Обитатели высоких троп. Американская классика XX века

Они работали быстро. Вдова опорожнила бочонок из-под сухарей, положила руду на дно, а затем насыпала сухари сверху на руду. Она выложила немного холодного мяса, хлеба и масла, и пока Бидвелл ел, она принесла все тряпки, которые могли служить мешками.

— У меня будет еще для тебя завтра. Хотела бы я пойти с тобой, Шерм. Мне бы хотелось запустить свои когти в эту землю.

— Мне нужна помощь, но я боюсь брать мужчину. Ну, я должен идти. Прощай. Я вернусь сегодня вечером с другой поклажей. Полагаю, старый Шерм всё еще стоит поцелуя — а, Мэгги?

— Убирайся. Разве ты не видишь, рассвет наступает? — Мгновение спустя она подбежала к нему и крепко обняла. — Вот — а теперь поторапливайся!

— Молчи!

— Как могила! — ответила она и повернулась, чтобы смести крошки от сухарей. — У этого чертова китайца острые глаза, — пробормотала она.

IV

Было неизбежно, что золотая тайна откроется. У других, кроме китайского повара, тоже были острые глаза, и вдова Делани становилась бледнее и раздражительнее с каждым днем. У нее был загнанный вид. Заметили, что она почти не выходила из кухни, и что на двери ее спальни появился новый замок. Каждую вторую ночь Бидвелл, изможденный и оборванный, скрытный, как взломщик, привозил шатающуюся под тяжестью мула поклажу с самой богатой рудой и прятал ее под полом лачуги и в спальне вдовы. К счастью, шахтеры спят крепко, иначе двух полуночных мародеров обнаружили бы уже на вторую ночь.

Однажды Джон, повар, схватился за бочонок из-под сухарей, намереваясь переставить его в другой угол. Он слегка дернул его, выглядел немного удивленным и приподнял посильнее. Бочонок не сдвинулся. Он заметил:

— Сухали очень тяжелый. Не понимай, сухали такой.

— Оставь это! — закричала миссис Делани. — Что ты дальше делать будешь, косоглазая обезьяна? Я скажу тебе, когда двигать вещи.

Испуганный китаец уступил в глубоком смятении.

— Я ходит подметать вокруг сухаля, понимай?

— Ну, подметать там я буду. Я прибила этот бочонок к полу специально. Оставь его в покое, слышишь?

Этот случай решил все. Той ночью, когда пришел Бидвелл, она выпалила:

— Шерм, я больше не могу этого выносить. Я так нервничаю, что не слышу жужжания мухи без того, чтобы горячие полосы не бегали вверх-вниз по моему позвоночнику, как маленькие красные змейки. И, человек, посмотри на себя. Ты оброс, как козел, а глаза твои как две белые луковицы. Я говорю, хватит, Шерм, дорогой!

— Что же нам делать? — спросил Бидвелл в тревоге.

— Делать? Я скажу тебе, что мы сделаем. Мы топнем ногой и скажем: «Да, это правда, мы нашли ее, и она наша». Потом я возьму упряжку в Лас-Анимас и погружу всё это перед лицом всего мира и поеду продавать, а ты зарядишь ружье и будешь стоять на страже у дыры в земле. Я совсем сошла с ума от этого воровского дела. Мы оба худее осиновых листьев и такие же дрожащие. Ты сейчас же спускайся по тропе и приведи упряжку и крепкий фургон — никто не узнает, пока ты не подъедешь. А теперь иди!

Бидвелл подчинился ее ясным и разумным словам и уехал в прозрачную тьму летней ночи с чувством, что всё это сон — видение, подобное тем, что часто посещали его во время поисков в горах, но, когда наступил день и он оглянулся на красную яму, которую прорыл на зеленом склоне холма, реальность всего этого сжала его сердце и заставила его задохнуться. Его хранилище, его колодец золотых вод, был без охраны и открыт взору любого, кто случайно посмотрит в ту сторону. В порыве безумства он погнал своего старого мула в галоп.

Тем временем вдова приготовила завтрак для мужчин, и как только они ушли вверх по тропе, заставила пораженного и удивленного китайца вытаскивать мешки с рудой из-под лачуги и складывать их удобно у дороги. Она следила за каждым движением и отмечала каждый мешок, как грузовой клерк. «Силы небесные! Сколько же работы проделал этот человек!» — воскликнула она, имея в виду Бидвелла, который выкопал всю эту массу руды и тайком перенес ее от шахты до этого надежного укрытия.

Конечно, миссис Кларк, жена лавочника, увидела их за работой и пришла посмотреть, что происходит.

— Доброе утро, миссис Делани. Вы не собираетесь переезжать?

— Собираюсь.

— Жаль. В чем причина? Да это похоже на руду! — сказала она, вглядываясь в мешок.

— Это руда! И я собираюсь отправить ее на фабрику. У вас есть возражения? — спросила миссис Делани вызывающе.

— Откуда она взялась?

— Это мое дело. Там внизу есть еще один, — сказала она китайцу, и когда тот выполз, как чудовищный жук, таща пару штанов Бидвелла (набитых рудой), словно это был туловище человека, которого он убил и спрятал, миссис Кларк повернулась и бросилась к магазину, чтобы рассказать мужу.

— Вот так, теперь! — язвительно усмехнулась вдова Делани. — С нами покончено, скоро весь мир узнает об этом. Что ж — мы здесь первые, — вызывающе добавила она.

Кларк подошел, бледный от волнения.

— Дайте взглянуть на эту руду! — крикнул он, подбегая и кладя руку на мешок.

— Убери руку — и держись подальше! — сказала Мэгги, выхватывая револьвер из кармана. — Это моя руда, и ты оставь ее в покое!

Кларк в изумлении отшатнулся, но тревога вдовы защитить свое имущество чрезвычайно усилила его волнение.

— Руда, должно быть, очень богатая, — рассудил он. — Откуда мне знать, что она не с одного из моих участков? — спросил он.

Вдова сунула дуло револьвера ему под нос.

— Ты называешь меня воровкой? Хорошо, что Бидвелла здесь нет, он бы сделал больше, чем просто заставил понюхать пистолет. Занимайся своим делом — если дорожишь своей шкурой — и держись подальше от того, что тебя не касается.

Всё это было характерно несдержанно для Мэгги, и к тому времени, когда Бидвелл с грохотом подъехал по тропе с большим грузовым фургоном, все ущелье было взбудоражено, и дюжина мужчин окружила кучу мешков, на которой восседала миссис Делани, удерживая их на расстоянии.

Когда она услышала фургон, ее нервы немного успокоились, и она сказала более трезво:

— Парни, вон Бидвелл с фургоном, чтобы увезти это добро, и, Джонсон, помоги ему грузить, а я пойду насчет обеда.

Когда Бидвелл подъехал, по группе пронесся ропот изумления, и каждый высказался.

— Бид, в чем дело? Ты выглядишь, как мертвец.

— Я только начинаю жить! — сказал Бидвелл, и этот ответ долго помнили в Медвежьем ущелье.

— Ну, теперь вы все знаете, разини, беритесь и помогите человеку грузиться. Я мигом приготовлю вам обед, — повторила вдова.

Кларк отвел своих партнеров в сторону.

— Он принес эту руду сюда, он должен был оставить след. Пройдись-ка вверх по каньону и посмотри, не найдешь ли его. Это где-то поблизости.

Бидвелл увидел, как они совещаются, и крикнул:

— Можете не утруждаться, Кларк, я сам отведу вас на место после обеда. Моя заявка размечена и заявка подана — так что не пытайтесь выкинуть со мной никаких фокусов.

Глаза вдовы были столь же остры, и растущая алчность мужчин не ускользнула от нее. Выходя с большим мясным бутербродом, она произнесла:

— Нельзя садиться, Шерм, возьми это в руку и иди. Они все ускользнут, как змеи, если ты этого не сделаешь. Я возьму Джона и руду — мы как-нибудь справимся — и я останусь с ней, пока за нее не заплатят.

Она была права. Шахтеры боролись с демонами желания и были готовы броситься в любую минуту. Наскоро навьючив мула, Бидвелл направился вверх по тропе, говоря:

— Стройтесь за мной, парни, и не напирайте. Тот, кто попытается столкнуть меня с тропы, пожалеет.

Они были довольно тихи, пока он не свернул с тропы и не направился вниз к Медвежьему ручью. Тогда Джонсон закричал: «Я знаю, где это!» и с гиком ринулся в ивовые заросли, окаймлявшие ручей.

— Может, и знает, а может, и нет, — сказал Кларк. — Я буду держаться за Бидом, пока не пойму, где место.

Они соблюдали довольно приличный порядок, пока след Бидвелла не превратился в отчетливую линию, ведущую вверх по склону холма, тогда началась паника. С дикими воплями и звонкими шлепками по мулам они рассыпались, понеслись через вершину холма и исчезли, оставив Бидвелла плестись со своим нагруженным мулом.

Когда он подошел к своей шахте, люди уже вбивали колья в землю со всех сторон от открытого участка, а Кларк и Джонсон громко препирались о том, кто добрался до места первым. Подведя мула к скалистой стене, где он построил укрытие, Бидвелл распаковал свое снаряжение и, прислонив ружье к камню, сказал:

— Я здесь и останусь, соседи. Мои корни уходят глубоко под землю, и тот, кто попытается захватить этот участок, окажется в самой преисподней — вот так-то.

Как только их заявки были размечены и громкие разногласия утихли, у мужчин появилось время подойти и осмотреть открытый участок.

— Тебе повезло больше всех, — сказал Кэнтор, старый шахтер. — Вне твоей жилы может не оказаться ни унции золота. Странное образование, я не могу сказать, как она проходит.

К вечеру другие шахтеры ушли и вернулись в лагерь, оставив Бидвелла одного. Когда наступила темнота, он снова занервничал.

— Они бы убили меня, если б посмели, — бормотал он, сидя на корточках в своем укрытии, с ружьем на колене. Ему очень хотелось спать, но он решил не смыкать глаз. — Если бы у меня была собака — кто-то, кому я мог бы доверять, но нет ни души, — с горечью добавил он, чувствуя нарастающую слабость. Проклятие золота тяжело давило на него, и руки его ослабли от усталости.

— Я был дураком, что позволил Мэгги уехать с этой рудой, — бормотал он, мысленно следя за вдовой в ее опасном путешествии вниз по ущелью. Он не сомневался в ней, а лишь боялся, что та не справится с трудностями своей миссии. Лучшую часть своей жизни он искал металл у себя под ногами, и теперь, когда нашел, его кровь стыла от подозрения и страха.

Рассвет принес относительное чувство безопасности, и, разведя костер, он спокойно приготовил себе завтрак — хотя глаза его были беспокойны.

— О, они придут, — сказал он вслух. — Они нагрянут сюда через час-другой.

И они пришли. Мужчины из Делани пришли первыми, чуть позже за ними последовали их партнеры из верхних ущелий, а за ними — настоящие золотоискатели. Торговцы, клерки, наемные рабочие, парикмахеры, конюхи и полуголодные адвокаты из долинных городков хлынули вверх по тропе и, остановившись ровно настолько, чтобы увидеть блеск золота в отвале Бидвелла, набросились на землю, захватывая первый свободный смежный участок, не обращая внимания на его характер или формацию. Как только их колья были установлены, люди начали бродить, разгребая землю, как луговые собачки, и столь же безуспешно. Толпы самых любопытных окружили яму Бидвелла, ковыряясь в руде и наполняя воздух криками и вопросами, пока старик в отчаянии не приказал им убираться с его участка и не вывесил объявление:

«Держись подальше от этой земли, иначе будут неприятности!»

Своим друзьям он объяснил:

— Каждый кусок породы, который они уносят, стоит столько денег.

— У тебя здесь хватит, чтобы купить весь мир, парень, — запротестовал Ангус Крейг, старый шахтер с севера.

— Не знаю, хватит или нет, — рявкнул Бидвелл. — Может быть, это просто небольшая золотая брызга.

Той ночью все предгорья гудели от голосов и сверкали кострами. С безлесных долин внизу были видны эти огни, и тяжело груженые поезда Сан-Луисского подвоза тянули за собой громкое «аллилуйя», когда прибывающие старатели поднимали голоса в радостном приветствии тем, кто был на склоне горы.

— Это еще один Крипл-Крик! — закричал один человек, и крик достиг цели. — Мы при деле, — ликовали все.

Бидвелл не недооценивал свою значимость в этом натиске обезумевших от золота людей. Он был потрясен глубиной и силой потоков, стекавшихся к нему. Неделями он работал на пределе своих сил, без достаточного сна, и был смертельно уставшим, исхудавшим до костей и дрожащим от нервного истощения, но он был несгибаем. Долгая жизнь в лагерях, поисках и рытье траншей подготовила его выдержать даже это напряжение, и «оставаться на месте» было для него инстинктом. Поэтому он развел большой костер недалеко от шахты и расстелил там свои одеяла, но он не ложился до полуночи, и только потому, что не мог больше бодрствовать, даже сидя.

— Я должен спать, как бы то ни было, — бормотал он. — Я больше не могу этого выносить. Я должен спать… — И так его глаза закрылись.

Он был разбужен голосом, который знал, кричавшим:

— Так-то ты сторожишь свою шахту, Шерм Бидвелл? И, подняв глаза, он увидел вдову Делани, сидевшую верхом на муле и смотревшую на него с нежным весельем.

— Ты картина, право! Вылитый святой… или бродяга. Помоги мне слезть с этой скотины, и я возьмусь и состряпаю тебе завтрак.

Он, шатаясь, закоченело поднялся на ноги и неуклюже приблизился к ней.

— Я только на минутку прикорнул, — извинился он.

— Бедный ты парень! — сказала она сочувственно. — Ты жесткий, как кочерга, от холода.

— Как ты управилась с рудой? — спросил он.

— Положись на свою Мэгги! Я проследила, как ее погрузили в вагон и отправили. Ей-богу, у меня была мысль поехать с ней на фабрику, но я говорю себе, Шерм и я не можем быть в двух местах одновременно. Так что я оставила эту затею и вернулась домой. Половину, конечно, украдут, но так уж устроен мир, черт бы его побрал!

Вдова была мощным подкреплением. Она приготовила завтрак, пока Бидвелл снова дремал, и с помощью горячего кофе и ласкового солнца фирма обрела уверенность, что удержит по крайней мере большую часть своего чудовищного везения.

— Не доверяй никому, кроме меня, — сказала вдова в решительном предупреждении. — Мир полон мошенников. Отныне рука каждого человека против твоего золота — норовит залезть к тебе в карман. Отдохни, а я позабочусь о золоте. Отныне мы работаем только головой.

Она действительно стала капитаном. По ее совету он послал человека за мешками для руды и инструментами, в то время как другие добровольцы взялись за строительство хижины, чтобы укрыть их.

— Мы не рискуем, — сказала она, — мы разбиваем лагерь прямо здесь.

В тот день Лас-Анимас, Крестон, Паудэр-Галч и Лос-Гатос опустели, их жители хлынули на холмы, и среди них были представители крупных фирм из Денвера, Колорадо-Спрингс и Пуэбло. Тропа мимо шахты «Мэгги» была протоптана глубоко ногами золотоискателей, а грубая загородка из жердей Бидвелла была отполирована нервным прикосновением жадных ладоней.

Около десяти часов тихий человек в сером костюме спросил Бидвелла, не хочет ли он продать. Бидвелл сказал: «Нет», коротко и резко, но Мэгги спросила с улыбкой:

— Сколько?

— Достаточно, чтобы обеспечить вас до конца жизни. Если жила так же богата, как этот образец, я рискну предложить пятьдесят тысяч долларов.

Мэгги фыркнула.

— Пятьдесят тысяч! Да я прошлой ночью отвезла на фабрику вдвое больше.

— Позвольте мне зайти и осмотреть шахту поближе. Возможно, я смогу повысить ставку.

— Не раньше, чем вы предложите сто тысяч, вы даже не взглянете на нее, — ответила она.

Приходили другие агенты — одни с доверительным тоном, другие с холодно-критичным, но все одинаково безуспешно. Эти двое «идиотов» не могли понять, зачем им передавать золото, которое лежит перед глазами, синдикату. Оно принадлежало им по праву, и хотя предложения далеко превосходили их представления, они отказывались их рассматривать.

Весь день в пихтах звенели топоры, и кирки работали в оврагах. Лагерное снаряжение, провизия и постельные принадлежности текли рекой на караванах мулов, и к вечеру город был в начальной стадии — палаточные магазины, салуны под открытым небом, закусочные и брезентовые гостиницы. Некоторые из прибывающих толп скептически относились к находке, но большинство шумно хвастались своими участками, и вокруг их вечерних костров собирались группы, чтобы ликовать по поводу своих потенциальных богатств.

Солнце уже село, но западный склон холма всё еще был залит светом, когда посланник Бидвелла с вьючной лошадью, высоко нагруженной тюками мешков для руды, обогнул группу пихт на углу участка Бидвелла. За ним следовал высокий человек, который ехал с усталой сгорбленностью и нервно вцепившись в поводья.

Бидвелл уставился и воскликнул:

— Чтоб мне провалиться, если священники тоже не участвуют в этой спешке!

Вдова выглядела необычно румяной, когда решительно сказала:

— Я послала за ним, дорогой!

— Ты? Зачем?

Вдова подошла достаточно близко, чтобы взять его под руку.

— Чтобы обвенчать нас, Шерм, дорогой. Нет времени лучше, чем настоящее.

Бидвелл потянул себя за косматую бороду.

— Хотел бы я успеть немного принарядиться.

— Для этого потом будет много времени, — сказала она. — Иди, поприветствуй священника.

В присутствии старого Ангуса Крейга и молодого Джонсона они поженились, и когда священник звонко чмокнул миссис Бидвелл, она вытерла губы тыльной стороной ладони и сказала Бидвеллу:

— Теперь мы равные партнеры, Шерм, и все старые долги прощены.

А старый Ангус покачал головой и сказал:

— Хитрая девка, эта вдова!

Когда новость об этой свадьбе достигла лагеря, демоны смеха и беспорядка вырвались на свободу. Начавшись где-то вдалеке, сформировалось громкое шествие. С лагерными котлами вместо барабанов и осиновыми свистками вместо дудок, с кошачьими воплями и гиканьем вся эта слабо сплоченная армия старателей окружила маленькую бревенчатую хижину шахты «Мэгги» и заорала в диком разноголосье:

— Бидвелл! Выходи!

— Речь! Речь!

Бидвелл было собрался просунуть револьвер сквозь не проконопаченные стены и приказать толпе разойтись, но его жена была дипломатом.

— Это лишь предлог, чтобы выпить, — сказала она. — Иди, угости их.

Итак, Бидвелл вышел, и, пока пара дюжих друзей подняла его высоко, он крикнул резко и по делу:

— Я угощаю, Кларк!

Толпа, воя от восторга, набросилась на него и унесла старика, отбивающегося и брызжущего слюной, в салун Кларка, где были открыты бочонки с пивом и толпа сделала первый глубокий глоток. Бидвелл, тревожась за Мэгги, начал отбиваться, чтобы вернуться в хижину. Но раздались крики, требующие невесту.

— Невесту! Покажите невесту!

Бидвелл запротестовал.

— О нет! Оставьте ее в покое. Вы джентльмены? Если да, то не будете настаивать на том, чтобы ее видеть.

В гуще толпы раздался ясный голос:

— Невесту, говорите? Что ж, вот она я. Дорогу!

— Дорогу невесте! — заорали сотни голосов, когда Мэгги спокойно прошла по проходу, плотно огороженному стеной незнакомых мужчин. Она привыкла к таким типам за всю свою жизнь и знала их слишком хорошо, чтобы бояться. Взобравшись на пивной бочонок, она обратила к толпе свое благодушное лицо. Свет факелов осветил ее волосы, так что они засияли, как пряденая золотая нить, ореолом вокруг ее головы. Она выглядела очень красивой в теплом свете горящей смолистой сосны.

— О да, я скажу речь, я не боюсь горстки таких вот, как вы, зеленые новички из долины, и когда моя речь закончится, вы пойдете по домам и ляжете спать. Одиннадцать дней назад Шерм, мой мужчина, открыл эту жилу. С тех пор мы оба работали день и ночь, чтобы добыть руду — мы устали, как собаки — это правда — но мы разумные люди, и вот мы здесь. А теперь насмотритесь вдоволь и идите по домам и оставьте нас отдыхать — как велели бы вам ваши почтенные матери.

— Молодчина, Мэгги! — крикнул старый Ангус Крейг, стоявший рядом с ней. — Дайте дорогу, парни!

Мужчины открыли путь для жениха и невесты и подняли громоподобное «ура», когда они проходили.

Старый Ангус Крейг снова покачал головой и сказал Джонсону:

— Такая удача долго не продлится. Напасть на жилу и завоевать красивую девушку в один день, можно сказать. Однако он долго ждал и того, и другого.