Ненастоящая пленница и король соседнего государства

Леонор Калиани

Ненастоящая пленница и король соседнего государства

Глава 1

Лира проснулась от того, что дождь стучал пожестяному козырьку над окном. Звук былнеровный, дребезжащий — каждая капляударяла в ржавую жесть, словно просилавпустить её внутрь. Лира лежала на узкойкойке, укрытая грубым шерстяным одеялом, исмотрела в потолок, по которому расходилисьстарые трещины — карту невидимых рек идорог, как она их называла с детства.

Ей было девятнадцать лет. Волосы у неё былисветлые — не белые, не платиновые, а мягкого,тёплого блонда, цвета пшеницы на солнце, какговорили те, кто вообще замечал её волосы.Чаще не замечали. Но глаза — глаза замечаливсе. Они были фиолетовые. Не синие, не серые,не голубые, а именно фиолетовые — глубокого,насыщенного оттенка, как вечернее небо впоследний момент перед тем, как оно станетчёрным. Это было странно, необычно и, помнению некоторых, даже немного пугающе.Старая травница в деревне, где Лира родилась,говорила, что такие глаза — знак ведьминскойкрови. Мать Лиры, когда была жива,отшучивалась: мол, это просто редкость, какбелые вороны или чёрные лисы. Но Лиравидела, как мать крестится, когда травницаотходит, и как прячет беспокойство запривычной улыбкой.

Мать умерла, когда Лире было двенадцать.Отец — рыбак по имени Томас — ушёл в моретри года назад и не вернулся. С тех пор Лиражила одна в съёмной комнате на окраинеЭльдона, столицы королевства Велант. Комнатабыла крошечной: койка, стол, стул, тумбочка стреснувшей ножкой, которую она подпёрласложенной книгой, и окно в узкий переулок, гдепахло мокрым камнем и угольной пылью.

Лира встала, опустила босые ноги на холодныйдощатый пол и поёжилась. За стеной храпелстарый Морган, мясник с соседней улицы,который снимал комнату напротив и каждыйвечер выпивал в трактире «Подкова», а каждоеутро жалел об этом. Лира привыкла к его храпу— он был частью утреннего шума, как крикиторговцев на рынке за углом, как скриптележных колёс по брусчатке, как далёкийперезвон колоколов храма Единого.

Она умылась холодной водой из кувшина,оделась: льняная рубаха, шерстяная юбкатёмно-зелёного цвета с заплаткой на левомколене, крепкие башмаки, которые уженачинали жать. Светлые волосы собрала втугой узел на затылке. Поесть ей было почтинечего — остатки вчерашнего хлеба, черствогои кисловатого, и кусок сыра, который онаотрезала аккуратно, тонко, чтобы хватило ещёна ужин.

Лира работала в прачечной госпожи Нэлл, чтона улице Ткачей. Работа была тяжёлая иоднообразная: с утра до вечера стирать,полоскать, выкручивать, развешивать, гладить.Руки у неё всегда были красные от щёлока, аногти — обломанные и грубые. Платили мало,но стабильно, и это было главное. Каждыйседьмой день она получала три медяка, изкоторых один уходил за комнату, один — наеду, а третий она откладывала в жестянуюкоробку из-под чая, которая стояла на днетумбочки под стопкой старых писем отца.

Письма были короткие, сухие, с вопросами оздоровье и деньгах. Дядя Грегор, брат отца,жил в портовом городе Фаррахе, далеко назападе. Он видел Лиру, может быть, трижды вжизни. Они не были близки. Они не былиничем.

Лира допила воду, сунула хлеб в рот, натянулаплащ — тонкий, дождевой, из пропитанногомаслом полотна — и вышла на улицу.