Герцогиня из диких земель. Безликий

— Ничего, сейчас так добегу, ух, как же здорово!

Если Шейд за мной наблюдает, а он совершенно точно наблюдает, то…

Стоило подумать о нём, как по телу пробежали согревающие мурашки. С нами что-то происходит. Я чувствую, какую-то связь, он не просто так пришёл именно сейчас «остудиться», наш разговор с Альбертом и то, как я отшила шпиона, так возбуждающе подействовали на Шейда? Или…

Пока я любовалась его шикарным телом, не заметила главного.

А теперь вспомнила, на его запястье такой же проклятый браслет.

— Твою ж… Мы оба пленники этого замка. И если он с себя не смог снять браслет, то и с меня не сможет. Ключа не существует.

Зачерпнула воду в ведро и неспешно вернулась в зал, где Лависса, отчаявшись ждать от меня обед, сама начала колдовать у камина. От её недовольства даже Огонёк зло трещит.

— Где тебя черти носят. Я уже похлёбку сварила. Фу, мокрая, как наш господин решила обливаться ледяной водой? Сляжешь с лихорадкой, я тебя выхаживать не буду. От воды одни болезни…

— Эта вода волшебная, она свела все синяки и ссадины на моём теле. Сейчас только переоденусь в чистую рубашку и помогу тебе с обедом, потом надо стирать, перемоем всю посуду. Похоже, что я обречена оставаться здесь до конца своих дней. А значит, с этого момента, я начинаю устанавливать свои правила, и первое правило: «Чистота во всём!»

— Смотри, как раздухарилась, через пару лет, когда одичаешь и взвоешь от одиночества, махнёшь на чистоту рукой…

— Так, так, так! Стоп. Пираты? Почему они могут входить в этот замок, а все остальные нет?

Я вдруг заметила нестыковку в этом вопросе.

— Сюда могут входить те, у кого есть договор с хозяином, но я не уверена. Ты надеешься, что пираты не придут? Боишься их? — старушка помешала варево и закрыла крышкой.

— Конечно, боюсь.

— Ты обречена стать вместо меня хранительницей их богатств. Они тебя не тронут, а мне осталось недолго, вот и весь секрет. Ты заняла моё место, а я могу спокойно помереть. Хоронить не нужно, просто скинуть в море, сама знаешь как…

Старуха внезапно сделалась такой обиженной, жалкой и печальной, что я не выдержала и крепко обняла её щуплые плечи.

— Киснуть нельзя! Лависса, нельзя…

— Проживёшь с моё в этом проклятом замке, не скиснешь, а зачерствеешь. Я давно молю о конце мучений, последние лет двадцать, а с твоим появлением, чувствую и свою смертушку. Так что скоро я получу волю, мечтаю об этом. И жалею тебя.

Приятное настроение, какое подарила мне вода, исчезло так же внезапно, как и появилось. Снова правда жизни предстала передо мной в самом неприглядном виде.

— Я не буду сидеть сложа руки, чувствую, что здесь какое-то проклятье или интриги, со всем разберусь…

— Обед нужно сделать и отнести господину. Привыкай к своим новым обязанностям. И кстати, всё это теперь твоё, выбирай, что нравится, стирай, штопай, носи, всё равно пропадает.

Она махнула большой поварёшкой в сторону сундуков, вздохнула и продолжила размешивать похлёбку.

— Этот мир такой грубый и жестокий, то я даже рада, что остаюсь здесь, в стенах замка! Отдыхай, Лависса, я отнесу ему обед, только сменю рубашку и оденусь теплее.

Она вот так запросто передала свои обязанности, и я почувствовала их силу. Это не магия, а нечто иное, странное и весьма необычное ощущение, теперь я словно подключилась к системе местного видеонаблюдения, не вижу, но чувствую, особенно живых, крупных существ. Вот прямо сейчас какой-то олень или горный козёл спускается с утёса по южному склону. Чувствую хозяина, просто его присутствие, Лависсу, и…

И о нас сейчас говорят в городе, кажется, ругань там нарастает, и крайней делают меня.

— Альберт решил натравить на замок оголтелых горожан, рассказал им о несметных богатствах, вот тварь! — ворчу себе под нос, собирая обед хозяину, пока Лависса прилегла отдохнуть. Есть только один способ спастись, договориться с Шэйдом, ну не может человек, с таким красивым телом быть подлецом, просто не может.

Хватаю поднос и спешу в башню господина, такая решительная, что куда деваться.

Глава 9. Лицо моего врага

Всего вторые сутки живу здесь, а появилось ощущение приятной деловитости, спешно иду в башню, а вокруг словно энергия клубится, наполняет меня силой.

— Прям администратор тематического отеля, надо же, какая забавная шутка Вселенной. Ну нечего, приведём в порядок замок и заживём…

Как приведём, как заживём, об этом я подумать не успела, да и не хочется, чтобы не потерять настрой. Вот уже и башня, а рядом резвится призрачная свора, псы смирились с моим существованием, вообще не обращают внимание. А я стараюсь не смотреть на них, потому что пока только псы служат неприятным напоминанием, что это совершенно иной мир, и здесь есть магия, а я совершенно не вписываюсь в окружающую реальность, но пытаюсь себя обмануть в обратном только лишь потому, что так и не смогла вспомнить своё настоящее прошлое. Даже прошлое имя ускользает.

Но отлично помню технологии. Вот и сейчас промелькнула мысль, что в такой высокой башне лифт был бы кстати, причём, я же прекрасно понимаю, что такое лифт.

Большой, серебристый, и с зеркальной стеной, в которой я всегда наспех оглядывала себя, перед выходом из подъезда.

Стою у кованой железной двери в башню, и забыла обо всём, я нащупала «вход» в своё таинственное прошлое. Себя прежнюю в зеркале вижу смутно, брюнетка, кажется, очень красивая. А рядом…

— Боже мой, рядом какой-то мужчина, крепкий, харизматичный, мой настоящий муж? Да как тебя зовут? Что произошло? Ну же, отвечай! — не заметила, что говорю вслух и довольно громко.

Пытаюсь вытянуть из смутных образов хоть какую-то информацию. Но ничего, кроме осознания того, что я в какой-то момент совершенно точно не хотела находиться с ним рядом, особенно в тесной кабине лифта. Ненависть тюкает в висках, если бы только понять, что между нами произошло, но правда от меня ускользает. Только эмоции, он что-то требует, а я его за это убить готова, и убила бы, но не хочу попасть в тюрьму.

Он пытается забрать у меня самое ценное? Ребёнка?

Показалось, что я уловила, догадалась, о чём мы спорили в лифте, но в этот момент настоящее ворвалось в воспоминания и спугнуло их:

— Тебе не нужно ворошить прошлое, чужестранка! — в темноте как раскатистый гром прогремел голос хозяина, и я чуть было не опрокинула поднос с едой.

— Уф, напугали. Что так заметно? Да, я здесь случайно, и, похоже, навсегда. Ваш обед, извините за опоздание, и он уже немного остыл, — ставлю поднос на стол и вижу вчерашнюю посуду, причём отмытую до первозданной чистоты. Улыбаюсь, господин Шэйд мне нравится всё больше. Только лица его, так и не видела, снова он спрятался в тени арки и под капюшоном. Надо же, какой стесняшка.

— На каком языке ты думаешь?

— Что? — снова вздрагиваю, такого вопроса я не ожидала услышать. Он мои мысли пытается понять, а я думаю по-русски. Вот на чём спалилась.

— Какой язык звучит у тебя в голове? — его голос стал ещё настойчивее.

— Какая разница, вы его всё равно не понимаете, так к чему тратить время на пустой разговор о моём языке. Судя по всему, ключа от этих браслетов не существует, мы с вами обречены остаться здесь до конца дней. Могли бы провести это время хотя бы как друзья, но вы же считаете меня недостойной своего общества. Однако знаете, где меня найти ближайшие сорок — шестьдесят лет, всегда к вашим услугам, сударь.

Разворачиваюсь и на выход. Да не тут-то было, догнал, схватил за плечи и повернул к себе лицом, к двери задом, как избушку на курьих ножках. От неожиданности все три отмытые плошки упали на каменный пол и разлетелись на тысячи осколков. Поднимаю взгляд и пропадаю, не от восторга или внезапно вспыхнувшей любви.

Я потерялась от внезапного шока!

Передо мной стоит тот самый мужчина из лифта, которого я только что вспомнила. Но моложе, сильнее и волосы чёрные намного длиннее. Лучшая версия моего потерянного мужа, на которого я почему-то очень злая, даже не лучшая, а идеальная версия.

Несколько секунд пришлось приходить в себя, даже вдыхаю с трудом. Мой разум отказывается верить в реальность.

Этого просто не может быть.

— Ты ведь не он?

Покачал головой, вижу, что и ему довольно неприятно от происходящего.

Мутант какой-то? Оборотень?

Захотелось высвободиться из его крепкой хватки и сбежать, но он не отпускает.

Ждёт, когда морок пройдёт?

Но ничего не меняется, новая личина так и прилипла к нему, заставляя моё сердце дрожать от ужаса. С трудом беру себя в руки, причём буквально обхватываю, чтобы унять дрожь, и пытаюсь глупо пошутить.

— С другой стороны, хорошо, что ты не принял образ придурка Хендрика…

— Хендрик не твой враг, пока не твой враг. Но как только станет, так я сразу приму и его уродливый облик.

— Но почему? Что с тобой? Проклятье?

— Потеря лица, в прямом смысле. Да, магическое проклятье, и моё заточение в этом замке осознанное. Я – безликий, а тебе здесь не место. Есть один способ, как освободиться, но…

Сглатываю ком, подступивший к горлу, если с Лависсиой мы шутили про «отрубить ногу», то с этим оборотнем шутки могут закончиться чем угодно…

— Ногу отрубить?

Он даже не отреагировал на сарказм, на лице ни капли иронии, он серьёзен и, кажется, верит в то, что предлагает:

— Нет, убить тебя, на несколько минут положить в ледяную воду, как сердце замрёт, а тело остынет, я сниму браслет, потом оживлю тебя.

Не знаю, каким местом я думала в этот момент, но, видимо, не головой: «Я согласна!»

Выдала в следующую же секунду.

— Тогда это нужно сделать как можно быстрее, у нас до катастрофы остались считанные дни или часы.

— Почему? — каждое его слово заставляет меня паниковать всё больше.

— Пошли…

Он перехватил меня за руку и потянул за собой внутрь башни, по винтовой лестнице с бесчисленными ступенями, и такими неудобными и опасными, что я несколько раз чуть не покатилась кубарем вниз. Но Шэйд всегда успевал меня удержать, и тут же снова тянуть вверх.

Порыв ледяного ветра заставил зажмуриться, глаза мгновенно заслезились, невозможно вдохнуть. Как же здесь страшно. От перепада высот голова закружилась, похоже, что у меня акрофобия (боязнь высоты).

— Подожди, не могу пока, мне нехорошо…

Пытаюсь перекричать ветер, но Шэйд поставил меня перед собой, укрыл тёплым плащом и вытянул вперёд руку. В его крепких и жарких объятиях страх мгновенно отпустил.

— Вон там, видишь? Это королевский военный корабль, двадцать пушек, по десять с каждого борта, три мачты и маг-капитан. Пришли сегодня днём. У пиратов больше нет шансов пройти через засаду. Сначала разобьют сыночков Лависсы, а потом придут за мной. В этот момент тебя и старухи здесь быть не должно! Это приказ. Иди готовься к смерти, ничего не ешь, можно только пить воду. Ночью я приду за тобой, Эйви…

Глава 10. Враг мой

Он осторожно подтолкнул меня к выходу, а я ещё раз взглянула туда, где притаился враг. Показалось, что корабль ожил, неужели пираты на подходе…

Ужасно всё, и то, что мне предстоит пройти через клиническую смерть, и то, что замку угрожают законники, и, по сути, мы сейчас на стороне морских бандитов, а ведь я их совершенно не поддерживаю, не защищаю и не оправдываю.

Только этого невозможно доказать, факты говорят обратное.

А ещё ужаснее видеть новый образ Шэйда, теперь желание вспомнить своё неприятное прошлое возросло в сотни раз, а что толку, больше я не вижу прошлого, из-за бурных событий в этой реальности, кажется, вряд ли и увижу.

— Мне страшно и темно, пожалуйста, дай руку и помоги спуститься.

— Ты не чувствуешь ко мне отвращения? Ведь я принял облик твоего кровного врага, — он крепко обхватил меня за талию, и мы успели спуститься на несколько ступеней вниз, когда его странный вопрос снова ошеломил, — это я настолько ненавидела своего мужа?

— А ты принимаешь образ самых лютых врагов? Это не контролируется?

Если бы не обстоятельства, возможно, я задала бы другие вопросы, я совершенно не намерена его оскорблять, называя монстром или оборотнем. Хочется верить, что его душа чуть лучше, чем образы, какие он вынужден принимать. Ключевое слово «вынужден», очень хочется верить, что это не злой умысел и не попытка меня уколоть.

Разум постоянно напоминает, что этот человек не имеет ничего общего с моим прошлым.

— Нет, в этом суть проклятия, если бы контролировалось, то это был бы дар. Всегда образ самых лютых врагов.

— Очень печально, сочувствую. Но я человек разумный, прекрасно понимаю, что ты это не он. А его я почти не помню. И ты раз в десять красивее. Так что, я вообще не испытываю к тебе неприязни, если ты об этом. Ой, — я в очередной раз оступилась и нога проскользила вниз. Шэйд отреагировал мгновенно, и вот я уже вишу в крепкой хватке. Трудно назвать объятием, когда тебя сжимают «тиски». Вытянулась вдоль его сильного, напряжённого тела и первая мысль, не потерять бы единственные ботинки. Вторая мысль, у него потрясающие глаза, и почему они светятся в темноте…

— Если ещё раз так сделаешь, Эйви, я не смогу тебя отпустить. Останешься моей рабой навсегда, — выдохнул мне в губы, но не поцеловал, а мог бы воспользоваться моментом. Ещё плюсик к его карме.

— Я всего лишь оступилась, никакого женского коварства. Постой, почему твоей рабой? А разве не в замке дело? — прошептала, заставляя его опомниться и опустить меня, убедиться, что крепко стою на ногах, и продолжить спуск.

— Замок, это лишь место, ты же подсматривала за мной и видела такой же браслет. Мы связаны.

Снова спускаемся, но уже медленнее, разговор зашёл в очень интересную тему, и я не хочу, чтобы он замолчал. Должна же я знать, от чего отказываюсь, если он придёт ночью убить меня.

— Я не подглядывала, просто задумалась и вышла к источнику, и да, браслет я видела, и твоё шикарное тело, но теперь понятно, этот браслет на моей ноге — ловушка. Альберт специально нацепил его, мы сейчас установим что-то типа связи, а потом меня попробуют выкрасить и тебе против воли придётся следовать за мной, куда прикажут. Я права?

— Ты слишком умная.

— Ты не первый это заметил, так я права? Я теперь твоя уязвимость?

— Да, права. Потому я либо убью тебя совсем, либо только для того, чтобы снять браслет, а потом оживить.

— А ты не думал о третьем варианте? — меня осенила гениальная мысль, но при условии, что замок действительно в нашей тайне не замешан.

— Уйти вместе с тобой, притвориться обычными людьми, и ты будешь терпеть мой образ, до той поры, пока не вспомнишь истинную причину ненависти к тому мужчине, на которого я так похож? Дальше продолжать?

— Нет, не нужно…

Пауза, мы задумались каждый о своих скелетах в тайных шкафах, а точнее «Чертогах памяти».

— Я уже пытался когда-то давно. Увы, моё проклятье не снимается и проявляет себя в самых непредсказуемых ситуациях. Ты единственная, кто меня принимает без отвращения и без желания убить. Остаётся только маска.

— Да уж, вот ты влип…

Мы говорим, как старые друзья, незаметно перейдя на ты, и мне очень приятны его объятия, однако он прав, нам не стоит привыкать друг к другу. Но я чувствую, как он скучал по такому общению. Как ему тяжело держаться в реальности, и не скатиться в сумасшествие.

Наконец, бесконечный серпантин из скользких ступеней закончился. А у меня возник, наверное, самый правильный вопрос, с какого нужно было начать разговор, точнее, не вопрос, а сразу допрос, и не могу остановиться, потому что это действительно важно:

— Эти браслеты как-то связаны? У них есть история? Ведь ты не можешь избавиться от своего, а мой тебе о чём-то напоминает? Скажи мне, может быть, вместе найдём решение…

Он поморщился, словно я ему наступила на мозоль:

— Не только тебе лучше не вспоминать прошлое, это всё давно стало прахом, а сейчас причинит лишь боль.

— Ненавижу, когда вместо простых и ясных ответов правду скрывают за витиеватыми фразами. Браслеты – настоящее и весьма дискомфортное. Понимаешь смысл слова «дискомфорт»? Нам придётся ещё над этим поработать. И потом вернутся к этому непростому вопросу, даже если больно. Ну или хотя бы постарайся припомнить смысл этих браслетов. Не может быть, чтобы раб и господин были так связаны.

Ворчу на него, как Лависса ворчит на меня.

— Ты слишком умная для деревенской девчонки, хорошо, я подумаю над твоими вопросами. Но если мне удастся снять один браслет, и освободить тебя, то надобность в ответах отпадёт.

Вывернулся…

Вздыхаю и делаю шаг к выходу, под ногами неприятно скрипнули мелкие осколки посуды.

Наступил неловкий момент прощания.

— Я пойду, чуть позже вернусь с метлой и приберу здесь, а то осколки скрипят под ногами. Так во сколько ты придёшь, убить меня?

— Ночью. Ложись спать, я тебя разбужу, когда всё приготовлю. И ничего не ешь.

— Хорошо, — пожимаю плечами и выхожу на улицу, вот и поговорили. Он ночью придёт меня всего лишь убить, а я пытаюсь сохранять спокойствие.

Хочется хоть немного продышаться, после непростого разговора, но порыв ветра напомнил о корабле.

— Лависса! Лависса! — вбегаю в наш небольшой зал, надеясь, что она прямо сейчас не решилась исполнить своё обещание встретить смертушку.

— Где тебя сегодня носит, никак с господином решила шашни закрутить? Не пара он тебе…

Старушка ворчит, всё так же сидит у сундуков и перебирает сокровища, а я радуюсь, что она живая.

— Мне столько нужно тебе рассказать, но не знаю, как начать.

Присаживаюсь рядом и обхватываю руками колени, в моём виноватом взгляде она прочитала совсем не то, что нужно.

— Ты помылась, чтобы перед ним ноги раздвинуть?

— Тьфу на вас, что за разговоры, раз так, то миндальничать не буду. Он поднял меня на башню и показал корабль, который стоит в засаде у небольшого мыса. Как только пираты появятся на горизонте, то королевский фрегат или как его там называют, их всех потопит. А потом придёт за нами. За господином Шэйдом, и за награбленными вещами. Нам пора уходить. Мне жаль, но такова реальность, и сегодня он проведёт очень жестокий обряд надо мной, чтобы снять браслет, тогда мы сможем уйти, прихватив, хоть что-то из сокровищ.

Лицо Лависсы даже не дрогнуло, но она подняла на меня взгляд, и в нём читается откровенная неприязнь. Я, видимо, сказала что-то ужасное по её меркам.

— Я никуда не пойду! Думаешь, эту засаду впервые установили? Нет, я просто почувствую своих сыночков и в нужный момент зажгу сигнальный огонь. Они не придут за нами. А мы в скором времени подохнем от голода. Потому что провиант заканчивается. Вот и всё!

Она проворчала с такой злостью, что я физически ощутила её сильное волнение за «своих сыночков».

Дилемма! Её позиция, как кол, вбитый в наш такой простой план моего быстрого убийства, воскрешения, и последующей свободы. Без Лависсы я в этом мире, как слепой котёнок и дня не продержусь, куда мне идти? В столицу? Пешком?

Это сущий бред, дорога через горы, и никто меня не подвезёт, потому что я «как бы убийца».

Даже без браслета, я всё равно принадлежу проклятому замку и Шэйду.

Молча встаю, снова беру ту самую корону, и плетусь обратно в башню, обрадовать своего господина, что мне из замка не уйти. Лависса будет до последнего спасать своих сыночков, и у нас скоро закончится провиант. Так что в силе остаётся самое первое предложение, попытаться прожить или выжить здесь, но уже не годы, а считанные дни.

Я теперь местная королева на час.

Финита ля комедия, если кратко.

Или попытаться уговорить господина уйти вместе, раз мы не привязаны к замку…

Пронзительный свист выдернул из грустных размышлений. Вздрагиваю от неожиданности, и в этот момент на меня накинули сразу несколько лассо. Да так умело, что я оказалась повязанной по рукам и ногам. Падаю на лёд, и единственное, что могу себе позволить, это вопль:

— Помогите, меня воруют! Спасите…

— Тяните её, осторожнее, это моя жена, а не овца! — слышу крик Хендрика, и в ужасе продолжаю вопить о помощи столько, сколько могу. А хочется визжать от невыносимой боли, меня душат верёвки, и так больно после падения…

— Заткните ей рот, уносим! — крикнул Альберт, и крепкие мужские руки, заткнули мой крикливый рот кляпом.

Один из похитителей прекрасно знает, что стоит мне пересечь запретную границу, и я погибну, но всё равно продолжает творить очередную подлость.

Дёргаюсь, сопротивляюсь, но бесполезно, я обвязана туго, как колбаса, и каждое движение сильнее душит, верёвки впиваются в тело как струны. Они меня прикончат, не успев донести до границы.

— Смотрите, у неё корона за волосы зацепилась, о бог мой, какая огромная, вся из золота, ещё и каменья. Лекарь, ты не обманул, там правда есть богатства?

— Вам на весь город хватит на тысячу лет. Тащи её в повозку, скорее! — Альберт осознанно приговорил меня к смерти, а замок на разграбление.

— В повозку? Э нет, Ганс, заставь коней подняться сюда, мы идём грабить замок, всех, кого увидите, убивайте и в море, нам свидетели не нужны! — прорычал Хендрик и бросил меня на землю у камня. Золотая корона повредила остатки его скудного разума, а план Альберта готов раскрошиться в труху. Лжелекарь замер надо мной, потом посмотрел в сторону исполинских врат, куда уже входит новая банда грабителей.

— Я сам дотащу тебя до берега, приготовься, будет неприятно, но так надо, он мне нужен, — и правда потащил, не обращая внимание на стоны. Камни, лёд, холод и паника сжалились надо мной быстрее. Закрываю глаза и проваливаюсь в темноту, последнее, что услышала, гулкий звук грома, или это королевский фрегат не дождался пиратов и решил разбомбить замок?

Глава 11. Воспоминание

Очнулась от боли, тело перекрутило судорогой так, что я завыла сквозь кляп, издавая животные звуки, больше похожие на мычание.

С трудом понимаю, что происходит, вишу головой вниз, запах противный, и нестерпимо трясёт.

Порыв ветра приподнял мои спутанные волосы, открывая обзор и приводя в чувства, отчего боль стала совершенно невыносимой.

Меня везут на коне, всё так же связанную по рукам и ногам, головой вниз, что в разы усиливает тошноту. Ещё немного и я не смогу вдохнуть.

Я попала в ад!

Появилась мысль дёрнуться, свалиться и, если повезёт, то моя голова встретит острый камень и на этом всё закончится.

Кто-то на ходу ухватил меня за юбку и дёрнул на себя.

— Приехали, что плохо? Понимаю, но нужно терпеть и ждать, он скоро придёт за тобой и полегчает. Выдерну кляп, а ты не дёргайся.

Сзади послышался знакомый голос Альберта, он осторожно посадил меня на холодную землю, заботливо облокотил на камень, выдернул кляп и присел рядом. Ему, видимо, спешить некуда.

— Подождём, ему ведь так же плохо, как и тебе. Если он не придёт, я буду вынужден бросить тебя с утёса в море. Жаль, очень жаль. Ты красивая, и, наверное, он уже в тебя влюблён, одинокий мужчина в заточении почти пятьдесят лет, может, и меньше, но такая, как ты у любого поднимет желание. А ему уже и терять нечего…

Надоело слушать рассуждения лжелекаря.

Пить хочу.

Пересохший язык отказывается двигаться, а так хотелось его грубо послать и сказать, что мне вообще нет дела до угроз. Из-за боли я готова сама сейчас ползти на край утёса. Этот садист знает, как мне плохо и наслаждается, наблюдая за страданиями.

Подонок, пальцем повёл по моей мокрой щеке, собрав солоноватую влагу слёз, и попробовал на вкус. Улыбнулся.

Я решила стереть с его рожи довольную улыбку:

— Он не придёт… Я для него никто, он собирался убить меня, чтобы снять браслет. Он сейчас снимет браслет с себя. Ты просчитался. Придурок…

Прохрипела в перерыве между приступами острой боли.

Альберт помрачнел.

— Врёшь…

— Он такой же жестокий урод, как и ты. Кидай меня в море, и я очнусь в другом мире, где тёплое море, пальмы, счастливые люди, и нет таких страданий. Сделай одолжение, в следующий раз я не промахнусь в мирах.

Теперь могу говорить, злость, оказывается, глушит боль. А я сейчас очень злая.

— Ты?

— Что я? Прошедшая через смерть, меня этим уже не напугать, я знаю, что снова где-то воскресну.

— Ты из этих? — его лицо вытянулось в гримасе страдания и раскаяния.

— Не твоё дело! Не понимаю, о чём ты… Каких этих? — боль вдруг начала отпускать совсем. Где-то в замке слышны взрывы, я переживаю за Лависсу и Шэйда, но, кажется, нам всем пришёл один феерический «кирдык», как говорил мой разлюбезный муж.

Альберт, слишком удивлённый моим признанием, вдруг достал нож и начал резать верёвки.