Айс-Вегас

Я надела костюм. Он автоматически загерметизировался и выровнял давление. Воздух медленно шипел на пороге слышимости. Теперь я изолирована от внешней атмосферы. Нейтрализаторы углекислого газа рассчитаны на сорок восемь часов. Странно: именно в тот момент я вспомнила тренировки с таким же снаряжением. Прыжок с реактивного самолета, летящего на большой высоте, и планирование к земле сквозь бурю… Черт возьми, во что я ввязалась?

Так странно, что воспоминания всплывают именно тогда, когда в них возникает нужда. Маленькое чудо.

Выбраться со станции живой — тоже чудо. Меня позабавило, что часть моего разума пытается еще и делать ставки на исход спуска. Я беспечно пожала плечами и потащила пятьдесят обманок к воздушному шлюзу грузового отсека.

Неплохой способ умереть.

Прямо перед тем, как я успела нажать последнюю кнопку, меня посетила жуткая мысль. Если моим нанимателям нужна информация из головы отца Торреса, им придется доставить меня на землю. Но что, если эта информация им без надобности? Что, если им нужна только его смерть?

Люк открылся, и я запустила шары. Они начали надуваться. Плоские выступы распухали в руки, ноги, туловища, головы. Кто-то даже нарисовал на них улыбающиеся рожицы. Я так и не решила, смеяться или сердиться.

Послужат они не для создания подъемной силы, ведь мы на орбите. Пятьдесят улыбающихся металлических воздушных шаров формой и размером с человека на сканах будут выглядеть как настоящие люди в скафандрах.

Все равно что спрятать иголку в стоге иголок.

Я бросилась в самую гущу роя.

По сути, выбора нет — только рискнуть. Откуда им знать наверняка, что я помогла ему умереть? Так ведь?

Неужели я настолько предсказуема?

***

Я скользила сквозь пространство над громадным туманно-голубым диском. В двигательной системе птеранодона я не разбиралась, но решила, что по принципу действия она схожа с кислородными масками в самолетах двадцать первого века.

Источником кислорода в них служил не баллон или резервуар, скрытый внутри багажных полок, а картридж — так называемый генератор кислорода. Внутри устройства хлорид натрия смешивался с пероксидом бария и перхлоратом калия; в результате реакции выделялся спасительный O2.

Скорее всего, подвижность костюма обеспечивается схожей твердотельной смесью, которая при активации производит непрерывную струю сжатого газа. Направляешь сопло в сторону, противоположную цели, и получаешь систему реактивной тяги. Я надеялась, все сработает. Пока я двигалась в расширяющемся облаке улыбчивых рожиц, действующих, видимо, по аналогичной системе, для коррекции курса мне хватало лишь коротких импульсов.

Я целилась в «Бобовый стебель». Спасательные капсулы и обманки разлетались в разные стороны: многие — к другим станциям, часть — на более высокую или низкую орбиту. Служба безопасности станции, наверное, сходила с ума, пытаясь понять, что происходит.

Я тщательно корректировала курс.

И снова этот зов пустоты. Если мне казалось сложным даже путешествие в туристической капсуле «Бобового стебля», то для свободного полета в этом чертовом костюме и вовсе требовалось заглушить все эмоции, кроме звериной тяги к выживанию, которая заставляла меня неотрывно следить за маяком, мигающим на внутреннем экране шлема.

Парение.

До «Бобового стебля» было два километра. Я добралась за сорок минут и расслабилась лишь после того, как включился компьютер и замкнулись магнитные поля кабеля и костюма. Мне предстоял долгий-долгий спуск. Все время я парила не больше чем в десятке метров от этого удивительного сооружения. Одно из величайших достижений человечества превратилось в путь отхода для наемной убийцы.

Всем заправляла автоматика, и я наконец-то могла расслабиться. Даже если меня найдут, то, скорее всего, попытаются схватить после приземления. Радиоприемник костюма отслеживал все частоты; станцию охватил неожиданный хаос. Судя по всему, мои наниматели утаили часть планов. Или эта информация по-прежнему скрыта за постгипнотическими блоками.

Я была пылинкой, плывущей к земле. В лучшем случае спуск займет сорок шесть часов, и все это время мне придется довольствоваться небольшим количеством воды из сосочка в шлеме и, возможно, сахарно-белковой смесью. Но по большей части меня ждет просто спуск.

Дрейф. Магнитное поле «Бобового стебля» замедляло меня — слабее земной гравитации, но ощутимо.

Я засыпала, просыпалась, снова засыпала. Прошло несколько часов, прежде чем земной диск занял все поле зрения и начали медленно проступать детали. Еще больше времени потребуется, чтобы преодолеть первые туманные облака в стратосфере.

Сознание лихорадочно подбрасывало самые разные факты. Крохотный суетливый зверек в моей голове отчаянно пытался сдержать панику, цепляясь за информацию вместо древнего, намертво прошитого в человека ужаса: «Я падаю!».

Экзосфера простирается от семисот до десяти тысяч километров. Ниже, от восьмидесяти до семисот километров, располагается термосфера. Еще ниже, от пятидесяти до восьмидесяти километров, — мезосфера. И наконец, от двенадцати до пятидесяти километров — стратосфера.

Путь предстоял долгий.

Мой костюм начал подрагивать. В чем дело? Мимо промелькнула поднимающаяся капсула с иллюминатором. Дрожь прекратилась.

Я падала и падала всего в нескольких метрах от самого громадного одиночного сооружения, когда-либо созданного человеком.

Дрожь от магнитного поля возобновилась, но уже медленнее. Мимо проплыла грузовая капсула, спускаясь чуть быстрее меня. Есть ли кто-то на борту? Вот так просто меня и раскроют.

Я спала. Просыпалась. Снова спала. И наконец у нижней границы экзосферы, примерно на высоте в тысячу километров, оказалась в пограничном состоянии между сном и явью. Я не спала и не бодрствовала, перед глазами маячили образы, а в голове толкались мысли, которые не посещали меня уже много, много лет…

Это меня потрясло.

Всплыл эпизод из детства.

Я бегу вдоль ручья. По одну сторону — кучка бетонных зданий. Бедность, но не откровенная нищета. Едва слышные обрывки музыки, едва уловимый запах еды. Этническую принадлежность не определить.

Своего лица я не видела. Я что-то слышала, кто-то звал меня по имени… но не разобрать. Все равно что пытаться вспомнить фразу, услышанную однажды на незнакомом языке.

Такие бетонные здания могут стоять практически в любой точке планеты. В Африке, Европе или Латинской Америке. Эта модульная структура повсеместна. Когда я попыталась ухватить больше, все исчезло, но меня захлестнула благодарность даже за эти крохи.

Подо мной разрасталась земля, в общем рисунке проступали мелкие детали. Единообразный пейзаж, которому неведомы войны и границы государств, растворялся, обретая знакомые черты. Пока я приближалась к концу этого этапа отхода, туманное окошко в мое прошлое захлопнулось.

У нижней границы термосферы, когда до земли оставалось километров двести, я отключилась от магнитного поля «Бобового стебля» и перешла в свободное падение.

Падение…

Все происходило быстро. Уже через несколько минут атмосфера стала достаточно плотной, чтобы расправить крылья-патагиум и планировать в западном направлении, теряя километр высоты на каждые три километра пути. Внизу мелькали зеленые поля и шрамы городов. Формы и цвета, указывающие на деятельность человека, а не на геологию.

Падение…

Сканер в шлеме засек далекий разговор: кто-то пытался отыскать объект, который, по словам очевидцев, сначала спускался вдоль «Бобового стебля», затем совершил полный спиральный виток вокруг титанической конструкции и, по их мнению, направился на юго-восток. Или же просто они хотели, чтобы я так думала.

Падение…

До земли оставалось всего семь километров. Я раскрыла парашют и приступила к торможению. Маяк, на который ориентировалась моя система навигации, располагался чуть впереди. Если раньше я сомневалась в качестве и эффективности снаряжения и даже подумывала о том, что наниматели могут и вовсе поставить на мне крест, то теперь от этих мыслей не осталось и следа. Снаряжение первоклассное. От счастья сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я приземлилась, перекатилась и рухнула без сил. Изнеможение последних сорока восьми часов тут же смыло радостью.

Жива!

Я закопала парашют и костюм в песчаной земле и привалила сверху камень. Затем вывернула одежду наизнанку: получился по виду — но не по сути — невзрачный комбинезон, какие носят миллионы работяг. Маяк сработал точно, да и я не ошиблась: до нужного поселка не больше трех километров. Добравшись до солнечной фермы на окраине, я влилась в редкий поток мигрантов, направляющихся к центральному пункту сбора на главной площади.

Мигранты были африканцами из десятка племен и народностей, в том числе кикуйю из Кении и игбо и хауса из Нигерии. Многие мне кивали, но мало кто пытался завести разговор. По виду я казалась им полукровкой, скорее всего, с примесью ближневосточных корней. Никто не обращал на меня особого внимания, хотя, приглядись они как следует, то увидели бы, что моя одежда лишь кажется хлопковой, а на деле изготовлена из более тонкого и практически не поддающегося износу синтетика.

Впереди высились кварталы бетонных зданий. Солнечная электростанция питала оживленный поселок и водонасосные станции. Плотная застройка: магазины, лавки, жилые дома. К главной площади тянулся поток мигрантов в поисках работы. Это явно в порядке вещей, и я в очередной раз оценила, насколько продуман мой отход.

Иголка в стоге иголок.

Сотни мужчин и женщин толпились, выстраивались в очереди к работодателям, которым требовались те или иные навыки. По моим прикидкам, поселок Адегу насчитывал тысяч двадцать жителей и служил центром для более мелких поселений по всему региону. Здесь вели набор рекрутеры из сотни компаний, и я вдруг поняла, куда именно нужно идти. Когда я предъявила свое безупречное удостоверение, мужчина просканировал его и спешно направил меня в очередь поменьше.

Другой мужчина взглянул сначала на результаты сканирования, затем на меня, после чего указал на еще более короткую очередь, а потом отвел к грузовику, в котором уже сидело пять человек. Мы поехали на север по вполне приличной асфальтированной дороге. Тем временем над главной площадью заходили на посадку военные транспортные самолеты. Но их было слишком мало. Видимо, ресурсов едва хватало на покрытие территории. По сути, символическое подкрепление… а нас уже и след простыл.

***

Не буду вдаваться в подробности, как я добралась до Лагоса, это неосмотрительно. Но к тому моменту, как впереди показались башни и огни этого легендарного города, я успела несколько раз сменить и одежду, и транспорт и мало чем напоминала женщину, которая поднялась по «Бобовому стеблю» неделю назад.

Женщина, которой я стала, с легкостью прошла контроль безопасности и регистрацию в отеле «Одиссей», предъявив безупречное удостоверение личности. Учтивый бот-коридорный проводил меня в роскошный люкс, поинтересовавшись, есть ли у меня багаж, и, кажется, слегка разочаровался его отсутствием.

Довольно забавно: он спросил, не желаю ли я оставить чаевые. Я согласилась. В конце концов, деньги не мои.

Когда закрылась дверь, я закричала и с разбега бросилась на огромную круглую кровать. Я лежала и хохотала до слез. Потом, должно быть, уснула, не заметив усталости, потому что когда открыла глаза, то поняла, что солнце уже село.

Я набрала ванну, включила фильтры, призванные защитить меня от местных микробов, добавила пену, скинула с себя одежду и растворилась в блаженстве. Высшее наслаждение — тереть каждый сантиметр кожи, каждую пору.

Отмывшись до блеска, я переключила ванну в режим джакузи и стала перебирать голограммы с изображениями разных «каналов» и «городков» по всему миру, надеясь отыскать хоть что-то знакомое. Поиски оказались тщетными, но я знала, что однажды найду, что ищу. Когда-нибудь.

На следующий день я передала информацию представителям моих нанимателей и увидела, как разбухает мой банковский счет. На этом все должно было закончиться. Но я тщательно следила за новостями еще несколько недель. Если вы изучали историю того периода, то знаете, что Папа с позором оставил свой пост после обвинений в покрывательстве педофилов.

Да, вы все правильно поняли. Те самые улики, которые он собирал, чтобы уничтожить Клан, обратили против него, извратив и обнародовав в СМИ вместо того, чтобы передать в суд. Общественность подняла настоящую бурю, а защититься от такого попросту невозможно.

Об этом я услышала в Джидде на Аравийском полуострове. С моего балкона открывался роскошный вид на лес из стекла и стали, сверкающий, как Таймс-сквер.

Но для меня все сливалось в смазанное пятно.

За последнее задание я получила плату гораздо большую, чем можно было ожидать. Вспомнила свое имя и кусочек прошлого. Я знаю, что эти воспоминания реальны, а не имплантированы. Не могу объяснить откуда, но я знаю это так же верно, как собственное дыхание. Но еще монстры не просто одержали победу, а переиграли меня, воспользовались мной. Погиб хороший человек. А его наказ, его просьба завершить задание в обмен на отпущение грехов так и остался невыполненным.

Теперь я понимала: свое имя я вспомнила именно благодаря убежденности в том, что довела задание до конца. На несколько часов я освободилась не только от силы тяготения, но и от бремени собственных грехов. Свободный полет. И в знак признательности душа одарила меня именем. В итоге я все же потерпела неудачу, и все мои преступления, все загубленные мной жизни снова навалились тяжким грузом. Я разрыдалась.

***

Когда высохли слезы, занимался рассвет. Золотое сияние на востоке наполняло тихим огнем величественный, неподвижный океан.

Решение пришло быстро и целиком, будто одна часть моего «я» вручила другой практически готовый план. Кое-что по необходимости оставалось размытым и таким останется, пока я не узнаю больше или не приступлю к активным действиям.

Я надеялась, что Вальдемер III — хороший человек, как следует из его досье. Ведь с его отцом у нас свои счеты. Из всех людей, причастных к этому мерзкому делу, Вальдемер II выделялся особо. Мне это было ясно как день. Именно ему принадлежит отель «Ноль». Только влиятельный человек с высшим уровнем доступа мог выбить мне место на борту. И превратить в белку-летягу по имени Рокки.

Но что важнее, создать и использовать пыточное устройство, предназначенное для отца Торреса.

«Почему?» — недоумевала я. А потом стала наводить справки. И нашла ответ, погребенный под серией интервью в маргинальных научных изданиях.

Семья Вальдемеров одержима космосом, идеей вывести человечество за пределы планеты. Один из главных мотивов — рост населения. Дело вовсе не в желании переселить миллиарды людей на орбиту, просто в этих растущих цифрах они видят фактор, делающий человеческую цивилизацию значительно более хрупкой, чем всего пару веков назад.

В интервью Вальдемер II выступал против принудительной стерилизации, но с раздражением говорил о том, как трудно продвигать контроль над рождаемостью в Латинской Америке из-за влияния католической церкви.

Вот и пожалуйста. Средства, возможность, а теперь и мотив. Низложив Папу Римского, он ослабил влияние церкви. Для извращенного ума ложное обвинение в педофилии и уничтожение хорошего человека — цена вполне приемлемая. Манипулировать мной, чтобы я убила еще одного хорошего человека, — просто сопутствующий ущерб.

Вальдемер II управлял всем этим издалека, не пачкая рук. Я сомневалась, что хоть один суд в мире способен до него добраться. И он это прекрасно понимал.

Ну что ж… меня он не предусмотрел.

Глава 7

Президент долго молчал, изучая меня. Я ждала, не мешая, но гадала, что именно он обо мне вспоминает.

— Паук, — произнес он наконец, — ты убила Венцесласа Вальдемера II.

— Да.

— Месть за священника?

— Профессиональная гордость. Не терплю, когда клиенты мне лгут.

Его взгляд стал более проницательным. Мы оба знали, что это лишь часть правды.

— Что вы знаете о Вальдемере III? — спросила я.

— Однажды я с ним встречался. Мы пытались договориться о сделке насчет… черт, не помню. Но парня помню хорошо. Тогда ему было восемнадцать, и он считал себя дипломатом. Нет… он думал, что проходит дипломатическую подготовку под присмотром отца, а на мне отрабатывает навыки! Заносчивый сопляк, все время перебивал… да. Термоядерные станции — вот о чем мы спорили. Он снова и снова приводил мне затертые до дыр возражения… — Президент умолк. — Но это было давно и никак не связано с тем, что он делает сейчас.

— Откуда вы возьмете электричество, если Вальдемер III не запустит свои спутники? — спросила я.

Бывший президент отмахнулся.

— АЭС. Они не выбрасывают углерод и безопаснее угольных станций или плотин. Солнечные панели тоже, и их можно ставить на крышу. Правда, термоядерные станции маленькими не бывают. Мы построили только одну — БАЛЬДР. И я думаю, что Вальдемер III пытался ее уничтожить.

Я промолчала, хотя придерживалась того же мнения. В том, что случилось в Айс-Вегасе, отчетливо чувствовалась рука Вальдемеров.

Глава 8

21 декабря 2137 года

АЙС-ВЕГАС, ГРЕНЛАНДИЯ

2°00' с. ш. 40°00' в. д.

При подходе к цели ракетоплан обычно тормозит с десяти–двенадцати махов до нуля за двадцать пять – тридцать минут. Свен-Хендрик Магоч расслабился в кресле второго пилота, разглядывая знакомый пейзаж. Земля быстро приближалась.

Несколько лет назад во время посадки в Фениксе он попытался послушать аудиокнигу. Это едва не стоило ему работы, и злость не отпускала до сих пор. Если во время снижения без дела остается даже первый пилот, потому что всю работу берет на себя автоматика, то чем заняться второму? Но в этот раз он не стал доставать электронную книгу из кармана и просто смотрел.

Небо было все таким же черным. Зато внизу разлилась тусклая белизна.

Посреди льда начал разрастаться маленький бугорок. Город Айс-Вегас был виден уже на границе космоса.

Далеко к юго-востоку от города под столбом пара проступало озеро Вейр. Вчетверо больше Айс-Вегаса, оно не так сильно выделялось на фоне грязно-белого ледника, покрывающего большую часть Гренландии. В поле зрения появилась и стала обрастать деталями самая крупная и единственная коммерческая термоядерная станция: кольцо генераторов, словно ведьмин круг, вокруг здания поменьше, озеро для сброса избыточного тепла и приподнятый ледяной обод, удерживающий воду.

Небо приобрело кобальтово-синий оттенок. Лед между городским куполом и озером стал бугристым, проступили следы подземного строительства: приличных размером фавела возникла в результате проекта армии США еще в середине двадцатого века. Прозрачный купол увеличился, проступили отели и улицы, почти такие же, как в любом другом городе, если не считать высоты: купол огромен, но именно он ограничивает высоту построек. Выше всех вздымалось здание правительства. Однако самым заметным был отель «Руки Эшера» — сорок этажей, увенчанные головой дракона. На глазах у Магоча она все время меняла форму. Улицы пестрели яркими красками. Погодите-ка, это же рождественские украшения! Весь город утопает в праздничной атмосфере!

Его кресло резко дернулось. Теперь Магоч видел перед собой лишь затуманенное небо. Ракетоплан лег на вертикаль для финального этапа снижения. Картинка на мониторе менялась: лед, бетон, тень.

До Рождества всего четыре дня! Магочу еще ни разу не доводилось встречать Рождество в Айс-Вегасе; такого он не мог и представить. Его лицо расплылось в улыбке. Пожалуй, стоит отказаться от своего места на обратном рейсе и остаться, а на Новый Год ему дадут борт до Рио-де-Жанейро.

***

Говорят, что утопление — мирная смерть, однако девушка, запертая в узком баке, явно пребывала в ужасе. Толстяк-фокусник, на плаще которого красовалась надпись «Профессор Фэйт», накрыл бак брезентом, взмахнул шпагой и вонзил ее в полотно. Публика ахнула. В баке нет места, чтобы увернуться! К тому же шпага явно проткнула пластиковую стенку — из-под рукояти хлынула вода.

Зрители удивленно выдохнули… точнее, лишь половина. Те, кому было за двадцать, улыбались, как улыбаются взрослые, когда, в отличие от своих отпрысков, разгадали отвлекающий маневр или заметили зеркало. Дети, в жизни не видевшие ничего подобного, пялились, раскрыв рты, хныкали или аплодировали.

На сцену выбежал квартет из очаровательных девочек лет тринадцати-четырнадцати, в масках, с казу и карманными синтезаторами. Большинство набрали в туннельном городе — лабиринте для бездомных под Айс-Вегасом.

Другим важнейшим элементом успеха шоу была вывеска над входом во «Дворец магии»: «Никаких голограмм! Никаких высоких технологий! Только старая добрая ловкость рук!»

Брезент сдернули, и оказалось, что протекающий бак совершенно пуст. Когда музыка достигла кульминации, одна из танцовщиц сорвала с себя маску… и публика без труда узнала в ней ту самую смуглую брюнетку, которую заперли в баке. Она поклонилась под аплодисменты. Затем свет на мгновение погас, а когда снова вспыхнул, все четыре девушки бесследно исчезли.

Профессор Фэйт раскланялся.

***

Клиент занимал не самое удачное место в семнадцатом ряду и наблюдал за представлением с легким нескрываемым пренебрежением. Когда после трюка с баком зажегся свет, пустое кресло между ним и массивным телохранителем-самоанцем оказалось занято. Вот это наконец вызвало у него удивление.

Рядом сидела целая и невредимая ассистентка, зажатая между ним и его громилой-телохранителем — смертоносным человеком по имени Эрнест Туинукуафе.

Толстые коричневые губы телохранителя изогнулись в почти надменной улыбке: ты не угроза. Ассистентка выглядела и вела себя как подросток, что лишь усиливало иллюзию. Мужчина во фраке и цилиндре на сцене — не единственный фокусник в Айс-Вегасе.

Они помолчали. Тем временем на сцене начали левитировать разные предметы. Театр «Дворец магии» при отеле-казино «Фунарама» предлагал семейное шоу — едва ли самое популярное в городе, зато отличный способ пристроить детей, пока родители спускают деньги за игровыми столами, тихо напиваются или наслаждаются более скабрезными развлечениями Стрипа.

— Тот шар не лопнет, — сказал Клиент.

— Хватит и жала пчелы, — возразила девушка.

Клиент оглядел ее со смесью одобрения и восторга.

— Вы действительно та самая… Паук?

Не ассистентка фокусника. Убийца. Выражение ее лица ничуть не изменилось.

— Я слышал, вы погибли, — добавил Клиент.

— Меня не так легко убить, — едва шевеля губами, возразила Паук.

— Хорошо. Это хорошо. — Он откашлялся.

— Как вы меня нашли? Этим каналом экстренной связи пользовался только один человек. Я даже не подумала его отключить.

— Тот человек — мой друг. У меня много друзей. С вами я бы тоже хотел подружиться. Мне говорили, что вы никогда не проваливали задание и что вы лучшая из лучших.

Уголки губ девушки чуть приподнялись. Возможно, мимолетное чувство гордости, тут же подавленное.

Клиент наблюдал, оценивал, размышлял. Для него это уникальный опыт. Встретиться с одним из последних порождений легендарной программы пурпуров! Просто невероятно. Пурпуров сотворило неизвестное ведомство, а то и объединение ведомств на самом высоком уровне ООН. Ультраконфиденциальный проект, выше «совершенно секретно». И дело не в том, что данные по пурпурам не поддаются взлому, а что таких данных, как и людей, чье участие в проекте подтверждено, попросту не существует.

Единственные намеки — слухи о «пурпурородных» детях или даже эмбрионах с необычайно высоким потенциалом, который при помощи уникальных методик можно развить и приспособить под уникальные задачи.

Поговаривали также, что никого из них не осталось в живых. И тем не менее перед ним одна из них, возможно, последняя, известная под кодовым именем «Паук». Настоящий пурпур, демон чистой губительной воли; рожденная из плоти, выращенной с применением самых экстремальных и динамичных технологий. Обученная и подготовленная к смертоносности за пределами обычных человеческих возможностей.