Иероглиф Си

В течении всего рассказа, моя рука поглаживала плечо Ёсиды, пытаясь хоть немного забрать её боль себе этим прикосновением.

*

В гневе учитель возвращается домой. Кидает сумку в сторону, даже не глядя, и плюхается на кровать, накрывая лицо ладонью. Он издает смешок, который переходит в дикий, нервный смех.

И смеётся он до тех пор, пока не слышит, что кто-то смеется в голос вместе с ним. Замолчав, он убрал руку. В темноте ничего не видно, а кто-то всё смеется.

Смех затих так же внезапно, как и появился. Мужчина привстал на локтях, вглядываясь в кромешную тьму, в любой момент готовый отбиваться.

Комната наполнилась трупным запахом и чем-то сырым, как обычно пахнет на болоте. Тиной, гнилой водой.

— Провалился, не так ли? — сказал кто-то прямо в шею, обжигая дыханием кожу.

Учитель Сато резко перевернулся на кровати, подскочив на ноги. Уперевшись поясницей об подоконник, он дрожащим голосом проговорил:

— Уходите из моей квартиры, иначе я вызову полицию…

— Ах, полицию?.. — и снова голос звучит из неоткуда, но при этом отовсюду. — Ты об этих болванах в форме?

Резко перед ним возникает девочка лет одиннадцати, сидя на кровати, болтая ножками, которые свисали. Она была совсем миниатюрной, худощавой и хрупкой, словно травинка.

Однако её глаза не были детскими и наивными, как положено детям. Они заставляли его скукожиться, быстро дышать, пытаться спрятаться.

— Мы же оба знаем, насколько они глупы и на сколько умен ты. — её выражение лица оставалось каменным, как у фарфоровой куклы — Ведь ты настолько гениально спрятал моё тело, что его так и не нашли…

Девочка спрыгнула на пол и медленно, словно проверяя, подходила ближе, пока тот вжимался в подоконник всеми силами, чтобы пройти сквозь него и убежать.

Трясущимися и непослушными руками, он теребил что-то под футболкой, пытаясь найти, пока не вынул крест, который весел у него на шее. И словно щит выставил руку вперед. Девочка остановилась в трех шагах от него.

— Думаешь, что бог спасет такого, как ты?

Её глаза залились белым, затем сразу черным, пока из них не полилась бордовая жидкость.

— Мне так больно… всё болит… болит, болит, болит… А тебе больно? Больно?

Кожа на лице начала медленно, словно кожура, сползать вниз, обнажая гниль под ней. И вдруг нога учителя сама выгнулась под страшным углом, после чего послышался громкий хруст костей, и он упал на одно здоровое колено, взвыв как собака. Крест звонко упал на пол.

— Помнишь, как ты говорил мне раздвинуть ноги?.. Помнишь?

Её до этого спокойный и надменный тон поменялся на истеричный смех. Звонкий, режущий уши, заставляющий побледнеть.

— Теперь раздвигай ты.

Мужчина пронзительно закричал, ногу поразила боль, словно удар молнии. Теперь его стопа касалась головы, как у эластичной куклы, или гимнастки.

Как вдруг, девочка исчезла. А вместе с ней и боль в ногах. Тихо, ужасно тихо. Не поднимая головы, он нервно оглядел свое тело, пощупал ноги. Целы, не сломаны. Но тело всё ещё ощущало ту боль.

— Я вернусь. — голос прозвучал где-то в коридоре.

Сато сенсей смотрел на свои руки, которые дрожали. Голос эхом отражался в голове.

— Оно вернется. Оно вернется. Вернется… Она же должна быть мертва…

мертва! Я же сам… Сам убил её. Руками…

В ту же ночь он выпал с окна, приземлившись прямо на ноги.

Глава 10. Шестнадцатое сентября

Завтра семнадцатое сентября — день рождения Сиэми.

Она позвала меня и ещё парочку наших друзей в скромный ресторан вечером, после чего мы пойдем в её дом с ночёвкой, который будет полностью в нашем распоряжении. Я не могла перестать думать и предвкушать праздник.

Особенно тщательно я выбирала подарок. Мне так хотелось уже увидеть реакцию Сиэми на него. Однако я все равно считала, что подарок недостаточно хорош. Можно было и лучше. Но что есть то есть, главное ведь, что с душой.