Меланибери. Грузинский вайб

Меланибери

Грузинский вайб

Татьяна Астрит

Иллюстратор Татьяна Астрит

© Татьяна Астрит, 2026

© Татьяна Астрит, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0071-2004-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. АРХИКНИГА

Валентин Ветхович остановился напротив статуи Шота Руставели1, внимательно оглядел её: глаза опущены, в правой руке зажат свиток. Она стояла перед старинным корпусом библиотеки, куда он давным-давно, ещё будучи студентом, часто заглядывал. Наверху что-то пыхнуло, он отошёл на пару шагов и увидел, как дикие голуби вылетают из сванской2 башенки, окна которой сияли пустотой. Здание только снаружи выглядело внушительно. Толстенный замок на тиковой резной двери покрылся ржавой испариной.

— Ну вот, испачкал руки, — посетовал библиотекарь и вытер их о штанину.

О, что это была за дверь: настоящее произведение искусства! Он погладил её по резному узору, толкнул плечом раз-другой. Створка двери распахнулась, изнутри повеяло сыростью, как в метро.

Валентин Ветхович шёл невозмутимо медленно, переставляя ноги, как будто это был вовсе не вестибюль с побитой керамической плиткой, а древняя сокровищница фараона.

— Уи-уи, — то ли ему почудилось, то ли тут прятался

кто-то ещё.

Мужчина вздрогнул и обернулся, с ужасом подумав о мышах. Чего только не бывает в запущенных зданиях? В библиотеку не заглядывали по меньшей мере лет двадцать. Об этом свидетельствовали клубки пыли, листьев и другого мусора на полу. Они свернулись в округлые кучи, как декорации из папье-маше. Библиотекарь старался их обходить, но ветер то и дело подгонял их к ногам. Радовало одно: свет буквально струился из высоких арочных окон. Как только он приблизился к карте, звук повторился.

Карта украшала собой часть стены рядом с крутой лестницей, ведущей наверх. Валентин Ветхович надел очки и вгляделся. Это была действительно старинная карта. Многих зданий уже не существовало, улицы переименовали, а корпуса библиотеки отдали под офисы для разработки робототехники. Он тяжело вздохнул. И хотя ему было всего-то под семьдесят лет, в такие моменты он чувствовал себя никому не нужным стариком. Поблизости от него одинокая дверь скрипнула и отвлекла от мрачных мыслей.

— Поглядим, что ты от нас скрываешь.

Это оказался книжный зал. Стены, потолки и окна — везде как будто бы разливалось море. Полки с книгами аккуратно стояли в нишах. В отличие от красного и оливкового залов, поражающих масштабами, синий напоминал скорее кабинет. Валентин Ветхович провёл пальцами по шероховатым обложкам.

— Вот она — история о «Витязе в тигровой шкуре»3, тут поэзия, тут грузинские сказки, тут польская и славянская литература. Всё вперемешку. Надо бы тут прибраться как следует, — подумал он и чихнул.

Эхо тут же подхватило звук, и весь первый корпус проохал:

— Апчхи-апчхи.

Цветочный лев на створках двери выгнулся дугой и ощетинился. Библиотекарь снял очки, протёр стёкла салфеткой. Почудилось. Но книгу вернул обратно.

— Ничего, сдружимся с тобой, — обратился он к рисунку на стене, затем обернулся и кивнул другому льву, чуть поменьше: — И с тобой тоже. Знаю, что вы защищаете книги.

Я тоже буду их оберегать. Но прежде стоит порядок навести. Тут, — он перевёл взгляд на нижнюю полку, — давно нужна рука человека. Корешки потрепались, нитки истлели, буквы выцвели.

Он почувствовал, как будто бы кто-то смотрит на него сверху. Поднял глаза и увидел загадочных зверей из мифов и легенд Грузии: четырёхлапые барашки, орлы с распахнутыми крыльями, остроклювые грифоны. Где-то в глубине памяти всплыло имя польского художника: Генрик Гриневский4.

Над головой библиотекаря, точно виноградные лозы, вились пять старинных люстр. Он щёлкнул выключателем, и из всех зажглась только одна. Но свет, лившийся из окна, шипел золотыми пылинками на полках и пригревал плечи библиотекаря. Захотелось сбросить пальто и снять шляпу. Он так и поступил. Уселся в кресло, сложил на груди руки и на полчаса задремал от переизбытка красоты.

Пришёл в себя он оттого, что желудок недовольно забурчал.

— По-видимому, с голоду, — подумал библиотекарь, спустился в подземный переход, перехватил лепёшку на ходу и вернулся к оставленной книге.

Это была сказка про каких-то инопланетных зверьков по имени меланибери. Они питались чернилами и любили буквы. Пару раз он садился, чтобы прочитать eё, ведь не зря же она упала с верхней полки. Но текст будто царапал слух, строчки убегали, что-то в ней не клеилось. Валентин Ветхович захлопнул книгу и вернул её в оливковый зал.

Прошло ещё пара дней, за это время библиотекарь привёл в порядок подсобные помещения под лестницей и все имеющиеся в доступе залы. До книг, конечно же, было ещё далеко, но он не унывал. Дни его проходили в поту и работе. Домой он приходил затемно и валился с ног от усталости.

Как-то раз он стоял на стуле, поставленном на стол, и тянулся к форточке, когда прозвенел колокольчик.

— Дзынь-дзынь, — он наклонил голову и прислушался.

— Наверное, показалось. Кому нужны библиотеки, когда есть интернет? — он снова потянулся к окну, но звук настойчиво повторился. Стул качнулся, библиотекарь схватился за штору и едва удержал равновесие.

— Иду, бегу, подождите немного!

Спустившись, он сломя голову рванул к выходу. Всё внутри него кричало, что это невозможно. Он распахнул дверь и остолбенел. Перед ним стояла девочка-подросток в красной куртке-ветровке, широких штанах, с сумкой наперевес. Тёмные волосы, заплетенные в косички с цветными резинками, играли на ветру. В зелёных, почти ведьмовских глазах отражалось настойчивое любопытство.

— Здравствуйте, — девочка два раза ударила по гарнитуре в ушах, и музыка смолкла. — Меня зовут Элисо Мушкудиани. Музей «Архикниги» работает?

Как в тумане Валентин Ветхович припомнил, что библиотеке присвоили статус музея, и кивнул: — До семи вечера. Проходите! Что тебя привело сюда?

— Мой учитель по литературе рассказал нам о вас и задал написать статью об «архикнигах». Я хочу быть журналисткой.

Библиотекарь подвинулся, пропустил школьницу и аккуратно прикрыл дверь.

— Обо мне? — удивился он.

— Да, как о единственном живом библиотекаре, который… — она осеклась на полуслове и смутилась. — Кажется, я что-то не то сказала.

Мужчина иронично улыбнулся: — Ничего страшного.

Я Валентин Ветхович, — представился он и пропустил её вперёд. — После того как библиотеки упразднили, я скорее смотритель за книгами, чем библиотекарь. Чем могу помочь?

— Меня интересуют бумажные книги. У вас есть?

Они подошли к высокой мраморной лестнице, и девочка замерла. Никогда в своей жизни она не видела такого размаха.

— Вот это да! — воскликнула она и прикоснулась к мраморной голове льва. Потрогала его клыки, погладила гриву. — Как настоящий. Он охраняет книги?

— Возможно. Ну, не будем терять время. Наверху в выставочном зале найдётся что-то, что тебя точно впечатлит. А где ты учишься?

— В шестьдесят шестой школе.

— А, — протянул библиотекарь и остановился посередине, чтобы перевести дух, — на Асатиани5, значит. А что-нибудь о кирхе6 слышала?

— О чём?

— Твоя школа очень похожа. Но, конечно, это, скорее всего, готическое строение. Изначально там находился пансион благородных девиц. Тогда ещё учебные заведения делились на школы для мальчиков и девочек. А после заведению присвоили статус гимназии.

— А что за теми дверями? — девочка махнула перед собой.

— Красный зал.

— За всеми тремя?

Библиотекарь кивнул, открыл дверь посередине, пропуская гостью вперёд. Но она замешкалась, доставая из сумки смартфон.

— Мне для статьи нужны фотографии.

Можно? — поинтересовалась школьница.

— Конечно.

Дверь скрипнула, впуская в себя двух человек. Библиотекарь решительно направился к стеллажам с книгами. Шлёп-топ-шлёп-топ, — беспокойное эхо повторило его шаг и сорвалось в тишину.

Элисо остановилась возле танкетки. Ей показалось, что воздух сгущается вокруг неё в плотную взбитую подушку. А каменные змеи на внутренней стороне балкончиков шипят и хитро щурятся. Сквозь матовый купол библиотеки рассеянной стрелой упало солнце. Змеи замолчали. У Элисо задрожали колени. Она слышала, как будто в отдалении громко ухают шаги библиотекаря.

Сквозь зашторенные окна ворвался свет мартовского дня. Ожил пугливый чёрный рояль возле колонны и латунная люстра под куполом с перегоревшими лампами. Ожили цветы, листья, киты и змеи. Зашумели, затрепетали на ветру и как будто бы поприветствовали человека.

Валентин Ветхович обернулся, грустно улыбнулся и смахнул непрошеные слёзы. Библиотека очаровала девочку.

— Там внутри стены стоят шкафчики с книгами. Если хочешь, можешь сфотографировать, — вполголоса проговорил он, постаравшись не нарушить ощущения гостьи.

Из форточки натужно потянул ветер, Элисо вздрогнула, повернулась к шестигранному столу с рыбьими стульями. Негромко щёлкнул смартфон. Этот звук показался ей лишённым смысла. Как будущий журналист, она пыталась ухватить всё, что вмещал в себя выставочный зал. Сделав ещё пару десятков кадров с колоннами, куполом, портретом на стене, девочка спрятала его в сумку и подошла к настенному шкафчику. Внутри него рядком стояли книги. Её привлек портрет, нарисованный на корешках шести экземпляров.

— Мне кажется, или это Шота Руставели? — предположила она.

Библиотекарь подошёл поближе и одобрительно кивнул: — Ты совершенно права. Хочешь, расскажу тебе историю, как я впервые оказался здесь?

— Да.

— В шкафчиках были заперты книги. Один, два, три, пять, четыре, шесть, — бежали внизу римские цифры, а на обложках витиеватый почерк как будто бы ломался посередине. Мне захотелось восстановить порядок, но дверь шкафчика была наглухо закрыта. Знаешь, где нашёлся ключ?

— Не-а, — покачала головой девочка, увлечённая рассказом библиотекаря.

Он выдвинул маленький ящичек в углублении деревянного шестигранного стола.

— Вот здесь.

— Невероятно.

— Затем я поменял местами пятый с четвёртым томом и тут же увидел, как с обложки пронзительно смотрит поэт.

— Отличная история! А вы могли бы повторить её для интервью на микрофон? Я запишу.

— Даже не знаю, — замялся библиотекарь, — ведь я никогда не давал интервью. Я простой человек.

— Ничего-ничего, я вам помогу, — девочка достала из коробочки два микрофона-пуговицы. — Наклонитесь, пожалуйста.

И прицепила пуговицу к воротнику библиотекаря: — Давайте проверим звук. Скажите что-нибудь.

— Что?

— Да что угодно, можете посчитать.

— Раз, два, три…

Элисо провела пальцем по смартфону, поправила немного рычажок динамика и, удостоверившись, что запись идёт, кивнула.

— Можем начинать.

— Ты впервые тут?

— Да. Еле нашла библиотеку, eё нет ни на одной цифровой карте. Представляете? Как такое может быть? Когда все дома, даже гаражи и детские площадки отмечены спутниками.

Библиотекарь грустно покачал головой и добавил:

— Потому что она живая, ей не нужна карта. Она сама и есть карта в мир, — он призадумался, как бы правильнее выразиться, и добавил: — В наш мир.

— Что вы имеете в виду?

— Наверное, это сложно поддаётся пониманию. Ты никогда не думала, что книги — это ключи?

— А человек тогда вроде двери?

Он призадумался: — Когда я только-только устроился в библиотеку, то не сразу смог открыть дверь. Ключ не поворачивался. Я подумал, что, вероятно, замок проржавел и теперь придётся искать взломщика.

— А киберпомощник не справился?

— Что? — Валентин Ветхович засмеялся и прицыкнул языком. — Элисо, вот то, о чём ты говоришь, никак не сочетается с книгами. Понимаешь, это как человеку добавить половину механического лица. Конечно, тут нет помощника. Но я как-то справился.

— И как же?

— Я уже собирался уходить, к моим ногам упала маленькая веточка. Она и навела меня на мысль, что в замке, вероятно,

что-то застряло. Поковырявшись перочинным ножом, я извлёк оттуда мусор. Ключ без труда повернулся.

— Как интересно! Я всё записала. Сколько же здесь книг? — девочка огляделась вокруг.

— Не так чтобы много, чуть больше пяти миллионов, если судить по последней ревизии.

— Пять миллионов? — Элисо широко раскрыла зелёные глаза.

— Нет-нет, — замахал руками библиотекарь, — тут меньше. Но в соседних зданиях есть ещё два зала с книгами. Если хочешь, могу тебе показать.

— Непременно, и с большим удовольствием. Получится настоящая история.

— А запись уже началась?

— Не обращайте на неё никакого внимания. Просто расскажите вашу историю, — попросила она Валентина Ветховича.

Он поведал ей историю библиотеки и своей недолгой работы тут.

— Когда я поднялся сюда, то заметил, что к каждому стеллажу ведут высокие деревянные лестницы. При одном взгляде на них заболели колени. Мне хотелось отказаться от работы смотрителя, но без книг я бы пропал.

— А как же ваша семья?

— Её нет, была когда-то. Но не будем о грустном.

— Простите. Что это за мужчина с тростью на портрете в центре зала?

— А, это знаковая фигура в истории грузинских книг — Илья Чавчавадзе7. Он был писателем, поэтом, а также одним из основателей общества по распространению грамотности. В те времена многие крестьяне не умели ни писать, ни читать. Он создавал школы, поддерживал театры и библиотеки. Элисо, а ты читаешь книги?

— Да, электронные. Но мне бы очень хотелось, — она взглянула на полку с разноцветными корешками и осторожно добавила, — подержать в руках настоящую «архикнигу».

— Давай договоримся — книга, без всяких приставок «архи». Хорошо? А то ведь обидятся.

— Конечно. Книга. Бумажная.

— Ну, тогда пойдём во второй корпус, покажу тебе картотеку, и заодно оформим читательский билет.

Они перешли дорогу и сразу же оказались перед высоким зданием. Девочка подняла голову, уставившись на медальон

над колоннами.

— А что там написано?

— Инициалы: Т и Б. Когда-то здесь находилось отделение Тифлисского государственного банка. Ещё до библиотеки.

Очень давно, — пояснил он и открыл незапертую дверь.

Перед ними лежала лестница: высокая, мраморная и широкая. Но вместо того чтобы идти прямо, они обошли eё с правой стороны. Частично полы оказались деревянными. Девочка наступила на одну из половиц, и та протяжно скрипнула, выпустив из себя струйку пыли.

— Какое тут всё ветхое, — в углу за шкафчиками она заметила перевязанные бечёвкой старые газеты.

— Макулатура, — пояснил библиотекарь. — Если за книгами не следить, то они превратятся в нечто похожее. Грибок, плесень, время, — всё это убивает книги.

В оливковый зал вела тяжёлая двустворчатая дверь. Сквозь выбитые стеклянные квадратики Элисо разглядела часть шкафчиков. Но она даже не могла представить, насколько они большие, пока не зашла в зал. Вместе с ней протиснулось гулкое эхо и повторило вслед за девочкой:

— Ни-че-го-го се-бе-е-е.

По размеру этот зал был меньше предыдущего и казался заброшкой на пустыре. Как будто кто-то позабыл о цветах и уехал в отпуск. Повсюду, точно постовые, в высоких керамических горшках стояли мёртвые растения.

Библиотекарь пошёл вперёд, школьница прибавила шагу. В окно влетела чёрная птица и, усевшись на старинную чугунную люстру с глазастыми плафонами, прокаркала своё слово.

— Ка-ар-ара-кара, — послышалось девочке. — Хорошо, что сейчас светло, — подумала она, — не хотелось бы оказаться здесь ночью.

— Тут только книги хранятся? — чтобы разрядить обстановку, поинтересовалась Элисо.

Библиотекарь ухватился за маленькую круглую ручку и потянул на себя деревянный ящичек: — Да, картотеку хочешь поглядеть? — Он начал быстро перебирать пальцами пожелтевшие карточки. — Напомни мне свою фамилию.

— Мушкудиани, — произнесла она и тоже наклонилась

над ящичком.

Пальцы библиотекаря сновали как сумасшедшие, он что-то шепелявил себе под нос и, наконец, остановившись, вытащил из вороха бумажек одну-единственную.

— Вот.

— Что? — не поняла Элисо.

— Нашёл.

Она опустила глаза вниз и с удивлением для себя прочла собственную фамилию.

— Кто это?

— Вероятно, твой предок. Не уверен, что она сохранилась. Но я поищу. Так ты снимаешь или как?

Девочка растерянно сделала пару снимков на смартфон и подумала, что как только папа вернётся с работы, надо будет расспросить его об этом человеке. Вдруг он расскажет что-нибудь интересное, хотя вряд ли он его знает.

— Оформляться будем?

— А что для этого надо?

— Ну, для начала — читательский билет. А после ты сможешь забрать домой любую книгу.

— Правда?

Он усмехнулся в седые усы: — Да, систему не обманешь. Мы раньше плохие отметки лезвием стирали, чтоб не ругали, — мужчина наклонился над письменным столом и вынул журнал в зелёной обложке и пару пожелтевших читательских билетов. А затем аккуратным почерком внёс данные девочки, не забыв уточнить телефон и адрес.

— Ну вот, Элисо, я тебя поздравляю. Теперь ты полноценная читательница.

— Ух ты! Как здорово! — обрадовалась она, разглядывая маленькую, сложенную пополам бумажку. — Можно забрать?

— Да, это твой читательский билет. Пойдём выбирать книгу.

Они возвратились в общий зал, где вместо стен стояли высоченные шкафы. Элисо мечтательно засмотрелась. Книги сидели в своих нишах, как в гнёздах. По правую руку — молчаливые, по левую — пёстрые сорванцы, готовые соскочить с полки по первому зову.

— Не стесняйся. Выбирай.

— Любую можно? — уточнила девочка и, получив одобрительный кивок, шагнула к шкафу.

Она решила, что будет двигаться наугад. И даже прикрыла глаза. Пусть провидение приведёт eё к первой книге. В кедах Элисо приподнялась на цыпочки и медленно пошла по паркету. Шаг вправо, шаг влево, ещё несколько вперёд, развернуться. Ей почудилась мелодия, точно кто-то напевал песенку без слов. Повернувшись вполоборота, она наконец-то распахнула зелёные глаза и опустила руку на книгу в синей обложке.

— Нашла. Кто такие меланибери? — забрав книгу с полки, спросила она.

Библиотекарь удивленно пожал плечами и подумал: — Второй раз за неделю. Книга как будто сама хочет, чтобы eё прочитали. А вдруг ей не понравится? Она ведь больше не придёт.

Он предложил ей выбрать что-нибудь ещё. Но Элисо отказалась.

— Спасибо! Запишите в читательский.

Переложив книгу шарфом, она спрятала её в рюкзак и попрощалась с Валентином Ветховичем.

Глава вторая. ЛАВКА ДРЕВНОСТЕЙ

День выдался интересным. И ей не терпелось усесться за расшифровку записи. Всю дорогу до дома сердце стучало так громко, что она едва поспевала за ним.

— Дойти до сквера Пушкина, нырнуть в переход, как в тоннель, выйти по истёртым ступеням на свет, миновать уличных музыкантов и толпу туристов, спуститься вниз на улочку Лермонтова и дальше, мимо неработающего фонтана, до старой церкви с заколоченными окнами, наконец-то вывернуть на Ладо Асатиани.

В районе Сололаки8 хранилось сердце старого города. Цифровой мир не добрался до маленького уютного итальянского дворика, не смог нарушить покой старинных построек, не изменил уклад жизни, в котором выросло не одно поколение местных жителей. Искусственный интеллект встроился в то, что было создано до него. И в этом заключалась сила старого города. Его дух не сломили ни войны, ни разрушения. Он раз за разом восставал из пепла и пыли, как феникс, становясь всё прекраснее и прекраснее. Их семья перебралась сюда ещё до её рождения. Мама часто рассказывала историю, как во дворе играли детишки из разных народов:

— Один двор, много языков, угощения на всех. Мы не знали, что такое скука и что такое различия. Мы все были едины. Мы выросли в любви к человеку. Разве может быть что-то главнее этого?

Девочка перекинула рюкзак на другое плечо и ускорила темп. Мама, наверное, волнуется, ведь она ничего ей не рассказала о библиотеке. «Только бы тревога не накатила», — подумала Элисо, свернув на Асатиани и вприпрыжку добежав до скрытой между домами двери. Во внутреннем дворике в высоких кадках стояли фикусы и одна пальма. Взглянув на них, она подумала, что их стоило бы полить. Мимоходом подняла упавший старый зонтик от солнца, перекрывший порог.

И, смахнув чёлку, подставила лицо под камеру.

— Циури, — позвала она киберпомощника, — это я. Открывай.

Красный огонёк переключился на зелёный, дверь щёлкнула, и девочка влетела в прихожую.

— Мама, я дома, — нарочито громко произнесла она.

Белая дверь в родительскую спальню была приоткрыта. Женщина в пёстром халате лет сорока пяти с пучком немытых волос грузно поднялась с постели, медленно вышла в коридор и как будто бы немного рассеянно проговорила:

— Что ты так поздно? Ничего не случилось?

Девочка сбросила обувь, надела чустики9 и поцеловала маму в щёку.

— Извини, надо было тебя предупредить. Я ходила в библиотеку.

— В библиотеку? — удивилась мама. — А разве они ещё работают?

— Представь себе, да. На площади Свободы остался музей «Архикниги». А там несколько залов с бумажными книгами и старый библиотекарь. Я взяла у него интервью.

— Как интересно. Тебе понравились книги? Когда-то я любила читать.

— Старые, — коротко ответила Элисо, не вдаваясь в подробности и умолчав о содержимом в сумке. — Как себя чувствуешь?

— Ничего, сойдёт. Уставшая. Несмотря на то что целый день провела в постели. Пообедаешь?

— Я сама. Ложись, мама. Циури, включи кухонный свет.

Женщина зашла в комнату и опустилась на кровать. Элисо пожелала ей доброй ночи и, закрыв дверь, отправилась на кухню. Перекусив, девочка уединилась в комнате с окном во внутренний двор и наконец-то достала из рюкзака книгу. Погружение в мир «Приключений меланибери» не заставило себя долго ждать. Элисо нырнула в историю с головой и не заметила, как уснула. А книжка так и осталась полураскрытой лежать на неразобранной постели.

Наступило утро. Киберпомощник неприятно завибрировал:

— Циури, — сонно проговорила Элисо, — замолчи, пожалуйста, ещё так рано…

Но Циури просто так не выключалась. Она не реагировала на эмоции и провокации.

— Пора вставать. Пятница, двадцать девятое марта две тысячи пятьдесят второго года. Время — семь утра. Уроки начинаются в восемь.

— Так целый час ещё, — отворачиваясь к стенке и накрываясь подушкой, недовольно шикнула на неё девочка.

— Вам нужно сходить в душ, позавтракать, сложить сумку, одеться и причесаться.

— Ну ты и зануда…

— Режим есть режим. Ваши эмоции учтены в графике и отложены на послеурочное время. Хотите обсудить?

— Циури, стоп. Сколько можно? Стоп, — не выдержав, гаркнула школьница.

— Данное слово было удалено из программы восприятия вашей мамой после того, как вы опоздали в школу. Надо заметить, событие имело последствия. И повтор данного инцидента вот-вот произойдёт, если вы тотчас не пойдёте умываться.

— Да поняла-поняла, — вздохнула девочка и рывком села на кровати.

В комнате царил беспорядок. Наверху старинного шкафа, на самой его чёлке, комком висела форма. Письменный стол был завален проводами и напоминалками-стикерами с домашним заданием, которые то и дело вспыхивали неровным алым светом. Девочка быстро умылась, закинула в сумку книгу, стики для смартфона, портативную зарядку и школьный пропуск. Вылетела во двор, перешла в отдельное здание кухни, чтобы позавтракать, и побежала на учёбу.