Полная версия
Та, которой не было. Свобода. Правда. Любовь
Пишу вам письмо поздней ночью, спать не могу, потому что охрана поёт и слушает дурацкую музыку. Сплю очень плохо, без подушки и одеяла. Всё, что у меня есть: коврик для йоги и бутылка 1,5 литра, вместо подушки. Ничего не передавайте, они не разрешают. Кто помогает моим родителям собрать деньги для взятки, я всем постараюсь отдать, как выйду и заработаю. Сумма там очень большая… Я стараюсь держаться изо всех сил и не унывать. Люблю вас очень.
* * *Читая эти письма, мое сердце обливалось вулканическим огнем: злость, несправедливость, сострадание. Помимо всего этого, я не оставляла попыток встретиться с ним. Закупив еды и продукты, я принялась за упаковку посылки. Что же могло согреть его? Взгляд упал на картину, которую я когда-то написала, где была написана абстракция женской спины и волны бушующего океана. Я взяла ее, пару книг, блокнот с ручками и письмо, которое я написала со всей любовью.
Собрав все в сумки, надев шлем и усевшись на байк, я помчала к нему, в так называемое СИЗО, который располагался в городе Денпасар. Оказавшись там, я поняла, что все вокруг настроены не самым доброжелательным образом. Со слезами на глазах я умоляла охранников пропустить меня к нему, увидеть его хотя бы на одну минуту, дабы убедиться, что он цел.
Ни слезы, ни мои молитвы не принесли своих результатов. Пандемия оставила сильный след во всей этой системе, и каждое новое лицо являлось в первую очередь угрозой заражения. Благо, все мои посылки и книги они приняли. Самым ценным из всего этого было то самое мое письмо:
* * *Привет, кот! Не верю, что все это случилось с тобой. Всё это как в страшном сне. Я так переживала, когда ты пропал. Думаю, да, наверное «утонул» в любимые дела и съемки. Потом появилось предчувствие. Я сразу поняла, что что-то случилось… Знаешь, я чувствую тебя, так как никого другого. К слову, вчера ты снился мне, всё было как наяву. Как будто я очутилась там, в той комнате и обняла тебя, гладила по голове, разговаривала с тобой.
Я верю, что все наладится! По другому быть не может. Я мысленно с тобой, молюсь каждую секунду, чтобы все поскорее закончилось, кот. Ты сильный, ты крепкий духом, скоро все станет как прежде. Океан, солнце, любимое дело, успех, а рядом верные друзья и любимые родители.
Да, знаешь, я написала твоим родителям. Папе помогла чем смогла, а потом и с мамой полночи общалась. Она у тебя такая классная, сильная женщина. Буду поддерживать ее и подбадривать!
Сейчас поеду к тебе, буду пробовать передать посылку. Не могу сидеть на месте… Ты мне очень дорог, очень! Как бы странно это ни звучало. Люблю тебя всем сердцем и душой.
У тебя очень много друзей, верных и хороших. Все за тебя переживают и любят тебя. Вместе мы победим эту несправедливость и, знаешь… Этот опыт пройдет в твоей жизни и сделает тебя еще сильнее, ты крепкий духом, я знаю это! Осилишь всё! Мысленно с тобой, обнимаю тебя крепко-крепко. Целую тебя, люблю тебя, нежный и сильный кот.
* * *В тот же день я получила информацию от его друга С. с новостью, что я могу записаться к нему на видеозвонок и выйти с ним на прямую связь. Это были три самых долгих и мучительных дня ожидания. Сутки словно растворились в воздухе, смешав день с ночью, слезы с дыханием. Помню лишь одно, как безумно хотела прокрутить время, телепортироваться к нему и быть рядом. Все остальное казалось совершенно незначительным. Ни сон, ни дела, ни еда не приносили удовольствия и хоть каких-то красок. За пару дней до назначенного звонка я вновь поехала к нему, прихватив с собой еду, надежду на лучшее и новое письмо:
* * *Привет, кот! Надеюсь, те книги тебе понравились и ты хоть как-то исчезаешь из той комнаты. Это всё, что пока мне удалось найти, уверена, есть еще! Я найду их и привезу тебе позже. Надеюсь, та картина помогает тебе погружаться в воспоминания об океане, и тебе становится теплее и спокойнее.
Возможно, в том письме мои слова были немного эмоциональными, но так всё и есть. Уверена, ты там держишься и справляешься с этой ситуацией. Ты сильный, и я верю в тебя! Надеюсь, ты не против моего общения с твоей мамой. Это единственное, что я могу ей сейчас дать: поддержку и заботу.
Вчера меня снова не пустили к тебе, но я буду пытаться дальше, и, конечно же, привозить вкусняшки, книги и блокноты с ручками. Записывай туда все мысли, всё что захочешь, любые письма и слова, что приходят в голову, или вдруг захочется порисовать. Рисуй там свой мир. Целую и крепко тебя обнимаю.
* * *Теперь я могу в полной мере представить, как люди раньше общались лишь через письма. Энергия от исписанной чернилами, сквозь чувства, бумаги такая, что её хватило бы на освещение целого жилого дома. Дома, где живут все надежды бок о бок со страхами.
И вот я, с продуктами и этим листочком, что пульсирует у меня в руке, получаю кое-что в ответ. Охранник принес мне ответ. Сердце забилось сильнее, а в груди словно начала наступать весна. Вдруг мне стало понятно, что отныне охранник будет нашим посыльным голубем, а чернила и бумага — новым гаджетом для связи. Я и мое предвкушение нашли место для чтения и погрузились в его голос, что эхом звучал после каждой дрожащей строчки.
* * *Приветик, дорогая! Спасибо большое за твою искреннюю поддержку мне и моей семье! Очень понравилась твоя картина, теперь все время любуюсь ею, даже как-то теплей в этой комнате стало. За день до случившегося я отдал дрон на починку и вечером купил б/у камеру GoPro, чтобы поснимать новое видео на твоих объектах, но вот так все неожиданно и резко случилось. Три дня мне не давали позвонить, я не ел и не пил, меня всего трясло, а люди продолжали вымогать деньги. Просто огромные суммы… Ума не приложу, кто мог так подставить и невзлюбить меня… Да и я сам виноват, взял посылку, не посмотрев откуда она и от кого. А мог же просто отказаться.
Я тут уже две недели сижу и, знаешь, никому такого опыта не пожелаю, даже врагу. Они всё проверяют: телефоны, ноутбук, даже квартиру ездили смотреть целых два раза. Хорошо, что там ничего и не найти, потому что я ничего такого не заказывал.
Правильно сделала, что позвонила маме, им сейчас поддержка по телефону не помешает. Как мне сказали другие ребята, которые тоже сидят тут, — из-за пандемии меня могут тут продержать до суда целых три-четыре месяца. Что сказать, начинаю привыкать к новой обстановке.
Правда, это просто ужасное место. Каждый раз, как открывается дверь, сердце начинает бешено колотиться, и опять появляется ужасный страх… Наверное, уже все на Бали знают про меня и эту посылку.
Надеюсь на лучшее и на то, что друзья не бросят и будут помогать. Адвокат у меня, вроде, хороший и умный, думаю, он сможет повлиять на процесс. Спасибо тебе еще раз за поддержку и помощь. Целую и обнимаю. Кот.
* * *Получив от него эти строки, я не могла найти себя ни в покое, ни в смятении. Состояние «между» стало новой базой моего гардероба и образа мыслей. Вся энергия, как вода в ванной с открытым сливом, образовывала воронки, шумела, исчезала в неизвестность. К вечеру от его родителей я узнала, что у его друзей получилось договориться о встрече с ним и адвокатом. Я воспользовалась возможностью, написала друзьям и настроилась на то, что у меня обязательно получится увидеть его и обнять.
Завтра наступает лето, подумала я. Забавно думать об этом, когда уже много лет сезоны не меняют друг друга снегами и осенними листьями. Но кто я такая, чтобы забирать у себя магию первых чисел? Новый этап, новые люди, новые мы… Пусть и при таких новых обстоятельствах.
Без необходимости выдоха
Сегодня у отделения полиции шумнее, чем обычно. Наряду с птицами поют и прибывающие без остановки байки. Я и три парня. Обмен понимающими взглядами, именами. Это были лучшие друзья А., с которыми он дружил на тот момент около 8 лет. Одного из них звали С. — с ним-то я и связывалась всю эту неделю, парня под кличкой Д., с кем я виделась этим утром впервые, и третий — Ф., бизнесмен, когда-то я делала художественную роспись его мотошлема, вот мы с ним вновь и увиделись. Чувствовалось сразу — связывает их многое, и на многое же они готовы друг ради друга пойти. Я наблюдала за этим с восхищением.
На самом деле, мне очень повезло не просто знать, а прожить на своем опыте то, что называют дружбой. Каждому человеку жизнь этот подарок преподносит по-разному, иногда испытывая на веру, иногда проверяя собственную честь и достоинство. Прожив свои уроки, я стала очень избирательна к людям, и это помогло мне обзавестись теми, кого я могу назвать своей семьей. Чувствовалось, что и для этих парней А. не словно, а брат… Это подарило мне хоть немного спокойствия в момент ожидания адвоката.
Не знаю, что мы заметили первым делом, то ли золотые часы на руке, что ловят солнце одним своим присутствием, то ли лаковую обувь от Gucci, что никак не сочеталась с брусчаткой, по которой эти туфли несли нашего адвоката.
— За мной, — торжественно произнес он, даже не взглянув на нас, — со мной всем нельзя, выбирайте.
Так как это первая встреча с адвокатом и следователем, пойти, что естественно, должен был кто-то из парней. Измеряя шагами пространство и пересчитывая, по старой студенческой привычке, пальцы на руках, я пыталась скоротать время. В такие моменты кажется, время играет с тобой в «правда или действие». Если хоть на немного остановишься и перестанешь наводить успокаивающую суету, придется честно отвечать на вопросы, которых ты никак не ожидаешь. Вопросы, которые что-то рациональное внутри нас создает без перерыва на обед и выходные.
Прошло то ли сорок минут, то ли четверть вечности, как я услышала знакомый голос и уже знакомое цоканье итальянского каблука. Адвокат при любой просьбе пустить внутрь и меня лишь закрывал глаза и пожимал плечами. Парни же переглянулись и похвалили А. за сильный дух. Все были готовы к дальнейшим действиям. Остров наблюдал за нами.
По дороге домой, а ехать мне было около часа, жужжание мыслей прервала вибрация телефона и сразу же за ним последовавший шепот сердца. Неужели это он? Еще и прямо тут, на том самом повороте, где он раньше жил, и куда меня направляла интуиция в тот самый день, когда все произошло.
Звуки вокруг стали громче, байки начали множиться на глазах, смех детей, гудящие авто. Мне нужна тишина, нам нужна тишина. Увидев кабины с банковскими автоматами, я бросила байк с краю дороги и побежала к спасительной будке метр на метр. Внутри стоял местный мужчина, спокойно снимая наличные и думая о своем ланче, наси-горенге, которым пропахло все, включая, кажется, деньги, что были в автомате. Извинившись, я села на пол в угол кабины и ответила на звонок. Так я, какой-то незнакомец, а также его курица с рисом стали свидетелями нашего первого виде звонка.
Не передать словами мою радость от того, что мы увидели друг друга спустя столько мучительных секунд, сложившихся в дни и недели. Эти десять минут, что нам выделили, словно бальзам омыли душу, заставив глаза заблестеть впервые не от слез. Как бы мы ни старались уместить слова в предложения, а предложения во что-то последовательное, нам было мало. Каждый вдох мог отнять секунду, мы говорили, не выдыхая.
Я так была поглощена нашим с ним разговором, что ни охранник, пытается выпроводить меня из будки с банкоматом, ни запах риса, что останется после меня здесь на вечности две, не были удостоены и капли моего внимания. Попрощавшись, стоило мне только моргнуть, как я оказалась дома. Время разогналось слишком быстро, жаль, правда, это только для меня. После первой встречи с друзьями он написал письмо.
* * *Друзья, после того как вы ушли, полицейский начал говорить о том, что мне не верят. Здесь многие считают, что я связан с запрещенными веществами, и на эту тему они долго разговаривали с моим адвокатом.
Также они надеются, что моя история не связана с распространением, потому что объём найденного был совсем небольшим.
Сказал, что лучше не врать, когда дело дойдет до следователя. Чтобы я больше доверял своему адвокату. Честно? Мне кажется, они заодно с русскими, поэтому так долго мои телефоны и проверяют. Вот все, что я понял из того, что сказал тот полицейский, сидящий позади Ф.
Последние дни я очень переживаю и практически ничего не ем. Почему-то постоянно бросает в горячий пот, и бешено колотится сердце. Хочется щелчком пальца сделать, чтобы это время пролетело моментально. Хочется поехать в Москву к родителям и проводить с ними время, а то вижу их по телефону расстроенными, и стыдно становится. За себя и за всю эту историю. Хочется просить прощения без остановки за глупость свою, за то, что хотел как лучше, а получилось как всегда.
Простите и вы меня за все это. Не знаю, как потом всем вам смотреть в глаза. Жутко стыдно и неудобно, что вам приходится тратить на меня и мои проблемы свое свободное время. Зная, сколько у Ф. задач и проектов, мне становится еще хуже, понимая, что он тратит свое драгоценное время на поездки к моему адвокату. Простите, что втянул вас в это не по своей воле. Жутко неудобно мне все эти дни.
* * *Сегодня приснился сон, как я снимаю видео на свой дрон. Вроде танец, как балет, следую везде за девушкой, пока она танцует. Потом она разбегается и прыгает в прозрачный океан и продолжает танцевать в океане. Затем приснилось, что меня отпустили домой к родителям. Кровать мягкая, подушка. Папа с мамой рядом. Вокруг спокойствие. Но это всего лишь сон.
* * *Читая это, я подглядывала в свою душу и думала — а смогла бы я так? Принять все это? Быть там, наедине со своими мыслями, где свобода возможна лишь во сне, а наяву секунда за секундой впивается в горло, словно дикие змеи, чувство вины, чувство страха. Ответ я так и не нашла, видимо побоялась.
В очередной раз я поблагодарила судьбу за его друзей, особенно запомнились слова, которые Д. написал ему в своем письме:
* * *Для близких мне людей все сделаю, и если надо, не только писать, но и спицами вязать научусь… Помогаем, помогали и будем помогать, даже не думай за это. Мы своих не бросаем. Все пройдет, и будет это воспоминанием. Не больше, чем опыт.
* * *Как-то один из его друзей сказал:
— Все сейчас рвутся помогать ему, но не каждый сможет дойти с ним до конца, и остаться в ряду его солдат.
Чувствовалось, что это они говорят и обо мне. Еще не раз я столкнусь с недоверием и насмешками. Оказалось, многие сильно сомневались в моих чувствах к А., в искренности моей помощи и в том, что я готова буду пройти через всё. Они не знали, что моя кожа создана для того, чтобы проходить и через огонь, и через ледяную воду. Правда, это возможно только при одном условии: если моё сердце будет топить моё тело, словно дровами топят печь, любовью.
Одна русская банда
У любой истории есть предисловие, некий гость в невидимом углу, что находится вдали от света и любопытных глаз. Полагаю, многим уже стало интересно: кому нужно было подставлять человека, который только и делает, что ищет красоту и создает её? В течение более пяти лет на Бали одна, теперь уже известная, русская банда шантажировала, очищала и подставляла людей угрозами или запрещенными веществами, отнимая их бизнесы и ломая жизни простых, ни в чем неповинных людей.
С 2015 года более тысячи россиян на острове стали жертвами этой преступной группировки. Я печатаю эти строки, а в индонезийских тюрьмах сидят более сорока невинных человек, отправленных туда по их воле. Раньше эти случаи были не так заметны и особо не предавались огласке, потому что туристам, столкнувшимися с такими проблемами, было куда проще откупиться и быстро покинуть остров. Они забывали, как страшный сон, не только потраченные на откуп миллионы рублей, но и все сказочные виды, что подарил им остров любви и богов, пусть и за короткий срок.
Так продолжалось до наступления времен локдауна, когда коронавирус внес свои коррективы в туристическую жизнь острова. Тогда бизнес-модель русской банды поменялась. Решением стала смена фокуса с приезжающих туристов на иммигрантов, что за время пребывания на Бали успели построить бизнес или успешно наладить свои рабочие дела. Пришло время немного рассказать о самой банде, в которой насчитывается несколько десятков человек. Часть из них выступала представителями премиальных сервисов, таких как такси с сопровождением, спортивные машины и частные перелеты на вертолетах.
Схема работы была простая: представитель компании, сдающей в аренду дорогие машины, выявлял богатых туристов, выстраивал с ними контакт, входил в доверие, а дальше в машину или виллу клиента подбрасывали запрещенные вещества. А теперь вишенка на торте: по индонезийскому законодательству за хранение даже небольших объемов запрещенных веществ полагается смертная казнь, поэтому выкуп банда требовала не малый.
Один главарь банды представлялся сотрудником полиции, показывая поддельные документы, и угрожал пожизненным сроком или смертной казнью, намекая на возможность откупа и «закрытые глаза». Другой главарь банды предлагал уладить дело за сумму от десяти тысяч долларов до пятидесяти тысяч долларов.
Что делали большинство испуганных туристов? Молча расплачивались и быстро покидали остров. Те, кто был не в состоянии оплатить такие суммы, попадали в тюрьму, где и дальше из них продолжали выпрашивать суммы, но уже куда более крупных размеров.
Среди потерпевших также были и молодые девушки, которые работали моделями или в сфере красоты. Им предлагали особый вариант откупа — они должны были стать информаторами или теми, кто подкидывал запрещенные вещества другим людям. Угрожая и пугая, их вынуждали выявлять новых жертв среди тех, кому они оказывали услуги. Иногда девушек заставляли приглашать и завлекать через социальные сети состоятельных туристов на отдых. Что с ними было далее, вы уже знаете. Каждый информатор был вынужден делать это, чтобы его самого не посадили.
А теперь что касается тех, кто живет на Бали постоянно, русских предпринимателей и фрилансеров. Члены группировки приходили к ним с фиктивными корочками и начинали давить, аргументируя нарушениями различных законов и норм. Конечно, были и те, кто своё дело знал, был чист перед законом и не принимал такие угрозы всерьез. Тогда спустя несколько дней, а иногда и часов, у них в доме или транспорте находили запрещенные вещества. Далее сценарий вам известен.
Поделюсь краткой ужасающей историей, чтобы вы могли узнать характер этой банды чуть лучше. Один из участников группировки угрожал девушке, которая работала на Бали парикмахером. Пока девушка в пять утра спала у себя в отеле, он проник в её комнату, ударил по голове и стал душить, зажав рот и нос. Причина? Ранее он требовал от неё подкинуть наркотики или донести на известное русское кафе «Матрёшка», но девушка отказалась. Если бы преступник чего-то не испугался и не сбежал, всё могло бы закончиться куда плачевнее, ведь девушку никто не слышал. Как итог: испуг и паранойя.
Что сейчас происходит с тем человеком? Он находится в бегах, но продолжает угрожать русским на Бали, пугая тем, что он обязательно вернётся и продолжит начатое, а тем, кто знает о нём чуть больше, без конца и края сыпались угрозы хладнокровного, пусть и неожиданного, убийства.
Главарями всей этой группы были супруги, которые не только сами были связаны с запрещенными веществами, но и весьма успешно поставляли их на остров.
Как вы понимаете, долго так продолжаться не могло, и вы правы. Однажды, при очередной подставе, мужа задержали с поличным. Ему дали всего четыре года в самой известной тюрьме на Бали, в Керобокане, а его супруга благополучно сбежала во Владивосток. Удивительно, учитывая тот факт, что она уже была в розыске Интерпола.
Что же сейчас происходит с остальными членами группировки? Половина банды до сих пор в индонезийском розыске, часть была депортирована в российские тюрьмы, часть, по пути в тюрьму, сбежала на границе с Турцией. Полагаю, пора ответить на вопрос: «Как же они подставили А.?».
Как вы уже знаете, А., проживавший на острове уже около восьми лет, профессионально занимался фотосъемками и видео-полётами на дроне. Он часто заказывал в сети детали и комплектующие для своей техники, а также частенько менял своё оборудование на новое. То и дело его объявления мелькали в русских чатах, где, судя по всему, и пал на него выбор одного из информаторов банды. По итогам одной из полётных съёмок, дрон А. неудачно взлетел и упал в океан. Сразу предприняты меры: местный онлайн сервис под названием Tokopedia, оплаченные детали, домашний адрес. Всё по классическому сценарию, ведь такие ситуации с дронами далеко не редкость.
И вот, несколько дней спустя — звонок в дверь, посылка, полиция, и далее вам уже известна каждая деталь. Что было в посылке? Там лежали опилки редкого дерева, из которого человек знающий может сделать сильнодействующий наркотик. И цена таким опилкам от 20 лет тюремного заключения до пожизненного срока. Шанс откупиться был. Цена свободы: чуть более двадцати тысяч долларов. Таких денег не было ни у А., ни у членов его семьи. Как итог: три дня без еды и воды, и кто знает, чем бы всё закончилось, если бы не его друзья, которые обнаружили его пропажу и, чудом, выяснили место, куда его увезли.
Превращение колибри
Существует такая цитата: «Никогда не ценишь подлинность свободы, пока у тебя эту свободу не отнимут». Чему меня и научили эти четыре недели заключения А., где, даю вам слово, словно я также была заключена рядом, так это тому, как сильно мы не ценим того, что имеем.
Оглянитесь вокруг, выйдите на улицу, сделайте глубокий вдох грудью. Откройте глаза и понаблюдайте за игрой ветра. Сделайте шаг, потом второй, потом тысячу шагов. Идите, пока не осознаете, что весь мир — ваша игровая площадка, а вы в ней тот самый беззаботный ребенок. Но вот он, миг взрослого человека. У вас появилась забота. И заключается она в том, чтобы научиться эту свободу ценить. Надеюсь, ваш урок был мягче, чем у нас с А., но, кажется, пришло время продолжить свою историю. За четыре недели заключения новостей не прибавилось, чего нельзя сказать о тяжести где-то между ребер как у меня, так и у А., что читалось прямиком из его очередного письма:
* * *Крыша уже едет потихоньку от безделья и от того, что каждый день как День сурка. Не высыпаюсь четвертую неделю. Из развлечений — смотрю иногда телевизор, протянув свою руку через решетку. Смотрю, держа в руке треснувшее зеркало, вернее, его кусок. В камеру соседнюю привезли индонезийца, который в Керобоканской тюрьме прятал шесть килограммов запрещенных веществ… жесть. Настроение не ахти. Грустно, одиноко, и на сердце тяжелее становится с каждым днем. А только один месяц почти прошел… Этот ужас — самый страшный для меня теперь. Я уже, правда, никому больше не доверяю и видеться в будущем ни с кем не буду. Уже закрылся в себе. Только с проверенными людьми. Здесь всегда горит свет и бьет круглые сутки прямиком в глаза. Спать очень тяжело.
Думаю, тут специально все так устроено, чтобы тебя сломать и ты во всем признался, даже если ты не виноват. Но все тут держатся. Ребятам в большой камере попроще, они все местные и общаются, играют в карты и тому подобное. И со мной на ломаном английском шутят и спрашивают, как расположить русскую девушку к себе. А я смеюсь и отвечаю им, что нужно много денег, и тогда все будет.
* * *Дни летели, нервы убавлялись, надежда оставалась. С друзьями А. мы договорились, что каждый вторник и четверг мы будем по очереди ездить к нему и передавать продукты с письмами. В наших посылках были маленькие пачки молока, соки, фрукты, вафли и печенье, иногда что-то сами готовили и передавали, иногда брали в кафе, уже зная, где и что он любил. Такой у нас был распорядок: с девяти до одиннадцати утра передаем посылку, а потом встречаемся с адвокатом.