Записки Энрике

— Магдалены на столе, думаю ты и сам разберешься, — произнесла она, и как можно быстрее, в силу своих возможностей, поковыляла обратно к телевизору.

Квартира была оформлена, как и полагается, «по-бабушкински». Ибо, смотря вокруг, можно было забыть о том, что находишься в городе, а будто бы перемещаешься в деревню. Проходя внутрь, глаз сразу цеплялся за массивный старый буфет у стены. Он хранил за стеклянными дверцами целую коллекцию керамической посуды, а на его поверхности красовались кружевная салфетка и ваза с искусственными цветами.

Рядом стоял деревянный комод, а на нём несколько фотографий в рамках, которые всегда были опущены вниз. Как-то раз Энрике поднял одну из них и увидел миловидную девушку, которая держала на руках ребёнка. Но сеньора Долорес никогда не рассказывала о своей семье. Казалось она её даже ненавидит. Ведь как только разговор заходил об этом, то она сразу хмурилась, ругалась или вовсе переводила тему.

Стены были украшены обоями с крупными цветами, некогда розовыми, а теперь выцветшими до бледного оттенка старой пудры. Плиточный пол тоже уже истёрся от времени и в некоторых местах проглядывали проплешины.

А если посмотреть вперёд, то сразу виднелась кухня. Энрике медленно прошел вперёд и увидел на столе свои заветные и любимые кексы. Он приподнял стеклянный колпак, которые их накрывали и выбрал самый тёмный, с румяной корочкой.

Пока он вкушал этот шедевр с лимонным вкусом, понял, что всё же есть желание поговорить с сеньорой Долорес. Ей всегда было что сказать на любую ситуацию в его жизни. Будто это не человек, а целая энциклопедия сокрытых знаний. И ведь в свою очередь все её советы оказывались нужны. Его даже удивляло, что она не говорила каждый раз: «Я же была права», а лишь как-то хитро улыбалась.

Зайдя внутрь гостиной, почти в конце комнаты, пройдя складной диван и стол, стояли два кресла с потёртой тканевой обивкой. На одном из них сидела сеньора Долорес и смотрела достаточно близко квадратный телевизор, который был перед ней. Энрике молча уселся рядом и стал тоже его смотреть.

На экране творились какие-то любовные страсти: крики, беготня, ревнивые разборки. Он не понимал, что в этом было интересного. Но где-то в глубине души ему хотелось испытать нечто подобное: сначала спор, а затем страстное примирение. Да или просто, хотя бы какую-то женскую нежность. Неосознанно глаза потускнели, и он опустил голову.

Наконец началась реклама и сеньора Долорес заметила вид Энрике.

— Ты думаешь, когда встретишь свою суженную?

— Да зачем сразу суженную… И с чего Вы решили?

— Знаешь как говорят, Энрике? Глаза – зеркало души. И кому нужно, тот сразу поймёт, что с тобой не так.

— Ну да, конечно, только вот психолог уже которую неделю не может понять, что со мной… — В комнате воцарилась тишина. Энрике закрыл глаза и осознал, что ляпнул то, чего не следовало бы. — Ну то есть…Пожалуйста, сделайте вид, что Вы этого не слышали.

— Ты и правда вырос. А раньше ты только ко мне прибегал, чтобы спросить какого-то совета или помощи.

В этот момент грудь пронзила острая боль. Он ощутил себя предателем.

— Просто я…

— Не переживай. Я всё понимаю. Мои советы тоже могут перестать помогать. И это нормально. А что твой психолог? Хочешь поговорить об этом?

— Да я… Просто не знаю. Я даже подумал перестать к ней ходить уже. Она то вечно молчит, то бред задаёт делать, — возмущаясь, ответил Энрике.

— Какой бред? — недоумевающе, спросила сеньора Долорес.

— Ну вот в последний раз она сказала записки там всякие делать. «Записывайте то, что вы чувствуете». Ну вот зачем мне это? Говорю же бред какой-то.

Тут сеньора Долорес приподнялась и медленно подошла к одному из своих шкафов. Открыла и достала оттуда несколько пухлых тетрадей.

— Знаешь, когда меня не станет… — вдруг начала она.

— Долорес! — воскликнул Энрике.

— Не перебивай меня! — резко оборвала она. — Так вот. Когда меня не станет, все мои вещи останутся тебе. И среди них есть мои дневники. Я в своё время тоже их вела, чтобы лучше понять себя, окружающих, Изабель…

— Изабель? — с интересом спросил он.

— В общем, то, что ты считаешь бредом – это не так. Это просто что-то новое, непривычное. Так всегда бывает. Особенно если начинаешь делать что-то не по своей прихоти. — Она на несколько секунд замолчала, а затем снова продолжила. — И пойми: не всё происходит сразу или быстро. Для всего нужно своё время. Если ты решил, что тебе нужен психолог, то не бросай это дело, пока не почувствуешь, что тебе стало лучше. Хорошо?

Энрике на некоторое время задумался.

«Если даже сеньора Долорес так говорит, возможно это действительно так. Не думал, что она в своём возрасте поймет что-то про психологов. Или вообще даже знает кто это».

— Хорошо. Я знаю, что вы всегда правы. Но, пожалуйста, перестаньте говорить о своей смерти.

Она как всегда хитро улыбнулась и уселась поудобнее в кресло, чтобы продолжить смотреть свой любимый сериал. Реклама как раз к этому времени закончилась.

А Энрике собрал несколько кексов и пошёл в свою квартиру, сказав: «До завтра» сеньоре Долорес.