Мать моего наследника. Жена брата

— Быстрее, — попросила она.

Евгений приподнялся, взял её за бёдра и изменил угол. Следующий толчок заставил Валерию громко застонать.

— Так?

— Да...

Он повторил ещё раз. Кровать тихо скрипела, из груди Евгения вырывался низкий рык. В каждом движении ощущалась сдерживаемая сила. Он мог подмять её под себя, удержать и взять так, как требовал зверь, но не терял контроля.

Валерия сама толкнулась навстречу. Его пальцы крепче сжали её бёдра, движения стали быстрее и жёстче. Он вошёл глубоко, задержался на мгновение и снова отступил.

Она царапнула его плечи и потянулась за поцелуем. Евгений накрыл её губы, просунул ладонь между их телами и коснулся пальцами чувствительного места.

Наслаждение собралось внутри и разлилось жаром по животу. Валерия стонала ему в губы, двигалась навстречу и уже не могла определить, где заканчивается её желание и начинается требование истинной связи.

Его пальцы задвигались быстрее. Евгений сделал ещё несколько глубоких толчков, и Валерия задрожала под ним. Оргазм прокатился по телу, заставил выгнуться и сжать его внутри.

Евгений зарычал, вошёл до конца и замер. Она почувствовала, как он излился, обхватив её так крепко, что на талии наверняка останутся следы.

Несколько секунд они лежали неподвижно. Потом Евгений осторожно вышел, перевернулся на спину и притянул Валерию к груди. Его сердце билось быстро и неровно.

Она приподнялась.

— Тебе плохо?

— Мне очень хорошо.

— Сердце...

— Успокоится.

Валерия положила ладонь ему на грудь и нахмурилась.

— Завтра ты звонишь целителю.

— После разговора с Иваном.

— Сначала целителю.

— Сначала нормально попрошу у него твоей руки.

— Он уже согласен.

— Я должен сказать, что согласен сам.

Валерия улыбнулась и провела пальцами по его груди, обходя синяки.

— У тебя было много женщин?

— Были.

— Это я уже поняла.

— Хочешь точное число?

— Нет. Ещё разозлюсь.

Евгений погладил её по спине.

— А ты... ну... я понял, что...

— Один...

Его рука замерла.

— Кто?

— Не скажу.

— Давно?

— Два года назад.

Евгений зарычал и перевернул её на спину.

— Женя, это было до тебя!

— Медведю плевать.

— А тебе?

— Мне тоже не нравится представлять чужие руки на тебе.

Валерия обняла его за шею.

— Придётся смириться.

— Придётся, — согласился он и поцеловал её.

Он накрыл их одеялом и прижал Валерию к себе. Его дыхание постепенно выровнялось, сердцебиение стало спокойнее.

За окном темнел мартовский лес. До отцовского дома было несколько минут пешком, утром Валерия собиралась вернуться туда вместе с Евгением и принять официальное предложение.

Она закрыла глаза. Четыре дня назад Валерия возмущалась, что отец решил познакомить её с тридцатисемилетним главой другого рода. Теперь лежала в его постели, чувствовала тяжёлую руку на своей талии и думала, сколько комнат понадобится в доме для детей.

— Не спишь? — спросил Евгений.

— Думаю.

— Опасное занятие.

— Я согласна.

Его рука на её талии напряглась.

— На что?

— Выйти за тебя.

Евгений повернул её к себе.

— Повтори.

— Не буду. Завтра скажу при папе.

— Лера!

— Ты уже услышал!

Он нежно поцеловал её.

— Утром поговорю с Иваном, — сказал Евгений. — Потом съезжу домой, разберусь с делами и вернусь за тобой.

— Надолго уедешь?

— На день. Может, на два.

Общая жизнь начиналась утром. Валерия уснула в объятиях истинного, ни на секунду не сомневаясь, что теперь он останется рядом.

Глава 3

Запах истинного наполнил двор, и Валерия снова оказалась в том мартовском утре.

Она тогда проснулась одна. Простыня рядом ещё хранила тепло, из гостиной доносились мужские голоса. Валерия нашла платье, накинула его и босиком вышла из спальни.

Евгений стоял возле стола и пытался застегнуть рубашку. Пальцы не слушались, лицо побледнело, а на лбу выступил пот. Рядом с ним находился незнакомый мужчина из охраны Михайловых и кому-то звонил.

— Что случилось?

Евгений поднял голову. Его зелёные глаза потускнели, дыхание стало тяжёлым.

— Мне срочно нужно уехать.

— Куда?

— Домой.

Она подошла и взяла его за руку. Кожа оказалась совсем холодной, пульс под пальцами едва прощупывался.

— Тебе нужен врач.

— За мной уже едут целители.

— Тогда я поеду с тобой!

— Нельзя.

— Почему?

— Лера, не спорь сейчас.

Евгений пошатнулся, и охранник успел поддержать его. Валерия испугалась так сильно, что спорить действительно не смогла.

Через несколько минут к дому подъехали две машины. Мужчины Михайловых быстро поднялись на крыльцо, окружили Евгения и заговорили о звере, сердце и срочном отъезде. Валерия пыталась добиться объяснений, но никто ничего толком не отвечал.

Евгений остановился у машины, обернулся к ней и выпрямился, хотя едва держался на ногах.

— Мне нужно уехать, но я вернусь за тобой.

Она поверила. Ждала его на следующий день. Звонила ему, его брату Вадиму, в главный дом Михайловых и в управление рода. Ей отвечали, что состояние Евгения тяжёлое, его увезли в защищённое место, а связь с ним невозможна.

Позднее Вадим приехал сам и сказал, что брат не хочет связывать её обещаниями. Посоветовал забыть договорённости, проведённое вместе время, и жить дальше. Валерия ему сначала не поверила. Но потом прошла неделя, месяц, родился Богдан, умер отец, а от Евгения не пришло ни единого слова. А теперь он стоял перед ней. Живой.

Он присел возле Богдана и держал сына за руку, не зная, чьи пальцы сжимает в своей ладони.

— Лера, всё хорошо? — спросил Вадим.

Она вздрогнула и посмотрела на мужа. Его рука лежала у неё на спине, а большой палец медленно двигался вдоль позвоночника. Со стороны этот жест выглядел заботливым. Однако Валерия знала, какое предупреждение в нём скрывалось.

— Всё прекрасно, — ответила она.

— Тогда идёмте в дом. Женя устал с дороги.

Вадим убрал руку с её спины и повёл брата к крыльцу. Люди расступались перед Евгением, приветствовали настоящего главу и пытались хотя бы коснуться его плеча. Он отвечал каждому и несколько раз останавливался, чтобы поговорить со стариками.

Валерия смотрела ему вслед и не могла заставить себя войти.

— Мам, — позвал Богдан.

Сын стоял рядом и продолжал рассматривать Евгения.

— Что?

— Дядя Женя правда такой большой или это потому, что он долго спал?

— Он всегда был большим...

— Ты его помнишь?

Валерия сжала пальцы.

— Немного.

— А он тебя помнит?

Евгений остановился у двери и посмотрел на неё. Он услышал вопрос с такого расстояния. Богдан тоже понял это и смутился.

— Наверное, — ответила Валерия, взяла сына за руку и повела в дом.

В главной гостиной накрыли столы. Родственники, старейшины и руководители холдинга по очереди подходили к Евгению. Семён Матвеевич посадил его в кресло, поставил рядом воду и предупредил, что праздник закончится, если пациент попробует встать раньше времени.

— Я семь лет пролежал, — возмутился Евгений. — Хватит, ну.

— Мало лежал, раз ума не набрался.

Люди засмеялись. Евгений тоже улыбнулся, выпил воду и откинулся на спинку кресла. Он выглядел осунувшимся, на висках появилась седина, а костюм сидел свободнее, чем должен был. Сила зверя ощущалась и сейчас, но человеческому телу требовалось время.

Валерия сидела рядом с Вадимом и чувствовала запах истинного через всю комнату. Связь проснулась после первого вдоха и теперь постоянно тянула её к Евгению. Хотелось подойти, провести пальцами по его чуть седым вискам и убедиться, что он действительно жив. Она опустила руку под стол и сжала колено.

Вадим разговаривал с Петром Алексеевичем, улыбался и время от времени касался её плеча. Он демонстрировал брату жену и не позволял забыть, кому она принадлежит по закону.

— Можно я пойду к дяде Жене? — тихо спросил Богдан.

— Потом, — ответил Вадим.

— Он же один сидит.

— Вокруг него полдома.

— Но с ним никто про медведя не разговаривает.

Вадим повернул голову и тихо процедил:

— Я сказал: потом.

Богдан сразу опустил глаза и поджал губы. Евгений наблюдал за ними. Валерия встретилась с ним взглядом, но первой отвернулась.

Она ненавидела себя за слабость. Прошло почти семь лет. За эти годы она родила сына, похоронила отца, удержала компанию и научилась жить рядом с мужчиной, который ждал её полного подчинения. Возвращение Евгения не могло снова превратить её в молоденькую дурочку, поверившую одному обещанию.

— Иди, — сказала она Богдану.

Сын посмотрел на Вадима.

— Мама разрешила.

— Тогда иди, — недовольно согласился тот. — Только не мешай взрослым.

Богдан сполз со стула и осторожно направился к Евгению. Возле кресла остановился, спрятал руки за спину и долго молчал.

— Хотел что-то спросить? — помог ему тот.

— Ты спал медведем или человеком?

— Человеком.

— А твой медведь тоже спал?

— Да.

— Ему не было страшно?

Евгений посмотрел на мальчика внимательнее.

— Наверное, было. Но он знал, что рядом Семён Матвеевич и другие целители.

— Медведи тоже боятся?

— Конечно.

Богдан удивлённо приоткрыл рот.

— Даже взрослые?

— Особенно когда есть кого терять...

— Папа говорит, настоящий медведь ничего не боится!

Евгений перевёл взгляд на Вадима, затем снова посмотрел на ребёнка.

— Тот, кто ничего не боится, плохо понимает, что происходит вокруг. Смелый медведь тоже боится, но делает то, что должен.

Богдан придвинулся ближе.

— А если я испугаюсь на обращении, все увидят?

— Увидят.

Мальчик нахмурился.

— Это плохо?

— Нет.

— А если у меня не получится?

Евгений поставил стакан на столик и протянул руку.

— Иди сюда.

Богдан подошёл. Евгений присел перед ним, хотя Семён Матвеевич недовольно покачал головой.

— С первого раза никто не умеет управлять зверем, — сказал Евгений. — Для этого рядом будут взрослые медведи. Ты услышишь их и вернёшься.

— Папа говорит, что я должен справиться сам.

— Первое обращение проводят в круге именно потому, что медвежонку может понадобиться помощь.

Богдан быстро посмотрел на Вадима и понизил голос:

— А ты там будешь?

— Обязательно.

— Рядом?

— Если захочешь.

На лице сына появилась улыбка. Валерия отвернулась, потому что глаза защипало.

Богдан никогда не просил Вадима остаться рядом. Перед тренировками он спрашивал, когда сможет уйти, и старался понять по лицу отца, за что сегодня получит наказание. Но возле Евгения сын простоял несколько минут и уже доверил ему свой главный страх. Видимо, зверь узнал отца.

Хорошо, что Евгений видел только племянника. В зелёных глазах Богдана он наверняка узнавал семейную кровь и ничего больше. Медведи одного рода часто были похожи. До первого обращения. Она надеялась, что медведь не узнает своего медвежонка.

— Богдан, — позвал Вадим.

Сын не услышал, коснулся ладони Евгения и сравнил свои пальцы с его.

— У меня тоже будут такие большие руки?

— Надеюсь, поменьше. Перчатки трудно покупать.

Богдан засмеялся. Вадим подошёл, положил руку сыну на плечо и резко поднял его на ноги.

— Я тебя звал.

Мальчик побледнел.

— Я не слышал...

Пальцы Вадима сжались. Богдан дёрнулся, но не заплакал.

— Отпусти его, — сказала Валерия.

Вадим сразу разжал руку и улыбнулся брату.

— Задумался парень. Последние дни только об обращении и говорит.

Евгений медленно поднялся. Рядом с братом он всё равно казался крупнее, хотя ещё не восстановил прежний вес.

— Ты сделал ему больно.

— Да не рассчитал немного. Свои дети появятся, поймёшь, как легко забыть, что перед тобой медвежонок, а не взрослый мужик.

Валерия посмотрела на мужа. Он знал, чьего ребёнка сейчас назвал своим и кому говорил о будущих детях.

— Иди ко мне, Богдан, — велела она.

Сын послушался. Вадим проводил его взглядом, поправил пиджак и снова повернулся к гостям.

— Жека, тебе надо сесть. Семён Матвеич меня убьёт, если ты свалишься на собственном празднике.

— Не свалюсь.

— В нашем возрасте надо быть внимательнее к себе.

— Тебе тридцать пять.

— И последние семь лет я старел за двоих.

Вадим рассмеялся и положил ладонь брату на спину. Евгений позволил усадить себя, но продолжал смотреть на Богдана, пока Валерия увела сына наверх.

Анна Семёновна ждала их в детской. Она помогала в доме Калининых ещё до рождения Валерии, а после свадьбы собрала вещи и переехала к Михайловым. За шесть лет няня стала единственным человеком, рядом с которым Лера могла перестать следить за каждым словом.

— Что случилось? — спросила она, заметив лицо Богдана.

— Папа рассердился, — ответил мальчик.

— Покажи плечо.

— Не надо.

— Богдан!

Он послушно снял пиджак. На коже уже проступали красные следы от пальцев. Валерия выругалась, достала телефон и сделала несколько снимков.

— Мам, не надо фотографировать.

— Почему?

— Папа сильнее рассердится.

— Он не увидит.

— Он всё видит.

Валерия присела перед сыном.

— Послушай меня. Ты ни в чём не виноват. Можешь разговаривать с дядей Женей, задавать вопросы и смеяться. Для этого не нужно разрешение отца.

— А если он запретит?

— Тогда я с ним поговорю.

Богдан нахмурился и потёр плечо.

— Завтра тренировка.

— Завтра её не будет.

— Папа сказал, перед обращением нельзя пропускать.

— Я сама ему скажу.

Сын посмотрел на неё с недоверием. Он уже знал, что слова матери не всегда защищали от Вадима. Валерия обняла его, поцеловала в висок и помогла переодеться.

— Побудь с тётей Аней. Я скоро вернусь.

— Ты пойдёшь к папе?

— Да.

Богдан обхватил её за шею.

— Не ходи.

— Всё хорошо. Он меня не тронет.

— Он будет кричать.

— Пусть попробует.

Она дождалась, пока сын отпустит, и вышла из комнаты. Анна Семёновна догнала её в коридоре и закрыла дверь детской.

— Он никогда к Вадиму так не шёл, — тихо сказала она.

— Потому что Женя пока его не ударил.

— Лера...

— Ты сама видела плечо.

— Видела. И знаю, что завтра Вадим снова потащит его на площадку.

— Не потащит.

Няня поправила выбившуюся из причёски седую прядь.

— Сегодня лучше не спорить. В доме гости, мальчик устал, а Евгений Викторович едва на ногах держится.

— Значит, Вадим особенно уверен, что я промолчу.

— Я не об этом.

— А о чём?

Анна Семёновна посмотрела на закрытую дверь.

— Богдан почувствовал его?

Валерия скрестила руки на груди.

— Он любопытный ребёнок. Все говорили о вернувшемся главе, поэтому ему интересно.

— Ко мне он прижимался, когда Вадим впервые вывел его на тренировочную площадку. Рядом с родным отцом ребёнок не должен каждый раз следить, куда поставить ногу и когда можно задать вопрос.

— Не начинай.

— Ты никогда не говорила, но... но я умею считать сроки.

Валерия резко посмотрела на неё. Няня не отвела глаз. Она знала, что супруги жили в разных комнатах с первого дня. Помнила, как Валерия ждала Евгения, отказывала Вадиму, а через несколько недель начала закрывать ладонью рот по утрам, чтобы скрыть тошноту от прислуги. И вскоре согласилась на предложение младшего Михайлова.

— Ты ничего не знаешь, — сказала Лера. — И не говори об этом никому.

— За кого ты меня принимаешь?

Валерия прикрыла глаза и потёрла виски.

— Прости.

— Я шесть лет жду, когда ты перестанешь извиняться за всё, что делает Вадим.

— Я не за него извиняюсь.

— Тогда скажи Евгению Викторовичу правду!

— Зачем?

— Он имеет право знать!

— Право? — Валерия понизила голос, чтобы Богдан не услышал. — Он исчез после первой же ночи! Почти семь лет ни разу не спросил, жива ли я, и теперь имеет право на моего сына?

— Ты не знаешь, почему он молчал.

— Потому что не хотел говорить со мной.

— Ты слышала это от него?

— Его брат передал достаточно ясно.

— Вадим многое говорит достаточно ясно.

Валерия не ответила. Внизу раздался смех, среди голосов она различила низкий голос Евгения. Истинная связь сразу отозвалась на него.

— Если Женя узнает, он заберёт Богдана в свой род, — сказала она. — Начнётся спор об отцовстве, вмешается Совет, а Вадим не отдаст ребёнка спокойно. До обращения никакой обряд всё равно ничего не подтвердит.

— После обращения сможет...

— И тогда я должна поверить, что мужчина, исчезнувший на семь лет, защитит нас?

— Ты поверила ему за несколько дней.

— Больше не верю.

Анна Семёновна погладила её по руке.

— Я приготовлю холодный компресс. Следы на плече могут остаться.

— Сфотографируй ещё раз вечером.

— Хорошо.

Валерия направилась к лестнице. На середине пролёта её перехватил Вадим. Он встал на пути и подал руку, предлагая спуститься вместе. Внизу их могли видеть гости, поэтому она вложила пальцы в его ладонь.

— Куда ты увела моего сына? — спросил он с улыбкой.

— Переодеться.

— Могла поручить няне.

— На его плече остались следы.

— Исчезнут через час.

— Завтрашнюю тренировку отменишь.

— Нет!

Они спустились в холл. Вадим продолжал держать её руку и приветливо кивал проходившим мимо людям.