Примэго: Вечный шах

M.G.M. Blazn

Примэго: Вечный шах

Глава 1

08 эсталя (июня) 3557 года, шестень (суббота).

Тридевятое царство, Велиросия

Ковёр-самолёт, пролетев над самыми верхушками сосен и чуть не коснувшись их, медленно и бесшумно спустился на поляну, где стоял огромный камень, от которого расходилось три тропинки.

Прохлада вечернего леса пробежала по лицу, а ноздри наполнил запах елей, смешанный с ароматом луговой травы.

Звякнув броней, Мечислав соскочил первым, и его каблуки глухо стукнули по пыльной тропинке. За ним с лёгкостью, придерживая топор, спрыгнула Настася, а потом Николай, который, шагнув после приземления, чертыхнулся, зацепившись за сплетённый клевер.

Ковёр-самолёт исчез.

Настася весело рассмеялась над нерасторопностью Резвого, и звук её смеха, звонкий, как колокольчик, пролетел по округе.

— Жаль, Дианиса Мечислава косолапым прозвала, — смеялась она. — Тебе это прозвище больше подходит.

Богатырь расплылся в улыбке.

— Ты чего, Николай, в своих ногах заплетаешься?

— Ничего, — буркнул в ответ Резвый, не став объяснять, что Настася, пристроившись на его плече во время полёта, отсидела ему ногу, отчего сейчас ступня была как не своя и по ней пошли колики. — Ты лучше скажи, куда это нас кошачья морда забросила?

— Не знаю.

Мечислав пожал плечами. «Да, действительно, куда нас принёс ковёр?» — подумал он.

— Кот вроде сказал, — продолжил он вслух, — ковёр доставит, а дальше выбирайте.

— Что выбирать? — буркнул Николай, разминая ногу.

— Кому куда идти, — ответила Настася, которая, стоя у камня, разглядывала надпись на нём:

>«Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь — себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь — и себя и коня потеряешь»

— Да нет у нас коней! — хмыкнул Николай, и лес эхом подхватил его возглас.

— Конь, это символизм, — сказал Мечислав. — Прокоп рассказывал про такой камень. Конь — это природное начало. В общем, направо — это путь правды, налево — кривды, а прямо — путь мудрого, которому надо откинуть и человеческое, и природное начало.

— Я прямо пойду, — резко произнесла Настася голосом, который заранее отметал все возражения.

Николай и богатырь переглянулись.

— Ну, я налево, — усмехнулся Резвый.

— Тогда пошли, — произнёс Мечислав и зашагал направо.

— А как мы встретимся? — поинтересовался ему вслед Николай.

— Если кот прав... пройдём испытания и сойдёмся, — не оборачиваясь, ответил богатырь, со звоном брони удаляясь по дорожке.

— Значит, увидимся! — подмигнув Николаю, бросила Настася и зашагала вперёд.

«Увидимся — значит увидимся», — пробубнил про себя Резвый и в раздумьях двинулся налево.

В это же время — 08 эсталя (июня) 3557 года, шестень (суббота) — рядом с городом Вествурд, земля Коимбракола, Королевства Цезария.

В воздухе ещё стоял смрад прошедших мимо города монстров. Вдалеке ещё слышался скрежет уходящего на восток войска фуранжиров.

Фиил, сидя рядом с Прокопом, спросил:

— Дед, а что Мечислав так и не рассказал, что там было на совете?

Старик покачал в ответ головой.

— Нет. Да и когда? Как тут сразу этот усатый появился, как только он в таверну зашёл?

— Да-а-а, — задумчиво протянул Михаил, шедший за ними. — Кот опять со своими причудами намутил вожжи. Вот какого лешего мы должны переться в Гептархию ради дочери Соргана?

— Это он недоволен, — хмыкнул Фиил, глянув на Весельчака, — что его с Лялей разделили.

Дед хмыкнул.

— Да, — возмутился Михаил, — недоволен. Почему она должна с этим чёрным драконом в Флибусту, а мы на север в Семь Королевств?

— Я думаю, — произнёс, остановившись, Прокоп, — скоро мы узнаем. А коли суждено так, то нечего тут лясы точить.

Дед повернулся к Весельчаку.

— Может, полетим уже?

Тот кивнул в ответ.

— И ещё, — добавил Прокоп, — есть у меня предчувствие, что Зентриш неспроста спас дочь сегодняшнего короля Цезарии и направился в Гептархию. Кощей не просто так нам через кота заданий накидал.

— Я надеюсь, ему Мечислав накидает по лещам, — буркнул винодел и, обращаясь к деду, спросил: — А зачем Ингрум в Лесхию полетел? Может, об этом догадываешься, Прокоп?

Тот стоял в задумчивости.

— Не знаешь?! — добавил с ехидством Фиил.

— Потому что бессмертный.

Прозвучавший ответ заставил винодела открыть рот от удивления. Михаил с изумлением спросил:

— Хочешь сказать, там сейчас самое опасное место?

Дед махом головы ответил утвердительно.

— Ну, мы летим?

Михаил ответил кивком в знак согласия, и тут же из-под него выбились клубы белого дыма. Через мгновение перед виноделом и Прокопом, фыркая и рыча, стоял золотой дракон. Они взобрались на рептилию, и она, в два маха оторвавшись от земли, стала удаляться, поблёскивая в лунном свете чешуёй, очень быстро превратившись в яркую точку, которую можно было спутать с одной из звёзд, светивших на вечернем небе.

В это же время — 08 эсталя (июня) 3557 года, шестень (суббота).

Комната Элизии, Цитадель Зерка, город Вествурд, земля Коимбракола, Королевства Цезария.

Иван сидел, задумавшись, и смотрел на пламя свечи, которое слегка дрожало от ветра, задувавшего в открытое окно.

На его обветренном немолодом лице плясали отблески теней, отбрасываемых пламенем, а серые глаза смотрели тоскливо и с грустью. Однако всё это не стирало его царственного вида. Царь Велиросии ждал. Он ждал уже более тридцати лет, поэтому шедшие сейчас часы для него были не в счёт.

— Ваня…

Слабый, до боли знакомый голос выдернул его из задумчивости.

Элизия, лежавшая на кровати без сознания уже больше суток, пришла в себя и счастливыми глазами глядела на него.

Он подскочил к ней и, сев на край кровати, с нежностью взял её руку.

— Элька… Живая…

Царь не в силах был скрыть восторг и радость, бушевавшие в нём при виде очнувшейся любимой женщины.

— Ванечка, — ласково сказала она, и глаза её стали мокрыми. — Как долго…

Она осмотрелась.

— Как долго я без сознания?

— Чуть больше суток.

— А совет?

Он горько улыбнулся.

— Ты как всегда… Ещё с того света не вернулась, а уже в игре.

Она с нежностью взглянула на него.

— Прости, Ванюша… Я… Я люблю тебя.

Он чуть крепче сжал её руку.

— Я знаю… и я… люблю тебя.

Царь, наклонив голову, прижал её руку к губам.

— Элька, я думал, что потерял тебя, — ласково прошептал он.

— Нет, Ванечка… Ты меня поймал.

Она улыбнулась.

— Поймал тогда, а теперь я согласна, чтобы не отпускал…

Они, встретившись влюбленными взглядами, молча любовались друг другом, наслаждаясь долгожданной близостью.

— Ну, всё же, — не вытерпев, спросила Элизия, — как совет?

— Хорошо, — усмехнувшись, ответил царь. — Всё как вы с Ефстасией рассчитали. Плохо, что тебя не было.

Женщина хмыкнула над его остротой.

— Значит, ты едешь к императору в Хуанлун?

Иван Храбрый утвердительно кивнул.

— А в Лесхию?

— Направился Ингрум, — ответил он. — Затем туда прибудет Агата.

— После встречи с Юлием?

— Да.

— Значит, Дианиса точно прочитала мысли этих трёх упырей? — спросила она. — Шамсия в отказе помогать в дальнейшей борьбе с монстрами.

Царь утвердительно кивнул.

— Ну, с ними позже разберёмся, — сказала она, и голос её проскрипел булатом по стеклу, после чего резко спросила: — А Джохар?

— Он с Владимиром со своими войсками пойдут за фуранжирами.

Она радостно улыбнулась.

— Я знала… Он не предаст.

Иван в знак согласия сжал её руку.

— А Дианиса?.. Надеюсь…

— Она тут, — прервал её Иван. — Мечислав с друзьями отправились выполнять уговор Прокопа с Кощеем.

Элизия удивлённо приподняла брови.

— Да, да, — улыбаясь, сказал царь. — Старый плут смог договориться с бессмертным и таким образом спас нас в битве под Куртом. Теперь отдают долги.

— Да-а-а, — протянула Элизия. — Мальчик весь в отца, ему всегда надо спасать мир. — И тут же поинтересовалась: — Значит, Дианиса с тобой в Хуанлун поедет?

— Нет, с тобой.

Элизия опять удивилась.

— Почему?

— Так решила Ефстасия. Она сказала, что вы вдвоём нужней будете.

— А Фиил?

— Его с собой Прокоп потянул искать дочь Соргана.

Элизия с пониманием закивала.

— А Сорган?

— Он по твоему предложению оставляет на Зерка восстановление Цезарии и двигается вместе с войсками за монстрами.

— Может, отдохнёшь? — заботливо спросил Иван. — Может, позвать Шарлоту?

— Нет, Ванюша, — умоляюще попросила она. — Посиди со мной… Пожалуйста, только ты и я.

В это же время, 8 часов разница, 4 утра, 09 эсталя (июня) 3557 года, семедень (воскресенье).

Борт флагмана «Куракава».

Шторм начался без предупреждения, будто океан в один миг решил покарать дерзких смертных, нарушивших его владения. Горизонт, ещё час назад горевший восходящим солнцем, теперь кипел чёрной пеной туч. Порывы ветра гнали гребнями седую пену, швыряя в скрипевшие борта «Куракавы».

Сильвестор с бледным от ярости лицом стоял на шканцах. Вцепившись в поручни побелевшими от напряжения пальцами, он хриплым голоском без труда перекрикивал шум шторма:

— Живее, крысиные души! Взять рифы! Поворачивай, или Нептун нам всем кишки на руль намотает!

Корабль со стоном влетел на очередной чудовищный вал и в тот же миг рухнул в бездну, заполняя палубу лавиной ледяной воды. Джемма, широко расставившая ноги для опоры, стояла чуть дальше. Её намокшая рубашка облепила плечи, треуголки не было, она давно слетела за борт, и мокрые волосы хлестали девушке по лицу. Джемма смеялась с ехидным оскалом, зло и весело, чувствуя азартный кураж в крови. Матросы рядом с ней торопливо тянули канаты, боявшись не столько шторма, сколько недовольства своей Джеммы Ро.

Именно в этот момент она расслышала, что в грохот стихии вплёлся новый звук. Сперва далёкий, но стремительно нарастающий — пронзительный, леденящий душу свист.

— Берегись! — взревел боцман, но было поздно.

Над их головами, с воем рассекая воздух, пронеслись первые пушечные ядра.

Свист. Удар.

С чудовищным треском фок-мачта разлетелась в щепы.

Свист. Удар.

Ядро, пробив борт, осыпало палубу градом смертоносных заноз. Свист повторился — ближе, сливаясь с грохотом орудий, который теперь она слышала в темноте.

— Откуда?! — рявкнула Джемма, вцепившись в рукоять сабли. Золочёная гарда блеснула в свете очередной молнии.

Следующая вспышка молнии дала ей ответ, озарив корабли, которые, словно призраки, вынырнули из пелены дождя и брызг. Их высокие борта ощетинились жерлами орудий, а паруса угрожающе хлопали на шквальном ветру. Они шли наперерез, явно намереваясь взять «Куракаву» в клещи и расстрелять в упор.

Головной флагман блеснул надписью «Стальной Драк».

— Какого чёрта… — выругалась девушка, но корабль дал бортовой залп.

Грохот орудий заглушил её слова и слился с раскатами грома. С воем горсти картечи пронеслись над волнами, в клочья разрывая паруса, круша рангоут и срезая людей на палубе. Первый рулевой, захрипев, рухнул, заливая штурвал кровью, моментально смытую волнами. Второй залп, уже с другого борта, ударил в корпус «Куракавы» — ядра разворотили фальшборт, щепа брызнула в лица пиратов.

— К бою! — взревел Сильвестор, перекрывая гром канонады. — Абордажные крючья готовь! Джемма, ко мне!

Но фуранжиры не собирались топить добычу. Под прикрытием огня их корабли подошли вплотную. С визгом, перекрывающим даже рёв бури, десятки крючьев впились в леер «Куракавы». Пираты, размахивая топорами, пытались их обрубить, но монстры, как муравьи, уже карабкались по канатам, прыгали с рей своих судов прямо на залитую кровью палубу флагмана Сильвестора.

Джемма рванулась вперёд с рычаньем, подпевая своей сабле, исполнявшей свистом кровавую песню.

Мах. Удар. Скрежет.

Вражеский солдат, не успевший вытащить меч из ножен, разразился скрипящим хохотом.

— Дьявол! — ругнулась она. — Что за броня?

Она отбила клинком меч второго фуранжира, ловко увернувшись от его клешни, и огляделась.

Монстры с молниеносной скоростью вырубали пиратов, оружие которых не наносило им урона.

— Па! Слева! — крикнула она, краем глаза заметив, как к старому пирату, перезаряжавшему пистоль, подбирается монстр, щелкая клешней.

Одноглазый капитан обернулся, и его металлические зубы сверкнули в усмешке. Он сделал шаг навстречу и, пригнувшись под клинок с ловкостью, неожиданной для его грузного тела, всадил противнику в морду ствол пистоля и выстрелил. Раздался тошнотворный хруст. Оба фасеточных глаза вытекли.

«Ага, — обрадовалась она. — Вот как можно с ними справляться».

Но в тот же миг другой фуранжир, возникший из дыма, ударил старого пирата рукоятью меча по голове. Сильвестор пошатнулся.

— Нет! — яростный крик Джеммы прорезал шум битвы.

Она бросилась к нему, как разъярённая фурия. Её клинок сцепился с мечом монстра, но, уворачиваясь от клешни, она не заметила огромную тень, что метнулась к ней из-за горящего обломка мачты.

Приор Адриан Драк взмахнул клешней от себя не острой стороной лезвий.

— Джемма! Сзади! — хрипло заорал приходящий в себя Сильвестор.

Она обернулась. Поздно.

Удар. Шлепок.

В голове у девушки сверкнули искры. Перед глазами всё поплыло, звуки боя удалялись и превратились в далёкий, ватный гул. Собственная сабля стала неподъёмной, пальцы разжались, и оружие со звоном покатилось по залитой кровью палубе. Ноги подкосились, и Джемма, не издав ни звука, стала заваливаться на борт.

Приор придержал её, чтобы она не упала за борт, и толкнул к Сильвестру.

Обмякшее тело девушки рухнуло на палубу рядом с пиратом.

Адриан Драк дико, со скрипом захохотал.

— Сильвестра и девку в трюм! — скомандовал он. — Остальных на корм, если не согласны служить.

Один из фуранжиров обрушил свой кулак на голову старого пирата, который сидел над телом Джеммы и не пытался защищаться. Тот, как подкошенный, рухнул рядом с девушкой.

Глава 2

8 часов разница, 6 утра, 09 эсталя (июня) 3557 года, семедень (воскресенье).

Трюм корабля «Стальной Драк», около порта города Туэнпин, Капитания, Союз Флибуста

Под низкими, прокопчёнными балками батарейной палубы, на грязном, деревянном полу сидела недавно пришедшая в себя Джемма, прищуриваясь от тусклого утреннего света, едва пробивавшегося сквозь распахнутые пушечные порты.

Снаружи слышался крик чаек, прорывавшийся сквозь шум волн, хлеставших по борту корабля. В воздухе стоял кислый, приторный и гнилостный запах. Даже свежий ветер с моря не мог развеять его.

— Это не наша «Куракава», — мелькнуло в её голове, которая ещё шумела от полученного удара. Девушка потрогала набухшую скулу и поморщилась от боли.

— Па, мы на «Стальном Драке»? — спросила она Сильвестра, который, прижавшись спиной к одному из орудий, сидел напротив неё, наклонив голову и делая вид, что дремлет.

Старый пират посмотрел ласково на девушку. На миг свет, попавший на его лицо, осветил вспухшую, посиневшую челюсть и разбитую губу, на которой запеклась кровь.

— Да, — ответил он и, глядя на разбитое личико Джеммы, улыбнувшись, добавил: — Ну и видочек у тебя.

Девушка попыталась надуть губы и тут же скривила их от резкой боли.

— На себя посмотри… Ты тоже не корзинка с фруктами, — обиженно, но без злобы буркнула она в ответ и осмотрелась.

Вдоль деревянного настила стояли по порядку чугунные мощные корабельные орудия, чьи массивные черные стволы, покоящиеся на мощных лафетах с деревянными колесами, внушали уважение к их боевой мощи. Толстые, грубые пеньковые канаты, тянувшиеся поперек палубы, служили стопорами, готовыми в любой момент сдержать чудовищную силу отдачи. Рядом с пушками сиротливо стояли дубовые бочонки — то ли с водой, то ли с порохом.

В глубине трюма, у самого борта, столпилась разношерстная команда. Среди серых и белых рубах оборванных матросов резко выделялась высокая фигура фуранжира, хитиновая броня которой отливалась коричневым отливом. Стоя в полный рост, почти касаясь головой балок, монстр властно раздавал указания, и его скрежет, казалось, сливался со скрипом корабельных досок. Матросы, на чьих лицах, обветренных солёными ветрами, виднелся страх, смиренно слушали нового командира, понимая, что теперь здесь, в чреве корабля, единственный закон — это они, представители хитиновой чумы.

— Тут люди!? — удивилась Джемма.

— Скорее рабы, — ответил со злобой Сильвестр и смачно сплюнул в сторону. — Этим тварям здесь тесно, поэтому оставили в живых команду.

Джемма, соглашаясь, замотала головой и продолжила осматриваться.

От общей зоны в правой части палубы тянулся ряд чугунных опор с натянутыми цепями, ограждающих высокий деревянный стеллаж. А под ним, в тесной деревянной клетке, словно заточенный дикий зверь, сидела пленница.

— Флоренция!

Девушка с радостным криком вскочила и хотела направиться к клетке.

— Сидеть! — скомандовал фуранжир и, щёлкнув клешней, зашагал в их сторону с угрожающим глухим звуком половиц, скрипевших под каждым его шагом.

В глазах Джеммы блеснула ярость.

— Да ты… — со злобой зашипела она.

— Сядь.

Негромкий, но властный голос Сильвестра, раздавшийся сзади, заставил её взглянуть на старого пирата. Он со строгим видом отрицательно помотал головой.

— Не время. Сядь!

Девушка послушно уселась рядом с ним. Фуранжир остановился и со скрипом рассмеялся, угрожающе пощёлкивая клешней. Его фасеточные глаза с интересом наблюдали за Джеммой, которая с жалостью смотрела в сторону пленницы.

Растрепанные, грязные светлые волосы Флоренции и устремленный вперед, тяжелый взгляд выдавали обреченность женщины, ставшей свидетелем двигавшегося плавучего ада с монстрами.

Свет, выхватывая из мрака потертые доски, чугунные ядра у клетки и тускло поблескивающие канаты, падал на её измученное лицо.

Джемма тяжело вздохнула, и в горле встал тошнотворный комок. Воздух, пропитанный смрадом монстров, сливаясь с запахом старого дерева и ржавого металла, превратился в единую, суровую симфонию боли и власти фуранжиров.

Монстр, перестав ржать, громко щёлкнул клешнёй и двинулся в сторону девушки.

— Ты, кажется, что-то хотела сказать, маленькая сучка? — злобно скрипнул он. — Сейчас ты об этом пожалеешь.

Джемма побледнела, и её глаза гневно блеснули. Сильвестр подтянул ноги и упёрся кулаками в пол, приготовившись к прыжку. Его стиснутые пальцы хрустнули, а на лице, оскалившем железные зубы, застыла гневная гримаса.

— Пистоль на бочке, — прошептал он. — Надеюсь, заряжен… Иначе нам несдобровать. Я хватаю, ты стреляешь.

Девушка кивнула и присела на корточки.

Флоренция застыла в клетке, с ужасом глядя на происходящее, догадавшись, что задумали пират с девчонкой. Матросы как заворожённые молча следили за монстром.

Сделав несколько шагов, фуранжир неожиданно остановился и посмотрел в сторону лестницы.

— Тебе повезло, сучка, — рявкнул он, скрипя. — Адриан Драк желает вас видеть. Но я с тобой ещё не закончил.

И монстр, шелестя жвалами, тихо засмеялся.

Сильвестр облегчённо выдохнул и резко встал.

— Пойдём, — сказал он, протягивая руку Джемме. — Пусть этот урод пока подавится своей злобой.

Девушка хмыкнула и, воспользовавшись помощью старого пирата, поднялась на ноги.

Он шагнул первым и гордо, но без бравады прошёл мимо фуранжира, не глядя на него. Джемма последовала за ним, с наглым видом выдержав взгляд фасеточных глаз монстра.

— Ты бы помылся, — бросила она ему в лицо, проходя мимо, — прежде чем к девушкам приставать… А то воняешь, как скунс.

Матросы тихо засмеялись, но тут же затихли, заметив взор командира, направленный в их сторону.

Девушка, довольная своей шуткой, улыбаясь, шагнула на лестницу, по которой уже поднимался старый пират, и тут она встретилась взглядом с Флоренцией. Белки глаз женщины были покрыты красными прожилками. Улыбка моментально сошла с её губ.

— Флоренция, что с тобой? Что с твоими глазами? — растерянно спросила она.

— Берегитесь отравления, — прошептала женщина в ответ.

— Заткнись, тварь! — рявкнул монстр и со всей силы ударил клешней по клетке, так что она зашаталась, и Флоренция упала на пол. — Сиди молча, пока на корм не пошла.

Фуранжир повернулся к Джемме и проскрипел:

— Чего уставилась? Проваливай! Адмирал Драк не любит ждать.

Она окинула его презрительным взором и, медленно поднимаясь вверх, сказала:

— Это ты, его шавка, бегай по свистку, а я сама знаю, как мне идти.

И под одобрительный ропот матросов, девушка вышла на палубу, провожаемая взглядом фасеточных глаз фуранжира.

Сильвестр, выйдя на палубу, прищурил глаза. Восходящее солнце ослепило его после тёмного трюма, а в носу защипало свежим солёным воздухом, растворявшим гнилостный смрад, забивший ноздри.

Джемма вышла за ним и поставила ладонь, закрывая лицо от солнца, дав глазам постепенно привыкнуть к свету.

Старый пират огляделся. На палубе было множество монстров.

— Их тут около двух сотен, — спокойно, без эмоций оценил количество неприятеля Сильвестр.

Он, не спеша, вместе с Джеммой поднялся на мостик, ориентируясь, где сейчас находится судно, и увидел за спиной Драка в открытом море ещё более двадцати боевых кораблей, следовавших за ними.

«У нас не было шансов, — с горечью подумал старый пират. — У Драка в подчинении основной флот Цезарии».

— Впечатлён? — проскрипел приор, буравя пирата фасеточными глазами.

Сильвестр осмотрел фиолетовую броню монстра, отливавшуюся лиловым оттенком в лучах солнца.

— А ты, Драк, я смотрю, масть сменил, — поинтересовался он вместо ответа. — Да и вид у тебя теперь другой… Надоело человеческое обличье?

Приор молча смотрел на пирата.

— Ему, наверное, роста не хватало, — съязвила стоявшая рядом Джемма. — Теперь себя солидней чувствует.

Драк взглянул на неё.

— Твоя дочурка не нагавкалась с Ревальдом в трюме? — проскрежетал он. — Теперь тут тявкает.

— Ревальд?! — воскликнула Джемма. — Как я раньше не догадалась, кто этот урод! Жаль, я его в прошлом году не потопила… Лень было гоняться…

— Наверное, — перебил её Драк, — следовало позволить ему размозжить твою башку… Но у меня другой приказ. Живи пока.

— Приказ? — удивился Сильвестр. — И кому теперь служит адмирал?

— Королеве Элиноре…

— О… что это за чудо-юдо?

Недовольный скрежет монстров и лязганье клешней на палубе заглушил шум волн, пенящихся за бортом.

— Девочка, — скрежетнул адмирал, тоже щёлкнув клешнёй, — прикрой свой ротик, пока я разговариваю с папой, а то я огорчу тебя до невозможности и приказ не поможет.

Старый пират взглядом призвал Джемму к молчанию, на что она утвердительно кивнула в ответ.

— Так вот, — продолжил приор, — я служу королеве Элиноре и лорду Моргрейву.

Сильвестр с ухмылкой обвёл взглядом горизонт и, сориентировавшись, где они находятся, сказал:

— Знаешь, Адриан, — начал он спокойным бархатным голосом, — мне это ни о чём не говорит… А вот то, что мы вошли в «Тихую» бухту, подсказывает, что ты направляешься в порт Туэнпина. Зачем? Почему ты ещё не пустил нас на корм рыбам?

Адмирал заскрежетал смехом.

— На корм рыбам, — сказал он сквозь смех. — Рассмешил. Мне есть кому вас скормить помимо рыб, но это не входит в планы Элиноры.

— Не мути воду, — возмутился старый пират. — Тебе не идёт. Зачем мы тебе живьём нужны?

Озабоченность всё больше и больше прокрадывалась в мысли Сильвестра.

«Тысяча чертей, — думал он. — Какого дьявола он тащит нас на берег? Не нравится мне это… Чёрт побери!.. Ох, как не нравится».

Адриан Драк постоял мгновение в задумчивости и, щёлкнув клешнёй с такой силой, что от лязга заложило уши, ответил:

— Скоро узнаешь.

— Тогда зачем позвал нас?

Адмирал стоял, взирая сверху вниз на старого пирата, и в его фасеточных глазах отражалось небо, пестрившее облаками.

— Честно? — спросил он.

— А как же, как всегда, — ответил Сильвестр.

Джемма с любопытством слушала, переводя взгляд то на монстра, то на отца.

— Из уважения, — сказал приор. — Мы встречаемся второй раз, только теперь наши роли поменялись. Ты уважительно отнёсся ко мне тогда — я это запомнил.

— Ты был мой трофей.

— А ты сейчас мой, — проскрежетал адмирал. — Да и не хотелось, чтобы Ревальд дров наломал.

«Очень плохой знак, — промелькнуло в голове пирата. — Отравление… Тысяча чертей, не хотят ли они нас сделать такими же уродами?»