Гадалка-мошенница для злого призрака-Дракона

И гораздо более притягательное.

Проблема только в том, что один из нас мёртв, а другой под прицелом Ордена ведьм.

Глава 6

После первого найденного тела я ещё надеялась, что больше таких клиентов не будет. Стражники обещали искать убийцу, но каждый новый стук в дверь заставлял меня смотреть не на карты, а на лицо вошедшего: только бы не это.

После истории с Изабеллой и её мёртвой сестрой я наивно думала, что это единичный случай. Такое случается — какой-то псих сорвался, убил и скрылся. Но жизнь, как всегда, решила доказать мне, что я слишком оптимистка.

Во вторник пришла Агнесса — тётка лет пятидесяти с лицом, как у плачущей иконы. Искала племянницу Роселину, которая пропала пять дней назад.

— Она хорошая девочка, — всхлипывала Агнесса, скручивая платок в узел. — Никогда бы сама не убежала. Ей всего шестнадцать!

Я разложила карты, и сердце ёкнуло. Та же картинка, что и с Моникой. Лес. Погоня. Тёмная фигура. Смерть.

— Она мертва, — сказала я тихо.

Агнесса завыла, как банши на ирландских болотах.

В среду пришёл торговец Бернард. Искал дочь Лукрецию — девятнадцать лет, красавица, исчезла неделю назад.

Та же история. Тот же лес. Тот же убийца.

В четверг — родители близнецов Мары и Клары. Обе пропали в один день.

И снова — лес, смерть, одна и та же тёмная фигура в капюшоне.

После ухода последних клиентов я сидела за столом, уставившись на карты, как студент на неподъёмный учебник по высшей математике. Драгон материализовался рядом — видимо, моё состояние передалось ему через нашу чёртову связь.

— Что случилось? — спросил он, и в голосе звучала непривычная мягкость.

— Убийца, — ответила я. — Один и тот же человек убил как минимум пять девушек за последние три недели. А сегодня стражник рассказал о шестой, пока неопознанной. Следы на теле те же.

Его лицо потемнело.

— Один человек? — переспросил Драгон, и прежняя мягкость исчезла.

— И выбирает ведьм, — ответила я, подавляя тошноту. — Молодых, с ещё слабым даром.

Драгон напрягся, как струна на арфе.

— Ты уверена насчёт дара? — Он смотрел на меня так пристально, что я невольно выпрямилась.

— Родные рассказали, — ответила я. — Роселина находила потерянное, Лукреция видела вещие сны. Близнецы чувствовали друг друга на расстоянии. Совпадений слишком много.

— Это меняет дело, — мрачно сказал он.

— Значит, гадания лучше прекратить? — спросила я, уже понимая, чем он обеспокоен.

— Расследование прекратить, — отрезал Драгон. — Ты ещё щит толком не ставишь, а собралась идти по следу мага, который убивает ведьм.

— Если спрячусь, он от этого не исчезнет, — сказала я, чувствуя, как на место страха приходит злость. — И следующую девушку это не спасёт.

— А твоя смерть спасёт? — Он приблизился, и свеча погасла. — Ты для него заметнее всех. Моя сила выдаёт тебя на расстоянии.

Я хотела возразить, но слова застряли. Впервые речь шла не о его праве распоряжаться мной. Он называл опасность, которой я сама не умела измерить.

Я чуть не ответила, но вдруг поняла — в его голосе звучит не только злость. Там был страх. Настоящий, неподдельный страх.

— Вы... боитесь за меня? — спросила я тише.

Что-то мелькнуло в его глазах. Уязвимость? Или мне показалось?

— Я боюсь потерять единственный шанс на воскрешение, — сказал он, но голос дрогнул.

— Вы уже говорили, что причина не только в этом, — напомнила я, не позволяя ему отвернуться.

Он стиснул челюсть.

— Не заставляй меня доказывать это у твоей могилы.

Упрямый. Даже признать, что ему не всё равно, не может без оговорок.

— Хорошо, — сказала я. — Допустим, я соглашусь не расследовать убийства. А что, если убийца сам найдёт меня?

— Я буду рядом, — ответил он с мрачной решимостью.

— И всё же ваших сил может не хватить, — сказала я. Признание далось труднее, чем очередной спор. — Научите меня хотя бы защищаться.

— Научу, — пообещал он. — Но обучение не сделает тебя неуязвимой.

От этих слов что-то тёплое шевельнулось в груди. Опасно тёплое.

— И всё же я хочу знать, с кем имею дело, — сказала я упрямо. — Если он придёт за мной, я должна быть готова.

Драгон повернулся ко мне, и я увидела в его глазах внутреннюю борьбу.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но я буду рядом. Всегда. И если почувствую опасность — мы немедленно прекращаем.

— Идёт, — сказала я с облегчением. Наконец-то мы договорились о действиях.

Мы пожали друг другу руки — точнее, я протянула руку, а он сделал вид, что жмёт её. Странное ощущение — почти касание, но не совсем.

На следующий день мы отправились в лес.

Точнее, я отправилась, а он парил рядом, как злобная тучка, готовая разразиться молниями при первой же опасности.

Место, где нашли тело Моники, было в глубине леса, рядом с заброшенной часовней. Я ожидала увидеть что-то ужасное, но на самом деле это было просто... грустно. Поляна, заросшая травой. Большой камень, под которым девушку и похоронили.

— Здесь, — сказала я, указывая на неприметную насыпь.

Драгон подошёл ближе, и его форма стала более отчётливой.

— Чувствую остатки магии, — сказал он хмуро. — Тёмной магии.

— Какой? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Некромантия. Кровавые ритуалы. — Он обернулся ко мне. — Офелия, этот человек не просто убийца. Он маг. И очень сильный.

По спине пробежали мурашки.

— Значит, дело в их магии? — спросила я, глядя на разрытую землю.

— Кровь ведьмы удерживает часть её силы, — ответил он с отвращением. — Можно похитить эту силу ритуалом.

— Для чего? — Я сжала руки, чтобы не выдать дрожь.

Драгон долго молчал, изучая следы магии.

— Для продления жизни, — сказал он наконец. — Или для обретения бессмертия.

— Бессмертия? — переспросила я. — То есть он хочет стать как вы?

— Нет, — ответил он жёстко. — Я умер и сохранил душу. Лич прячет её вне тела, чтобы удержаться здесь. Уничтожить его потом гораздо труднее.

Я посмотрела на камень и впервые поняла: эти могилы могут оказаться только началом.

Прекрасно. Просто замечательно. Маньяк-некромант, который хочет стать бессмертным личом. Именно то, что не хватало для полного счастья.

— Сколько ему нужно жертв? — спросила я.

— Обычно тринадцать, — сказал он, нахмурившись. — Но нужна точная формула, а не одно число.

Я быстро подсчитала.

— Шесть уже погибли. Остаётся семь, — сказала я, ужасаясь тому, что считаю людей как карты.

— И он может выбрать тебя в любой момент, — ответил Драгон. В его голосе слышалось напряжение.

— Почему? Разве ему не нужна определённая последовательность? — Я ухватилась за последнюю надежду.

— Это пока догадка, — резко ответил он. — Я чувствую сбор силы, но не знаю точной формулы. Возможно, ему нужна самая сильная ведьма последней. Надо найти описание ритуала, а не рассчитывать на мои воспоминания.

Лестно, конечно, но как-то не радует.

Мы осмотрели ещё несколько мест, где находили тела. Везде одно и то же — следы тёмной магии, ритуальные символы, вырезанные на деревьях.

— Он не скрывается, — заметила я. — Наоборот, словно хочет, чтобы его заметили.

— Или чтобы заметили тебя, — мрачно сказал Драгон. — Возможно, это приманка.

— Хочет, чтобы я сама пришла, — поняла я, и лес сразу показался теснее.

— Именно, — сказал Драгон, напряжённо оглядывая деревья. — Мы уже задержались.

Я огляделась. Лес вокруг казался обычным, но теперь каждая тень могла скрывать опасность.

— Тогда нам пора уходить, — сказала я.

— Не отходи от меня, — ответил он, насторожившись.

Мы развернулись к выходу из леса, но не успели сделать и десяти шагов, как Драгон резко остановился.

— Стой, — прошептал он.

— За нами наблюдают, — добавил он, не повышая голоса. Его неподвижность пугала сильнее крика.

— Где? — прошептала я, чувствуя, как каменеют ноги.

— За большим дубом справа, — ответил он резко. — Не смотри прямо туда.

Я посмотрела в указанном направлении и едва не вскрикнула. Между деревьями мелькнула тёмная фигура в капюшоне.

— Это он? — прошептала я.

— Не знаю, — сказал Драгон напряжённо. — Но чувствую тёмную магию.

Фигура шевельнулась, и мне показалось, что она смотрит прямо на меня.

— Бежим, — сказал Драгон.

— Может, он просто... — начала я с отчаянной надеждой.

— Беги! — рявкнул Драгон, и надежда оборвалась.

Его рык заставил меня сорваться с места. Я понеслась по лесной тропе, как заяц от собаки, подол платья цеплялся за кусты, ветки хлестали по лицу.

За спиной послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Тот, кто бежал за мной, не торопился — знал, что догонит.

— Быстрее! — кричал Драгон, парящий рядом.

— Не могу быстрее! — задыхалась я. — Не все же мы призраки!

— Налево, к ручью! — приказал он, встревоженно оглянувшись.

Я свернула, поскользнулась на мокрых камнях, едва не упала. Но преследователь отстал — видимо, не ожидал манёвра.

Мы выбежали на дорогу, ведущую к деревне. Я остановилась, хватая ртом воздух, как рыба на суше.

— Он... он отстал? — задыхалась я.

Драгон оглянулся на лес.

— Пока отстал, — ответил он, всматриваясь в лес.

— Почему не догнал? — выдавила я, держась за бок.

— Возможно, проверял твою защиту, — сказал Драгон. — Теперь знает, что её почти нет.

Мне стало холодно, несмотря на бег.

— Значит, нам негде ждать, — произнесла я. — Что делать?

Драгон посмотрел на меня, и в его глазах я увидела решимость.

— Доберёмся до замка, — сказал он, не сводя глаз с леса. — Аукцион в воскресенье. Завтра проверим дорогу к городу и решим, как пройти к торгам.

— А если придёт до воскресенья? — спросила я, невольно оглянувшись.

— Поставлю защиту и буду сторожить, — ответил Драгон с такой яростью, будто уже видел врага. — Больше такой лёгкой добычей ты не станешь.

От этих слов по спине пробежал приятный холодок. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.

Пусть мой защитник мёртвый, властный и невыносимо упрямый. Зато он мой. И не даст меня в обиду.

Хотя интересно — а сам-то он понимает, что начинает заботиться обо мне не только как об инструменте для воскрешения?

Судя по тому, как он смотрел на лес, откуда могла прийти угроза, — понимает. И это его пугает больше, чем любого убийцу.

Мужчины. Даже мёртвые боятся признаться в чувствах.

Но ничего. У нас впереди замок, враги и множество поводов выяснить, что же происходит между нами на самом деле.

Жизнь становится интереснее с каждым днём. Жаль только, что и опаснее тоже.

Глава 7

Утром меня разбудил крик соседки. Очередное тело нашли прямо на площади, под окнами таверны. Теперь убийце даже лес был не нужен.

Это уже был откровенный вызов. Как если бы убийца оставил записку: «Привет, красавица ведьма! Я рядом, и мне плевать на ваших стражников!»

Я выскочила из сарая быстрее, чем кот от собачьей стаи, накинув плащ на ночную рубашку. Драгон материализовался рядом с выражением лица человека, которого разбудили в самый неподходящий момент.

— Опять твои поклонники развлекаются? — поинтересовался он ядовито.

— Очередное убийство, — ответила я мрачно, направляясь к толпе любопытных.

— Не подходи одна, — отрезал он, всматриваясь в толпу. — Здесь ждут не только стражники.

Зрелище было не для слабонервных. Девушка лет семнадцати лежала посреди площади, раскинув руки, словно спящая. Если не считать того, что кожа была бледнее снега, а на лбу красовался вырезанный символ.

— Элоиза, — прошептала женщина в толпе. — Дочь кузнеца Рудольфа.

Я знала Элоизу. Тихая девочка с удивительной способностью успокаивать животных.

— Ещё одна ведьма. Седьмая, — пробормотала я.

— Не касайся знака, — резко сказал Драгон. Его взгляд не отрывался от тела. — На нём чужая магия.

— Заткнитесь. — Я зажала уши, не выдерживая его тона.

— Я говорю не ради спора, — ответил он так тихо, что я всё-таки прислушалась.

Я протолкалась ближе к телу, игнорируя недовольные взгляды. Символ на лбу был вырезан аккуратно, почти художественно.

— Это послание, — прошептала я.

— Он хочет, чтобы ты увидела, — сказал Драгон, и голос его стал глухим. — Не жертва на площади. Вызов.

— Именно это я и хотела сказать. — От горя и злости голос почти не слушался.

— И чтобы остальные увидели твою реакцию, — добавил он. Я почувствовала на спине чужие взгляды.

Я сжала зубы, стараясь не огрызнуться. В толпе уже начинались разговоры.

— Офелия! — окликнула меня Агнесса. — Скажи, кто это делает? Ты же видишь!

— Не знаю, — соврала я. — Карты молчат.

— Как молчат?! — возмутился кузнец Рудольф. — Моя дочь убита, а ты говоришь «молчат»?!

— Не обещай того, чего не знаешь, — предупредил Драгон. В голосе больше не было насмешки.

— Рудольф, успокойся, — попытался вмешаться староста.

— Не успокоюсь! — Мужчина ткнул в меня пальцем. — Появилась она — и девочки стали исчезать! Может, это она их убивает?!

Толпа зашумела. Кто-то поддержал кузнеца, кто-то возразил.

— К краю толпы, — приказал он. — Медленно. Не давай окружить себя.

— Это абсурд, — сказала я громко. — Зачем мне убивать девушек?

— А кто знает, зачем ведьмам что-то нужно? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Они уже не слушают, — произнёс Драгон, и я услышала в его голосе опасное спокойствие.

— Схватить её! — крикнул кто-то. — Пусть отвечает!

— Да она колдунья! Сожжём её!

Несколько мужчин двинулись ко мне. Я попятилась.

— К ограде, — бросил Драгон. Его очертания истончились, собираясь в ослепительную нить. — Когда я толкну их, беги.

— Вы говорили, что защитите, — прошептала я. Страх сжал горло так, что голос почти не прозвучал.

— И защищу. Только не стой.

Чужая рука уже потянулась к моему плечу. Я пригнулась.

Он материализовался между мной и толпой, и воздух вспыхнул холодным огнём.

— НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ МОЮ ВЕДЬМУ! — рявкнул он голосом, от которого задрожали окна.

Толпа замерла, почувствовав сверхъестественное присутствие.

— Кто... кто это? — пролепетал кто-то.

— Дух! — завопила женщина. — Она призвала духа!

— Дьявол! Она служит дьяволу!

Паника была хуже агрессии. Люди шарахались в стороны.

— Бежим, — сказал Драгон, но не взволнованно, а с явным удовольствием. — Хотя, признаться, мне нравится их реакция. Давно не пугал толпу.

Мы рванули к лесу. У сарая я успела распахнуть загородку для козлёнка: он выскочил мне навстречу, и я понесла его с собой. Бросить ещё одно живое существо среди этого ужаса я не могла. Когда добрались до заброшенной мельницы, я рухнула на мешки, задыхаясь.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не благодари. Это было чисто из эгоистических соображений. Мне нужна живая ведьма, а не мученица. — Он отвёл взгляд, всё ещё напряжённый после удара.

— Всё равно спасибо. — Я вытерла лицо рукавом, чувствуя облегчение.

— Они испугались и нашли виноватую, — сказал Драгон, всматриваясь в дым за деревней. — Сейчас возвращаться нельзя.

— Я пыталась помочь!

— Твоё имя теперь у всех на устах, — отрезал он. — Для убийцы это удобно. Для тебя — смертельно опасно.

— А что предлагаете вы? Сидеть сложа руки?

— Именно! — воскликнул он. — Какая блестящая идея! Сидеть сложа руки и не превращать каждую ситуацию в катастрофу.

— Но убийца...

— Он не стал убийцей из-за тебя, — ответил Драгон. — Но теперь использует твои поиски, чтобы загнать тебя в угол. Не помогай ему.

Я вскочила, сжав кулаки.

— Я не могла пройти мимо, — сказала я сквозь зубы. — На площади лежала убитая девочка.

— Знаю, — ответил он после тяжёлой паузы. — Но ты всё ещё здесь, а Орден уже ищет тебя. Мёртвая ты никому не поможешь.

От злости перехватило дыхание. Не на него — на то, что возразить было нечего.

Как по заказу, издалека донёсся звук рога. Потом ещё один.

— Говоря о волках, — протянул Драгон. — Кажется, они уже здесь.

В небе над деревней поднималось зарево. Из деревни показалась процессия всадников в чёрных плащах.

— Орден, — выдохнула я.

Драгон замолчал, всматриваясь в движение всадников. От этого молчания мне стало не по себе.

— Перекрывают дорогу к городу, — сказал он наконец. — Хотят, чтобы ты побежала в лес.

— Туда, где убийца, — догадалась я, и пальцы сами сжали ворот плаща.

— Именно. Поэтому сначала выясним, где у них разрыв в цепи.

Всадники методично прочёсывали деревню.

— Бежать нужно, — сказал Драгон деловито. — Далеко и быстро.

— А деревня? Люди? — Я с ужасом оглянулась на дым.

— Что люди? — удивился он. — Те самые, что хотели тебя сжечь? Трогательная забота о тех, кто готов был превратить тебя в жареную ведьму.

— Но из-за меня...

— Из-за тебя многое, дорогая. Включая тот факт, что ты до сих пор жива, хотя делаешь всё, чтобы исправить эту досадную оплошность.

Я сжала кулаки.

Я поднялась, проверив, крепко ли устроился козлёнок в мешке из плаща.

— Нельзя дать им решить, куда мы побежим, — сказала я. — Станем приманкой, но место выберем сами.

Драгон преградил дорогу. В его лице не осталось ничего насмешливого.

— А чем ты будешь закрывать ловушку?

Я не ответила. Именно этого в моём прекрасном плане и не было.

Он догнал меня у окраины деревни, материализовавшись прямо передо мной.

— Что ты задумала на этот раз? — спросил он с опасным спокойствием.

— Стать приманкой. — Я подняла голову, цепляясь за отчаянную мысль.

— Приманкой?! — Его голос взлетел на октаву. — Для кого? Для Ордена? Для убийцы? Или решила сразу для всех?

— Для убийцы. Если он хочет меня — пусть попробует взять.

— Это самая идиотская идея из всех, что ты озвучивала! А конкуренция была серьёзная!

— Зато эффективная. — От страха меня трясло, но отступать я уже не хотела.

— Ты хочешь подставиться под удар мага, который убил семерых, — произнёс Драгон. — Это не смелость, если ты не знаешь, как выйти из ловушки.

— Значит, поможете придумать выход, — сказала я. Колени дрожали, и мне хотелось сесть обратно, но сидеть было уже негде. — Я не прошу вас восхищаться.

Он долго смотрел на меня. Я видела, что он зол. И что за злостью скрывается страх, в котором он пока не готов признаться.

Мы стояли, сверкая друг на друга глазами. В его взгляде была ярость, но и что-то ещё. Что-то, что он отчаянно пытался скрыть.

— Ты упрямая, безрассудная дура, — сказал он наконец.

— А вы властный, вредный тиран. — Я сердито посмотрела на него.

— Согласен. И что дальше? — Он вскинул подбородок, не скрывая раздражения.

— Дальше либо помогаете, либо убирайтесь с дороги. — Я сжала кулаки, удерживая остатки решимости.

— И если я откажусь помогать в твоём самоубийстве? — В его голосе появилась опасная тишина.

— Тогда буду действовать без вас. — Я выдержала взгляд, хотя внутри всё похолодело.

Он долго смотрел на меня. Потом фыркнул.

— Сначала узнаем их планы, — сказал он наконец. — Потом решим, можно ли их обмануть. Никаких обещаний победить убийцу голыми руками.

Я кивнула, чувствуя одновременно облегчение и стыд за то, как легко принимала своё отчаяние за план.

И мы пошли навстречу опасности. Он — ворча и язвительно комментируя каждый мой шаг. Я — стараясь не показать, как его присутствие меня успокаивает.

Потому что пусть он вредный, саркастичный тиран, но он мой вредный саркастичный тиран.

И это уже что-то.

Глава 8

План с приманкой выглядел убедительнее, пока приманка не сидела в дыму и не считала вооружённых всадников. Я уже жалела, что так легко произнесла это слово.

Мы просидели в кустах около часа, наблюдая, как всадники Ордена методично прочёсывают деревню. Драгон развлекался тем, что комментировал каждое их движение с ехидством опытного стратега.

— Дом пекаря, — сказал Драгон сквозь зубы. — Подожгли, чтобы выкурить тебя. Запомни: это их решение. Не оправдывай их своим появлением.

— Заткнитесь, — пробормотала я, вытирая слёзы. Дым разъедал глаза, как кислота.

— Я слышу, — сказал он тише, и от внезапной мягкости мне захотелось заплакать ещё сильнее. — Но ты не поджигала дома.

— За пожар отвечают те, кто принёс факелы, — отрезал он. — А нам нужно выбраться и сохранить доказательства.

Я сжала зубы, стараясь не наброситься на него с кулаками. Что бесполезно, учитывая его призрачное состояние.

— Вы же говорили, что в замке сможете меня защитить, — сказала я. — Где он? Этот ваш неприступный замок?

— На холме за городом, — ответил Драгон. — До внутренних хранилищ без купчей не добраться. Зато внешний двор примет нас и укроет от погони.

— Тогда почему мы ещё здесь? — выдохнула я, глядя на дым.

— Потому что дорогу перекрыли. Подождём смены дозора.

Из деревни показался новый отряд всадников. Эти были в серых плащах, не в чёрных.

— Кто это теперь? — спросила я.

Драгон всмотрелся и скривился.

— Наёмники, — ответил он с отвращением. — За тебя обещали плату.

— Значит, им даже ненавидеть меня не нужно, — сказала я, глядя на серые плащи. Страх становился тяжёлым, почти осязаемым.

У меня свело живот. Эти люди приехали за платой, и моё лицо для них было всего лишь условием расчёта.

— Мне нужно подслушать их планы, — сказала я.

— Только с края дозора, — ответил Драгон, сразу напрягшись.

— Мне нужно знать, где они будут ждать, — сказала я. Страшно было и ползти к ним, и уйти вслепую.

Драгон посмотрел на меня с таким раздражением, будто уже услышал весь спор.

— Близко не подходи. Я проверю край дозора, но дальше нашей связи не уйду. Как только услышишь достаточно, возвращайся.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу. На этот раз спорить ради последнего слова не хотелось.

Я поползла к деревне, стараясь держаться в тени кустов. Драгон парил рядом, напряжённо следя за дозором.

— Сук под локтем, — предупредил Драгон негромко.

Я замерла, осторожно освободила рукав и поползла дальше. Он не торопил, но я чувствовала его тревогу, как холод у самой кожи.

Мне удалось подобраться достаточно близко. Предводитель наёмников отдавал распоряжения:

— Орден платит за ведьму, — сказал предводитель сухо. — Живая или мёртвая — разницы нет. По своим не бить.

— Что в ней особенного? — спросил один из всадников.

— Духов поднимает, — ответил тот с плохо скрытой брезгливостью. — Сами увидите — близко не подпускайте.