Маленькая актриса

- По приезду купим торт и отметим твою небольшую победу – отрывая внимание дочери от окна, радостно проговаривала мать.

- Думаю, папе не понравится эта идея

- Не стоит думать об этом, ты заслужила торт – с твердым убеждением в голосе сказала мать.

6 глава

Выпускной Ани

Упоительная пора — конец мая, сотканный из аромата цветущей сирени и предвкушения новой жизни. Юноши, внезапно повзрослевшие за одну ночь, бережно облачаются в строгие костюмы, поправляют перед зеркалом узлы строгих галстуков и начищают туфли до зеркального блеска. В это же время девушки замирают перед зеркалами в предпраздничном волнении. Они наряжаются в летящие платья, где расшитый узорами лиф мягко очерчивает силуэт и плавно переходит в пышную, облачную юбку, которая шуршит при каждом шаге и слегка прячет каблучки. Локоны их послушно и аккуратно убраны сверкающими заколками, завершая этот хрупкий, торжественный образ. Одна из таких юных красавиц, заканчивая последние штрихи в своём образе, готовилась встретить новый этап жизни в полном предвкушении. Время пришло. Последний звонок отгремел, залы, наполненные слезами родителей, аплодисментами учителей, звонкие голоса и ликующие выкрики выпускников опустели, центральные парки и площади от танцующих танцев свободных птиц остались наедине со своими лавами и фонтанами. Классы школ заполнились нервными взглядами выпускников и успокаивающими словами учителей. Наступила пора экзаменов. Анне не терпелось быстрее закончить с этим жизненным и мучительным этапом. Её не пугало сидеть одной под четким надзором экзаменаторов, не пугали усложненные до невозможности задания, сама атмосфера экзамена наводила на неё жуть, вокруг не одного счастливого лица, каждый смотрит в одну точку, любое шевеление наводит панику на ближе сидящего человека. В ней бушевало желание выскочить к доске и увлечь их всех в безмолвный театр абсурда, изобразив эту застывшую толпу в лицах. Она всегда считала безмолвную комедию незаслуженно забытым жанром. Передать драму через пластику и мимику — гораздо более тонкая работа, чем кричать о ней вслух. Глаза обмануть труднее, чем слух: зрение фиксирует форму, но лишь чуткое сердце способно расслышать то, о чем эта форма молчит. Экватор экзаменационного морока настал, впереди один из самых легких экзаменов и Анна решает посетить дом бабушки по материнской линии. Календарное лето ворвалось в город, но природа словно забыла перевернуть страницу, застряв в самом сердце весны. Небо слепило пронзительной, почти апрельской синевой, по которой ветер стремительно гонял пушистые облака. По-летнему долгие дни обманывали ожидания: стоило солнцу скрыться за тучей, как город прошивал резкий, бодрящий ветер, заставлявший кутаться в плащи. Природа не спешила взрослеть, в отличие от Ани, которой не терпелось поделиться с бабушкой предстоящими испытаниями поступления, которые за место того, чтобы пугать её, грели душу молодой девушки. Трава буйствовала юной сочностью, одуванчики только-только сменяли желтые шапки на пушистый мех, а по вечерам пахло не душным июньским зноем, а тонкой, щемящей свежестью цветущих садов. По дороге к дому Анна рассматривала знакомые улицы, дергая нити памяти, пятилетняя Аня взбирается на небольшой заснеженный холмик прокатываясь по нему в рождественскую ночь, недалеко от холмика будучи уже семилетний на летних каникулах Аня знакомиться с чернобровым мальчишкой, который ставил с ней постановки маленького принца. С этим же чернобровым пареньком они впервые попробовали закурить сигарету, облевавшись от ядерного вкуса табака и заедая его виолой, двое юных исследователей пообещали себе, что никогда больше в своей жизни не притронуться к тлеющим палочкам смерти.

- Дорогие мои, наконец-то приехали, мыть руки и за стол, всё уже остывает – прозвенели ликующие нотки пожилой женщины, встречающей гостей на пороге дома. Обнимая каждого прибывшего, женщина с седыми волосами и прической пикси, продолжала издавать радостные звуки. Возле стола гостей вновь заключили крепкие объятия пожилого мужчины, с такой же прической.

- Как успехи в экзаменах? – сидя за стол интересовалась пожилая женщина.

- Отлично, ба, всё не также ужасно, как нам рассказывали учителя, правда складывается ощущение, что только я спокойно к этому отношусь. У Арины вчера перед русским языком, чуть истерика не началась – с таким же интересом отвечала юная девушка

- Не удивительно, русский язык велик и могуч, а также тернист и сложен, а бояться экзаменов это нормально, каждый через это проходит. А как с театральным?

- Ещё лучше, творческая программа готова, коллоквиум выучен, документы буду подавать через две недели, от предстоящего голова кружится,

- Голова то не часто хоть кружиться? – с серьезным лицом спросил седой мужчина во главе стола

- Да я образно, дедуль, анализы хорошие, и чувствую я себя замечательно, не переживайте

- Ну все, приступайте к еде, у меня на кухне ещё пирог остывает, с яблоками и корицей, как ты любишь – дергая за щёку внучки, нежно проговорила пожилая женщина – Кстати, Андрей тоже приехал навестить бабушку, покушаешь и отправляйся к нему, поздоровайся со старым другом.

- Аркадий прав, надо было запретить ей заниматься этой ерундой, если бы вовремя обрубили плавники, то наша рыбы бы сейчас никуда бы не уплыла – с раздражением проговаривал пожилой мужчина, очищая рыбу от чешуи.

- Вам с Аркадием только дай волю, вы не только плавники еще и жабры обрубите, чтобы наша девочка не только плавать самостоятельно не могла, но ещё и дышать – изображая такое же раздражение говорила пожилая женщина

- Хватит, не надо ассоциировать мою дочь с рыбой, последние обследование никаких серьезных проблем не нашло, она старается себя не нагружать и…

- Проблема есть, и она у неё с рождения, с этой проблемой нужно обходиться правильно, как велели тому врачи – повышая тон продолжает говорить пожилой мужчина

- Папа! Я знаю твое мнение на этот счет, знаю мнение Аркаши, но моя дочь хотела стать актрисой, и она ей станет. Вы хотите обрубить ей плавники, жабры, называете её проблемой, считаете её цель ерундой, а все усилия, которые она вкладывает в себе ежедневно пустой тратой времени, но это её жизнь, и только ей решать, что с ней делать. Она прекрасно знает о диагнозе, последствиях, но она не испугалась, если уж такая юная девушка не боится сложностей, то и мы не должны. Я приехала не спорить с вами и не отстаивать её стремления, если собираетесь продолжить, то мы уедем

- Не надо, Тоня, он больше не будет, останьтесь еще на пару часов – с горьким сожалением прошептала седая женщина, держа свою дочь за руку.

7 глава.

- Заново! – доносился крик по всему танцевальному залу.

- Аня, может отдохнешь? – ответил голос подруги

- Я не устала, последний раз – указывая пальцем на колонку, говорила Аня.

- А помнишь, как раньше было, мы включали первую попавшуюся музыку, завязывали глаза, включали камеру, и растворялись в фантазиях своей головы. У нас получались неплохие связки – обхватывая подругу руками, девушка принялась завязывать Ане глаза. Зал залился звуками музыки, и всё внешнее мгновенно растворилось, уступая место чистой стихии звука. Аня сделала глубокий вдох, позволяя мелодии проникнуть под кожу, туда, где её капризное, хрупкое сердце уже ловило этот рваный, трепетный ритм. Плотная темнота завязанных глаз больше не пугала — она дарила абсолютную, пьянящую свободу. Подруга вела её уверенно, их тела помнили каждый изгиб и порыв тех давних, полуночных домашних репетиций. Они двигались вслепую, на ощупь, стирая границы пространства. В этом танце вдруг ожило то самое, почти забытое ощущение из детства — когда бежишь босиком по мокрой от росы траве навстречу теплому ветру, не думая о правилах, запретах и чужих взглядах. Это был чистый восторг, возвращение в пору, когда мир казался огромным, а ты в нём — неуязвимым. На мгновение Ане показалось, что она снова та маленькая девочка, которая могла кружиться посреди комнаты до умопомрачения, просто потому что внутри неё пела радость. Они чертили телами невидимые, плавные линии, переплавляя в движения всю накопленную тревогу. Аня полностью растворялась в этой звенящей невесомости, зная: её надломленное сердце может пропустить удар, но сейчас, в объятиях музыки и верных рук, оно билось в абсолютном, торжествующем согласии с самой жизнью.

- Как же хорошо, спасибо тебе – валяясь на полу танцевального зала шептала Аня.

- И тебе, мы вступаем в новую жизнь, берем на себя ответственность за свою дальнейшую судьбу, но нужно сохранить те беззаботные моменты, доставляющие не только удовольствие, но и воспоминание о детской невинности – взяв в руки телефон, Арина энергично вскочила на колени, судорожно дергая свою подругу за плечо – Аня, Аня, результаты пришли! Открывай быстрее сайт.

- Господи, так рано? У меня руки трясутся – заикаясь проговаривала Аня. Рыская глазами по сайту, Анна ожидала любого результата, кроме действительного.

- Мама, у меня сто балов по литературе – отворяя дверь квартиры на распашку кричала юная девушка – Мама – озаряясь вокруг и ища глазами свою мать

- Её нет дома – говорил отец, выходя из спальной комнаты с необычной вещью для обычного дня.

- Что ты делаешь? – с подозрением спросила дочь

- Ухожу. Я просил вас оставить эту затею с театральным институтом, просил взяться за ум и не терзать свое сердце, но вы с матерью выбрали другой путь – впервые показав всю свою отторжение к дочери говорил мужчина.

- Папа, но я…

- Мечтала об этом с детства? Упорно трудилась столько лет? Не должна из-за каких-то слов врачей лишаться той жизни, которую хочешь? – повышая голос с каждым вопрос продолжал отец – Я всё это слышал, и не собираюсь участвовать в этом самобичевании – отодвинув рукой свою дочь, стоявшую на пути, взгляд маленькой девочки прожигал его со спины. Дверь хлопнула. Аня осталась одна в центре коридора, лишь слезы составили компанию одинокой душе.

Пускай весь мир кричит, что невозможно

что шаг до бездны, что неверен ритм —

Иди вперёд, отчаянно и ложно

Скрывая всё, о чём внутри горит.

Ведь тот, кто ранен, бьётся вдвое строже

и тихий стук под кожей, как набат.

Твоя мечта — всего на свете дороже

и нет пути, и нет дорог назад.

Сквозь огненное клейще, сквозь лавину

В слепую в такт, на ощупь, до конца...

Взлетай на сцену, выпрямляя спину

под стук немого, гордого сердца.

8 глава.

Вновь стены театрального института встречали маленькую актрису, последний конкурс подкрался незаметно. Пробираясь сквозь знакомые коридоры Аня поймала себя на мысль, что совершает прыжок без парашюта. Заходя в кабинет на финальный коллоквиум Аня прошептала «Я сделала всё, что могла». Паника сменилась пьянящим чувством свободы, зажимы растворялись, проявилась творческая дерзость, которая с каждым провалом пряталась глубоко внутрь. Удовольствие, понимание себя своих мыслей и ситуации позволили Ани прожить эти мгновения в этом здании. Сон превратился в реальность.

- Ваша любимый актер и почему? – коверкающий взрослый голос заставил отвлечься Аню от своих мыслей и обернутся назад. Высокий брюнет с вытянутым лицом, голубыми глазами и растрепавшийся прической смотрел на девушку с улыбкой ожидая ответа.

- Алёна Хмельницкая – дружелюбно ответила девушка

- И почему же? – сквозь загадочную улыбку произнес парень

- Она исцеляет души – ответила девушка

- Дима – протягивая девушке руку

- Аня

- А я выбрал Николая Караченцова из-за его неповторимой энергетики с Хмельницкой.

- Удачи, Аня, может еще встретимся

- И тебе, Дима

И вновь чемоданы наполнены одеждой, комната гостиницы приобрела изначальный облик, билеты на поезд, хранящиеся в кармане пиджака ожидают своей минуты. Последний взгляд на город, который успел оставить неизгладимый след на душе юной актрисы. По возвращению в родные места город казался таким маленьким, почти игрушечным, словно из него бережно выкачали воздух. Каждый знакомый перекресток, старые качели, просиженные лавки в единственном парке города, и даже трещины на асфальте подсвечивались особым, прощальным светом августа. Прогуливаясь по улицам Аня поймала себя на мысли, что фотографирует каждый старый, пыльной уголок города глазами. В глазах наливается странная тоска от осознания того, что в следующий раз она будет прогуливаться по этим местам будучи гостем. Близкие люди ещё рядом, но разговоры всё чаще сводиться к новым местам, воображениям новой жизни и обещанием о встречах, которые останутся только обещаниями. Ещё недавно вы бегали по этим тропинкам, обсуждая любую мелочь в этом бескрайнем мире, а сейчас смотрите в одну точку, и нить, связывающая вас на протяжении одиннадцати лет, медленно натягивается до истончения.

- Всего полгода, это же не так много? – неуверенно спросила подруга.

- Для подруг, проводивших все время вместе? – не решавшись ответить на вопрос, Аня решила задать саркастический вопрос в надежде на более позитивный ответ подруги.

- Разве людям, проводившим столько времени, вместе не требуется небольшая передышка?

- Тогда шесть месяцев – это одно мгновение – заключив подругу в крайние объятия, Аня вытерла слезы, и пошла в свою сторону, не решившись обернуться.

И почему же прыжок в бездну так пьянят молодые умы? Они рвутся на волю, не зная ничего о ней, оставляют родные места, родные души, ради неизведанного, пленявшего чувства. Классический сценарий жизни, школа, институт, работа. Но невозможно написать один сценарий для всех, каждый выбирает свой путь

9 глава.

Неизведанная глава. Сентябрь. Новая студентка театрального института готовилась зайти внутрь здания. С того момента, когда выложили списки поступивших Аня находилась рядом с единственным человеком, который искренне радовался за неё, с матерью. В тот момент они уже привыкли к жизни вдвоем, хотя Анна не раз пыталась вернуть отца в семью, но тот не желал и слушать её. Бабушка с дедушкой конечно поздравили внучку с поступлением, но радости в их глазах не было. Врачи вплоть до конца августа настаивали поменять мнение и попробовать поступить в более сидящее и спокойное место, но мать обрывала все их слова и приказывала сосредотачиваться лишь на медицинском осмотре. Так в телефонных звонках Ани с момента приезда в новый город был только один входящий номер телефона.

- ну здравствуй, моя Кончита – шепча на ухо юношеский силуэт обошел девушка сзади и предстал перед ней с очаровательной улыбкой.

- О, граф Резанов, приветствую вас – быстро включившись в иргу начала слегка заигрывать Аня.

- Значит, моя удача тебе помогла, мы снова встретились – продолжал ослеплять своей очаровательной улыбкой молодой парень

- Получается вы мой счастливый билет – слегка покрасневши отвечала Аня

- Уже заселилась в общагу?

- Да, дом номер четыре, этаж тринадцать, комната номер семнадцать

- Почти все верно, только моя комната двадцать один – помигивая, сказал парень – Пойдем, опаздывать лучше начинать со второго дня обучения - и протянул свою руку девушке. Центральное пространство мастерской — это абсолютно пустой, просторный зал с высоким потолком, залитый резким светом прожекторов или дневным солнцем из огромных окон. Здесь нет парт. Вместо них вдоль стен выстроены ряды простых черных стульев. Стены, некогда выкрашенные в строгий серый или черный цвет, испещрены царапинами, следами от реквизита и записками. Пол — видавший виды деревянный паркет или плотный линолеум, вытертый до блеска тысячами шагов, прыжков и падений. В углу сиротливо стоит старое, расстроенное пианино, покрытое слоем пыли и заваленное нотами. Воздух в мастерской имеет свой уникальный, неповторимый состав. Он пахнет канифолью, нагретым металлом театральных софитов, сценическим гримом, пылью от тяжелых кулис и свежевыстиранной черной репетиционной формой. В этом пространстве всегда физически чувствуется запредельная плотность человеческой энергии. Стоит провести рукой по подоконнику или углам, как ты натыкаешься на следы сотен прошлых жизней: забытый деревянный меч для фехтования, обломок бутафорской чашки, затрепанный до дыр томик Чехова с подчеркнутыми репликами и засохший тюбик театрального клея. Задняя часть мастерской или смежная с ней каморка — это филиал блошиного рынка и склад забытых вещей. Здесь в абсолютном беспорядке соседствуют предметы из совершенно разных эпох. Цилиндры и кринолины висят на вешалках рядом с современными кожаными куртками. На полках громоздятся старые чемоданы с оторванными ручками, советские дисковые телефоны, пластиковые автоматы, искусственные цветы и пыльные веера. Каждый из этих предметов ждет своего часа, чтобы ожить в руках студента во время показа этюдов. Находясь в этом месте Анна рисовала картинки своим воображением, мастерская — место крайних эмоциональных контрастов. Днем это жесткий плацдарм для тренингов, где до хрипоты кричит мастер, а студенты до седьмого пота репетируют пластику. Ночью, когда официальные занятия заканчиваются, она превращается в тихое убежище. На черных стульях появляются кружки с остывшим чаем, недоеденное печенье и разбросанные эскизы костюмов. В полумраке дежурного освещения, под тихий шепот репетирующих в углу первокурсников, мастерская становится самым уютным и безопасным местом на земле, где рождается искусство. Дверь отварилась и на пороге показался мужчина средних лет, округлившийся живот выпирал за пределы черных элегантных брюк, серую футболку скрывал клетчатый пиджак поверх которого красовался кашемировый красный шарф. Округлившиеся лицо, которое украшали небольшие механические морщины, маленькие черные глаза смотрели на молодых людей с легкой издевкой, молча присев на стул, он осмотрел каждого трясущегося кролика.

- Ну что, фанатики, я поздравляю вас, вы все не стоите ничего, но маленькое зерно таланта в вас имеется, иначе вы бы здесь не сидели. Познакомимся с вами в процессе нашего увлекательного путешествия. Вы уже определись со старостой?

- Да, Золотова Анастасия Сергеевна – выскочив как пуля с центрального стула, девушка с золотистыми волосами, узкими чертами лица, и невероятно большими зелеными глазами крикнула на всю мастерскую. Напугав больше половины присутствующих, она точно добилась своей цели, заявлении о себе.

- И где же она? – саркастически спросил преподаватель. Заставив девушку перевоплотиться из уверенного лидера в загнанную мишень. Проступившие красные пятна, метавшийся взгляд девушки, заставил Аню проникнуться к ней за долю секунды. Она понимала, что попытка быть увиденной и услышанной это не просто черта характера, а подвиг.

- Настя, замечательно подойдет на роль старосты – встав со своего места проговорила Аня, посмотрев на покрасневшую девушку она одарила её улыбкой поддержки и осмотрев всех вокруг мысленно попросила, о такой же поддержки. Вся группа встала, не осознавая своих действий и поддержала кандидатуру золотоволосой девушке.

- Вот с этим уже можно работать – одобрительным взглядом посмотрел преподаватель.

Дальнейший день прошел незаметно, первые сценки, разыгрывание эмоций, замечание преподавателя, к вечеру все присутствующие в начале дня стали немного ближе друг к другу. Но самое интересное лишь предстояло им пережить. Законы для всех студентов не рушимы, ночь посвящения, будоражащий момент для вылупившихся птенчиков. Аня много раз представляла себе этот момент, вот она проходит по длинному коридору со своими однокурсниками по двум сторонам стоят старички этих стен, которые кричат приветственные фразы, осыпают разноцветными бумажками. Комната посвящения озарена огоньками различных цветов, вокруг мягкие подушки, столы наполнены студенческой едой: чипсы, газировка, попкорн, печенье, шоколад. Музыка пульсировала, заставляя тело двигаться в неоднозначных движениях. Её фантазии стать явью. Пока она наслаждалась мгновением, чья-то теплая рука утащила её в центр комнаты, это был Дима, рядом с ней по правую сторону оказалась Настя. Время пролетало незаметно. Старшекурсники, еще недавно казавшиеся суровыми полубогами, теперь смеялись, смешивались с толпой новичков и наливали шипящую колу в пластиковые стаканы. Здесь, под прикрытием неоновых лучей, стерлись все прошлые страхи и чужие ожидания. Аня сделала глоток, чувствуя, как пузырьки газировки приятно обжигают горло. «Вылупившиеся птенчики» шумно рассаживались по подушкам, готовые к тайным ритуалам и каверзным вопросам, которые теперь уже не пугали, а манили своей взрослой, запретной романтикой.

- Отойдем? – вновь чарующей улыбкой говорил граф Резанов

- Куда? – не в силах оторваться от его манящей энергией протянула свою руку парню.

Вырвавшись из шумного разноцветного хаоса, ребята направились на балкон. Тишина, свежий воздух позволил немного расслабиться.

- Скажи мне, моя Кончита, почему именно театр? – в ночи шумного города Аня могла видеть только его сверкающие глаза. Сердце билось, дыхание вырывалось громкими порывами.

- Когда я была маленькой, мама отвела меня на премьеру «Юнона и Авось», Алёна Хмельницкая с первых минут поразила моё маленькое сердце. Она была прекрасна, поэтому после окончания спектакля я побежала на сцену дарить букет. Передо мной стояла женщина, выглядела она ужасно, у неё был рак, она сказала, что именно эта актриса заставляет её жить дальше, она исцеляет её заболевшую душу. Знаешь, для пятилетней девочки эти слова засели глубоко внутрь, поэтому я решила, что тоже буду исцелять людей. Может быть они исцелят и меня – Аня стерла навернувшиеся слезы и посмотрела парню в глаза

- От чего?

- Когда мне было семнадцать во время выступления в балетной школе, я потеряла сознание в своей сольной партии, позже мама сказала, что у меня нашли врожденный порок сердца. Родители моего отца сдали его в детдом и о их жизни никто ничего не знает, мы предположили, что передалось от них

- А ты отважная, моя Кончита – придвинувшись к девушке, Дима обхватил талию и прислонился головой к голове девушке. Они молча застыли в этой позе молча наблюдая за рождением нового дня. Любые слова сейчас были бы излишне.

Выходные прошли за прогулками с Димой и Настей, разбором оставшихся вещей, долгими разговорами с мамой, сидя на подоконнике, ночная переписка с Ариной. Новая неделя учебы, началась с посещения занятий уже в привычной позе. С девяти до двенадцати дня проходят лекционные занятия, гуманитарные предметы встречали сонные таланты, заставляя продолжить свой сон в более неудобной позе. К обеду тела оживали, сознание начинало функционировать быстрее. С двенадцати до пятнадцати тридцати проходили профильные тренажи. В это время идут сценическая речь, вокал, танец или сценическое движение/фехтование. Аня получала удовольствие от каждого занятия, преподаватели удивляли изо дня в день различными заданиями. Во вторую половину дня начинался самый непредсказуемый блок – «мастерство актёра». Официально пара длится около 3–4 часов, но на практике она часто перетекала в бесконечную работу над этюдами, отрывками, которые высасывали последние силы из ребят. Шутки над подписанием себя в добровольное рабство переставали казаться смешными, а больше правдоподобными. Спать по четыре – пять часов становится нормой и к среде утренняя лекция по истории театра превращается в борьбу со сном. Рассматривая себя перед зеркалом Аня все чаще начала замечать на себе всё новые синяки, каждое сценическое движение, акробатика, падение во время сценки, отражалось на теле молодых людей. Мышцы болели перманентно, но с каждым пройденным днем тело начинало привыкать и получать мышечную радость. Тело привыкнуть к боли может, но голова растворяется в ней. Специфика обучения требует от актера доставать наружу свои личные травмы, страхи и слезы для создания образов. Из-за этого нервная система истощается. В один день студент чувствует себя гением (когда этюд похвалил мастер), а в другой — полной бездарностью, которой пора забирать документы. Мастера и педагоги бывают очень резкими. Умение принимать жесткую критику наотмашь и не ломаться — главный психологический вызов. Время проходило незаметно, день за днем пролетали. Чем больше Аня погружалась в новый мир, тем сильнее ей казалось, что весь мир за пределами театрального института перестает существовать. Юная актриса всё меньше общалась со старыми друзьями, родными. Она полностью погружалась в пространство курса. Группа состояла из двадцати пяти человек, которые с каждой минутой становилась новой семьей.

10 глава.

Возвращение домой вызвало в душе Ани двойственное ощущение, приезд в родное место, где те же улицы, тот же запах, те же неторопливые знакомые лица, но внутри что-то изменилось, тектонический сдвиг. Ощущение, что прожил вдали от дома не пять месяцев, а пять лет в режиме непрекращающегося боя. Дома всё казалось таким тихим, спокойным, почти плюшевым убежищем от выкриков «Не верю», «Сначала». Стол накрыт, в кухне тебя встречает единственный родной человек, мать. Отец так и не вернулся подумала про себя Аня, ещё в поезде она лежала и выдумывала одну из лучших версий возвращения домой. Выходя из поезда, она видит вдалеке машущих бабушку с дедушкой, дома их ждет мама в красивом платье, рядом сидит отец в ожидании пролистывая каналы на телевизоре. При входе в квартиру они дружно сливаются в крепком семейном объятии, усаживаются за стол, и погружаются в рассказы Ани о театральной жизни, удивляясь умению перевоплощаться в старую ленивую обезьяну или испуганного суриката. Но реальность оказалась не такой приятной, как представляла Аня. Дома её встретила одна мать, за столом все внимание было приковано к Ане и её рассказам о удивительных шести месяцах, но той реакции, которой она ожидала так и не произошло. Бабушка с дедушкой в ужасе от ритма жизни, синяков и того с каким фанатизмом их внучка говорит о том, что она целых три недели репетировала корову на мясокомбинате. Глаза так и лезли на лоб у двух напуганных старичков. Тревожные взгляды заставляют Аню чувствовать себя неловко, и она сводит разговоры на минимум. Лишь мать после завершения ужина проявила настоящий интерес к жизни дочери, пока остальные взрослые говорили о разрушении здоровья и ненормальности её жизни, мама выслушивала каждую историю с искренней радостью и интересом. «Милая, я горжусь тобой» слышала Аня каждый раз перед сном на протяжении всех каникул. Встреча старой компании. Бывшие одноклассники, поступившие в «обычные» вузы (на экономистов, юристов, инженеров), живут понятной студенческой жизнью: пары, клубы, подготовка по учебникам. Аня встретилась с новым ощущением: полная чужеродность. Находясь среди них, она понимала, что ей скучно. Их проблемы казались такими мелкими, а её темы про систему Станиславского, Брехта или пластику Арто им неинтересны или кажутся пафосом. В какую-то из очередных встреч с Ариной, старая подруга словила себя на мысли, что невероятно скучает по своему курсу — по тем двадцати пяти сумасшедшим, с которыми она еще неделю назад спала в обнимку на матах в репетиционной аудитории. Скучает по Диме, который единственный знает через, что ей приходится проходить каждый день, он никогда не перестывал восхищаться её упорством. Его слова поддержки, которые он говорил только ей на ухо, обнимая после каждой репетиции, служили ей трамплином для полета. Представляя их встречу, Аня засыпала в тех сладких фантазиях каждую ночь, отсчитывая дни до отъезда. Этот Новый год впервые засыпал их дом не праздничным шумом, а звенящей, непривычной тишиной. Из квартиры словно ушла целая эпоха, оставив после себя слишком много свободного места. Стол, который раньше ломился от еды для большой компании, теперь казался сиротливо просторным — на нём едва уместились две салатницы и пара фужеров. Но в этой пустоте родилось новое, удивительно хрупкое тепло. Мама, стараясь не подавать вида, с особенной нежностью поправляла мишуру на ёлке, а Аня ловила себя на мысли, что они стали ближе. Это был праздник без фальшивых тостов и натянутых улыбок. Под тихий шёпот старого телевизора и треск бенгальских огней они сидели, тесно прижавшись друг к другу, без слов понимая: их мир стал меньше, но они выстоят. Завершающей частью праздника стала вечеринка в квартире подруги, никаких разговоров о учебе, самостоятельной жизни, предстоящих экзаменов, только теплые воспоминания о бывалых днях, смешные истории детства, громкая музыка, танцы. Первое утро нового года подарило Ане лучший подарок, сообщение от него «Доброе утро, С Новым Годом, моя Кончита. Скучаю», и вновь девушка погрузилась в фантазии их первой встречи после долгой разлуки, «и я скучаю» подумала Аня и от этой мысль теплое чувство пробежала по каждой клеточке тела.