Вторая смена

Раньше Татьяна отвечала на это опытом.

«Я тридцать пять лет работаю с красителями».

Теперь рядом с этой фразой как будто автоматически возникал комментарий Софии: «И что именно это позволяет утверждать?»

Татьяна была не уверена, нравится ли ей новое внутреннее сопровождение.

Она открыла файл задания и написала:

«Журналистский материал использует академические исследования как подтверждение широкого утверждения о риске профессионального и бытового окрашивания, хотя процитированные работы изучают разные виды воздействия и не образуют однородную выборку».

Перечитала.

Убрала слово «не образуют» и заменила на «не позволяют без дополнительного обоснования объединить».

Лучше.

В семнадцать пятьдесят пять телефон напомнил, что до занятия тридцать пять минут.

Татьяна закрыла ноутбук и спустилась в «Паузу».

Кафе к вечеру выглядело так, будто университет постепенно отказывался от идеи кормить людей. За стеклом оставались два сэндвича с сыром, один салат неизвестного возраста и суп, который кассир назвал чечевичным с интонацией человека, не подписывающегося под этим утверждением.

За длинным столом уже сидели Ника и Денис.

— Татьяна! — Ника подняла руку. — Здесь условно съедобно.

— Высокий стандарт.

Татьяна взяла кофе и сэндвич.

Когда она подошла, Денис смотрел на экран телефона.

— Они мне наконец поставили шестьдесят четыре, — сказал он вместо приветствия.

— Поздравлять?

— Только если хочется испортить отношения.

— Тогда не буду.

Ника подвинула сумку.

— Я составила список источников, но теперь думаю, что выбрала слишком широкую тему.

— Какую?

— Почему люди перестают ходить в спортзал.

Денис посмотрел на неё.

— Потому что не ходят.

— Вот спасибо. Научный отдел может закрываться.

Татьяна развернула сэндвич.

— А что именно ты сравниваешь?

— Статью про мотивацию, отчёт нашей сети по удержанию клиентов и исследование физической активности. Но в исследовании вообще не про клубы, а про активность в целом.

— Тогда, может, это не источник на тот же вопрос.

Ника нахмурилась.

— София во вторник сказала почти то же самое.

— Значит, сегодня у тебя два независимых источника.

Ника засмеялась и что-то записала в телефон.

К столу подошёл Сергей с бумажным стаканом.

— Здесь свободно?

— Если готов участвовать в сравнении источников даже во время еды, — сказала Ника.

— Тогда нет.

Он всё равно сел.

Через минуту подошла Ирина. Она была в тёмном костюме, с ноутбуком и выражением человека, которому в последние полчаса кто-то сообщил новое требование к уже согласованному документу.

Татьяна заметила, что Ирина сначала посмотрела на свободные места, а уже потом на людей. Как будто посадка тоже была маленькой задачей выбора.

— Здесь можно? — спросила она.

— Можно, — сказала Татьяна.

Ирина села напротив.

Ника тут же спросила:

— Ты уже выбрала тему?

— Удалённая работа и вовлечённость сотрудников.

— Отлично.

— Пока нет.

Ирина достала из сумки распечатку.

— Я взяла корпоративный отчёт, исследование и статью делового издания. В отчёте нормальные данные, но они внутренние и опубликована только часть методологии.

Татьяна протянула руку.

— Можно?

Ирина передала ей лист.

Татьяна читала медленно. Не потому, что текст был сложным. Она всегда читала медленно, если хотела понять, где автор перестал говорить то, что буквально написано, и начал надеяться, что читатель сам достроит остальное.

На второй странице стояла диаграмма: «Сотрудники в гибридном режиме демонстрируют на 18% более высокий показатель вовлечённости».

Под диаграммой мелким шрифтом: «по данным ежегодного добровольного опроса сотрудников головного офиса».

— А сколько людей ответили? — спросила Татьяна.

— Семьдесят два процента.

— Нет. Сколько работали в гибридном режиме и сколько нет?

Ирина перевернула страницу.

— Здесь должно быть.

Она просмотрела примечания.

Потом ещё раз.

— Нет.

— А что у них считается вовлечённостью?

— Составной индекс. Удовлетворённость, намерение остаться, оценка руководителя, готовность рекомендовать работодателя.

— Это четыре разных вещи.

— Индекс может объединять несколько показателей.

— Может. А здесь написано, как?

Ирина снова посмотрела в отчёт.

Татьяна почувствовала лёгкое удовольствие и сразу его узнала. Не научное. Обычное человеческое удовольствие от того, что человек с очень уверенным лицом чего-то не заметил.

Она решила не делать вид, будто выше этого.

— Нет, — сказала Ирина через несколько секунд. — В приложении, возможно.

— Тогда я бы пока не писала, что данные нормальные.

Ирина подняла глаза.

В них на секунду появилось то самое выражение, которое Татьяна видела у клиентов, когда она говорила, что выбранный ими оттенок не получится за один визит.

— Я сказала, что отчёт выглядит содержательнее остальных, — уточнила Ирина.

— Ты сказала «нормальные данные».

За столом стало тихо ровно настолько, чтобы Денис заинтересованно перестал смотреть в телефон.

Татьяна поняла, что могла бы отступить. Сказать, что просто придирается к словам. Перевести разговор на свой журнал с токсичными красителями.

Вместо этого указала на подпись под графиком.

— Если добровольно ответили семьдесят два процента, мы не знаем, похожи ли остальные двадцать восемь на тех, кто ответил. И мы не знаем размеры групп. Ты сама мне в прошлый четверг сказала, что если человек делает вывод, он должен показать, откуда взялся вывод.

Ирина посмотрела на неё ещё секунду.

Потом взяла ручку и обвела подпись под диаграммой.

— Да, — сказала она. — Справедливо.

Не тепло. Не благодарно. Но без спора.

Татьяна отпила кофе.

Ей почему-то стало приятно сильнее, чем от восьмидесяти одного.

В 18:24 они начали собираться в аудиторию.

Ника забрала почти полный стакан. Сергей выбросил свой. Денис ушёл первым, чтобы занять место ближе к двери. Ирина сложила отчёт в папку, теперь уже с обведённой подписью.

Татьяна задержалась на секунду, убирая ноутбук.

За шестнадцать дней университет не сделал её моложе, умнее или свободнее. Зато заставил в четверг потерять сто сорок евро, провести сорок минут в библиотечной авторизации и обнаружить ошибку в источнике женщины, которая неделю назад казалась самым подготовленным человеком в группе.

Баланс был пока неочевидный.

Она поднялась вслед за остальными.

До дедлайна оставалось пятнадцать дней.

ГЛАВА 5

К половине восьмого утра Сергей Волин уже успел дважды запретить людям делать то, что они собирались сделать «на пять минут».

Первый раз монтажник хотел пройти под поднятым пакетом гипсокартона, потому что обход занимал ещё сорок метров. Второй раз электрик из субподрядной бригады поставил стремянку на край технологического проёма и объяснил, что ему нужно только дотянуться до кабеля.

— На пять минут люди обычно и придумывают самое дорогое, — сказал Сергей и заставил стремянку переставить.

Электрик пробормотал что-то себе под нос, но переставил.

На стройке нового диагностического центра на юге Линдена Сергей работал уже девятый месяц. Каркас был готов, фасад почти закрыт, внутри одновременно шли вентиляция, электрика, перегородки, отделка двух этажей и бесконечная война за то, кто именно временно занял чужую зону складирования.

В семь утра объект казался системой. К девяти становился городом.

Сергей любил эти два часа между ними.

В вагончике у него лежали три распечатки для университетского задания, прижатые степлером к журналу работ. Одну он уже успел испачкать серой пылью. На полях академической статьи стояло его крупное: «НЕ СХОДИТСЯ».

Статья называлась «Временная занятость и частота зарегистрированных инцидентов на строительных площадках средней сложности». Авторы изучили шестьдесят две стройки за четыре года и пришли к выводу, что у временных работников вероятность зарегистрированного нарушения техники безопасности в первые десять рабочих дней заметно выше, чем у постоянных сотрудников.

Сергей прочитал это вчера вечером и сразу понял, что с работой что-то не так.

Не потому, что цифры были неправильными. С цифрами, насколько он мог проверить, всё выглядело прилично. Таблицы были даже чересчур приличными: строки ровные, названия показателей длинные, сноски внизу страницы создавали ощущение, что авторы заранее предусмотрели все возражения.

Но Сергей двадцать пять лет видел строительные площадки.

Проблема, по его опыту, была не в том, временный человек или постоянный. Проблема была в бригадире. В языке инструктажа. В том, кто подписал журнал, не объяснив половины пунктов. В сроках. В том, насколько подрядчик боялся потерять день.

На хорошем объекте временный рабочий мог вести себя безопаснее штатного мастера, который десять лет подряд делал одно и то же и давно перестал замечать риск.

Сергей знал таких мастеров лично.

В 8:05 ему позвонил Арно, прораб отделочников.

— На третьем этаже опять закрыли проход вентиляционщики.

— Чем?

— Материалом.

— Каким?

— Большим.

— Арно, это не вид материала.

— Короба. Много.

Сергей пошёл на третий этаж.

По дороге он увидел нового рабочего из временной бригады — парень в жёлтой каске стоял перед разметкой опасной зоны и не заходил внутрь, хотя двое постоянных сотрудников спокойно пересекли ленту по диагонали.

— Стоп, — сказал Сергей тем двоим.

Они обернулись.

— Там закрыто.

— Мы знаем, куда идём.

— Лента не проверяет ваши знания.

Один усмехнулся, но оба вернулись.

Новый парень остался стоять у прохода.

Сергей на секунду подумал о статье в вагончике.

Потом подумал, что один парень ничего не доказывает.

Эта мысль была настолько похожа на фразу Софии Арент, что Сергею стало неприятно.

Он поднялся на третий этаж.

Вентиляционщики действительно перегородили коридор коробами. Арно ждал его рядом с пирамидой гипсокартона с выражением человека, который вызвал государственную комиссию и теперь рассчитывал на решение исторической несправедливости.

— Вот.

— Вижу.

— Они говорят, другого места нет.

— Другого места всегда нет, пока не надо освободить это.

Через двадцать минут нашли другое место.

В 9:10 началась координационная встреча. Сергей провёл её стоя, потому что если сесть, совещание почему-то автоматически становилось длиннее. Представитель заказчика хотел ускорить отделку второго этажа. Отделочники хотели, чтобы электрики закончили трассы. Электрики хотели окончательные схемы. Проектировщик хотел понять, почему кто-то опять внёс изменение без актуализации чертежей.

Сергей выслушал всех и сказал:

— Хорошо. Отделка не заходит в сектор Б до среды. Электрики закрывают трассы во вторник. Проектировщик сегодня до четырёх выдаёт ревизию. Если ревизии нет, никто не делает вид, что помнит проект по фотографии в телефоне.

— Это задержит нас на два дня, — сказал представитель заказчика.

— Нет. Это покажет вам два дня задержки, которые уже есть.

Он не повышал голос.

Не требовалось.

В такие моменты Сергей совершенно точно знал, зачем находится в комнате.

Поэтому университет иногда раздражал его не сложностью, а тем, как быстро отбирал это чувство.

На прошлой неделе София поставила ему шестьдесят шесть за автобиографическое эссе. Сергей прочитал комментарии один раз. Потом второй, потому что первый раз половину пропустил из принципа.

«Вы убедительно описываете практические последствия решения, но часто используете последующий профессиональный успех как доказательство того, что первоначальный выбор был рациональным».

Он не согласился.

Потом обнаружил, что не очень понимает, с чем именно не согласился.

Шестьдесят шесть его не беспокоили. Он сообщил группе, что на стройке при шестидесяти шести процентах готовности объект уже начинают показывать инвесторам, и счёл вопрос закрытым.

Но задание с источниками раздражало сильнее.

Потому что здесь университет как будто специально просил его сомневаться в том, что он знал по работе.

В 11:40 Сергей вернулся в вагончик и открыл статью.

Внизу страницы девять находилось то, что он искал.

«Категория временно занятых объединяет сотрудников агентств краткосрочного найма и работников субподрядных организаций со стажем на конкретной площадке менее тридцати дней».

Сергей перечитал предложение.

Потом ещё раз.

— Ну конечно, — сказал он вслух.

Категория была слишком широкой.

Человек, который двадцать лет работал бетонщиком, но пришёл на объект неделю назад через субподрядчика, попадал в одну группу с человеком, который действительно впервые оказался на стройке.

Дальше было ещё лучше.

Авторы признавали, что на части объектов нарушения регистрировались внутренними службами безопасности, а на других — руководителями подрядчиков. Единого стандарта регистрации не было.

Сергей взял ручку и написал на полях: «СРАВНИВАЮТ НЕ ОДНО И ТО ЖЕ».

Вот теперь всё стало на место.

Он открыл университетский шаблон анализа источника.

Происхождение данных. Шестьдесят две площадки, четыре года.

Выборка. Разнородная.

Ограничения. Неединая классификация временной занятости; различия в регистрации инцидентов.

Выводы, которые источник не позволяет сделать. Нельзя утверждать, что сам статус временного работника является причиной повышенного числа нарушений.

Сергей удовлетворённо откинулся на спинку стула.

В дверь постучал Йорен, инженер по безопасности объекта.

— У тебя две подписи не сходятся, — сказал он и положил на стол журнал вводного инструктажа.

— Чьи?

— Временная бригада, которая пришла вчера. В системе четыре человека, в журнале пять.

Сергей придвинул папку.

Пятый оказался тем самым молодым рабочим в жёлтой каске. Его добавили к смене утром по телефону, а данные в электронную систему подрядчик ещё не передал. Инструктаж парень прошёл: подпись была, отметка переводчика была, номер удостоверения тоже.

— Пока не появится в системе, к самостоятельной работе не допускаем, — сказал Йорен.

— Он уже на этаже.

Йорен поднял брови.

— Тогда его бригадир сейчас узнает новое значение слова «самостоятельно».

Они нашли бригадира через рацию. Тот сначала объяснил, что парень опытный, потом — что электронная запись появится через час, потом — что рабочие всё равно весь день занимаются только разгрузкой.

Сергей выслушал и ответил:

— Значит, час он будет заниматься только тем, для чего допуск не нужен. Не надо превращать административную задержку в нарушение безопасности.

Когда разговор закончился, Йорен постучал пальцем по распечатке статьи.

— Это что?

— Учёба.

— У тебя?

— Нет, у соседнего объекта. Я просто храню.

Йорен прочитал заголовок.

— Временные работники? У нас с ними действительно больше возни.

— С документами.

— И с нарушениями.

— Не уверен.

— А я уверен.

— По чему?

Йорен пожал плечами.

— По журналам.

Сергей машинально посмотрел на журнал между ними.

— Ты их считал?

— Нет. Но видно.

Сергей хотел ответить, что «видно» — не цифра.

И вовремя остановился.

Фраза была бы слишком похожа на университетскую.

— Ладно, — сказал он. — Если когда-нибудь посчитаешь, покажи.

Йорен забрал журнал и ушёл.

Сергей ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Его собственная уверенность от разговора не уменьшилась. Скорее наоборот: даже человек, который отвечал за безопасность, смешивал бумажную дисциплину, опыт и реальные нарушения в одно ощущение.

Именно поэтому, решил Сергей, исследование должно было быть точнее.

Он не заметил, что тем же требованием пока не проверял собственный опыт.

На объекте кто-то снаружи начал сдавать грузовик назад. Пищал сигнал. В открытое окно тянуло холодным воздухом и запахом мокрого бетона.

Он посмотрел на последний пункт и добавил:

«Практический опыт показывает, что ключевое значение имеют качество инструктажа и организация площадки, а не форма занятости».

Это звучало хорошо.

Почти окончательно.

В 14:20 выяснилось, что бетонщики хотят заливать небольшой участок в пятницу после пяти. Обычно Сергей остался бы.

— До семи максимум, — сказал бригадир. — Допишем тебе часы.

Сергей посмотрел на календарь.

В 18:00 в корпусе Нова стоял дополнительный разбор количественных источников. Его вёл Эмиль Каррас — преподаватель, который позже должен был вести у «Возвращения» прикладную статистику. В расписании встреча значилась ещё с сентября как часть задания по критике источников: как читать таблицу, если ты пока не умеешь строить такую таблицу сам.

Сергей дважды собирался не идти.

— Не могу сегодня, — сказал он.

— Что, семейное?

— Университет.

Бригадир замолчал.

— Ты серьёзно всё ещё туда ходишь?

— Уже почти месяц. Поздно делать вид, что это была ошибка календаря.

— Я думал, у тебя занятия вторник и четверг.

— Иногда они расширяют ассортимент.

Бригадир хмыкнул.

Сергей передал вечернюю заливку Арно. Это означало потерять примерно три часа сверхурочных и, что раздражало сильнее, оставить работу, за которую он отвечал, человеку, которому утром пришлось объяснять разницу между «коробами» и «большими коробами».

В 16:07 Сергей вышел с объекта.

В машине он увидел сообщение от Миры: «Ты сегодня поздно? Я суп оставлю».

Сергей написал: «После универа. К девяти с половиной». Потом добавил: «Не жди».

Ответ пришёл почти сразу: «Я и не собиралась. Просто супу нужна информация».

Он усмехнулся.

Три часа сверхурочных не решали семейный бюджет. Ипотека почти выплачена, зарплаты хватало. Но Сергей слишком хорошо знал стоимость рабочего часа, чтобы превращать потерянное время в абстракцию. За сентябрь университет уже забрал у него две субботние половины, несколько вечеров и теперь этот пятничный заработок. В его голове у любого решения довольно быстро появлялась цена.

Пока цена была приемлемой.

Это не означало, что её не существовало.

Он переодел куртку в машине, но ботинки оставил рабочие. В университетских коридорах они всегда казались слишком тяжёлыми. На светлом полу Новой от них иногда оставались следы, и Сергей уже научился проверять подошвы перед входом.

К 17:38 он был в кампусе.

До занятия оставалось двадцать две минуты.

В кафе «Пауза» сидели Денис и Ника.

Перед Никой лежали три цветные распечатки и блокнот, на котором было написано «ИСТОЧНИКИ» такими буквами, будто блокнот работал в соответствующем департаменте.

— Ты пришёл, — сказала она Сергею.

— Я тоже удивлён.

Денис подвинул свободный стул ногой.

— Каррас загрузил файл на сорок восемь страниц.

— И?

— Называется «краткое введение».

— Это университетская единица измерения.

Ника подняла глаза.

— Там не сорок восемь страниц текста. Там графики.

— Спасибо, — сказал Денис. — Теперь легче.

Сергей сел и достал свою статью.

— Я нашёл дырку.

— В Каррасе? — спросил Денис.

— В исследовании.

Ника сразу потянулась к распечатке.

— Какую?

Сергей показал определение временной занятости и разницу в регистрации нарушений.

— Они смешали две разные вещи. А потом говорят, что у временных работников больше нарушений.

Денис прочитал абзац.

— Но они же сами это написали.

— В ограничениях.

— Значит, не скрыли.

— Не скрыли. Но вывод всё равно потом гуляет отдельно.

— Где?

Сергей достал второй источник — материал городского делового портала с заголовком: «Временные рабочие нарушают правила безопасности почти вдвое чаще».

Ника поморщилась.

— Уже заголовок хороший.

— Вот. В статье ссылаются на это исследование. Только про разные способы регистрации и определение временного работника там уже ничего нет.

Денис кивнул.

— Это нормально для задания.

— Я знаю, что нормально.

— Ты говоришь так, будто поймал университет на мошенничестве.

Сергей сложил листы.

— Я говорю, что цифра без площадки ничего не значит.

— Без контекста, — поправила Ника.

— На площадке это называется площадка.

В 17:55 подошла Ирина. Она взяла кофе, посмотрела на часы и села на край стула.

— У кого что?

Ника начала рассказывать про статистику фитнес-клубов. Денис — про текучесть сотрудников в логистике. Сергей не собирался показывать статью Ирине, но через минуту она уже держала первую страницу.

— Шестьдесят две площадки — неплохой массив, — сказала она.

— Если на каждой измеряют одно и то же.

Она пролистала до ограничений.

— Здесь они сами это признают.

— Все сегодня очень рады, что они признали.

Ирина посмотрела на него поверх листа.

— Ограничение не делает исследование бесполезным.

— А я не говорю, что бесполезным.

Сергей услышал собственный тон и понял, что именно это и собирался сказать ещё утром.

Он поправил:

— Я говорю, что из него нельзя сделать тот вывод, который сделал журналист.

Ирина вернула статью.

— Это уже другая формулировка.

Татьяна пришла последней из их пятерых, в 17:58, и не села.

— Если мы сейчас не пойдём, Денис опять займёт место возле двери и потом будет изображать, что это случайность.

— Это вентиляция, — сказал Денис.

— Конечно.

В аудитории было человек двадцать пять: их группа и несколько обычных студентов из других курсов. Каррас стоял у экрана и пытался заставить проектор показать таблицу целиком, а не только левую половину.

Ему был пятьдесят один. Сергей ожидал от преподавателя статистики чего-то более похожего на бухгалтера, хотя не мог объяснить почему. Каррас был в выцветшей рубашке с закатанными рукавами и выглядел как человек, который способен забыть, где оставил собственную куртку, но помнит размер выборки исследования пятилетней давности.

— Добрый вечер, — сказал он, когда таблица наконец подчинилась. — Сегодня я не собираюсь учить вас статистике. Это хорошая новость. Плохая: я собираюсь показывать вам, как заметить момент, когда кто-то использует статистику против вас.