Строптивая невеста (кара) для демона

— Элли? — робко позвала Марта.

— Поговорим о ярмарке позже.

— Мы не будем там ничего покупать! — воскликнул Оливер.

— И есть ничего не будем! — жалобно подхватила Марта. — Давай просто сходим и поглядим!

У меня сжалось сердце, но выполнить их просьбу я просто не могла. Поджав губы, я отвернулась.

— Мне нужно в город. Пойдемте сообразим вам завтрак, а вечером будем отмывать кухню.

Дети уныло переглянулись и кивнули.

Наблюдая за тем, как они с понурыми головами возвращаются в дом, я растерла лоб и пообещала себе, что обязательно найду способ заработать и когда-нибудь свожу детей на самую большую ярмарку. Чего бы мне это не стоило!

***

От деревушки, где мы жили, до ближайшего города, Лейдра, можно было добраться минут за двадцать на лошади, за пять - на виверне, и за два часа пешком.

О виверне я со своим скудным материальным положением даже мечтать не смела. За те деньги, которые понадобятся на ее покупку, нам с Оливером и Мартой можно было бы безбедно жить лет пять.

Лошадь стоила не так дорого, но из-за долгов отца, за которыми каждый месяц приходили верзилы-коллекторы, она нам была не по карману. И все же порой я подумывала о том, чтобы потуже затянуть пояса и купить какую-нибудь клячку. Ведь тратить каждый день на дорогу по четыре часа было самым настоящим расточительством!

Хотя сейчас я даже радовалась возможности побыть наедине с собой и обдумать то, что произошло вчера. Проклятый Самаэль не выходил у меня из головы.

Что за вспышку света я видела? И почему после нее он вдруг решил сделать мне предложение?

Я вспомнила его серьезный тон и выражение удивительных лавандовых глаз.

«Будьте моей женой».

Меня бросило в жар.

У него было безумно привлекательное худощавое лицо с угловатыми, но благородными чертами. Глубоко посаженные глаза, высокие скулы, прямой нос, будто вырезанный искусным скульптором, и губы… Идеально ровные губы, кривящиеся в недовольстве или презрении.

Да. С одного взгляда становилось ясно, что Самаэль не был человеком. От него исходила особая аура. И такой мужчина опустился передо мной на одно колено и предложил выйти за него замуж.

Сердце в груди екнуло.

Нахмурившись, я пнула камешек на дороге.

Быть может, мне это приснилось? Иначе почему бы ему делать мне предложение? Демоны не женятся на людях. Это была общеизвестная истина, которую я вычитала в одной из книжек. И уж тем более ни одному темному господину не взбрело бы в голову взять в жены обычную служку.

Настроение стало портиться.

Почему я вообще столько о нем думала? У меня вон от кухни одно название осталось, а я всерьез размышляла о каком-то темном господине. Что мне до него? Демоны и люди жили в разных мирах.

Верно. Но зачем тогда было делать предложение? Какая ему выгода? Неужели действительно спятил? Интересно, а если бы он увидел, как я выглядела без амулета… Тогда бы…

— Ты с ума сошла, — пробурчала я себе под нос. — Выкинь его из головы. Мы больше никогда не увидимся. Он темный господин, который вероятно едет в столицу, а ты деревенская девчонка с младшими братом и сестрой на шее и кучей долгов. О чем ты вообще думаешь?

Отругав себя, я постаралась переключить мысли на что-то другое, но проклятущая светловолосая макушка и лавандовые глаза то и дело всплывали в памяти.

Добравшись до города, я первым делом навестила стряпчего и убедилась у него, что имею право продать дом, поскольку от отца уже пять лет не было ни слуху, ни духу. Обнадеженная этой новостью, я сразу же дала объявление о продаже, а затем поспешила в лавку с артефактами.

— Элеонор! — вдруг услышала я чей-то голос и обернулась.

На меня с улыбкой смотрела смутно знакомая женщина.

— Добрый день?

— Не ожидала тебя встретить в городе. Как Марта, как Оливер?

Я слегка прищурилась, пытаясь вспомнить, кто это. Черты лица женщины были не примечательными.

— Хорошо, спасибо.

— Мой Энтони все еще часто о тебе вспоминает. Не устроилась ли ты учителем?

Энтони? А!

Наконец, я узнала ее. Пару лет назад она вместе с семьей жила в деревне, и я давала уроки чтения и чистописания ее сыну, Энтони.

— У тебя так хорошо получалось, — продолжила она. — Удивительно, что ты в свои пятнадцать уже была такой грамотной. Похоже твои родители потратили целое состояние на твое образование.

Тут она неловко засмеялась, поняв, что зря затронула скользкую тему.

Я вежливо улыбнулась в ответ.

Честно говоря, настоящая Элеонор не умела ни писать, ни читать, как и большинство деревенских девушек. Поэтому в первый год кроме того, что нянчилась с детьми и работала на двух работах, я занималась по прописям и букварям. И все мои старания окупились уже на следующий год. За весьма умеренную цену я стала предлагать в своей деревне услуги по обучению малолетних лбов. Это было намного выгоднее, чем платить учителям из города, которые помимо платы за урок брали еще и плату за проезд.

— Как у тебя дела? Поди уже замуж вышла?

«Выходи за меня замуж», — сразу же всплыл в памяти голос Самаэля.

Меня перекосило.

— Нет! — ответила я несколько резче, чем хотела. Прочистила горло. — То есть когда мне мужа искать? Я о младших забочусь и работаю.

Женщина недовольно поцокала языком.

— Ты добрая и честная девушка, Элеонор. Но о себе не нужно забывать. У моей кузины есть сын… Он слеп и глух на одно ухо…

Я еле сдержала саркастичную усмешку.

Ну, да. Кто ж еще такую уродину возьмет?

— Спасибо за предложение, но я спешу. Всего доброго!

Простившись со старой знакомой, я отправилась в лавку артефактов и пробыла там до самого вечера, наполняя амулеты магией.

Когда солнце уже скрылось за горизонтом, я вышла на улицу, истощенная, но с несколькими звенящими в карманах монетами.

Ближайшее будущее рисовалось мне в приятных красках. Мы продадим дом и переедем в город. Я смогу состряпать себе рекомендательное письмо и устроиться гувернанткой к какой-нибудь богатой девочке. А когда скопим денег, отправимся в столицу. Я поступлю в магическую академию, и уж тогда передо мной будут открыты все двери. И больше никаких таверн, судомоек, разносчиц и Самаэлей!

Да.

Пять лет спустя жизнь, наконец, начала налаживаться!

Так я думала. Но когда добралась до дома поняла, что расслабилась я рано.

Ой, рано.

ГЛАВА 3

Дом был окутан странной тишиной, а в окнах не горел свет. Обычно Оливер и Марта выбегали меня встречать, но сегодня их не было видно.

Неужели настолько расстроились, что я не согласилась пойти с ними на ярмарку?

Достав из внутреннего кармана связку ключей, я хотела отпереть замок, но оказалась, что дверь была открыта. Я нахмурилась. Неужели дети выходили куда-то и забыли закрыться? Что такое? Сколько раз я им говорила быть осторожнее!

Оливер, дырявая голова.

Нахмурившись, я толкнула дверь и вошла внутрь.

— Дети! Я принесла ужин!

В ответ из глубины дома раздалось невразумительное мычание. Я присмотрелась. Из комнаты, некогда служившей гостиной, лилась полоска света.

— Оливер! Марта!

Нахмурившись, я направилась к ним, заглянула в проем и обомлела.

До боли знакомый мне верзила в черной мантии держал детей обеими руками, зажимая им рты, другой - стоял прислонившись к стене и нарочито небрежно перебирал мешочек с монетами, которые я с таким трудом откладывала.

По мне прошла ледяная волна. Волоски на теле зашевелились.

Увидев меня, Марта заплакала. Оливер сдерживался, но по нему было видно, что он очень напуган.

Грязные ублюдки!

Я с ненавистью посмотрела на коллекторов.

— Что вам здесь нужно? — напряженным голосом спросила я их. — Я отдавала вам деньги неделю назад. До следующей платы почти месяц.

Верзила повернул ко мне лицо со шрамом и улыбнулся. Ласково так.

— Ты за дураков нас держишь? А?

Он с силой швырнул мешок на пол. Монеты со звоном покатились по камням. Я вздрогнула от резкого звука. Громила же вытащил из-за пояса кинжал и угрожающе двинулся в мою сторону.

— Решила сбежать, как твой безмозглый папаша?

Я попятилась.

— Да, о чем вы говорите? Никуда я не собиралась…

Спина уперлась в стену. Верзила навис надо мной, сверля угрожающим взглядом. У меня вспотели ладони.

— Ты думаешь, мы не узнаем, а? Собралась продать дом и свалить отсюда, не заплатив нам? Хороший план. Был. Но тупой, прямо как твой папочка.

Я вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза.

— Продавать дом или нет - это мое дело. А ваше - следить за тем, чтобы вы получили свои деньги.

— Поучи меня еще! — прорычал он, и холодное острие уперлось мне в горло. — У тебя неделя. Если не приползешь и не принесешь мне весь долг через неделю, я вернусь и заберу твою сестренку. Лет через пять из нее может получится что-то дельное.

Стоило ему упомянуть Марту, как у меня перед глазами встала алая пелена.

Убью! Только тронь!

Никогда в жизни я не была так зла. Я готова была голыми руками выцарапать верзиле глаза. Спину опалило огнем, будто кто-то пустил вдоль позвоночника раскаленное железо. Из меня вырвалось утробное рычание. Ростовщик вздрогнул, отшатнулся. А затем неведомые серо-лиловые щупальца вдруг опутали его тело, и громилу отбросило от меня к противоположной стене.

Это что… Я его так?!

От шока у меня даже злость пропала, и мы с ростовщиком уставились друг на друга с одинаково обескураженными лицами. Я проследила за тем, как одно из щупальцев, продолжая удерживать громилу, поползло к его горлу.

Нет, это точно не я.

Тогда… Кто?

По спине пробежали знакомые мурашки. Я сглотнула вязкую слюну и резко повернулась к проходу. В дверном проеме, кривя в отвращении губы, стоял Самаэль и брезгливо отряхивал идеально скроенный черный плащ.

Все. Концерт окончен. Занавес. Вырубайте свет.

Окажись там сам Иисус Христос, я бы поразилась меньше.

Нет, серьезно, какого черта? Какого лешего демон забыл в моем доме? Темный господин. В человеческой деревушке. Это просто не укладывалось в голове.

Видимо вчера я надышалась чем-то в таверне и тоже сошла с ума, как Самаэль и Молох. Я почти поверила в то, что видела галлюцинации. Но верзила все также был прикован к стене. Более того, он тоже посмотрел в сторону выхода, и стоило ему увидеть Самаэля, как некогда грозный и устрашающий ростовщик побледнел, присмирел и даже будто уменьшился в размерах.

— Зачем все усложнять? — прохладно спросил Привереда, наконец, поднимая голову и встречая мой взгляд.

Усложнять? Что усложнять?

Мозг, шокированный серией внезапных атак, объявил об обеденном перерыве и торопливо покинул рабочее место.

На шум вышел второй сборщик долгов, продолжавший удерживать детей.

— Что тут?.. — грозно начал он, но даже не успел закончить фразу, как оказался придавлен к стене вместе со своим «коллегой по цеху».

Щупальца с силой сдавили его горло, верзила захрипел и отпустил своих заложников. Действуя на чистом инстинкте, я метнулась вперед и как раз успела подхватить Марту.

Бедняжка всхлипнула, обхватила меня ручками за шею и, спрятав лицо у меня на груди, разрыдалась. Я зарылась пальцами ей в волосы, сжала затылок и повернулась к Самаэлю.

Он внимательно посмотрел на Оливера, потом на Марту и, наконец, на меня. Его бровь дернулась.

— Твои?

Я помедлила и кивнула.

Самаэль поджал губы, а уголки его рта опустились еще немного.

— Видимо пошли в отца, — сказал он зачем-то и обратил внимание на верзил, которые вели себя, как паиньки.

Ну, точнее один из них был уже полумертвой паинькой. Щупальца то душили его, то давали вдохнуть, и снова сжимались вокруг горла.

— К Элеонор есть какие-то вопросы? — сухо спросил он того, кто раньше держал кинжал у моего горла.

Ростовщик замотал головой настолько быстро, что та могла бы отвалиться. Он был в ужасе. Для него явно сегодня небо обрушилось на землю.

Самаэль таким ответом похоже не удовлетворился. Прищурившись, он вскинул руку, сжал пальцы и сделал резкое метательное движение. Верзил оторвало от стены, к которой они были пришпилены, и с силой бросило в сторону другой.

Послышался чудовищный грохот, стоны боли и кряхтение. А на том месте, где совсем недавно была пусть и потрепанная временем, но надежная каменная кладка, теперь… зияла дыра.

У меня упало сердце, обливаясь кровью, и я вцепилась бы в волосы, если бы не держала Марту.

Горе мне горе! Как же это… Да на ремонт придется отдать кучу денег! Черт с ней с кухней, но кто купит дом с дырой в стене?!

Я метнула гневный взгляд в виновника моих несчастий. Если бы не он, я бы вчера не решила переехать в город! Не решила бы переехать, не пошла бы к стряпчему! Не пошла бы к стряпчему, ростовщики не появились бы! Не появились бы ростовщики, не было бы Самаэля! Не было бы Самаэля, не было бы и дыры!

Козел отпущения найден.

Наплевав на разницу в наших социальных статусах, я аккуратно поставила трясущуюся Марту к испуганному Оливеру, уперла руки в бока и уставила на Привереду.

— Уважаемый. Вы что тут устроили?! Кто вам давал право крушить чужие дома?!

Его бровь дернулась.

— Это не дом. Даже мои виверны живут в лучших условиях.

Сам того не зная, он с размаху наступил на больную мозоль.

— Да, что вы говорите! Это уж не ваше дело, в каких условиях мы живем! Не все родились с гребаной золотой ложкой в елейное заднице, ясно вам?!

К первой брови присоединилась вторая. Я почувствовала, как кто-то дергает меня за рукав.

— Послушай… — просипел Оливер.

Но я не договорила.

— В общем так, великий темный господин. Возьмите-ка вы руки в ноги, и валите из моего дома на все четыре стороны! Но прежде заплатите за причиненный ущерб!

Брат дернул меня за рукав с такой силой, что чуть не оторвал его.

— Что?! — воскликнула я и посмотрела на него.

Оливер таращился на меня с посеревшим лицом.

— Это же… Темный господин…

Меня вдруг окатило волной мурашек. В памяти услужливо вспыхнули все истории, которые я про них слышала. Я сглотнула.

Возмущений, как не бывало.

Ох, мамочка родная… Меня расчленят и убьют за то, что я тут наговорила? Или просто заживо закопают где-то в бескрайних степях?

Губы Самаэля изогнулись в намеке на ироничную улыбку. На его лице было написано, что всем нам крышка. Это был последний день скромного семейства Виссер.

Я приготовилась хватать Оливера в охапку к Марте и бежать. И пусть проживу я всего на пару секунд подольше, зато на моем надгробии напишут, что Элеонор Виссер сражалась до последнего вздоха!

— Я возьму на себя ответственность, — со зловещими нотками в голосе произнес Самаэль и сбросил с плеч свой плащ.

Дорогая ткань упала к ногам демона.

Я сглотнула, а он, удерживая мой взгляд, гипнотизируя, словно хищник добычу, потянулся к ониксовым пуговичкам на жилете.

Стоп-стоп-стоп! Чего это он удумал?!

ГЛАВА 4

Одна пуговичка освободилась из петельки. За ней вторая. Третья.

У меня глаза полезли на лоб, и как назло в голову полезли всякие глупости с его вчерашним признанием, моим сном и…

— Что… что вы делаете? — пролепетала я.

— Раздеваюсь.

Действительно. Неужели не видно?..

Из меня вырвался нервный смешок.

Кто-то сходил с ума: либо я, либо мир вокруг. Пока Самаэль расправлялся с жилетом, демонстрируя тягу к нудизму, у меня в голове шла нешуточная работа мысли.

Вчера он спас меня от нападения и предложил выйти за него замуж. А сегодня вытащил из лап коллекторов и принялся раздеваться. Не слишком ли быстро развивались события?!

Я натянуто улыбнулась, прижимая к себе затихшую Марту.

— Темный господин… Спасибо, что спасли нас, но…

Самаэль глянул на меня так, что слова встали поперек горла. Я прокашлялась.

— Кхм… Я только хотела сказать, что ваше предложение… Предложение о замужестве… Оно, разумеется, крайне лестно, однако я не могу…

Оливер охнул от неожиданности. А Самаэль прищурился.

«Только посмей закончить эту фразу. Что ты там не можешь, ничтожная ты грязь под моим ботинком?» — было написано в его взгляде.

Пришлось резко менять стратегию.

— То есть ваше предложение - лучшее, что со мной случалось в этой жизни, — затараторила я. — Я всю ночь не спала, вспоминая ваше лицо. Мое сердце трепетало каждый раз, когда я думала о вас…

Выражение лица Самаэля стало нетерпеливым. Я решила ускориться.

— Но демон и человек не могут пожениться. Нам нельзя. Мое сердце разбито, но я вынуждена вам отказать.

Он холодно усмехнулся и бросил:

— Я учту.

А потом как ни в чем не бывало продолжил раздеваться!

Учтет?! Для чего учтет?!

Последняя пуговичка жилета оказалась расстегнутой, и Самаэль, избавившись от нее, принялся за рубашку.

Да, что происходит?! Ну, не мог же он в самом деле мной заинтересоваться!

Срочно. Нужно срочно что-то придумать.

— Эм… Понимаете! Войдите в мое положение! После гибели моего драгоценного и горячо любимого мужа я дала обет Мальдораку, что я еще десять лет буду хранить верность супругу! — я уже и сама не очень понимала, что несу, но это, кажется, работало.

Уже наполовину расстегнув рубашку, Самаэль остановился и недовольно посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Мало того, что у тебя есть дети, так ты еще и замужем была?

Краем глаза я видела, что Оливер стоял ни жив ни мертв с отвисшей до земли челюстью. Ох, и долго мне придется все это объяснять!

— Элли, у тебя есть дети? — еле слышно прошептала мне в ухо не менее пораженная Марта.

Я крепче обхватила ее затылок, без слов умоляя замолчать.

— Да! Разумеется! Я уже почитай три десятка разменяла, как же тут не быть замужем! — принялась я горячо убеждать Самаэля в своей лжи.

— Три… — его лицо перекосилось, будто он съел лимон.

Отлично! Осталось только добить!

— Но если вам, темный господин, все же не терпится разделить со мной ложе, то придется пойти к алтарю Мальдорака, принести в жертву тысячу овец и сделать ему тысячу поклонов. Я слышала, что это единственный способ задобрить божество и забрать назад данную им клятву, — выпалила я на одном дыхании.

Теперь-то он точно уйдет! Черт с ней с этой дырой, залатаем как-нибудь! Пусть только оставит нас поскорее…

Однако Самаэль холодно усмехнулся и пронзил меня презрительным взглядом.

— Видимо Мальдорак не принял твою клятву, — сухо произнес он, а затем вдруг рванул полы рубашки с такой силы, что пуговички полетели в сторону, и повернулся ко мне спиной.

Его волосы были перекинуты на грудь, поэтому мне прекрасно было видно длинную шею, от которой вниз по позвоночнику бежал сложный узор черных символов.

У меня дыхание сперло в груди.

Что это?… Почему я не могла оторвать взгляд от этих изящных завитков? Почему, чем дольше я смотрела, тем ярче внутри меня ощущалась эта… жадность?

Мне мало было только смотреть. Нет. Откуда-то пришло необъяснимое желание подойти ближе и дотронуться до черных символов, проследить пальцами каждую черточку и каждый изгиб. Руками, губами, языком.

У меня пересохло во рту. В пальцах появилось жжение.

— Что это? — мой голос звучал почти благоговейно.

Я не ожидала получить ответ, но…

— Метка истинности.

«Истинности»?.. Зачем он показывал мне ее?

Но тут мой взгляд зацепился за знакомые штрихи.

«אלינור»

«Элеонор» - вот, что было начертано вдоль позвоночника Самаэля.

Меня как обухом по голове ударило. Кожа покрылась мурашками.

Нет. Невозможно. Только демоны могут быть истинными друг для друга.

Быть. Того. Не может.

Наверное, я просто не так прочитала. Я не была сильна в древнем инфернальном языке. Да, и вообще, мало ли разных Элеонор на свете!

Я нервно хохотнула.

— Эм… Позвольте вас поздравить? Должно быть встретить истинную это большое счастье…

Самаэль повернулся и уставился на меня, выгнув одну бровь, словно говоря: «Смешная шутка. Ха-ха. Я посмеялся».

— Разве нет? — мой голос звучал как-то задушено.

— Разумеется… — протянул он с сарказмом. — Всегда мечтал о…

Не договорив, Самаэль вдруг резко крутанулся вправо и едва успел выставить магический щит, до того как в него вонзилось десяток горящих стрел.

Я даже моргнуть не успела!

Это что такое?! Откуда они взялись?!

— Ко мне. Живо! — скомандовал демон.

Благо инстинкт самосохранения у меня работал, как часы. Схватив Оливера за шкирку, я подскочила к Самаэлю и встала за его спиной.

Я понятия не имела, что тут творилось, но если какой-то гад проводил соревнования, кто лучше меня напугает, то я его найду и откручу ему причиндалы.

Потому что это - ЭТО! - было вообще не смешно!

С неба на нас буквально летел огненный дождь!

— Мне страшно… — захныкала Марта. — Я хочу домой.

— Тш-ш-ш… Все будет хорошо, — пробормотала я, хотя готова была начать поскуливать вместе с ней.

Я еще от известия о предполагаемом наличии истинного не отошла, а тут буквально ни с того, ни с сего начался какой-то Армагеддон!

Сердце грохотало так, что его можно было услышать на другом конце мира.

Испуганный Оливер молчал, но жался ко мне в поисках поддержки.

Мы втроем были в одинаковой степени ужаса и тотального непонимания происходящего, и лишь Самаэль выглядел так, словно полностью контролировал ситуацию. Сделав пасс рукой, он установил барьер, а затем принялся сотворять одно заклинание за другим.

Вспышки разноцветных магических печатей в воздухе были настолько красивыми, что, на краткий миг залюбовавшись, я даже забыла про угрозу. Но вот она про нас - нет.

Залп стрел прекратился также внезапно, как начался.

Я крепче прижала Марту и, сглотнув, напряженно всмотрелась в небо. Меня слегка потряхивало. Ноги еле держали. Неужели все? Закончилось?

И вдруг… Бам!

Земля дрогнула. Послышался грохот. Такой грохот, как если бы в дом на всей скорости влетел боевой снаряд.

У меня сердце ушло в пятки.

Господи, хоть бы это разверзлась земля, а не пострадал мой бедный домик!

С одеревеневшей спиной я развернулась и чуть не завыла. За что?!

Вместо небольшого коттеджа (пусть старого, с уничтоженной кухней и дырой в стене, но все же любимого!) теперь была огроменная гора обломков!

Все. Фенита ля комедия, леди и джентельмены.

Такого удара я просто не выдержала. Ноги подкосились, и я рухнула на землю, прижимая к себе Марту и со слезами на глазах глядя на дом.

— Как же я тебя продавать-то буду?!..

Внезапно меня схватили за плечи и насильно поставили на ноги. Марта магическим образом испарилась, а вместо нее передо мной оказался Самаэль.

— Элеонор! Не время лить слезы, — раздраженно бросил он. — Слушай меня. Сейчас вы садитесь на виверну и летите к Молоху. Ты меня слышишь?!

— Ага… — отстраненно кивнула я.

Самаэль недоверчиво прищурился, но тут с небо снова посыпались стрелы. Выругавшись, он торопливо сотворил несколько печатей. Одна из них легла на землю рядом с нами, и мгновением спустя из нее появилась виверна.

Самая настоящая огромная виверна. С крыльями.

В любой другой день я бы обязательно уделила ей особое и самое пристальное внимание, но сегодня мой мозг был переполнен. Поэтому в некоторой фрустрации я по указке Самаэля усадила на ее спину сначала Оливера, потом Марту, затем взобралась сама, и мы взлетели.

— Элли! Мы летим! — то ли в ужасе, то ли в восторге воскликнул Оливер.

— Ага…

Я в последний раз оглянулась на развалины дома, под которыми до кучи остались похоронены все деньги, которые мне удалось скопить за пять лет.

Мозг обработал произошедшее безобразие, флегматично закурил трубку, выпустил клубья дыма и авторитетно заявил: «Теперь остается только продать себя в рабство. Благо личиком симпатичным Бог нас не обделил. Купят дорого».

Истерический смех был на подходе. Он уже стучался в дверь и настойчиво требовал открыть.

— Элли, мы теперь бомжи, да? — вдруг спросила Марта.

Бомжи? Откуда она вообще взяла это слово?

Я посмотрела на нее, не выдержала и расхохоталась. Была ли это истерика? Определенно!

ГЛАВА 5

Как оказалось, я боялась высоты.

Пока Оливер радостно крутил головой по сторонам, а Марта от переутомления вырубилась, откинувшись на меня, я бормотала под нос все известные мне молитвы, вцепившись в седло побелевшими пальцами.

Когда внизу показалась остроконечная крыша таверны, я уже и не чаяла добраться до нее живой.

Виверна радостно заклекотала, дернула головой и резко пошла вниз. Из меня рвался крик, но я сцепила зубы, боясь разбудить Марту. Оливер радостно вскинул руки вверх, будто катался на американских горках.

Боженька, молю, только дай мне добраться живой! Умоляю! Я буду хорошей, обязательно схожу в храм и оставлю там какое-нибудь подношение! Пожалуйста!