Развод 2. Забытая жена дракона

Он стоял ко мне спиной, смотрел в окно и пил что-то явно алкогольное из ониксовой чашки.

— Уважаемый Элай, — поприветствовала я его, но в моем тоне явно было в тысячу раз меньше почтения, чем должно было быть у рабыни.

Я услышала, как он усмехнулся, но головы в мою сторону не повернул.

— Беатрис сказала, что ты внезапно заболела, — спокойно и уверенно проговорил он.

И лети все в пасть к гаольфам, его голос не звучал, как у психа! У меня опять создалось ощущение, что Элай пришел сюда, на сто миллионов процентов понимая, что именно он делал.

Этот дракон сводил меня с ума. Может именно это привело к тому, что я требовательно спросила: «Что вы здесь делаете?», хотя следовало ответить: «Да, прошу простите, меня мутит».

— Странный вопрос для шлюхи, — заметил он и, наконец, развернулся.

— Может быть потому, что я не шлюха? — выгнула я бровь, встречая его взгляд.

— Верно, — усмехнулся Элай. — Не шлюха. Не так ли, светлейшая Айрэн?

ГЛАВА 4. СЕКРЕТ ПОД УГРОЗОЙ

Это насмешливо брошенное «светлейшая Айрэн» было до мурашек знакомым. Настолько, что мне пришлось ухватиться за дверной проем, чтобы не потерять равновесие, и во все глаза уставиться на Элая.

На краткое мгновение мой рассудок словно помутился, и на месте Берджи мне показался совсем другой мужчина. Он был чуть ниже ростом и худощавее, его волосы были коротко стрижены, а взгляд серебряных глаз разил не хуже острого меча. И он, точно также мог бы смотреть, поцеживая безумно дорогой алкоголь, и напасть на меня с этим своим «светлейшая Айрэн» в тот момент, когда я была совершенно к этому не готова.

Это было… Просто жестоко. Я резко отвернулась и закрыла глаза.

О, Прародитель… Я знала! Знала, что Этьен был мертв! И это было к лучшему… Наверное… Но тогда почему мои губы едва не произнесли его имя? Мне пришлось плотно поджать их, проигнорировать расползающуюся по груди боль и вернуть себе самообладание.

Элай не мог знать наверняка о моей личности. У него были только догадки. И я должна была переубедить его - вот, что сейчас было важно. А помутившийся рассудок и мерещащиеся знакомые интонации чужого голоса? Нет, не думаю.

— Мне лестно это сравнение, — спокойно проговорила я, вновь встречая взгляд главы Стервятников. — Но что по-вашему жрице Айрэн делать в борделе? Будь я жрицей, давно бы отсюда ушла.

— Я и сам задаюсь этим вопросом, — протянул Элай, глядя на меня с прищуром так, будто ответ на его вопрос вот-вот должен был появиться у меня на лбу или скорее - в ложбинке меж грудей, подчеркнутых довольно открытым лифом. — Но я редко ошибаюсь в своих суждениях.

Как я и думала. Лишь домыслы, не более того. Однако как все было бы проще, если бы он был восприимчив к моему «свету»!

— Простите меня за грубость, уважаемый Элай, но это почти богохульство называть проданную в рабство женщину жрицей, — заметила я.

В его разноцветных глазах сверкнули смешинки, и он отодвинул стул, а затем дернул подбородком.

— Сядьте, светлейшая.

От меня не укрылось, что он перешел на «вы».

— Если я исполню вашу просьбу, то откликнусь на сан жрицы. То есть почти присвою его себе. Простите, но я не хочу прибавлять попирание законов Прародителя к моему списку прегрешений.

С его губ сорвался смешок, а обращенный на меня взгляд стал еще более заинтересованным. Элай поставил на стол ониксовую чарку, сложил руки на груди и присел на краешек стола, бросив при этом:

— Впервые вижу женщину в борделе, которая рассуждает о законах Прародителя. Можно вынести жрицу из храма, но не храм из жрицы? Так, светлейшая?

— Уважаемый Элай… — начала я.

Но он меня перебил неожиданным вопросом.

— Знакомая ситуация, правда?

Я нахмурилась.

Что?

У меня редко возникало ощущение, что я не владею контекстом беседы. Честно признаюсь, такого вообще не было в последние пять лет.

— Знакомая? В чем именно?

Он задумчиво потер подбородок и подался вперед, буквально прожигая меня насквозь своим взглядом. Такое ощущение, что Берджи заглядывал мне в самую душу через кости и плоть.

— Я знаю о вашей тайне, а вы уверенно делаете вид, что я ошибся.

Бам.

Внутри возникла вспышка беспокойства. Или даже не беспокойства, а волнения? Да, что-то такое. Потому что… Снова этот проклятый образ… Призрак Этьена, что вздумал свести меня сегодня с ума?!

— Я вижу вас сегодня второй раз в жизни, — сказала я чуть резче, чем мне было позволено в моем положении.

— Я очень сильно сомневаюсь в этом, — ответил Элай с усмешкой, которая темным отзвуком мелькнула в его глазах. Он принял исходное положение и вновь дернул подбородком в сторону стула. — Я не люблю повторять дважды. И вы это знаете.

Знаю. Помнила из подслушанного разговора.

Но почему-то… Почему-то мне не хотелось ему подчиняться. Внутри поднялось странное, давно позабытое щекочущее наслаждение затеянной игрой. Мне хотелось сказать ему что-нибудь дерзкое, открыто бросить вызов, ухмыльнуться в лицо и увидеть, как вспыхнут его глаза. Ощутить его стремительное приближение и желание вернуть себе контроль. Почувствовать, как ко мне прижимается его крепкое мускулистое тело, а губы овладевают моими. О, я уверена, что на вкус это было бы как само грехопадение и безумие в одном бокале.

Невольно я облизнула губы, и взгляд Элая тут же прикипел к ним, как будто и он в этот момент думал ровно о том же самом.

Лети все в пасть к гаольфам, Айрэн очнись!

Ты здесь, не для того что бы целоваться с главой Стервятников! Нужно убедить его, что я не жрица! Если он сообщит Эмрону или Верховному жрицу, что я жива… Они не дадут мне покоя. Моя жизнь превратится в бесконечные бега.

Такого я не могла допустить. Поэтому нужно взять себя в руки и вести себя уже, как гаольфы все побери, проданная в рабство женщина, жизнь которой теперь зависит от милости мужчин!

Поэтому вместо того, что бы спровоцировать Берджи, я лишь покорно склонилась и пробормотала:

— Прошу прощения, уважаемый Элай. Я была груба. Я сейчас же исполню вашу волю.

Я успела сделать только шаг, когда вдруг ощутила его приближение, а затем мой подбородок обхватили длинные пальцы и приподняли, заставляя посмотреть в разноцветные глаза, в которых плескалась раздражение и что-то еще. Что-то вроде сумасшедшего желания, которое еще мгновение назад бушевало и во мне.

О, Прародитель…

Мне пришлось шумно вдохнуть, и это было очередной ошибкой. Потому что вместе с воздухом в легкие попал терпкий древесный аромат, от которого внизу все потяжелело и налилось.

Гаольфы все побери…

— Смирение вам не к лицу, светлейшая, — хрипло проговорил Элай, не отрывая взгляд от моих губ.

И почему мне казалось, что он, как и я, был в шаге от того, чтобы рухнуть в бездну? Было так легко… Так легко встать на носочки, податься вперед и, гаольфы все побери, поцеловать его.

Это было безумием, но внутри все так ныло и зудело, что я была готова отдаться Элаю Берджи прямо на этом столе. Никогда… Никогда во мне еще с такой силой не разгоралось пламя страсти!

— Верь вы в то, что я жрица, не стали бы самовольно трогать меня, — выдохнула я. — Знаете же, коснетесь тела жрицы без ее разрешения и будете наказаны.

Он усмехнулся. И снова в его глазах мелькнул темный, порочный блеск, от которого внутри меня все завыло и забилось, требуя сделать этого мужчину своим. Элай Берджи был скрягой и играл против правил. Мне нужна была крупица воздуха и жалкое мгновение на то, чтобы набраться сил оттолкнуть его. Но он не дал мне и этой малости.

Его большой палец очертил контур моих губ, а глаза следили за этим так пристально, что, казалось, отведи он взгляд хоть на мгновение - и мир рухнет. Я сглотнула.

— Знали бы вы, светлейшая, насколько глубоко мне наплевать… — пробормотал он, а затем…

Элай поцеловал меня.

О, Прародитель… Хотя его имя здесь совершенно не уместно.

Я словно сорвалась с цепей, даже не думав противиться. Раскрыв рот на встречу его властным губам и языку, я запустила пальцы в длинные волосы и прижалась к нему всем телом.

Целуй меня. Трогай меня. Желай меня. Дай мне больше.

Даже после ритуала Плодородия я не ощущала в себе столь болезненной потребности быть с мужчиной. И не с каким-то мужчиной. Нет, «какой-то» мне не подходил. Мне нужен был Элай Берджи, лети все в пасть к гаольфам! Глава Стервятников. Дракон, который раскрыл тайну моей личности и мог толкнуть меня в пропасть.

У меня всегда был ужасный вкус в мужчинах.

От его умелых ласк мое тело плавилось, а разум мутился. Я не помнила, как оказалась сидящей на столе и оплетающей его ногами, отчаянно цепляющейся за него, громко стонущей каждый раз, когда он покусывал шею или сжимал мою грудь.

Все мое тело стало безумно чувствительным. И даже самое невинное прикосновение заставляла меня пылать и желать большего.

— Такая сладкая… И твой запах…

Наши взгляды встретились. Его зрачки были вертикальными, а ноздри раздувались. Похоже рассудок оставил и Элая, и это принесло мне жгучее удовлетворение.

— Возьми меня, — прошептала я ему в губы.

Он зарычал и снова впился в мой рот поцелуем, а его руки спешно задрали мои легкие юбки. Прохлада комнаты прошлась мурашками по разгоряченной коже, и я простонала, прижимаясь к его пальцам.

О, да… Да… да… Скорее. Скорее же…

Я запрокинула голову от накатывающего на меня удовольствия, и Берджи тут же прикусил нежную кожу шеи, но тут…

В дверь забарабанили так, что она чуть не слетела с петель.

— Вон, — рыкнул Элай, не отрывая от меня взгляд и выпивая каждую искорку наслаждения, которая плескалась в моих затуманенных страстью глазах.

Его пальцы возносили меня на Небеса, и я вцепилась в его рубашку и выгнулась в спине. Окружающий мир потерял для меня любое значение, но…

— Уважаемый Элай! Я лишь пришла напомнить о вашем обещании! — раздался громкий взволнованный голос «матушки».

Я была так близко… Так восхитительно близко. Закрыв глаза и запрокинув голову, я уже готовилась встретить волну наслаждения, и вдруг Берджи убрал пальцы. С моих губ сорвался протестующий выдох, и я подняла на него возмущенный взгляд.

Гаольфы задери эту несносную старушку… Не могла она прийти чуть раньше или чуть позже!

А его губы изогнулись в улыбке самого искусителя, и он, наклонившись ко мне, прошептал:

— Что скажите, светлейшая? Как рабыня здесь вы не можете ослушаться приказа Беатрис, но как жрица…

Это шантаж! Наглец вымогал из меня признание столь бессовестным образом!

Прищурившись, я оттолкнула от себя Берджи и поправила юбки.

Да, будет вам известно, уважаемый Элай, жрицы не умоляют о соитии. Дела обстоят ровно наоборот. Но тем не менее внутри меня все выло от неудовлетворенности, и я - упаси Прародитель мою душу - была в шаге от того, чтобы наброситься на главу Стервятников и оседлать его.

Какое-то помешательство… Безумие…

Да, «матушка» была не наказанием! А посланцем самого Прародителя, чтобы его безмозглое дитя не наделало тут делов, о которых потом пожалело бы. Сильно.

— Не волнуйся, Беатрис. Мы лишь беседуем, — проговорил Берджи, наблюдая за мной.

А затем, убедившись, что я смотрю, поднес ко рту еще влажные пальцы и облизнул их.

О, Прародитель…

Мое тело обдало новой горячей волной непреодолимого желания, и мне пришлось плотно сомкнуть бедра и стиснуть зубы.

— Будь я жрицей, не стала бы позволять вам… Все это, — я неопределенно махнула рукой и спрыгнула со стола.

— Насколько мне известно, у вас множество любовников, — проговорил Элай, наблюдая за мной, как хищник за добычей, с которой решил немного поиграться.

— Я слышала, что про жрицу ходят такие слухи, — дернула я плечом. — Но я как-то была на ее службе, не думаю, что она такая женщина.

— Да что вы? — теперь Берджи уже улыбался, явно забавляясь.

— Да, — кивнула я, старательно возвращая себе душевное спокойствие и успокаивая бушующую в теле страсть. — Кроме того, как я и говорила ранее, что бы делать жрице в борделе?

Элай усмехнулся и залпом осушил оставленный на столе ониксовый бокал. Затем подошел ближе, прошелся по мне внимательным взглядом и нашел мои глаза.

— Не знаю, почему вы не уходите. Хотя можете. Но ваше присутствие здесь неудивительно.

А вот теперь разговор зашел в интересное русло. Я усмехнулась.

— Имеете в виду, что хозяин борделя ищет девушек, внешне похожих на меня и жрицу?

— Внешне похожих? — насмешливо повторил он. — Всем известно, что этот старый боров одержим вами, светлейшая Айрэн.

Значит, я была права… Этот «хозяин» явно знает меня. И Вейяр… Вейяр не мог об этом не знать, это не простое совпадение. Раньше у меня было лишь смутное предчувствие, но теперь я была почти уверена в том, что мой урок был напрямую связан с владельцем дома удовольствий.

— Расскажите мне больше, — потребовала я.

— Не так быстро, светлейшая. Я могу рассказать вам все, что вы хотите, в обмен на услугу.

— Что за услуга?

— Вы должны меня исцелить, — неожиданно заявил он.

Нахмурившись, я мельком осмотрела его.

Он был болен? Да, я никогда не встречала мужчину более здорового!

— Что у вас за недуг? — спросила я, вновь встречая его взгляд.

Элай задержался с ответом. Он долго всматривался в мои глаза, словно решая, можно ли мне доверять. И я уже было подумала, что ответа не дождусь и вовсе, но Берджи внезапно отрывисто бросил:

— Моя память.

— Ваша память?

Я чувствовала себя попугаем, повторяя за ним каждое слово, но даже и представить не могла, что разговор зайдет в эту сторону.

— У вас проблемы с памятью?

— С ее полным отсутствием, — заметил он довольно холодно. — Я ничего не помню с того момента, как очнулся в своем доме месяц назад.

***

Гаольфы, все побери…

Я неслась по коридору, схватившись за голову, и даже не слушала возмущенные слова «матушки», которые летели мне вслед.

С Элаем Берджи было что-то не так. Устойчивость к моему «свету», магнетическая сила его глаз, потеря памяти, не соответствующее слухам поведение и то, что в его присутствии я напрочь теряла голову. Чем дольше я о нем думала, тем сильнее все внутри меня ворочалось от странного ощущения. Оно было похоже на неуверенного гостя, который мялся на пороге и все не решался войти в хозяйский дом, потому что его приход перевернет вверх дном жизнь обитателей жилища.

Все странности Берджи были знаком - огромным, пульсирующим разноцветными огнями знаком, который указывал на что-то очевидное. Настолько очевидное, что я не могла усмотреть этоза пеленой собственных мыслей.

О, Прародитель, дай мне мудрости…

— Нойра! Немедленно остановись, я не собираюсь бежать за тобой до самой столицы! — рявкнула в конец разозленная Беатрис, которую я начисто игнорировала.

Я раздраженно выдохнула и, остановившись, резко развернулась к ней. Мне сейчас было не до игр в покорную рабыню. Не то, чтобы у меня это раньше с успехом получалось, но сейчас тем более.

— Когда вернется хозяин? — прищурившись, спросила я ее.

У «матушки» от моего тона глаза на лоб полезли, и она подавилась своими возмущениями. Но Беатрис не была бы собой, если бы почти сразу же не овладела чувствами.

— Ты норов-то присмири, — осадила она меня, смерив строгим взглядом. — Возгордилась тем, что привлекла внимание Берджи? Так знай, что он настоящее чудовище! Живым от него еще ни одна женщина не вышла. А живут его «игрушки» не долго. Поняла, о чем я? Молись, чтобы наш хозяин оставил тебя себе! Вот, уж тогда будешь жить, как императрица!

Ощущение «мнущегося на пороге гостя» усилилось.

Значит, Элай жестоко обращается со своими любовницами? И вот к нам пожаловала еще одна странность, ведь он мне показался совсем не таким. А своим ощущениям я привыкла доверять больше, чем слухам и сплетням.

Но Беатрис в чем-то даже права. Голову из-за него терять совершенно не зачем.

Я выдохнула и растерла переносицу.

— Успокоилась? А теперь возвращайся в комнату, — велела мне Беатрис.

Ах, да… К слову об этом.

— «Матушка», думаю, ничего страшного не случится, если я смогу свободно ходить по «дому», — мягко произнесла я, глядя прямо в глаза старухи и добавляя в свои слова «свет». — Я ведь все равно не убегу. Так что переживать не о чем.

Я использовала достаточное количество силы, а потому у «матушки» не было шансов со мной не согласится. Она поджала губы и кивнула.

— Верно, только не шляйся, где попало. И в общий зал не выходи. Не хочу потом отбивать тебя от гостей. Мужчины могут быть капризны, как дети.

— Поняла, «матушка», — кивнула я. — Благодарю.

Беатрис одарила меня последним предостерегающим взглядом и ушла. А я остановилась в коридоре и погрузилась в свои мысли.

Элай Берджи сказал, что вернется за моим ответом завтра. И я понимала, что сделка была более, чем заманчивая. Кто еще мог знать всю подноготную этого борделя, как не «король» преступного мира? К тому же, если память мне не изменяла, Стервятники из маленького клана в огромную сеть поднялись именно засчет продажи информации. И лишь при Элае они больше стали заниматься воровством, разбоем, «крышеванием» и прочими прелестями.

Но… Но согласиться - также значило какое-то время быть рядом с Берджи. Мои молитвы были сильны, но часто требовалось исполнять песнопение несколько раз, чтобы целиком исцелить болезнь.

Итого, менять бордель, в который отправил меня Вейяр, на странного и непонятного Элая, которого я буду обязана вылечить? Нет. Сомнительная сделка.

Лучше поскорее выведать о хозяине у «матушки» и покинуть это место. Но при мысли об этом на душе тут же заскреблось чувство вины, а горло сдавило. Покинуть? Просто оставить всех несчастных девушек здесь? Я правда способна на такое?

У меня вдруг разболелась голова, и я вспомнила, что не приняла с утра обезболивающие капли. Но только я хотела отправиться в свою комнату за лекарством, как вдруг мой слух уловил тихий плач.

Он наложился на сжигаемое меня чувство вины, и я просто не смогла пройти мимо. Ориентируясь на слух, я двинулась по коридору и вскоре остановилась у одной из дверей. Послышался еще один горький всхлип, я сглотнула ком в горле и тихо толкнула створку.

В маленькой комнатушке на неширокой кровати, свернувшись в калачик, плакала Инри. Она была голой, на ее теле виднелись синяки, и я похолодела от ужасного предчувствия.

Нет. Не может быть…

Не ведая себя, я подлетела к девочке и присела на корточки рядом с ее кроватью. Она услышала шаги, но лишь сильнее сжалась и закрыла лицо руками.

О, Прародитель… За что?..

По груди растеклась боль, словно меня ударили под дых, и я резко выдохнула. Глаза зажгло, а в переносице закололо, но я справилась с собой и ласково коснулась руки девочки.

— Инри… — тихо позвала я ее.

Она вздрогнула от звука моего голоса, но головы не подняла. И кажется… Кажется, это разбило мне сердце. Боль внутри усилилось, словно мои внутренности с силой провезли по осколкам стекла, и я сглатывая, чтобы избавиться от давления в горле, снова тихо позвала:

— Инри, это я.

Девочка застыла, а потом медленно убрала руку, глядя на меня остекленевшими глазами.

— Волшебница?

О, Прародитель…

Хотя она дрожала и всхлипывала, ее щеки были совершенно сухими. Похоже, она просто не смогла заплакать. Это осознание ударило меня в грудь кулаком.

— Да, малышка. Я здесь. Все будет хорошо, скажи мне, что с тобой случилось?

— М-мне… М-мне нельзя г-говорить… — прошептала она, заикаясь.

Этого я больше выносить не смогла. Подхватив лежащее на полу одеяло, я накинула его на Инри, а затем села на кровать и прижала девочку к своей груди, окутывая ее объятьями и целуя в макушку.

— Можно, малышка. Конечно же, тебе можно. Не бойся. Я защищу тебя. Тебя никто не обидит, скажи мне, поплачь… — бормотала я.

Она тут же вцепилась в меня, словно я была последним островком, отделяющим ее от истерики или безумия. Инри трясло, она ловила ртом воздух и всхлипывала, и тогда я запела. Тихо, так чтобы нас не услышали, но я пела, и «свет» в моей груди дрожал, готовый спасти каждого человека или дракона на земле.

Я чувствовала, как тело Инри стало расслабляться в моих руках. Девочка прижалась ко мне, спрятала лицо у меня на груди и расплакалась. Я кожей чувствовала горячую влагу, и мои собственные глаза заволокло слезой. И я все пела, смежив веки и поглаживая девочку по голове.

— …Omein, — закончила я.

К этому моменту девочка уже не плакала, просто прижималась ко мне и глубоко дышала, но я знала, что она не спала.

— А теперь расскажи мне, что произошло, малышка? — мягко спросила я ее.

Она вздохнула и тихо проговорила:

— Утром нас согнали в большую комнату. Там было много мужчин. Нам приказали раздеться. Я отказалась, и меня ударили. Сказали, что у меня отныне нет своего мнения. Я должна делать то, что сказали мне мужчины, и…

Я сглотнула и зажмурилась. Какая же я после этого жрица или Веллерия? Я ведь знала, что в этом борделе с женщинами обращаются просто ужасно, но малодушно хотела уйти отсюда сразу же, как пройду свой урок.

Как будто это важнее девочек, которых продали в рабство и которым сломали судьбу.

На самом деле, с того момента, как я стала жрицей, я никогда не мечтала о власти. Вейяр пророчил мне сан Верховной жрицы, и я приняла это, но сама всегда хотела только петь в храмах и помогать людям и драконам. Я думала, этого достаточно.

Только вот будучи обычной жрицей, я не могла изменить мир. Я не могла остановить работорговлю, не могла взять под контроль бордели, не могла… Ничего. И сейчас, держа в руках исповедующуюся мне Инри, я остро это осознала.

— Нам велели прислуживать им и не возражать, если кто-то из них захочет… — тут Инри прервалась, и у меня сжалось сердце. — Они не сделали со мной того, что с остальными девочками. Мне сказали, меня ждет другая участь, но…

Мне больно было слушать ее, но я знала, что ей лучше выговориться. И тогда она продолжила, а у меня от каждого ее слова леденела кровь в жилах, а сердце пронзало новым кинжалом боли.

— Все закончилось, больше я не дам тебе навредить, — прошептала я ей, вытирая ее мокрые щеки и снова целуя в макушку. — Все хорошо, малышка. Все будет хорошо.

— Обещаете? — взгляд, который она подняла на меня был открытым и доверчивым.

Я сглотнула.

— Обещаю.

В бездну уроки, в бездну добыча информации. Лети все к пасть к гаольфам!

До приезда владельца борделя я должна придумать, как спасти всех этих девочек. Но, как оказалось, времени у меня было намного меньше, чем я предполагала.

Я только вышла из комнаты Инри, как на меня чуть не налетела возбужденная «матушка». И мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не задушить старуху, которая допускала всю эту жестокость и насилие.

— Нойра! Скорее же иди в купальни!

Я резко развернулась к Беатрис.

— Зачем?

— Хозяин! Хозяин приезжает завтра!

ГЛАВА 5. ПРИЕЗД ХОЗЯИНА

Комкая в руках мантию и кусая губы, я напряженно следила за новоприбывшими воинами, которые теперь курировали вокруг борделя и не давали никому с улицы зайти или хотя бы просто задержаться рядом.

«Хозяин» прибыл. И был он, похоже, и правда важной шишкой, если вместе с ним для охраны приехала небольшая армия. Я ожидала этого. На иное даже расчитывать не следовало. Но я никак не могла предвидеть, что воины «хозяина» будут носить на груди герб имперских рыцарей!

Ситуация осложнялась очень и очень сильно! Владелец борделя был не просто каким-то нором из высшего света. Он был на самой вершине пищевой цепи, а к тому же его прикрывал кронпринц Эмрон! Лети все в пасть к гаольфам!

Кто же это? Кто-то из черных драконов? Родственники Этьена? Кто?!

— Вас теперь не отличить от светлейшей Айрэн, — тихо проговорила Лата, поправляя складки моей одежды.

Я скривила губы. Точно… Не отличишь. Потому что я ей и являлась.

С утра меня обмыли, накормили и облачили в весьма неожиданный для борделя наряд - нижнее платье, расшитое символами Прародителя, и пурпурную мантию жрицы. Одеться в привычные вещи было до странного приятно, но это наталкивало на мысли, что «хозяин» был больным извращенцем. По видимо он действительно был одержим мной, а значит однозначно узнает меня, едва увидит.

К счастью, у меня был «свет».

Задернув шторку, я запустила пальцы в волосы и закрыла глаза, остро ощущая нехватку времени. Оно просто утекало сквозь пальцы.

У меня были целые сутки на то, чтобы найти решение, как спасти женщин из борделя. Но все планы ходили по кругу. Мне придется задействовать «свет» на полную катушку, и тем самым явить себя, открыв сезон охоты на жрицу Айрэн. И одна я бы еще могла скрыться от погони, но куда девать целую ораву женщин?

Раньше еще была слабая надежда на то, чтобы провернуть все и не привлечь внимание стражи, но теперь… Имперские рыцари, гори они в пекле!