Голова профессора Доуэля. Англо-русская билингва.

Голова профессора Доуэля. Англо-русская билингва.

Глава

Хотите учить английский по книгам, которые написали русские авторы?

Тогда вам сюда. После каждого предложения сразу идёт перевод на русский. Вы читаете знакомый по духу текст и тут же понимаете его. Слова запоминаются сами — без зубрёжки, без словаря, без страха ошибиться.

«Голова профессора Доуэля» — фантастика Беляева, где наука граничит с драмой. Профессор продолжает мыслить после смерти, а вокруг его открытия плетутся интриги. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как проглатываете страницу за страницей.

Читайте про себя, чтобы понимать. Читайте вслух, чтобы слышать язык и привыкать к нему. Именно так уходит барьер и появляется знание английского.

А если кто-то скажет, что без грамматики не заговорить, напомните: по-русски мы все заговорили раньше, чем узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».

© Самойлов А.Г., 2026г.

Alexander Belyaev Александр Беляев

Professor Dowell's Head Голова профессора Доуэля

Dedicated to my wife Посвящаю жене моей

Margarita Konstantinovna Belyaeva Маргарите Константиновне Беляевой

First meeting Первая встреча

- Please sit down. — Прошу садиться.

Marie Laurent sank into a deep leather chair. Мари Лоран опустилась в глубокое кожаное кресло.

While Professor Kern opened the envelope and read the letter, she took a quick look around the office. Пока профессор Керн вскрывал конверт и читал письмо, она бегло осмотрела кабинет.

What a gloomy room! Какая мрачная комната! But it’s good to study here: nothing distracts your attention. Но заниматься здесь хорошо: ничто не отвлекает внимания. A lamp with a dull shade illuminates only the desk, littered with books, manuscripts, and proofs. Лампа с глухим абажуром освещает только письменный стол, заваленный книгами, рукописями, корректурными оттисками. The eye can barely make out the solid black oak furniture. Глаз едва различает солидную мебель чёрного дуба. Dark wallpaper, dark draperies. Тёмные обои, тёмные драпри. In the semi-darkness, only the gold of the embossed bindings in the heavy cabinets gleams. В полумраке поблёскивает только золото тиснёных переплётов в тяжёлых шкафах. The long pendulum of the antique wall clock moves measuredly and smoothly. Длинный маятник старинных стенных часов движется размеренно и плавно.

Shifting her gaze to Kern, Laurent couldn't help but smile: the professor himself perfectly matched the style of the office. Переведя взгляд на Керна, Лоран невольно улыбнулась: сам профессор целиком соответствовал стилю кабинета. As if carved from oak, Kern's heavy, stern figure seemed part of the furniture. Будто вырубленная из дуба, тяжеловесная, суровая фигура Керна казалась частью меблировки. His large glasses in a tortoiseshell frame resembled two clock faces. Большие очки в черепаховой оправе напоминали два циферблата часов. His ash-gray eyes moved like pendulums, moving from line to line of the letter. Как маятники, двигались его глаза серо-пепельного цвета, переходя со строки на строку письма. His rectangular nose, straight cut of the eyes, mouth, and square, protruding chin gave his face the appearance of a stylized decorative mask, sculpted by a Cubist sculptor. Прямоугольный нос, прямой разрез глаз, рта и квадратный, выдающийся вперёд подбородок придавали лицу вид стилизованной декоративноймаски, вылепленной скульптором-кубистом.

“I’ll decorate the fireplace with a mask like that,” Laurent thought. «Камин украшать такой маской», — подумала Лоран.

— Colleague Sabatier already spoke about you. — Коллега Сабатье говорил уже о вас. Yes, I need an assistant. Да, мне нужна помощница. Are you a doctor? Вы медичка? Excellent. Отлично. Forty francs a day. Сорок франков в день. Payment is weekly. Расчёт еженедельный. Breakfast, lunch. Завтрак, обед. But I set one condition... Но я ставлю одно условие…

Drumming his dry finger on the table, Professor Kern asked an unexpected question: Побарабанив сухим пальцем по столу, профессор Керн задал неожиданный вопрос:

- Do you know how to keep silent? — Вы умеете молчать? All women are talkative. Все женщины болтливы. You are a woman - that’s bad. Вы женщина — это плохо. You are beautiful - that’s even worse. Вы красивы — это ещё хуже.

- But what does it have to do with... — Но какое отношение…

— The closest. — Самое близкое. A beautiful woman is twice the woman. Красивая женщина — женщина вдвойне. This means she also has twice the feminine shortcomings. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками. You can have a husband, a friend, a fiancé. У вас может быть муж, друг, жених. And then all the secrets can go to hell. И тогда все тайны к чёрту.

- But… — Но…

— No “buts”! — Никаких «но»! You must be as mute as a fish. Вы должны быть немы как рыба. You must keep silent about everything you see and hear here. Вы должны молчать обо всём, что увидите и услышите здесь. Do you accept this condition? Принимаете это условие? I must warn you: failure to comply will entail extremely unpleasant consequences for you. Должен предупредить: неисполнение повлечёт за собой крайне неприятные для вас последствия. Extremely unpleasant. Крайне неприятные.

Laurent was confused and interested… Лоран была смущена и заинтересована…

- I agree, if there is no… — Я согласна, если во всём этом нет…

— Crimes, you mean? — Преступления, хотите вы сказать? You can rest assured. Можете быть совершенно спокойны. And you won’t face any responsibility… Are your nerves in order? И вам не грозит никакая ответственность… Ваши нервы в порядке?

- I'm healthy... — Я здорова…

Professor Kern nodded his head. Профессор Керн кивнул головой.

— Were there any alcoholics, neurasthenics, epileptics, or insane people in your family? — Алкоголиков, неврастеников, эпилептиков, сумасшедших не было в роду?

- No. — Нет.

Kern nodded his head again. Керн ещё раз кивнул головой.

His dry, sharp finger dug into the button of the electric bell. Его сухой, острый палец впился в кнопку электрического звонка.

The door opened silently. Дверь бесшумно открылась.

In the semi-darkness of the room, as if on a developing photographic plate, Laurent saw only the whites of the eyes, then gradually the highlights of the shiny face of the black man appeared. В полумраке комнаты, как на проявляемой фотографической пластинке, Лоран увидала только белки глаз, затем постепенно проявились блики лоснящегося лица негра. The black hair and suit merged with the dark draperies of the door. Чёрные волосы и костюм сливались с тёмными драпри двери.

- John! — Джон! Show Mademoiselle Laurent the laboratory. Покажите мадемуазель Лоран лабораторию.

The Negro nodded his head, inviting him to follow him, and opened the second door. Негр кивнул головой, предлагая следовать за собой, и открыл вторую дверь.

Laurent entered a completely dark room. Лоран вошла в совершенно тёмную комнату.

The switch clicked, and the bright light of four matte hemispheres filled the room. Щёлкнул выключатель, и яркий свет четырёх матовых полушарий залил комнату. Laurent involuntarily closed her eyes. Лоран невольно прикрыла глаза. After the semi-darkness of the gloomy office, the whiteness of the walls was blinding... The glass of the cabinets with shiny surgical instruments sparkled. После полумрака мрачного кабинета белизна стен ослепляла… Сверкали стёкла шкафов с блестящими хирургическими инструментами. The steel and aluminum of devices unfamiliar to Laurent glowed with a cold light. Холодным светом горели сталь и алюминий незнакомых Лоран аппаратов. The light cast warm, yellow reflections on the polished copper parts. Тёплыми, жёлтыми бликамиложился свет на медные полированные части. Pipes, coils, flasks, glass cylinders... Glass, rubber, metal... Трубы, змеевики, колбы, стеклянные цилиндры… Стекло, каучук, металл…

In the middle of the room was a large dissecting table. Посреди комнаты — большой прозекторский стол. Next to the table was a glass box; a human heart was pulsating inside it. Рядом со столом — стеклянный ящик; в нём пульсировало человеческое сердце. Tubes ran from the heart to the cylinders. От сердца шли трубки к баллонам.

Laurent turned her head to the side and suddenly saw something that made her shudder as if from an electric shock. Лоран повернула голову в сторону и вдруг увидала нечто, заставившее её вздрогнуть, как от электрического удара.

A human head was looking at her - just a head without a body. На неё смотрела человеческая голова — одна голова без туловища.

It was attached to a square glass board. Она была прикреплена к квадратной стеклянной доске. The board was supported by four tall, shiny metal legs. Доску поддерживали четыре высокие блестящие металлические ножки. From the severed arteries and veins, through the holes in the glass, tubes connected in pairs to the cylinders. От перерезанных артерий и вен, через отверстия в стекле, шли, соединившись уже попарно, трубки к баллонам. A thicker tube came out of the neck and communicated with a large cylinder. Более толстая трубка выходила из горла и сообщалась с большим цилиндром. The cylinder and cylinders were equipped with taps, pressure gauges, thermometers, and devices unknown to Laurent. Цилиндр и баллоны были снабжены кранами, манометрами, термометрами и неизвестными Лоран приборами.

The head looked at Laurent attentively and mournfully, blinking its eyelids. Голова внимательно и скорбно смотрела на Лоран, мигая веками. There could be no doubt: the head lived, separated from the body, an independent and conscious life. Не могло быть сомнения: голова жила, отделённая от тела, самостоятельной и сознательной жизнью.

Despite the stunning impression, Laurent could not help but notice that this head was remarkably similar to the head of the recently deceased famous scientist-surgeon, Professor Dowell, famous for his experiments in reviving organs cut from a fresh corpse. Несмотря на потрясающее впечатление, Лоран не могла не заметить, что эта голова удивительно похожа на голову недавно умершего известного учёного-хирурга, профессора Доуэля, прославившегося своими опытами оживления органов, вырезанных из свежего трупа. Laurent had attended his brilliant public lectures more than once, and she remembered well this high forehead, characteristic profile, wavy, silvered with gray, thick blond hair, blue eyes... Yes, this was the head of Professor Dowell. Лоран не раз была на его блестящих публичных лекциях, и ей хорошо запомнился этот высокий лоб, характерный профиль, волнистые, посеребрённые сединой густые русые волосы, голубые глаза… Да, это была голова профессора Доуэля. Only his lips and nose became thinner, his temples and cheeks were drawn in, his eyes sank deeper into their sockets and his white skin acquired the yellow-dark hue of a mummy. Только губы инос его стали тоньше, виски и щёки втянулись, глаза глубже запали в орбиты и белая кожа приобрела жёлто-тёмный оттенок мумии. But there was life in the eyes, there was thought. Но в глазах была жизнь, была мысль.

Laurent was enchanted and could not take her eyes off those blue eyes. Лоран как зачарованная не могла оторвать взгляда от этих голубых глаз.

The head silently moved its lips. Голова беззвучно шевельнула губами.

It was too much for Laurent's nerves. Это было слишком для нервов Лоран. She was close to fainting. Она была близка к обмороку. The black man supported her and led her out of the laboratory. Негр поддержал её и вывел из лаборатории.

“It’s terrible, it’s terrible…” Laurent repeated, sitting down in a chair. — Это ужасно, это ужасно… — повторяла Лоран, опустившись в кресло.

Professor Kern drummed his fingers silently on the table. Профессор Керн молча барабанил пальцами по столу.

- Tell me, is this really a head? — Скажите, неужели это голова?. .. .

— Professor Dowell? — Профессора Доуэля? Yes, this is his head. Да, это его голова. The head of Dowell, my deceased respected colleague, brought back to life by me. Голова Доуэля, моего умершего уважаемого коллеги, возвращённая мною к жизни. Unfortunately, I could only resurrect one head. К сожалению, я мог воскресить одну голову. Not everything comes at once. Не всё даётся сразу. Poor Dowell suffered from an incurable illness. Бедный Доуэль страдал неизлечимым пока недугом. Dying, he bequeathed his body for scientific experiments, which we conducted together. Умирая, он завещал своё тело для научных опытов, которые мы вели с ним вместе. “My whole life was devoted to science. «Вся моя жизнь была посвящена науке. Let my death also serve science. Пусть же науке послужит и моя смерть. I prefer that a scientist friend, and not a grave worm, rummage through my corpse” — that is the will that Professor Dowell left. Я предпочитаю, чтобы в моём трупе копался друг-учёный, а не могильный червь» — вот какое завещание оставил профессор Доуэль. And I received his body. И я получил его тело. I managed not only to revive his heart, but also to resurrect his consciousness, to resurrect the “soul,” in the language of crowds. Мне удалось не только оживить его сердце, но и воскресить сознание, воскресить «душу», говоря языком толпы. What is so terrible about this? Что же тут ужасного? People have always considered death to be terrible. Люди считали до сих пор ужасной смерть. Hasn't the resurrection of the dead been the thousand-year dream of mankind? Разве воскресение из мёртвых не было тысячелетней мечтой человечества?

“I would prefer death to such a resurrection.” — Я бы предпочла смерть такому воскресению.

Professor Kern made a vague gesture with his hand. Профессор Керн сделал неопределённый жест рукой.

— Yes, it has its inconveniences for the resurrected. — Да, оно имеет свои неудобства для воскресшего. It would be awkward for poor Dowell to appear to the public in such an... incomplete form. Бедному Доуэлю было бы неудобно показаться публике в таком… неполном виде. That is why we are keeping this experience a secret. Вот почему мы обставляем тайной этот опыт. I say “we” because this is Dowell’s own wish. Я говорю «мы», потому что таково желание самого Доуэля. Moreover, the experience has not yet been completed. Притом опыт ещё не доведён до конца.

- And how did Professor Dowell, that is, his head, express this desire? — А как профессор Доуэль, то есть его голова, выразил это желание? Can the head speak? Голова может говорить?

Professor Kern looked momentarily confused. Профессор Керн на мгновение смутился.

- No... Professor Dowell's head does not speak. — Нет… голова профессора Доуэля не говорит. But it hears, understands and can respond with facial expressions... Но она слышит, понимает и может отвечать мимикой лица…

And to change the subject, Professor Kern asked: И чтобы перевести разговор на другую тему, профессор Керн спросил:

- So, do you accept my offer? — Итак, вы принимаете моё предложение? Excellent. Отлично. I expect you tomorrow at nine in the morning. Я жду вас завтра к девяти утра. But remember: silence, silence and silence. Но помните: молчание, молчание и молчание.

The Secret of the Forbidden Tap Тайна запретного крана

Life was not easy for Marie Laurent. Мари Лоран нелегко давалась жизнь. She was seventeen years old when her father died. Ей было семнадцать лет, когда умер её отец. Marie was left with the responsibility of caring for her sick mother. На плечи Мари легла забота о больной матери. The small amount of money left over from her father did not last long; she had to study and support the family. Небольших средств, оставшихся после отца,хватило ненадолго, приходилось учиться и поддерживать семью. For several years she worked as a night proofreader at a newspaper. Несколько лет она работала ночным корректором в газете. Having received the title of doctor, she tried in vain to find a place. Получив звание врача, тщетно пыталась найти место. There was an offer to go to the godforsaken places of New Guinea, where yellow fever was raging. Было предложение ехать в гиблые места Новой Гвинеи, где свирепствовала жёлтая лихорадка. Marie did not want to go there with her sick mother, nor to be separated from her. Ни ехать туда с больной матерью, ни разлучаться с нею Мари не хотела. Professor Kern's offer was a way out for her. Предложение профессора Керна явилось для неё выходом из положения.

Despite the strangeness of the job, she agreed almost without hesitation. Несмотря на всю странность работы, она согласилась почти без колебания.

Laurent was unaware that Professor Kern had made extensive inquiries about her before accepting her. Лоран не знала, что профессор Керн, прежде чем принять её, наводил о ней тщательные справки.

She had been working for Kern for two weeks already. Уже две недели она работала у Керна. Her duties were not complicated. Обязанности её были несложны. During the day, she had to monitor the devices that supported the life of the head. Она должна была в продолжение дня следить за аппаратами, поддерживавшими жизнь головы. At night, John took over from her. Ночью её сменял Джон.

Professor Kern explained to her how to operate the valves on the cylinders. Профессор Керн объяснил ей, как нужно обращаться с кранами у баллонов. Pointing to a large cylinder from which a thick tube ran to the throat of the head. Указав на большой цилиндр, от которого шла толстая трубка к горлу головы. Kern strictly forbade her to open the valve on the cylinder. Керн строжайше запретил ей открывать кран цилиндра.

- If you turn the tap, the head will be killed immediately. — Если повернуть кран, голова будет немедленно убита. Someday I will explain to you the entire power supply system of the head and the purpose of this cylinder. Как-нибудь я объясню вам всю систему питания головы и назначение этого цилиндра. For now, it is enough for you to know how to handle the devices. Пока вам довольно знать, какобращаться с аппаратами.

Kern, however, was in no hurry to give the promised explanations. С обещанными объяснениями Керн, однако, не спешил.

A small thermometer was inserted deep into one of the nostrils of the head. В одну из ноздрей головы был глубоко вставлен маленький термометр. At certain hours it was necessary to take it out and record the temperature. В определённые часы нужно было вынимать его и записывать температуру. The cylinders were also equipped with thermometers and pressure gauges. Термометрами же и манометрами были снабжены и баллоны. Laurent monitored the temperature of the liquids and the pressure in the cylinders. Лоран следила за температурой жидкостей и давлением в баллонах. Well-adjusted devices did not cause any trouble, operating with the precision of a clockwork mechanism. Хорошо отрегулированные аппараты не доставляли хлопот, действуя с точностью часового механизма. A particularly sensitive device, placed against the temple of the head, noted the pulsation, mechanically drawing a curve. Особой чувствительности прибор, приставленный к виску головы, отмечал пульсацию, механически вычерчивая кривую. After 24 hours, the tape was changed. Через сутки лента сменялась. The contents of the cylinders were replenished in the absence of Laurent, until her arrival. Содержимое баллонов пополнялось в отсутствие Лоран, до её прихода.

Marie gradually got used to the head and even became friends with it. Мари постепенно привыкла к голове и даже сдружилась с нею.

When Laurent entered the laboratory in the morning, her cheeks pink from walking and the fresh air, the head smiled faintly at her and her eyelids trembled in greeting. Когда Лоран утром входила в лабораторию с порозовевшими от ходьбы и свежего воздуха щеками, голова слабо улыбалась ей и веки её дрожали в знак приветствия.

The head could not speak. Голова не могла говорить. But between it and Laurent a conventional language was soon established, although very limited. Но между нею и Лоран скоро установился условный язык, хотя и очень ограниченный. Lowering the eyelids of the head meant “yes,” raising them up meant “no.” Опускание головою век означало «да», поднятие наверх — «нет». The silently moving lips also helped somewhat. Несколько помогали и беззвучно шевелящиеся губы.

“How are you feeling today?” — Как вы сегодня чувствуете себя? asked Laurent. — спрашивала Лоран.

The head smiled “with a shadow of a smile” and lowered its eyelids: “Okay, thank you.” Голова улыбалась «тенью улыбки» и опускала веки: «хорошо, благодарю».

- How did you spend the night? — Как провели ночь?

The same facial expressions. Та же мимика.

Laurent quickly went through her morning duties while asking questions. Задавая вопросы, Лоран проворно исполняла утренние обязанности. She checked the equipment, temperature, and pulse. Проверила аппараты, температуру, пульс. She made entries in the journal. Сделала записи в журнале. Then, with the utmost care, she washed her face and head with water and alcohol using a soft sponge and wiped her ears with absorbent cotton wool. Затем с величайшей осторожностью обмыла водой со спиртом лицо головы при помощи мягкой губки, вытерла гигроскопической ватой ушные раковины. She removed a piece of cotton wool hanging from her eyelashes. Сняла клочок ваты, повисший на ресницах. She washed her eyes, ears, nose, and mouth—special tubes were inserted into her mouth and nose for this purpose. Промыла глаза, уши, нос, рот, — в рот и нос для этого вводились особые трубки. She tidied up her hair. Привела в порядок волосы.

Her hands nimbly and deftly touched her head. Руки её проворно и ловко касались головы. There was an expression of contentment on her face. На лице головы было выражение довольства.

“It’s a wonderful day today,” said Laurent. — Сегодня чудесный день, — говорила Лоран. “The sky is blue, blue.” — Синее-синее небо. The air is crisp and clear. Чистый морозный воздух. It makes you want to breathe deeply. Так и хочется дышать всей грудью. Look how brightly the sun is shining, just like spring. Смотрите, как ярко светит солнце, совсем по-весеннему.

The corners of Professor Dowell's lips drooped sadly. Углы губ профессора Доуэля печально опустились. His eyes looked out the window with longing and stopped at Laurent. Глаза с тоской глянули в окно и остановились на Лоран.

She blushed with slight annoyance at herself. Она покраснела от лёгкой досады на себя. With the instinct of a sensitive woman, Laurent avoided talking about anything that was unattainable for the head and could once again remind her of the wretchedness of her physical existence. С инстинктом чуткой женщины Лоран избегала говорить обо всём, что было недостижимо для головы и могло лишний раз напомнитьоб убожестве её физического существования.

Marie felt a kind of maternal pity for the head, as if it were a helpless child, wronged by nature. Мари испытывала какую-то материнскую жалость к голове, как к беспомощному, обиженному природой ребёнку.

“Well, let’s get to work!” — Ну-с, давайте заниматься! Laurent said hastily to correct the mistake. — поспешно сказала Лоран, чтобы поправить ошибку.

In the mornings, before Professor Kern arrived, the head was busy reading. По утрам, до прихода профессора Керна, голова занималась чтением. Laurent would bring a pile of the latest medical journals and books and show them to the head. Лоран приносила ворох последних медицинских журналов и книг и показывала их голове. The head would look through them. Голова просматривала. It would move its eyebrows at the article it needed. На нужной статье шевелила бровями. Laurent would place the journal on the music stand, and the head would become immersed in reading. Лоран клала журнал на пюпитр, и голова погружалась в чтение. Laurent had gotten used to following the head's eyes, guessing which line the head was reading, and turning the pages in time. Лоран привыкла, следя за глазами головы, угадывать, какую строчку голова читает, и вовремя переворачивать страницы.