой перед старшими.

— Не понимаю, — первым начал Антипин, даже не присев. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на директора сверху вниз. — За какие успехи Баумвальда команда должна терпеть его выходки?

— Вы не видели игру с «Пиратами»? — вступился Лосев, откинувшись на спинку стула с видом человека, который знает ответ на любой вопрос. — А переломный розыгрыш большинства?

— А сомнительное нарушение?

— А результат?

— Результативная атака — всегда хорошо, — согласился Антипин, и голос его стал холоднее. — Но даже забитая шайба не делает его выше тренера. Я считаю: спортсмен, отказывающийся выполнять указания тренера, не имеет права появляться на льду.

— Что-о-о? — Лосев даже привстал. — Вы хоть понимаете, кто такой Баумвальд?

— А кто такой Баумвальд? — Антипин приподнял бровь. — Владелец банков, заводов, пароходов?

— И не просто банка, а крупнейшего банка, — Лосев понизил голос до доверительного шёпота и подался вперёд. — Нам повезло, что в нашей команде тренируются дети таких влиятельных людей, как Баумвальд.

Лицо его расплылось в загадочной улыбке.

— Она увидит сына на льду, а мы получим дополнительное финансирование. Возможно, даже премию.

— Кто она? — уточнил Антипин, прищурившись.

Лосев будто очнулся. Он резко выпрямился, поправил воротник и постарался придать лицу максимально серьёзное выражение.

— Мапа, — выпалил он.

— Мапа?.. — Антипин удивлённо переглянулся с Пьянковым и Турчаниновым. Те пожали плечами.

— Папа. Я имел в виду отца Баумвальда, — попытался оправдаться Лосев, но улыбка его стала натянутой.

— Есть у меня подозрение, — с ухмылкой продолжил Антипин, — что кто-то работает не только в интересах Мапы… Отца Баумвальда.

— На что вы намекаете?

— А на что это похоже?

— Завидуете?!

— Чему? — Антипин шагнул к столу. — Тому, что тренер перестаёт думать о команде в угоду одному игроку? Тому, что мы растим не спортсменов, а клиентов банка?

— Ну знаете… — возмутился Лосев, вскакивая со стула. — Мы, конечно, помним ваши заслуги перед страной. Но э-это…

— Вячеслав Михайлович… — вступился Пьянков, поднимая руку, но голос его сорвался.

Антипин посмотрел на директора. Долго. Внимательно. Потом медленно перевёл взгляд на Лосева, на Турчанинова, который так и не проронил ни слова, молча сидя в углу.

— Я понял, — тихо сказал Антипин.

Он развернулся и вышел из кабинета, не хлопнув дверью.

Этот день стал последним днём Антипина в качестве тренера ДЮСШ.

Он собрал свои немногочисленные вещи — потёртую папку с записями, фотографию той самой легендарной сборной, — и первой же электричкой уехал из Москвы в родной город.

За окном мелькали берёзы, провода, серые платформы. Антипин сидел у окна и смотрел, как столица исчезает в дымке. Напротив расположилась женщина лет тридцати с небольшим — уставшая, с собранными в пучок волосами, она рассеянно листала ленту в телефоне. Рядом с ней сын, мальчуган лет восьми, уткнулся в экран планшета и, ковыряя в носу, громко выкрикивал:

— Пас! Пас! Да пас же!

Антипин перевёл взгляд на мальчика. Мама мальчика подняла глаза от экрана и уставилась на Антипина — с лёгкой тревогой, будто боялась, что ребёнок кого-то раздражает.

— Серёжа, не так громко, — обратилась она к сыну, чуть коснувшись его плеча. — И перестань ковырять в носу!

Мальчик нехотя вытащил палец из носа, но от планшета не оторвался.

— Наверное, очень интересная игра? — доброжелательно спросил Антипин, чуть подавшись вперёд.

— Каждый день одно и то же, — улыбнулась женщина, разводя руками. — С утра до вечера.

— Во что играешь? — обратился он к мальчугану.

— Чемпионат НХЛ! — гордо объявил Серёжа, наконец оторвавшись от экрана. Глаза его загорелись.

— НХЛ?.. — Антипин приподнял бровь.

— Ага! — мальчик закивал. — Играют лучшие команды планеты.

— А за какую команду играешь ты?

— «Красная Машина», конечно! — ответил он так, будто это было очевидно.

— Почему за них?

— В этой команде самые сильные игроки! — Серёжа даже привстал от возбуждения.

— Да ладно… — Антипин улыбнулся. — Настоящие или выдуманные?

— Все настоящие! — мальчик начал загибать пальцы. — Третьяк, Крутов, Ларионов…

— Это настоящие, — кивнул Антипин, и в глазах его мелькнул тёплый огонёк. — А любимый игрок у тебя есть?

— Есть, — Серёжа замялся. — Но Вы, наверное, его не знаете.

— А вдруг? — Антипин чуть наклонил голову.

— Антипин, — гордо выпалил мальчик. — Игрок под номером десять.

От неожиданности Антипин откинулся на спинку сиденья — так резко, что старая спинка скрипнула. Он моргнул.

— Я же говорил, — смущённо добавил Серёжа, — не знаете.

Антипин сглотнул. Голос его стал чуть хриплым.

— А почему он?..

— У него самые крутые финты, — Серёжа снова загорелся, — а ещё он быстрее всех! Когда я вырасту, я тоже буду играть под номером десять.

Поезд стал притормаживать, пассажиры засуетились, зашуршали куртками, задвигали сумки.

— Серёжа, — мама мальчика поднялась и взяла сына за руку, — отстань от человека со своей игрой. Вставай, наша станция.

Мальчик нехотя засунул планшет в рюкзак и, улыбнувшись Антипину на прощание, потянул маму к выходу.

Антипин доброжелательно помахал вслед уходящему мальчику. А когда двери закрылись, он ещё долго смотрел в запотевшее окно, но не на перрон — куда-то внутрь себя.

В руке он сжимал старенькую фотографию сборной. Там, в среднем ряду, стоял молодой парень под номером десять.

Антипин улыбнулся и убрал фото во внутренний карман. Находясь под впечатлением от встречи с Серёжей, Антипин не заметил, как наступило время покидать вагон.

Через тридцать минут он уже стоял у старой пятиэтажки и с любовью рассматривал знакомый с детства двор. Те же качели, та же скамейка у подъезда. Всё было на месте.

Антипин поднялся на третий этаж. Не успев повернуть ключ в дверном замке квартиры номер десять, он услышал, как сзади скрипнула дверь. На площадку вышла соседка.

Татьяна — женщина лет шестидесяти пяти, с добрыми, чуть прищуренными глазами и седыми волосами, аккуратно собранными в пучок, — всплеснула руками.

— Вячеслав Михайлович! — обрадовалась она так, будто увидела родного сына. — Давно же Вас не было!

— Здравствуйте, Татьяна, — Антипин улыбнулся и чуть приподнял сумку, приветствуя. — Теперь буду чаще. Как дела? Что новенького?

— Хо-ро-шо, — протянула женщина с лукавой улыбкой. — А что Вы помните из старенького?

— Да в общем-то ничего, — так же улыбнулся в ответ Антипин. — Всё как будто вчера было.

— Тогда-а-а… — многозначительно протянула Татьяна.

Спустя полчаса он наконец попал в свою квартиру.

В коридоре, вдоль стен, висели фотографии — чёрно-белые, чуть пожелтевшие от времени. Сборная 1972 года. Молодые лица, улыбки, форма с буквами «СССР». Антипин остановился перед каждой, бережно провёл пальцем по пыльному стеклу, смахнул пыль с рам. Здесь был и Третьяк, и Харламов, и он сам — молодой, под номером десять, с ещё не поседевшими висками и горячим взглядом.

Он тяжело вздохнул и прошёл в комнату. Любимое кресло — старое, потёртое, с протёртыми подлокотниками — ждало его у окна. Антипин опустился в него, и кресло привычно скрипнуло, обнимая его, как старого друга.

Он закрыл глаза. В голове всё ещё звучал голос мальчишки в электричке: «Антипин — игрок под номером десять».

— Значит, помнят, — тихо сказал он в тишину пустой квартиры.

Глава 3

Выйдя из магазина с авоськой, полной продуктов, Антипин не спеша направлялся к дому. На углу он услышал крики, доносящиеся из глубины двора:

— Скрипка, шевели смычком!

Он подошёл ближе и увидел мальчишек, играющих в хоккей на одни ворота. Лёд был неровный, местами с проталинами, но ребята носились по нему с такой страстью, будто это был финал Кубка Гагарина.

Круглый (лет четырнадцати) — коренастый, с сосредоточенным лицом — отдаёт пас Скрипке (тринадцать лет) — худощавому пареньку с длинными руками, который действительно напоминал смычок, когда тянулся за шайбой. Но Липкий (четырнадцать) перехватывает шайбу, молниеносно разворачивается и передаёт Терминатору (тоже четырнадцать) — широкоплечему, мощному мальчишке, который не бежит, а таранит лёд. Терминатор бьёт, но вратарь, которого здесь зовут Коза (тринадцать лет), падает на шайбу и накрывает её телом.

— Красавчик, Коза! — крикнул Скрипка, поднимая клюшку.

— От красавчика и слышу, — парировал Коза, отряхивая снег с груди.

Антипин широко улыбался, глядя на эту возню. На другом конце площадки он заметил дворника, который точно так же наблюдал за игрой, опершись на лопату. Антипин посмотрел на часы, вздохнул и пошёл дальше.

Уже дома, сидя в любимом кресле, он смотрел матч КХЛ, но перед глазами всё стояли мальчишки. Их крики, их страсть, их желание играть — это было то самое, что он потерял в Москве.

На следующий день, полный решимости снова посетить двор с юными хоккеистами, он запер дверь, но на площадке его перехватила соседка Татьяна.

— Добрый день, — поприветствовала его женщина.

— Добрый, Татьяна, добрый, — ответил Антипин, на ходу застёгивая куртку.

— А вы знаете, что в соседнем дворе…

— Татьяна, простите ради бога, — перебил её Антипин, мягко, но настойчиво поднимая ладонь. — Давайте вы это расскажете чуть позже. Очень спешу.

Он уже шагал вниз по лестнице, а Татьяна осталась стоять на площадке, молча глядя ему вслед и только плечами пожимала.

Почти бегом Антипин зашёл во двор, но площадка была пуста. Он разочарованно посмотрел на часы.

— Если хотели увидеть пацанов, — раздался голос рядом, — то вы рановато. Они будут минут через пятнадцать.

Дворник подошёл ближе. Это был уже немолодой мужчина с шикарными усами, торчащими в разные стороны, и добрыми, прищуренными глазами.

— Вячеслав, — протянул руку Антипин.

— Михалыч, — сжал его ладонь дворник. Ладонь была широкая, тёплая, с мозолями от лопаты.

— А по имени?

— Меня все Михалычем зовут, — усмехнулся тот.

— Шикарные усы, Михалыч, — улыбнулся Антипин. — Полагаю, Вы здесь всех знаете.

— Всех до единого, — Михалыч кивнул на площадку. — Кто Вас интересует?

— А нормальные имена у мальчишек есть? Кроме Козы и Скрипки?

— Е-е-есть… — протянул Михалыч. — А ещё у них есть Круглый, Терминатор, Микроб. Ах да, ещё Кощей.

Мужчины рассмеялись.

— Кощей — потому что худой? — уточнил Антипин, прищурившись.

— Потому что пережил две аварии, — Михалыч посерьёзнел.

— А-а-а… — протянул Антипин. — Бессмертный, значит.

— Точно! — хлопнул себя по колену дворник. — Бессмертный!

— А кто у них за старшего?

— Старшего… — Михалыч задумался на секунду. — Так это Круглый. Тьфу ты, Андрей.

— Почему? — Антипин наклонил голову.

— Что?

— Круглый? Почему Круглый?

— Сейчас этого незаметно, — Михалыч усмехнулся в усы, — но ещё три года назад он был очень пухленьким. Круглым, одним словом. Так к нему и привязалось.

— Не обижается?

— На что? На Круглого? — Михалыч махнул рукой. — Не-е-ет. Андрей необидчивый. Часами может на площадке один заниматься. Ему бы хорошего тренера.

— А до этого с ним кто занимался?

— Раньше, как раз года три назад, отец с ним и занимался. Пока не сломался.

— Несчастный случай? — в голосе Антипина послышалась тревога.

— Для мальчишки — это точно стало несчастьем, — Михалыч вздохнул и опустил глаза. — Сначала мать ушла, а потом и отец запил. Кре-е-епко запил.

— Жаль, конечно… — Антипин покачал головой. — А кто-то ещё с ними работает? В их игре чувствуется стиль. Я бы сказал, есть чёткое понимание хоккея.

— Так Андрей и подсказывает им, что делать, — удивил его Михалыч.

— Андрей? Круглый?

— Он самый. — Михалыч кивнул. — Пока отец не запил, многому успел его научить… Он даже играл в молодёжной сборной.

— Вот как, — тихо сказал Антипин, и в голосе его послышалось уважение.

У площадки стали собираться мальчишки. Первым на лёд вышел Круглый. Он ловко, с привычной грацией скользнул по льду, и, увидев Михалыча, подъехал ближе. Антипин стоял и смотрел на него, чуть улыбаясь.

— Здравствуйте, Михалыч. Как служба?

— Привет, Андрюш. Всё тик-ток! — бодро ответил дворник, поправляя шапку.

Круглый окинул взглядом Антипина, с любопытством разглядывая незнакомца.

— Здравствуйте, — осторожно поприветствовал он.

— Здравствуй, — кивнул Антипин, изучая мальчишку в ответ.

— Тип-топ, Михалыч, тип-топ, — с лёгкой улыбкой поправил Круглый дворника.

— Ещё немного — и будет тик-так, — хитро прищурился Михалыч, и все трое рассмеялись.

Михалыч заметил, что Круглый уже собрался разворачиваться, и остановил его:

— Подожди, не убегай. У человека есть пара вопросов к тебе.

Он переглянулся с Антипиным, давая тому слово.

— Вы же хотели что-то узнать? — подтолкнул он Антипина.

— Хотел, спасибо, — Антипин шагнул вперёд и протянул руку мальчишке. — Вячеслав Михайлович.

— Круглый, — представился Андрей и крепко сжал ладонь тренера. Он посмотрел тому прямо в глаза — без вызова, но с достоинством.

— Не возражаешь, если я буду обращаться к тебе по имени? — тепло улыбнулся Антипин.

— Пожалуйста, если вам так удобнее, — ответил Круглый, слегка пожав плечами.

— Спасибо. Скажи, Андрей, для каких целей вы играете?

— А разве для игры в хоккей нужна особая цель? — удивился мальчишка. — Мы просто любим это делать.

— А что скажут твои друзья, если я предложу вам сразиться со столичной командой?

Круглый застыл. Он перевёл взгляд с Антипина на Михалыча, пытаясь понять, серьёзно ли это.

— Шутите? — с подозрением уточнил он.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Антипин.

— Вы видели, как мы играем? — Круглый мотнул головой в сторону площадки. — Половина из нас на коньках, как следует, не могут стоять…