Быстрым шагом Мори погналась за мной, пока не поравнялась с моим плечом. Нашему взору предстало огромное голубое озеро, раскинувшиеся среди густых деревьев.
Яркие лучи солнца бликами отражались от поверхности воды, слепя прямо в наши лица, заставляя щурится.
— Сиэми! Видишь?!
Я воодушевлено кричала ей, хотя мы стояли рядом.
Когда я повернулась к ней, не увидела на её лице такого же торжеств и радости.
Её брови на мгновение сомкнулись, а пальцы сжало кору дерева. Словно вспомнила что-то.
А заметив мой взгляд, она вскинула брови вверх, показывая удивление нашей находки.
Сразу же мы спустились к самому берегу. Я скинула тапки, опуская ноги на горячий и мягкий песок, ощущая каждую резинку под ногами.
— Искупаемся?
На моё предложение Мори выдохнула, глядя на мою беспрекословную радостную улыбку.
— Ну, купаться так купаться! — сказала она голосом, в котором я не услышала радости.
И тут скидывает с себя футболку, а затем и штаны, оставаясь в одном нижнем белье. Она побежала в воду, скидывая по пути тапки. И тогда я подумала, что мне показалось, что она не хотела идти.
— Но я первая!
Я не стала долго стоять на месте, следуя её примеру. Одежда полетела в те же кусты. Когда я забежала в воду по щиколотки, на меня полетели брызги воды, заставляя вздрогнуть.
— Сиэми! Твою мать.. она ведь холодная!
Она стояла в воду уже по пояс, даже не собираясь постепенно привыкать к температуре воды.
Резко, словно отрабатывая очередной прием, я сделала движение ногой поднимая такие же брызги на неё, пока та защищалась руками.
Мы устроили водяной поединок, пока обе полностью не намочили волосы.
Кожа, которая пару минут назад горела от солнца, мгновенно охладилась, заставляя расслабленно выдохнуть.
Все-таки искупаться было лучшей идеей.
У соседнего берега мы увидели ветхую деревянную лодку, привязанную к деревяшке, торчащей из воды. Конечно, мы забрались на неё.
Лодка просела под нами, погрузившись дном в воду сильнее, что послышался треск дерева. Но она держалась уверено на воде. Мори взяла в руки весла и начала грести.
Я сунула руку в воду, глядя на то, как за ней тянется создаваемый мною поток. Так мы оказались прямо по середине озера, накрытого низким туманом.
Лодка качнулась, когда я поднялась на ноги, глядя на свое отражение.
— Че будем прыгать? — спросила Мори, глядя на меня снизу вверх, все ещё держа весла.
— Ну тогда зачем мы тут? — Усмехнулась я и в мгновение оттолкнулась ногами от лодки и нырнула под воду.
Вода обволакивала меня по-всюду, и я открыла глаза. Видела еле-еле, так как она была мутной.
Дернув руками, я попыталась оттолкнутся от воды и всплыть на поверхность, как почувствовала, что не могу. Моя нога застряла.
Я дернула раз, второй, а бестолку. Думала, что зацепилась за водоросли или ещё за что. Наклонив голову вниз, я увидела тонкие бледные пальцы, обхватившие мою лодыжку, удерживая мертвой хваткой на месте. И два глаза, смотрящие прямо в мои.
Тварь потянула меня глубже, пока её уродливое лицо с широким ртом не оказалось на уровне моего. Глаза чёрные, не имеющие зрачков, с застывшей безумной улыбкой до ушей. А шея неестественно выгнулась в сторону, словно сломанная.
В панике я начала делать рывки, в попытке всплыть, от чего лишь тратила силы напрасно. Она вцепилась своими зубами в моё плечо, прокусывая до крови. От боли я открыла рот, чтоб вскрикнуть, но вода лишь проникла в мой рот, выбивая воздух.
В то же мгновение вода стала ещё мутнее, словно что-то сверху упало в воду. Я увидела что-то рыжие, а затем чужие руки обхватили меня, потянув наверх.
Тварь отцепилась от меня, и я начала двигать ногами, чтобы помочь меня вытаскивать и скорее всплыть.
Вынырнув, я зацепилась за край лодки. Благодаря Сиэми я забралась на деревянную поверхность, жадно хватая воздух ртом, пока та хлопала меня по спине.
— Ты чего не сказала, что плавать не умеешь? А если бы я не догадалась прыгнуть за тобой?
Я не могла ей ответить, пока откашливала воду, вцепившись в свое горло, упираясь второй рукой об дно лодки.
— Да у тебя лицо аж посинело… — глядела она на меня, придерживая, но за тем на её руке остался кровавый след — Что?
Пару секунд она еще растеряно смотрела на свою ладонь, а затем на моё плечо, на котором остался глубокий укус от зубов.
— Твою мать…
Она аккуратно усадила меня на край лодки, а сама схватилась за вёсла, начиная интенсивно грести обратно к берегу. Её лицо покрылось мелким потом, или это были просто капли от воды, я не могла разобрать. Плечо жалобно ныло, пульсируя под моей ладонью.
В очередной раз, когда Мори должна была оттолкнутся вёслами, дерево не послушалось и мы застыли на месте. Весло зацепилось за что-то внизу, и я услышала скрип под собой.
И тут что-то резко дернуло за правое весло, заставляя Мори схватится за него крепче, чтобы не потерять его. Но неизвестная сила, казалось, превышала её физические способности, и Мори была близка к тому, чтобы выпасть за борт. Чтобы держатся крепче, она двумя руками держала весло, уперевшись двумя ногами об бок лодки, откидываясь назад всем телом.
Из-под воды показались те самые жуткие пальцы, что и держали весло. Видя, что Мори держится из последних сил, я схватила второе весло и резким движением ударила по руке этой твари, заставляя отступить ко дну.
Уже не помню, как и когда мы оказались на берегу, но помню, что мы отчаянно гребли веслами вместе, даже несмотря на моё плечо.
Из кустов мы вытащили свою одежду, и не останавливаясь, одевались по пути. Свернули на другую тропинку, через гущу деревьев, в северную часть. Так мы бы быстрее выбрались. Не было времени даже задуматься о том, что именно сейчас произошло.
Моя голова вечно оборачивалась по сторонам, затылком чувствуя, что оно никуда не ушло. Затем сочная зелень над головами сменилась угрюмым черным цветом. Кора деревьев была покрыта серой пылью, словно пеплом, ни одного цветка или листика. Пока и вовсе высокие стволы не сменились обрубленными черными пнями.
А вдали виднелась хижина. Однако от её вида в легких тяжелело. Я не помнила, чтобы в этом лесу вообще были постройки.
Мое колено резко коснулось земли, и я еле успела подставить руки перед собой. В то же мгновение Мори оказалась рядом, придерживая за одно плечо, не забывая о втором, которое было ранено. А меня настигла мысль о том, как же я дальше буду тренироваться и как объяснюсь перед мамой.
Моя лодыжка опухла и на бледной коже просвечивался синяк. Испуганно глядя на меня, Мори застыла, обдумывая дальнейшие свои действия. Аккуратно подхватив меня под руку, не доставляя лишней боли, она потащила меня на пенек возле этой хижины.
В углах висели клочья паутины, а крыльцо опасно просело. Казалось, ещё шаг — провалишься в преисподнюю. А пенек подо мной был шершавый, неприятно впиваясь острыми занозами в кожу.
Слегка нагнувшись вперед, я пощупала ногу, проверяя состояние. Не сломана, вроде не вывих. Просто ушиб. А Мори молчала. Я думала, что она вспоминает дорогу домой, но её профиль был устремлен куда-то в даль, а зрачки бешено заплясали.
Я не разглядела ничего, пока Мори силой затаскивала меня во внутрь этой рухляди.
Едкий запах сырости и гнили обрушился на нас, словно тяжелая волна, заполняя каждый уголок хижины. Под ногами хрустели осколки стекла, валялись истлевшие тряпки и обломки мебели, заставляя то и дело спотыкаться и перепрыгивать через этот хаотичный навал.
На стене висел календарь, время безжалостно стерло большую часть рисунка. Едва различимый год — 1998. Даты после третьего августа были безжалостно вырваны, словно кто-то пытался вычеркнуть их из памяти. Лишь третье число обведено жирным черным контуром, словно траурная рамка.
В дверном проеме маячила фигура женщины. Высокая, неестественно стройная. Кожа бледная, словно фарфор или лист бумаги, а шея слишком длинная со странным изгибом. Лицо словно неподвластно человеческому взгляду, размыто. То ли улыбается, то ли ухмыляется. Она стояла и молчала. Даже не двигалась.
Это оно было в озере.
Стоило мне рот открыть, как чья-то ладонь мигом помешала. Сиэми смотрела на меня и взглядом говорила: «Молчи!». Я кивнула, и она убрала руку с моего лица. Она смотрела на даму снаружи. Её зрачки были сужены до размера булавочных головок, а руки дрожали как в лихорадке.
женщина стояла и не двигалась. Но воздух вокруг неё двигался — он струился, как марево над асфальтом, искажая пространство. Запах чего-то сладкого, приторного, как цветы, которые слишком долго стояли в воде и начали гнить. Этот запах заполнял лёгкие, и мне хотелось закашляться, но Мори держала меня за руку.
Жестами Сиэми показала, чтобы я следовала за ней. Бесшумно как тени. Мы шли, приседая и не торопясь. Один неверный шаг, и какая-нибудь сгнившая доска подаст звук. Оборачиваться не хотелось. Мы вышли за дверь, которая была с другой стороны дома. Женщины не видно.
Глава 5. Двадцать пятое июля
Наши дни.
— Яно, а ты что с собой в поездку возьмешь? — поинтересовалась Тиба, после того как она перечислила всё, что собирается брать сама.
— Я не поеду.
— В смысле? Это ещё почему?!
— У меня соревнования в это время.
Всем потоком первогодок мы должны были вскоре поехать в Окинаву на экскурсию. Каждый был в предвкушении поездки, и я, в том числе.
— Кстати Яно, а каким спортом ты занимаешься? — улыбнулась Мори.
— Я хожу на фигурное катание.
Первая мысль, которая залезла ко мне в голову, так это «Почему Мори так спокойно общается?». Хоть мы и договорились, что забудем о хижине, но мой интерес никуда не пропал. Ведь это невозможно не думать об этом!
Какие-то существа, странные места, вот что это все было?
А самое странное то, что Мори точно знает об этом многое. Но откуда? Этот вопрос сверлил мою голову. Она же чужак в этом городе. Я прожила здесь всю жизнь и ни о какой хижине не слышала. А она… она знает о ней так много, будто выросла здесь. Или будто… уже бывала здесь до этого.
Не то что я, даже остальные этого не знают! У кого бы я не спросила, никто даже о её существовании не знал. Тогда почему знает она? Это выше моих сил делать вид, что ничего не знаю!
Помимо того, мне сняться странные сны с тех пор. Самый запоминающийся был о том, как я гуляла по туманному саду. Цветы не были яркими, тропинка узкой. А спереди меня дверь, заросшая этими цветами.
Я слышала голоса с той стороны. Они говорили шепотом, перебивая друг друга. Но каждый и них твердил мне одно и тоже:
«Зайди внутрь»
Тропинка сужалась, пока я шла навстречу двери. Кусты цветов начинали давить на бока, словно не пускали меня. Оказавшись у самой двери, мой путь перегородил подсолнух. Он был единственным, кто имел яркие цвета.
Красивый, залюбуешься. Голоса становились громче, настойчивее. Аккуратно отодвинув подсолнух, дверь распахнулась со скрипом.
Что было внутри? Не помню. Возможно, что я проснулась сразу же, как открыла её.
Прошла неделя, а ощущение липкого ужаса от той хижины не проходило. Даже школьная поездка в Окинаву не могли его затмить.
— Ура! Окинава! — восторженный голос Тибы, полный предвкушения, эхом отозвался у меня за спиной.
То был поздний вечер. Мы только что приехали и должны были заселиться в рёкан. Завтрашний день обещал быть насыщенным, ведь с самого утра нас ждали экскурсии. Нужно выспаться.
Улицы купались в мягком, золотистом свете фонарей. Легкий, прохладный бриз нежно ласкал кожу, принося с собой запах моря. Воздух был свежим и чистым, словно глоток прохладной воды после долгой дороги. Усталость и сонливость, казалось, окутали всех, как мягкое одеяло. В этот момент единственным желанием было сбросить с себя дорожную пыль, переодеться в уютную, мягкую пижаму и, наконец, рухнуть на футон, слившись с ним в одно целое.
Словно по течению реки, мы, единым потоком, быстро добрались до рёкана. Я, Тиба и Мори расположились в одной комнате, футоны наши лежали рядом. Мори оказалась слева от меня, а я — как всегда, посередине, между двух огней.
— Дети, после девяти — отбой! — строгий, но заботливый голос учителя Коно разрезал тишину. — Прошу вас не шуметь, давайте уважать других постояльцев.
И учительница исчезла за дверью соседней комнаты.
— Наконец-то мы здесь! — выдохнула Тиба, сбрасывая с плеч рюкзак. — Знаете, девчонки, это же такой офигенный шанс отдохнуть, развеяться, увидеть что-то новое! Я так мечтала об этой поездке!
— Смотрю, ты действительно сильно ждала этого, — с улыбкой заметила Мори.
— Да еще как! А как же иначе! Если нам еще и разрешат съездить на горячие источники… — глаза Тибы засияли от восторга, — …то это будет вообще зашибись! Просто космос!
Девочки весело щебетали, перебивая друг друга, делясь впечатлениями и планами. Я молчала, погруженная в свои мысли. Просто слушала их звонкие голоса и улыбалась, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Изредка вставляла какие-то фразы, поддакивала, поддерживая разговор. Время пролетело незаметно, словно стайка быстрых птиц.
Наступил час отбоя. Свет погас, и в комнате воцарилась мягкая, обволакивающая тишина.
Я чувствовала себя измотанной, но заснуть никак не могла. Сон словно играл со мной в прятки. Вроде бы и хотелось закрыть глаза и провалиться в темноту, а вроде бы и нет. Я долго ворочалась, пытаясь найти удобное положение. Переворачивалась с одного бока на другой, взбивала подушку, пыталась укрыться одеялом, но ничего не помогало. Может, все дело в том, что я не дома? Просто непривычная обстановка, чужие стены, незнакомый запах… Вероятно, это все. Лишь около часа ночи, измученная и обессиленная, я, наконец, провалилась в долгожданный сон.
— Где я?
Знакомое место… Хижина. Я стояла позади нее, у задней двери. Каждая клеточка моего тела кричала, предостерегая от того, чтобы заходить внутрь. Какое-то время я стояла неподвижно, словно вкопанная в землю. Вокруг царила неестественная тишина. Словно здесь не было жизни. И все тот же тошнотворный, металлический привкус крови витал в воздухе, саднил нёбо.
Я двинулась вперед, не сворачивая, идя по прямой от хижины. Ушла далеко. Бежала, не разбирая дороги и сквозь пелену тумана проступали лишь очертания развалин, словно призраки былого. Внезапно туман рассеялся, и я наткнулась на целую деревушку. В ее центре возвышалась статуя мужчины. Высотой чуть больше двух метров, она словно пыталась прорвать серую пелену неба. Мужчина простирал руку вперед, к невидимому солнцу, навеки скрытому за вечным туманом.
С каменной руки статуи свисала грязная веревка. А позади нее, словно в тени, стоял дом. Кто-то был внутри, затаившись, не выходил наружу. Он смотрел на меня, я чувствовала это всем своим существом. Его лицо… оно было невыразимо. Невозможно описать это чудовищное зрелище словами. Просто не существует таких слов! С каждой секундой лицо искажалось, меняясь на другое, еще более жуткое. Но во всех этих масках проглядывали черты человеческого облика. Холодный пот пронзил спину, словно ледяные иглы. Оно пересекло порог дома, ступив в серую реальность. «Бежать» — первая и единственная мысль, что обожгла мозг, как раскаленное клеймо. Попятившись назад, я сорвалась с места и бросилась бежать, словно за мной гнался сам дьявол.
Я неслась сквозь лес, мимо серых, безжизненных деревьев. Они были настолько высокими, что их верхушки терялись в тумане. Я старалась не оглядываться, знала, что если обернусь, то упаду, сломаюсь, не смогу двигаться дальше. Сбоку, краем глаза, я заметила движение, чью-то тень. Ну и ладно! Я прибавила скорости, сжигая последние запасы сил. Вновь я стояла у хижины. Задыхаясь, с трудом переводя дыхание, я присела возле нее, прислонившись спиной к шершавым бревнам. Этого чудовища, что гналось за мной, нигде не было видно. Вокруг царила зловещая тишина.
Трава под ногами была мокрой, словно после недавнего дождя.
Кто-то за деревом. Но уже другой. Черт! Почему каждый здесь кажется таким знакомым? Оно выглядывало из-за ствола, медленно, осторожно. Смотрело в упор. В его взгляде читалась не то насмешка, не то злорадство.
— Отец?..
То, что приближалось, пошатываясь, действительно напоминало моего отца. Те же черты, рост. Но глаза… они были мертвыми, нечеловеческими, чуждыми этому миру.
— Юки… как же я скучал… иди к папе…
С каждым его шагом слышался тихий, отвратительный треск. Он тянулся ко мне, лицо искажено в болезненной гримасе.
— Неужели ты боишься меня?.. — его голос был тихим и сладким, будто для колыбельной. — Не удивительно.
Он замолчал, вскинув голову. Взгляд стал пустым и острым одновременно.
— Доченька, скажи, почему я такой?
Я не могла шевельнуть ногами и сдвинутся с места, словно погрязла в болоте.
— Кто же виноват в том, что меня больше нет? — его шёпот леденил кровь. — Хватит жмуриться, посмотри папе в глаза. Ну же…
Он схватил меня за волосы и с силой потянул назад, чтобы я могла смотреть только на него.
— Прости меня. Прости, пап… я люблю тебя…
По моей щеке успела пробежать горячая слеза, прежде чем он ударил меня головой об стену. Мир поплыл, в ушах зазвенело. И я почувствовала, как от твари пахнет тиной.
— Тише… не плачь, папа тоже тебя любит, хоть ты меня и разочаровала. Однако мой долг как родителя обязывает преподать тебе урок, понимаешь?
Я попыталась что-то выговорить, но язык меня не слушался, а мысли не вязались.
— Всё имеет равную цену. За добро плати добром, за обиду — обидой. А за унесённую жизнь платят тоже жизнью.
Он смотрел на меня, насквозь прожигая своим взглядом, словно видя моё нутро. И я вспомнила светло-серые глаза моего папы, в которых всегда плясали искры жизни. Как он постоянно щурил их, улыбаясь во все зубы. В моей детской памяти он остался другим, а не тем, что сейчас стояло передо мной.
— Ха-ха… — прохрипела я, улыбаясь от безысходности. — Мой отец не такой урод как ты.
Оскал исчез, уступив место чистой ярости. В следующее мгновение моё лицо снова врезалось в каменную стену. Он оттащил меня и повторил удар. В глазах потемнело, боль стала далёкой и размытой. Он дёрнул за волосы, оттягивая голову назад, вторая рука сдавила горло.
— ТЫ УБИЛА МЕНЯ!
Невыносимая боль пронзила шею. Я услышала хруст — и мир опрокинулся. В последнем кадре сознания я увидела, как моя голова, отделившись, катится по мокрой траве. Чёрная фигура нависла над телом.
— Возьмёшь ли ты ответственность?..
Чудовищное давление на виски.
Темнота. Тишина. Резкий, судорожный вдох. Я дёрнулась и открыла глаза. Над потолком рёкана плыла тень от ветки за окном. В комнате тихо посапывали девочки. На циферблате светилось 03:17.
Тело обмякло, но нервная дрожь била мелкой дробью под кожей. Слёзы текли сами, смешиваясь с холодным потом на шее. Уснуть снова не было ни малейшей возможности. Только смотреть в потолок и чувствовать, как ледяные пальцы кошмара всё ещё сжимают сердце.
Внутри поселилась смутная тревога, ледяными пальцами сжимающая сердце. Я лежала неподвижно, пытаясь прогнать наваждение, но образы ночного кошмара настойчиво возвращались. Веки словно намертво склеились, не давая мне уснуть снова.
Глава 6. Двадцать восьмое июля
Солнце безжалостно палило, припекая макушки тех, кто забыл дома кепки. Мы стояли, словно стадо овец перед воротами замка Сюри, а учителя безуспешно пытались удержать нас в куче. Воздух гудел от возбужденных голосов, каждый делился своими впечатлениями и ожиданиями.
— Эй, Маэ, — кто-то легонько тронул меня за плечо, и я обернулась.
В первую очередь в глаза бросились непокорные кудряшки Тибы.
— Тиба? Что случилось?
— Да у меня все в порядке, а вот на тебя смотреть страшно. Глаза запавшие, вид какой-то… вялый. Ты что, опять всю ночь не спала?
Вопрос Тибы попал прямо в цель. После вчерашнего кошмара я так и не смогла сомкнуть глаз. Чувство вины, горькое и знакомое, сжалось внутри тугим комом. Оно было реальнее, чем этот замок, громче, чем голос экскурсовода. Но мне совсем не хотелось портить всем настроение своим унылым видом.
— Да, что-то не спится. Наверное, просто новое место так действует. Акклиматизация, знаешь ли. — постаралась я изобразить беззаботную улыбку.
— А.. ну, если что, обращайся, вдруг чем-то смогу помочь. — Тиба внимательно посмотрела на меня и, кажется, поверила в мою ложь.
Я лишь кивнула в ответ, не находя в себе сил на дальнейший разговор.
В этот момент экскурсовод, парень лет тридцати с загорелым лицом и живыми глазами, ловко вскинул руку, собирая наше внимание.
— Так, народ! Кто готов превратиться из сонного стада в отряд бесстрашных исследователей? — крикнул он с такой энергией, что даже самые сонные встрепенулись. — Меня зовут Кейта, и следующие пару часов я ваш проводник в сердце Окинавы. Забудьте про скучные лекции! Здесь каждая стена умеет рассказывать истории. Кто хочет их услышать?
Кейта говорил о стенах без раствора, о стратегах древности, но я слышала только слова того, кто мне приснился. Они шевелились за каждым словом экскурсовода, как тень за спиной.
Уже на обзорной площадке он стоял, молчаливый, а потом мягко сказал:
— Теперь посмотрите. Видите море? Оно такое же, как и сотни лет назад. Видите холмы? Они те же. Замок может сгореть, но земля помнит. И дух места — жив. Кто спросил про легенды?
— Я! — сразу откликнулось несколько голосов.
— Ага, вот вы где, любители пощекотать нервы! — Кейта ухмыльнулся. — Ну, слушайте. Говорят, что здесь бродит дух одной… скажем так, очень несчастной женщины. Наложницы короля. Ее история кончилась плохо, очень плохо. И с тех пор она злится. А злится она — огнем. Замок горел пять раз. И каждый раз в народе шептались: «Это она. Опять не угодили. Опять обидели». Может, тень ее до сих пор здесь? — Он оглядел двор с преувеличенной таинственностью. — Кто знает. На Окинаве верят, что обиженные духи никуда не уходят. Они становятся частью ветра, камня, этого влажного воздуха… Так что, если почувствуете внезапный холодок по спине — знайте, это не просто ветерок.
Он хлопнул в ладоши, завершая экскурсию.
— На этом моя часть окончена. Но ваше исследование — нет. Гуляйте, смотрите, трогайте камни. И помните: история — это не даты в учебнике. Это то, что вы почувствовали сегодня. Удачи!
Ребята зашумели, обсуждая легенду. Но я, в отличие от них, не чувствовала никакого умиротворения. Слишком бодрые и пафосные слова Кейты о возрождении духа не находили отклика во мне. Вместо них в голове звучал шепот из кошмара, а на спине будто и правда застыл тот
самый «холодок». Его легенда об обиженном духе прозвучала не как сказка, а как зловещее эхо моего сна. Что-то здесь было не так. Что-то зловещее таилось в этих ярких красках и отреставрированных стенах, что-то, что следило за нами…
Отбившись от группы, мы с девочками бродили по замку. Меня пугал и одновременно завораживал его прекрасный вид. В таких местах я не бываю, от того и мурашки по коже от красоты.
Теперь же нам предстояло найти выход из замка, но… мы не помнили, где он. Нервно мы искали его, бродя по коридорам и забрели совсем-совсем не туда. Вдруг кто-то нас окликнул:
— Ребятишки, что вы тут забыли? Вам тут быть нельзя.
Тиба, Яно, Мори и я повернули головы в один момент. То был Кейта. Сейчас он выглядел скорее напряженным, чем воодушевленным, как на экскурсии.
Он подошел ближе и сказал:
— Вы чего? В библиотеку заглянуть решили?! Она уже сколько лет тут не работает, идите уже.
Разве тут вообще может быть библиотека? Я о ней ничего не слышала. Хотя было бы интересно заглянуть.
— Простите… мы заблудились. Подскажите, как нам выйти от сюда? —
виновато сказала Тиба.
Понимающе кивнув, Кейта быстро увел нас обратно к группе. Я обернулась. Какая-то девушка стояла у двери библиотеки — белая, почти прозрачная на фоне тёмного дерева. Она смотрела на меня. И вроде бы… улыбалась?