Подарок для князя Снежича, или Маша - драконье проклятие

Ульяна Соболева

Подарок для князя Снежича, или Маша - драконье проклятие

Глава

Подарок для князя-снежича, или Маша. Драконье проклятие

Ульяна Соболева

Глава 1

Поезд мчал на север, потряхивая меня так, что зубы стучали в такт стуку колес. А я все больше убеждалась, что делаю глупость века. Нет, не ошибку, а именно глупость, масштаб которой оценят разве что мои будущие мемуары. Но как отказаться, если уважаемый профессор Захаров, светило кафедры фольклора, практически молил меня отправиться в эту глухомань?

— Маша, это будет сенсация! Не мифы, а золото! Ты только подумай — женщины исчезают, древние легенды, какая-то таинственная скала! — вещал он, размахивая руками так, будто собирался взлететь на этих самых крыльях энтузиазма.

Честно говоря, он звучал так убедительно, что я даже забыла уточнить, где именно находится эта загадочная Торжевая. Уже в пути я выяснила, что это не просто глухомань, а край света. Сначала поезд, потом ещё автобус — если он вообще ходит, — а дальше, как значилось в расписании, сани до самой деревни.

И вот я, сидя на жестком сиденье купейного вагона, скептически листала свои заметки. Женщины пропадают. Зимой. Легенды про дракона. Какие-то упоминания о древних обрядах. В общем, стандартный набор для студента-фольклориста. Конечно, Захаров мог бы отправить кого-нибудь более внушительного — скажем, аспиранта с бородой и голосом, пугающим даже медведей. Но нет, он отправил меня.

Пассажиров в вагоне было немного. Сплошные местные: хмурые мужчины, суровые женщины с платками, завязанными так, словно они готовились к бою с северным ветром, и одна бабушка, которая все время таращилась на меня. Нет, правда, не отрываясь. Я пару раз улыбнулась, но бабушка только нахмурилась сильнее.

В какой-то момент я начала читать свои заметки вслух. Ну, просто чтобы освежить информацию. Не громко, но, видимо, достаточно четко: — Легенды говорят, что в этих краях женщины исчезают каждую зиму…

И тут на меня обернулся мужчина через проход. Его взгляд был настолько тяжелым, что я почувствовала себя студенткой на защите диплома, где комиссия явно уже решила, что я провалюсь.

Я не обратила внимания. Продолжила: — Говорят, что все женщины исчезали в районе таинственной скалы, о которой местные молчат…

Бабушка перекрестилась. Причем так быстро, что я еле успела заметить, как её пальцы мелькнули перед лицом.

— Прости, Господи… — пробормотала она.

А в углу кто-то шепнул: — Слышал? Скала. Может, она… того… ?

Ну вот! Моя поездка едва началась, а я уже стала объектом местных пересудов. Хотя, знаете, все это выглядело как-то слишком… странно.

На следующей остановке в вагон зашла ещё пара пассажиров, и я слышала, как проводница им шепнула: — Рядом с той рыжей опасно… Зачем её сюда принесло?

Это, простите, про меня? Я — опасна? Ну, в принципе да. Зубы показать умею, ногтями поцарапать, за патлы оттаскать и по самому уязвимому месту дать. Это если разозлить. А так я спокойна как удав.

Я закатила глаза и уткнулась в окно. Лес за ним был густым, темным, и с каждой минутой мне казалось, что тени между деревьями начинают двигаться. Конечно, это просто игра света и мимолетные образы. Разумеется. Никакой мрачной тайны. Просто глухомань и суеверия.

Когда поезд замедлился и я начала собирать вещи, бабушка, которая наблюдала за мной весь путь, вдруг громко пробормотала: — Она здесь не выживет.

Что, простите? !

Я резко обернулась, но она уже отвела взгляд и что-то начала шептать себе под нос. Люди тут же задвигались, отворачиваясь от меня. Словно ничего странного не произошло.

Мне захотелось ответить что-нибудь едкое, но я промолчала. Всё-таки у местных с чувством юмора было как-то не очень.

Когда я вышла на маленькой, абсолютно пустой станции, меня окутал воздух, холодный и мерзкий. Прекрасное начало! Табличка с названием выглядела так, словно её рисовали наспех ещё в прошлом веке, а дальше, кроме снега и редких деревьев, не было ничего.

Позади меня поезд тронулся, оставив меня одну на этой заснеженной платформе. И тут же мне показалось, что из леса за мной что-то наблюдает. Я даже огляделась. Но ничего — только тишина, которую нарушал только хруст моего дыхания.

Честно? Стало жутковато. Но, как говорится, я сама себе организовала, а значит, вперед!

Просто дышать ровно, не думать о бабушке в вагоне и не смотреть в темные силуэты деревьев.

Вот и вся философия выживания, если ты не боишься драконов… Или зря я не боюсь?

Для начала мне нужно было дождаться обещанного автобуса. Он, конечно, был в расписании… Но верить расписаниям в таких местах — всё равно что рассчитывать, будто мимолётный роман закончится свадьбой: звучит красиво, но маловероятно.

Платформа была… как бы это сказать… минималистичной. Единственная лавочка под вывеской «Торжевая» выглядела так, будто пережила несколько ледниковых периодов и неудачное землетрясение. Когда я решилась сесть, лавочка издала такой жуткий скрип, что у меня по спине пробежал холодок. Да-да, мне даже показалось, что она вот-вот оживёт и пожалуется.

В этот момент подул ветер, бросив мне снег в лицо, и лавочка, словно в подтверждение моих мыслей, опять жалобно заскрипела. Я не гордая, могу и постоять. А то ещё рухнет подо мной.

Автобус приехал спустя сорок пять минут. Или это был не автобус? Это была машина времени, застрявшая где-то в прошлом веке. Когда этот монстр, облепленный слоем грязного снега и подозрительных пятен, затормозил прямо передо мной, я даже на секунду замерла. Зайдя внутрь, я поняла, что выгляжу более современно, чем этот транспорт: пластиковые сиденья трещали под весом каждого пассажира, на потолке болталась единственная лампочка, а из динамиков лился то ли шансон, то ли заклинание вызова демонов.

— Вам куда? — буркнул водитель, не глядя на меня.

— В Торжевую, — бодро ответила я.

Он бросил на меня очень долгий и тяжёлый взгляд — с ноткой сожаления, будто хотел спросить, хорошо ли я подумала. А потом снова уставился на дорогу.

Когда автобус, завывая, словно у него только что отвалился двигатель, остановился в областном центре, я, собрав вещи и чуть не свалившись на ступеньке, оказалась лицом к лицу с… жителями. И вот тут, дорогие мои, начинается песня.

Они не смотрели на меня — нет. Они изучали меня. Старушки, стоявшие на крылечках своих домов, в момент моего появления умолкли. Умолкли так, будто я вышла в центр сцены с призраком в обнимку. Мужчины отвернулись — хором. Нет, честное слово, синхронно. Вот прямо одновременно, будто это была репетиция какого-то деревенского флешмоба.

А дети… Даже дети не пытались кинуть в меня снежком, а это уже настораживало. Обычно дети не боятся ничего. Но на меня они смотрели так, словно я была самым страшным представителем рода человеческого.

Ладно, пусть смотрят. Я девушка невозмутимая. Мой следующий шаг — найти транспорт до самой Торжевой глуши. Но сначала… магазин. Чай, немного еды, что-нибудь горячее — и вперёд, к великим открытиям!

Я вошла в небольшой магазинчик у дороги. Полки скрипнули под тяжестью банок с засолкой, а на прилавке сидела огромная кошка, подозрительно разглядывающая меня одним глазом (второй, видимо, был закрыт для экономии энергии). За прилавком стояла хозяйка — женщина лет пятидесяти с лицом, которое, казалось, высекли изо льда.

— Здравствуйте, — бодро начала я.

Она посмотрела на меня так, будто я только что попросила у нее продать её душу.

— У вас есть чай? — Я старалась быть вежливой.

— Нет, — коротко ответила она.

— А кофе?

— Тоже нет.

— А что у вас вообще есть?

Ответом был только её взгляд. Какой-то испуганный и нервный. От него у меня возникло странное ощущение, будто за моей спиной стоит кто-то страшный. Я невольно оглянулась — никого. Смешно, но я действительно проверила.

И вот, наконец, момент истины: мне нужно договориться за сани. Ах да, те самые "сани с лошадьми", которые в расписании стояли как официальный транспорт. Я подошла к группе мужчин у большого деревянного дома. Они замолчали при моем приближении и, кажется, переглянулись.

— Мне нужны сани, — сказала я, перерождаясь в "сильную и независимую" версию себя.

Ответа не последовало.

— В Торжевую. — Я старалась говорить спокойно.

— Давно туда не приезжал никто, — пробормотал кто-то.

— Да-да, давно… И зачем ей туда? — шикнул другой, нервно покосившись на меня.

— Обратно-то она точно не вернётся… Бери подороже! — пробормотал третий, отводя глаза.

— Простите, что? — вмешалась я.

Они замолчали. Потом один из них, самый высокий и мрачный, нехотя кивнул в сторону саней:

— Садись.

Ну, поехали! Как говорится, только вперед и с песней. Правда, на вид эти сани были ещё древнее, чем автобус, а лошадь смотрела на меня так, будто собиралась жаловаться в профсоюз. Но выбирать не приходилось.

Когда мы отправились в путь, ветер завывал так, словно мы ехали не в деревню, а в самую бездну. И да, я все ещё чувствовала, что за нами кто-то наблюдает. Но ведь это просто глухомань и суеверия, правда?

Глава 2

Я шла по центральной улице деревни, если это, конечно, можно назвать "центральной улицей". Скорее, это был узкий заснеженный проход между домами, где снег с крыш норовил упасть мне за шиворот, а ветер подвывал так, будто лично готовил для меня саундтрек.

Ни вывесок, ни намеков на то, что здесь вообще бывает что-то вроде гостиницы, я не нашла. Сомневаюсь, что в этой деревне когда-либо слышали слово "гостеприимство". Местные жители, те немногочисленные, что попадались на пути, упорно избегали зрительного контакта, а некоторые даже переходили на другую сторону дороги.

— Ну вот, — пробормотала я себе под нос, — наконец-то почувствовала себя медведем, вышедшим в люди.

Только я подумала, что придется заночевать в ближайшем сугробе, как заметила ее.

Она стояла у калитки своего дома, укутанная в огромный шерстяной платок, из-под которого торчал острый подбородок и два глаза. Нет, не глаза, а настоящие прицелы. Она смотрела на меня так пристально, что я ощутила себя кроликом на открытом поле. Кроликом, который вот-вот станет частью какого-то обряда или ритуального супа.

На первый взгляд — милая бабушка. На второй — что-то… странное. Чуть неуловимое. Как будто она была не просто деревенской жительницей, а человеком, который знает немного больше, чем положено знать простому смертному.

— Комнату ищешь, девонька? — вдруг громко спросила она.

Её голос был неожиданно глубоким, будто этот вопрос она готовила заранее, репетировала.

— Ну… да, ищу, — ответила я, стараясь выглядеть как можно увереннее.

Бабушка смерила меня взглядом, от которого по спине пробежал легкий холодок, и наконец открыла калитку: — Так заходи уже, чего топчешься на морозе!

— А у вас точно есть свободная комната? — уточнила я, все ещё не двигаясь с места.

— Свободная есть. А ты что, боишься?

Нет, конечно, не боюсь! Просто мне немного некомфортно. Неприятно. Ладно, это откровенная ложь. Меня пугала не женщина, не её дом, а… атмосфера. Такое ощущение, что она действительно знала, что я приеду, и ждала именно меня.

— Нисколько, — ответила я наконец, подбадривая себя мыслью, что если дом окажется слишком странным, я просто найду другой. Или поставлю палатку. Или закопаюсь в сугробе, не суть.

Я шагнула за калитку. И вот тут началось.

Дом был деревянным, чуть покосившимся, с окнами, завешанными вышитыми занавесками. Снег мягко лежал на крыше, но все вокруг казалось… слишком тихим. Словно само время замедлилось, стоило мне переступить порог.

Бабушка указала на крыльцо: — Проходи, чего мерзнешь?

Я замерзла, спору нет. Но почему-то ужасно хотелось сбежать. Я не могла объяснить это чувство, но оно крепло с каждым её словом. Шагнула внутрь. Потертые ковры, массивная печь, старинные часы, которые тикали так громко, что звенело ушах. А ещё запах. Теплый, пряный, немного древесный… и что-то чуть резкое, напоминающее полынь.

— Вот комната. Ставь свои вещи. А я тебе чайку согрею. — Бабушка развернулась, не дав мне вставить и слова, и уже зашагала к печке.

Я стояла в центре комнаты, смотрела на свою "новую" временную обитель и мысленно анализировала шансы на выживание. Стены деревянные, старинный шкаф в углу скрипнул, словно одобрительно, огромная кровать с горой кружевных подушек выглядела так, будто была свидетелем времен Петра Первого.

"Неужели мне повезло? " — мелькнула мысль, но тут же врезалась другая: "А почему она так быстро согласилась? "

Пока я раздумывала, Ядвига вернулась с подносом. Чай, печенье (очень подозрительное), а на её лице — загадочная улыбка.

— Чего такая бледная, девонька? Тебя мороз припугнул? Или деревня наша?

— Нет, все нормально, — буркнула я, не желая показывать, что мне слегка не по себе.

Она прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то во мне. А потом выдала: — А я ведь знала, что ты сюда придешь.

— Простите, что? — Я вздрогнула.

— Да-да. У нас таких, как ты, давно не было. Молодая, рыжая, любопытная. — Она хмыкнула и добавила: — Лучше бы ты домой вернулась. Пока не поздно.

— Это почему же? — спросила я, стараясь не выдать, как тревожно стало внутри.

— Просто, — протянула она, чуть повысив голос, как будто для убедительности. — Эти места не любят приезжих. А таких, как ты, — особенно.

— Таких, как я? — переспросила я, начиная раздражаться.

Она посмотрела на меня, как будто услышала шутку, которую знала только она, и тихо произнесла: — Ты сама сюда пришла, девонька. А теперь будь готова стать частью легенды.

Я сделала вид, что не понимаю её намеков. Но в глубине души уже знала: в этой деревне что-то явно не так.

В комнате уютно потрескивал огонь. Ядвига пододвинула мне кружку с горячим чаем, который пах чем-то травяным, терпким, но вполне съедобным (в отличие от её "печенья", которое на вкус напоминало древесную стружку). В общем, чай — это была единственная еда, на которую я решилась, и то только после того, как подумала:

— Ну что, девонька, чай пей, — произнесла она, усаживаясь напротив.

Я пила. Я старалась выглядеть расслабленно. Я действительно старалась не думать о том, в шкафу или на шкафу что-то постоянно скрипело, как будто этот шкаф был не только старым, но и, возможно, живым.

— Знаешь, ты — молодец. Такая смелая, сюда приехала, — вдруг начала она, стуча длинными пальцами по краю своего чайного блюдца.

— Работа у меня такая. — хмыкнула я, пытаясь отбросить тревогу.

— Плохая у тебя работа. Люди-то сюда обычно не едут. Особенно… зимой. — Последнее слово она протянула так, будто оно должно было стать гвоздем моей внутренней программы тревоги.

— А что такого зимой? — продолжила я, сделав вид, что просто интересуюсь, хотя на деле пальцы сильнее сжали кружку.

Ядвига чуть улыбнулась, но это была такая улыбка… не знаю, как у древних провидиц в фильмах. Немного таинственная, немного страшная, а ещё немного:

— Зимой у нас опасно, — тихо сказала она, глядя куда-то в угол комнаты.

— Сугробы по пояс? — решила пошутить я.

Она покачала головой, не обращая внимания на мои попытки свести все к веселому.

— Тут другое. Ты слышала о наших легендах?

Конечно, я слышала. Я и приехала сюда из-за этих легенд. Но моя научная база все ещё уверяла, что это просто фольклор. Ледяной дракон? Ну, вы серьезно?

— Не то чтобы. Расскажите, — ответила я и попыталась сделать голос заинтересованным.

Она, словно почувствовав мое любопытство (или скепсис), вдруг наклонилась чуть ближе. Её голос стал ниже, спокойнее, почти завораживающим.

— Давно, ещё до того как появилась наша деревня, на этих землях жил дракон. Ледяной, огромный, страшный. Говорят, его огонь был холоднее самой сильной стужи. Он приходил с лютым морозом и замораживал эти земли так, что не оставалось ничего живого.

Она сделала паузу. Ну, конечно, для эффекта.

— А девушки куда девались? — не выдержала я, чувствуя себя слегка неловко.

— Их приносили ему. Каждый год. На Скалу Ледяных Объятий. Чтобы задобрить. Чтобы он не трогал деревню. — Её голос теперь был таким тихим, что я едва слышала слова.

В какой-то момент я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ладно, Ядвига была хороша. Атмосфера, голос, таинственные взгляды. Но это все ерунда. Двери скрипят сами по себе? Ну, просто дом старый. По чердаку как будто кто-то ходит – ветер гуляет и всего-то.

— А потом? — переспросила я, чтобы просто как-то продолжить разговор.

— Потом…потом сюда перестали приезжать… а из молодежи никого не осталось. И дракон… вернулся, — произнесла она и посмотрела мне прямо в глаза.

Честно? Мое воображение тут же представило ледяного монстра, летящего на деревню. Картинка вышла живописной, да. Но я все ещё была уверена, что это просто сказки.

— Он заморозит всю деревню…если придет в ярость, — прошептала Ядвига.

И снова пауза. Я начала подозревать, что по ней плачет психушка. Или она ест какие-то грибы.

— Ну и кто придумал эту историю? — спросила я отпивая чай и невозмутимо откусила кусок печенья.

Она посмотрела на меня с таким видом, будто услышала что-то забавное, но слегка жалкое. — А тебе не обязательно верить. Ты тут, значит, скоро все узнаешь сама.

***

Наутро, проснувшись в холодной комнате с мерно тикающими часами, я решила прогуляться по деревне. Для моей статьи нужно было не просто собрать легенды, но и узнать мнение местных. Хотя после вчерашнего сказочного "ужастика" я уже подозревала, что мои шансы выудить что-то полезное равны нулю.

И знаете, это были слишком оптимистичные расчеты.

Каждый, к кому я пыталась подойти, или отворачивался, или просто уходил, как будто меня не существовало. Две старушки, которые вели активный диалог на крылечке, резко замолчали, стоило мне приблизиться, а потом, демонстративно громко обсуждая свои варежки, скрылись за дверью.

— Да ладно вам! — в сердцах пробормотала я, но они, естественно, меня не услышали.

Мужчины на улице, завидев меня, делали вид, что жутко заняты разглядыванием снега, а дети… О, дети! Вместо того чтобы, как нормальная ребятня, запустить в меня снежок, разбегались, стоило мне только появиться.

— Ничего себе прием, — пробормотала я. — Осталось, чтобы ещё лошади начали шарахаться.

К полудню я поняла, что ни с кем поговорить мне не удастся. Это было уже не просто странно. Это начинало раздражать.

В голове всплыли слова Ядвиги. И тут же я отмахнулась от них.

Конечно, это все из-за моего рыжего цвета волос. Или того, что я "приезжая". Никакой мистики. Просто люди. У них свои тараканы. Правда? Правда.

Но это не мешало легкому морозу пробегать по спине.

Глава 3

Обычно я не из тех, кто лезет, куда не просят. Честно! Но этот дом… этот дом буквально лезть. Своими скрипучими полами, потрепанными шкафами, картинами, на которых персонажи будто смотрели тебе в душу, и запахом… Ну, знаете, таким старинным, словно это место было свидетелем чего-то, о чем никто не должен знать.

Вечер выдался тихим. Слишком тихим. Ядвига ушла к себе в комнату, пожелав мне спокойной ночи с таким выражением, будто прекрасно знала, что моя ночь не будет ни спокойной, ни безмятежной.

"Не накручивай себя, " — уговаривала я себя, сидя на кровати. Но мозг уже закручивал парад теорий:

Вот с этими мыслями я и решила, что разведка — лучшее лекарство от паранойи.

Я подошла к огромному резному шкафу. Он возвышался в углу комнаты, мрачный и массивный, как будто специально для того, чтобы в нем прятали что-то… странное. Например скелеты тех самых пропавших девушек.

— Так, спокойно, Маша, это просто шкаф, — прошептала я себе.

Ручка была холодной. Ну да, конечно. Это ведь север. Но почему я чувствовала, что это был не просто холод, а холод? Все равно. Любопытство — это двигатель всех моих бед.

Я потянула дверцу. Скрип был таким громким, что, казалось, он разнесся по всему дому. Если сейчас Ядвига влетит сюда и застукает меня за исследованием, как я буду выкручиваться? Или буду падать на колени с криком:

Внутри шкафа — одежда. Много одежды. Теплой, сшитой явно давно, но при этом в удивительно хорошем состоянии.

— Уф, Маша, ты дура. Обычный шкаф, — пробормотала я.

Но тут мой взгляд зацепился за ящик внизу. Он был приоткрыт. Ну, конечно, не полностью — ровно настолько, чтобы пробудить во мне жгучее желание открыть его до конца.

И я открыла.

В ящике лежало что-то… странное. Маленький металлический амулет с узором, напоминающим морозные кружева на окнах. Только этот узор был слишком идеальным, словно его вырезали стеклом.

Я осторожно взяла амулет в руки. Металл был холодным. Но не просто холодным, как ледяной ветер, а каким-то… живым. Будто этот амулет дышал морозом.

— Что ж ты такое? — прошептала я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

Амулет будто излучал что-то… тяжелое. Я не могла объяснить, что именно, но его холод не оставлял сомнений: это не просто украшение. Это нечто древнее и возможно злое. И, судя по всему, его лучше было не трогать.

И, конечно, в этот момент я услышала позади себя: — Немедленно положи на место!

Амулет чуть не выпал из моих рук. Я обернулась, и, конечно, там стояла Ядвига. Одна рука на дверном косяке, другая — на боку. Взгляд такой, что мне захотелось спрятаться под кровать.

— Я… просто… — попыталась я что-то пробормотать.

— Ты просто лазишь в моих вещах, — сказала она, подойдя ближе.

Её глаза, которые обычно выглядели добрыми (ну, почти добрыми), сейчас горели очень недобрым огнем. Холодным. Оценивающим. Почти пугающим.

Она быстро схватила амулет и захлопнула ящик. Столь быстро, что я даже не успела толком разглядеть её движения.

— Это не игрушка, девонька, — сказала она, бросив на меня взгляд, от которого хотелось завернуться в плед и сидеть в углу, пока она не уйдет. — Это не твое.

— А чье? — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить.

Она улыбнулась, но эта улыбка была холодной, как амулет в моих руках. — Того, кому оно принадлежит. И ты не захочешь его узнать.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставив меня стоять в середине комнаты с глупым выражением лица и миллионом вопросов, которые задавать я уже боялась.

Я сделала вид, что возвращаюсь в постель, но, если честно, мои мысли остались возле этого проклятого шкафа. И возле амулета.

Что это было? Почему он был таким… странным? Почему от него веяло морозом, который буквально впивался в кожу?

Ядвига знала об этом что-то. Даже больше: она защищала этот амулет. Но от кого? Или… для кого?

"Ты сама сюда пришла…" — вспомнились мне её слова.

Ощущение тревоги все крепло. Легенды, которые я слышала накануне, амулет, молчание жителей деревни — все это складывалось в одну большую загадку. И, похоже, разгадка этой загадки могла мне не понравиться.

Но я все равно найду ее. Потому что если есть что-то хуже, чем остаться в неведении, то это умереть от любопытства. А я пока что очень хотела жить.

Идея пойти прогуляться в лес пришла внезапно поздним утром. Еще бы. Три часа подряд сидеть в комнате, где шкафы тихо скрипят, а Ядвига на кухне что-то бубнит себе под нос, наверное заклинания, могли вывести из себя кого угодно.

— Лес. Отличная мысль. Лес всегда спасает, — пробормотала я, натягивая ботинки. – Свежий воздух, все дела.

Ядвига, провожая меня взглядом, с видом человека, который уже знал, чем это закончится, коротко пожелала: — Не задерживайся. Ночью в лесу небезопасно.