Развод 2. Забытая жена дракона

— Приветствуем дорогих гостей, — сказали девушки хором, а я, увлекшись своими мыслями, успела только в такт открыть рот.

Небольшая промашка, но маска все равно закрывала лицо, так что последствий быть не должно.

— А я ведь говорил, что у дральи Беатрис самые лучшие девки! — воскликнул тот самый мужчина, что вмешался в разговор между Элаем и «матушкой».

И его взгляд я тоже почувствовала - алчный, ищущий и неприятный.

Глупец. Женщина бесконечный источник энергии. Если возьмешь ее насильно, то получишь лишь крохи. Но если сделаешь так, чтобы она захотела разделитьее с тобой, то станешь королем.

Законы Прародителя надо знать. На мои губы сама собой полезла усмешка, но, к счастью, маска скрыла и ее.

— Начинайте, — скомандовала «матушка», усаживаясь в низкое кресло, а Элай все продолжал скользить по нам взглядом.

Желание поднять голову и вновь встретиться с ним глазами накрыло меня внезапно, обрушиваясь катящимся с горы комом снега, который сбивал с ног. О, Прародитель… Это было невыносимо. Я чуть ли не дрожала изнутри от этой дикой потребности вновь потеряться в разноцветных глазах дракона.

Безумие.

Я вновь впилась ногтями в ладони, пряча руки в складках юбки и вместе с остальными девушками прошла к стоящей в отдалении сцене. А взойдя на помост, тут же проскользнула в самый последний ряд - подальше от одних очень настойчивых глаз.

Ударили барабаны. Заиграла тягучая томная мелодия. Как же давно я не танцевала! Меня накрыла волна дрожи вперемешку с мурашками, все тело отозвалось на первые звуки музыки, я закрыла глаза, погружаясь с головой в это чувство, и… Это было ошибкой.

В это же мгновение для меня исчезло все. Мысли о том, что нужно быть осторожнее и не привлекать к себе лишнего внимания; факт того, что я была в борделе; и наказ самой себе не поднимать глаз - все это потонуло в лавине накрывшей меня энергии.

И вместе со всеми запретами я растворилась в пленительных звуках музыки, манящих покачиваниях бедер и плавных движениях рук, которые были воплощением самой соблазнительности.

Любая женщина являлась источником невообразимой энергии, но я была не просто женщиной, я была жрицей. В моей ярко груди пылал «свет» Прародителя. И я чувствовала эту энергию каждой клеточкой, пьянела от нее и ей же насыщалась.

Стервятники смотрели только на меня, я ощущала их взгляды всем телом, чувствовала, как разгорался в них пожар неутолимого желания, а под гортанью щипало и кололо, потому что они интуитивно знали правила - смотреть можно, но овладеть нельзя. И из-за этого мужчины глядели еще жаднее, почти с отчаянием ловили каждое мое движение и голодно сглатывали слюну.

Музыка достигла своего пика, и я изящно раскинула руки и, распахнув глаза, встретилась со взглядом Элая Берджи. Он смотрел на меня, не мигая, прищурившись и чуть подавшись вперед. И там, в его разноцветных глазах, было нечто, заставившее меня затрепетать. Это было давным-давно забытое ощущение. В последние годы я знала, что нравилась многим мужчинам, но это не трогало меня. Однако сейчас… Сейчас я жадно ловила темное желание в глазах главы Стервятников, таяла от проблескивающего восхищения в его взгляде и ощущала, как изнутри щекотало живот, а внизу все наливалось теплом.

Мелодия оборвалась, я застыла вместе с ней, тяжело дыша, а следом меня накрыло осознание того, что именноя натворила. Хотела не привлекать внимание? Не встречаться взглядом с Элаем? Не создавать себе лишних проблем?

Великолепно, Айрэн! Ты все сделало ровно, как договаривались. Даже придраться было не к чему.

Лети все в пасть к гаольфам…

Едва разум восторжествовал, как я тут же с видимой покорностью опустила взгляд в пол и приняла самую благопристойную позу из возможных. Только вот не зря говорят: «Снявши голову, по волосам не плачут». Потому что в зале повисла просто могильная тишина.

Я мельком оглядела зал и тут же вновь склонила голову.

Танцовщицы, которые должны были выступать вместе со мной, притаились в углах сцены. В какой-то момент они похоже просто отошли в сторону, не справляясь с теми энергиями, которые я невольно подняла во время своей пляски. «Матушка» настороженно переводила взгляд с меня на Стервятников, те медленно отходили от того, что я устроила, и посматривали на своего главу, а тот…

— Я хочу ее, — раздался властный голос Элая, и у меня в ответ на его слова внутри поднялась горячая волна.

Да, что же это такое?!

— Уважаемый Элай, — явно нервничая, начала Беатрис. — Эта женщина… Не продается. Она принадлежит хозяину.

Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Остатки задействованной мной энергии впитались в стены и поглотились присутствующими, а вместо этого воздух заполнило напряжение. Несмотря на это я не нервничала и не тревожилась. Мне было… Любопытно. Это чувство удивило меня саму. Но я и правда хотела узнать, что предпримет Элай.

Я облизнула губы под маской.

— Наше сотрудничество. Я продолжу его. В обмен на эту женщину, — произнес глава Стервятников.

Как я и думала. Слово «нет» для него просто не существовало.

— Это… Это щедрое предложение, уважаемый Элай! — тут же затараторила «матушка». — Но я не могу принять решение в одиночку. Сегодня же я направлю письмо хозяину, и когда он приедет, вы сможете обговорить этот вопрос.

Такой ответ Берджи не понравилось. Почему-то я ясно могла ощутить его недовольство.

— Глава… Помедлим. Поболтаем сперва с «хозяином», баба хороша, но… — раздался голос того самого непрошеного советчика, но как и в прошлый раз, ему пришлось поспешно заткнуться.

Элай поднялся и двинулся в мою сторону. Я слышала звук его приближающихся шагов, и чем ближе он был, тем почему-то сильнее стучало мое сердце. Под его весом скрипнули невысокие ступени помоста и затем он подошел ко мне почти вплотную.

Во рту вдруг стало сухо, и я сглотнула.

— Уважаемый Элай, прошу… — вновь заговорила Беатрис.

Я почувствовала, как тесемки, удерживающие маску, натянулись и ослабли, она полетела на пол и с грохотом ударилась об дощатый пол. С губ сорвался выдох, и следуя накрывшему меня порыву, я вскинула голову и посмотрела на Берджи.

Между нами было не больше шага. Его взгляд жадно скользил по моему лицу, а я получила возможность рассмотреть его.

У него были темные длинные волосы с красным отливом, убранные от лица в хвост. От виска к щеке тянулся шрам, но он не уродовал, а лишь придавал его внешности мужественности. Широкий разлет бровей, глубоко посаженные разноцветные глаза, высокие скулы, нос с горбинкой и полные губы.

Элай Берджи не был красив. Слово «красиво» ему абсолютно не подходило. Нет, он скорее был чудовищно привлекателен. От него веяло бешеной харизмой, от которой у меня - пора было это признать - пальцы на ногах подгибались.

Он прищурился, усмехнулся и кивнул.

— Я согласен, Беатрис. Дождемся твоего хозяина. Но до его приезда не смей показывать ее кому-то.

И хотя обращался Элай к «матушке», но смотрел он только на меня, и ощущалось это так, будто слова были адресованы мне.

Не смей больше танцевать ни для кого так.

Его рука потянулась к моему лицу так, будто имела на это право. И хотя все внутри меня плавилось под его взглядом, а сердце стучало, как сумасшедшее, головой его прикосновений я не желала.

Чувства и тело могли сходить с ума сколько угодно, но разум, наконец, был холоден. Никакие интрижки и любовники мне были не нужны.

— Ты не хочешь меня коснуться, — тихо проговорила я, вкладывая «свет» в свои слова и не отрывая взгляда от его разноцветных глаз.

Его воля должна была податься мне, покориться, но вместо этого я наткнулась на глухую стену без единой засечки. Не сработало?!

Губы Элая изогнулись в усмешке. Он наклонился ко мне, а его пальцы властно приподняли мой подбородок, из-за чего меня накрыла волна жара, и я вздрогнула. Гаольфы все побери, почему моя сила не сработала?!

— О, еще как хочу, — хрипло сказал Элай, и в его глазах промелькнула сотня оттенков темного желания.

Лети все в пасть к гаольфам… Это очень плохо!

ГЛАВА 3. ЦЕНА СИЛЫ

Я все еще в борделе…

Растерев глаза, я закрыла лицо руками и протяжно выдохнула. О, Прародитель… Хотела бы я, чтобы вчерашний день оказался просто дурацким сном, а сегодня я бы проснулась под теплым боком у Бруо на лестной опушке. Не дав мне проснуться, Вейяр бы отослал нас с гаольфом за хворостом, а когда мы вернулись, то развели бы костер и приготовили нехитрый завтрак.

Но к сожалению, реальность была такова, что я лежала на идеально мягкой постели в окружении подушек и одеял, через прогал меж плотных бордовых штор в комнату проникал мягкий свет утреннего солнца, а недалеко у двери стоял низкий столик, на котором был поднос с аппетитно пахнущим завтраком.

Проснувшийся желудок тут же забурчал, и я поднялась с кровати.

Первым делом решив проверить свое предположение, я подошла к проходу и подергала дверную ручку. Закрыта. Похоже еду мне принесли, когда я еще спала. И тогда же заперли дверь.

Ну, еще бы…

Не удивлюсь, если «матушка» теперь собиралась меня держать за семью замками до самого приезда таинственного «хозяина». Раз теперь сотрудничество с самим Стервятниками на кону!

Ох, лети все в пасть к гаольфам…

Все же нужно было вчера быть как-то посдержаннее. Я рада, что моя связь с Прародителем укреплялась день ото дня, и я могла купаться в Его энергии каждый раз, когда начинала танцевать, но… Вчера можно было обойтись и без этого. План держаться позади ведь был идеальным! А получилось в итоге…

Перед глазами тут же встал образ Элая Берджи с этими его глазами, которые выворачивали всю душу наизнанку. Он был не так прост, этот Элай.

Я задумчиво подхватила с подноса блюдо с нарезанными фруктами и медленно побрела к кровати, анализируя события вчерашнего дня.

В слухах о нем я слышала, что Берджи был безрассудным, а решения принимал по принципу «так захотела моя левая нога», из-за этого он и потерял долю своего влияния в преступном мире. Но… Если мужчину, который вчера предстал моим глазам, называли безрассудным, то покажите мне здравомыслящего!

Безрассудный? Гаольфы все побери, нет.

Такой, как он, скорее взвешивал и тщательно анализировал каждый свой шаг, задавал цель, простраивал стратегию и учитывал одновременно сто миллионов развитий событий. И что же получается? Слухи врали?

Может быть, но как тогда объяснить то, что он смог уклониться от воздействия «света»? Я очень хорошо запомнила это ощущение, когда мой приказ просто отпрыгнул от Элая, как упругий мячик от стены. Так не должно быть. В мире не было никого, кто мог бы уклониться от моей силы. Хотя…

Прищурившись, я откинулась на подушку и закинула в рот виноградину. Сладкий вкус растекся во рту, а я вспомнила, что нечто такое уже было.

Когда Этьен владел «светом», он ведь как-то попытался применить его на мне. Это было как только я приехала в столицу и пришла по его приказу на бал. Он пытался заставить меня с Бруо стоять у трона, но на меня моя же сила не подействовала. Как не подействовала бы и на тех немногих жрецов, которые в своем духовном развитии приблизились к Шестому плану.

Это было объяснимо.

Но почему, гаольфы все побери, «свет» не смог подчинить Элая Берджи?! Он точно не был Веллерией, как я, да и к жрецам не имел никакого отношения.

А самое главное, заканчивались ли на этом странности? Если бы!

Внезапно пришедшие в смятения чувства - еще один необъяснимый феномен. За всю мою двадцатипятилетнюю жизнь, к сожалению, только один дракон смог коснуться моего сердца и заставить все внутри меня воспарить к небесам. Но он был мертв.

Сглотнув внезапно вставший в горле ком, я взяла в рот кусочек груши и, отодвинув шторку, посмотрела на задний двор борделя. Однако как бы я не гнала мелькающий в памяти образ, он все равно, как пронырливый уж, завладел моим сознанием.

И вот уже вместо небольшого садика с плодовыми деревьями в цвету перед глазами встал укрытый сумраком лес. Я вспомнила, как сидела в подножие сухого пня и невидящим взглядом смотрела на свою побледневшую метку истинности.

Рядом шумно дышал Бруо после быстрого бега. Шуршала трава и ломались ветки под ногами Вейяра, который решил размять ноги, а я… Я просто смотрела на доказательство того, что тот, кто разрушил мою жизнь, был мертв.

И это было… Так странно. Так ужасающе странно. Почему-то мне казалось, что даже окажись Этьен на самом краю пропасти и прыгнув в нее, он все равно нашел бы способ спастись. Он ведь ничего не делал просто так. Он не жертвовал своей жизнью ради другой. У него всегда был запасной план в арсенале.

Поэтому я гипнотизировала взглядом ставшие почти бесцветными узорами и все ждала. Ждала когда они снова наполняться краской. Ждала, когда кожа снова зажжется. Ждала, что услышу гул крыльев. Ждала, что вновь встречу взгляд серебряных глаз.

Я помню, как гулко колотилось сердце. Оно словно вместе со мной отсчитывало секунды до возвращения Этьена.

Одна, вторая… Давай же.

Третья, четвертая… Ну, где же ты?

Пятая… Шестая…

«Надо уйти от столицы как можно дальше, — вдруг раздался голос Вейяра. — На похоронную церемонию нора Цевернеш приедет вся империя. Нужно залечь на дно, чтобы тебя не поймали».

Похоронная церемония нора Цевернеш…

От этих слов внутри что-то зацарапалось, а когда я подняла взгляд на наставника, зрение было размытым. Его застилала пелена неожиданных для меня слез.

«Я никогда не хотела его смерти, учитель», — прошептала я.

Вейяр в ответ поджал губы.

«Мы предполагаем, а Прародитель располагает. Такова его судьба. Он нарушил немало Законов. Все это время его защищал украденным им «свет». А поскольку он вернул его тебе, расплата наступила очень скоро».

Тогда у меня в груди все сдавило, и я поняла, что больше не могла оставаться на одном месте. Помню, что я тогда вскочила и ломанулась куда-то в лес, не разбирая дороги. И ни Вейяр, ни Бруо не пытались меня остановить. Слишком хорошо меня знали, чтобы препятствовать.

Дорогу я не запомнила, только в какой-то момент я подняла взгляд к черному небу и увидела огромный диск луны. И чем дольше я смотрела на нее, тем теснее становилось в груди, и изнутри, ломая ребра, пробирался наружу вопль. Кричала моя душа. Мне было не сдержать это, и тогда я рухнула на колени, зажмурилась, чувствуя, как по щекам бегут слезы, и запела.

Потом я не смогла вспомнить ни слова из той песни, обращенной к Прародителю, помнила лишь, как дрожал внутри «свет», а его сила выплескивалась из меня с каждым словом и разносилась по округе. А следующее, что я запомнила - как пришла в себя на спине у Бруо.

Я моргнула, задернула штору, отвернулась и закинула в рот еще одну виноградину.

Что-то я отвлеклась…

Со всеми этими размышлениями я пришла только к одному выводу: все странности вокруг Элая Берджи не были простым совпадением. К ним ко всем был ключ, единая разгадка, от которой я пока еще была очень далека.

И раз уж речь зашла о загадках… То, пожалуй, мне все же нужно было приступать к той, которую оставил для меня Вейяр. Неплохо было бы осмотреть бордель. Сейчас как раз было утром, а утром в таких местах было спокойнее всего. Шлюхи обычно просыпались после полудня, да и вся обслуга подходила уже после обеда, чтобы прибрать в комнатах.

Единственным препятствием была закрытая дверь.

И только я приподнялась на постели, зорко осматривая комнату на предмет чего-то, что можно было бы применить для взлома замка, как вдруг послышался щелчок, а затем дверь резко распахнулась.

На пороге в ночном халате показалась «матушка». Несмотря на ранее время, на ней уже был парик и яркий макияж. Но напрягло меня не это, а то, как алчно поблескивали ее глаза.

— Идем, — нетерпеливо велела она, поторапливая меня жестами. — Научишь моих девочек танцевать также.

Я усмехнулась. Как прекрасно, даже изворачиваться не пришлось! Дверь сама открылась, а значит, я определенно на верном пути.

— Как скажите, дралья Беатрис, — фыркнула я, слезая с кровати.

Девочки… Танцевать я вас может не научу, но… Кто лучше знает секреты борделя, чем его «дочки»? Никто. А значит, пришла пора немного поболтать.

***

Вопреки моим ожиданиям «матушка» привела меня не в какой-нибудь зал или большую комнату, где было бы удобно обучаться движениям танца, а… В купальню.

Я знала, что купальни были широко распространены на севере. Хотя сама была в них лишь однажды, и не на севере, а в столице. Это был не самый приятный опыт. Тогда все закончилось тем, что я встретилась с невестой своего бывшего мужа, которая дала мне пощечину, нарушив все мыслимые и немыслимые законы. К слову, мне все еще было любопытно узнать, какую кару послал ей Прародитель за это.

И удивительное дело, сейчас я была в борделе, но при этом ощущала в себе больше власти и достоинства, чем два месяца назад. Было ли дело в вернувшемся ко мне «свете»? Или последние события заставили меня измениться? Не знаю.

Но чувствовала перемены явно не я одна.

Стоило мне ступить босой ногой на мокрые от пара теплые половицы, как присутствующие здесь девушки поспешили поприветствовать меня низким поклоном.

— Благородная нойра, — поприветствовали они меня в разнобой.

Мне кланялись и раньше. В конце концов два года до своего позорного развода я была нойрой Цевернеш, а после меня почитали, как жрицу. Но я всегда воспринимала это как вынужденную необходимость. Я никогда не хотела власти и не желала ее. Скорее молча следовала за тем, куда вела меня судьба. Но сейчас… Сейчас меня вдруг накрыло странное осознание похожее на чувство, что - да, так и должно быть.

Я должна входить в комнату, а присутствующие должны склоняться в почтении ко мне. Именно такой порядок вещей и должен быть, а все иное - аномалия.

Это было поистине неожиданное прозрение, с которым я пока не знала, что делать.

— Поднимитесь, и я не нойра, пора уже это признать, — произнесла я, оглядывая девушек.

Одна из них подняла голову, и я узнала ее - Лата.

— Я помогу вам вымыться, эм… — она замешкалась, явно не понимая, как ко мне можно обратиться.

— Ниссарэйн, — подсказала я.

Раскрывать свое имя было рискованно. Но мало кто знал, что жрица Айрэн на самом деле бывшая жена Алериса Цевернеш, Ниссарэйн.

— Благородная Ниссарэйн, — почтительно произнесла Лата и снова склонилась, касаясь лбом пола.

А меня это даже позабавило. До этого я ведь ни разу и словом не обмолвилась о том, что принадлежала к знати, а сейчас и вовсе сказала, что не была нойрой. Но Лата все равно продолжила обращаться ко мне уважительно - не как к равной себе, не как к женщине, которую вместе с остальными купили на рынке рабов.

Ладно. Это их право.

Я мельком оглядела помещение. Оно было достаточно большим, хотя и не могло сравниться по размаху с королевскими купальнями. Тем не менее здесь стояло несколько больших ванн, устроенных прямо в полу и наполненных горячей водой, от которой поднимался пар. Чуть поодаль располагался котел и колодец, а еще чуть за ними - ряды из лавок и деревянных тазов.

По церемонии предполагалось сначала вымыться водой из колодца, подогретой в котле, а только потом идти отмокать в горячие ванны. Я это знала, а потому сразу направилась к лавкам, по пути бросив:

— Дралья Беатрис уже передала вам, что я буду учить вас танцам?

Краем глаза я заметила, что девушки начали робко подниматься, а Лата уже спешила ко мне, чтобы взять таз и наполнить его водой для меня.

— Да, благородная Ниссарэйн, — коротко отозвалась Лата.

Она была невероятно юркой и ловкой девушкой. Я только размещалась на лавке, а Лата уже спешила ко мне с тазом в руках.

Она опустила его на пол передо мной, и я заметила огромный синяк на ее боку. И я знала, что такой мог остаться только от сильного удара кулаком или пинком ногой.

— Кто тебя так?

Лата бросила на меня испуганный взгляд и низко опустила голову, из-за чего ее мокрые волосы упали вперед и скрыли от меня выражение ее лица. Рта она так и не раскрыла. Другие тоже помалкивали и, бросая на меня осторожные взгляды, несмело возвращались в ванные.

К сожалению, я в своей жизни видела больше «домов удовольствий», чем хотелось бы. И шлюхи в них были разными: какие-то были нахальными и высокомерными, особенно по отношению к другим женщинам, какие-то - на показ развязными, были и робкие. Но ни разу я еще не встречала таких запуганных девушек.

У «матушки» видимо были свои методы воспитания, только вот зачем нужно было их настолько подавлять?!

Я прищурилась. Готова была дать руку на отсечение, что неспроста Вейяр отдал меня именно в этот бордель. Неспроста… И эта рабская покорность шлюх возможно была одним из ключей.

— Лата, ответь мне, — повторила я, на этот раз добавляя в свои слова капельку «света».

Ее должно было хватить, чтобы развязать язык, но она лишь сжалась, вцепилась руками в таз и затараторила:

— Молчи. Не открывай рта. Молчи. Ты всего лишь рабыня. Ты здесь, чтобы служить мужчинам. Они для тебя выше Прародителя. Молчи. Не смей раскрывать своего грязного рта.

О, Прародитель…

Я вся с ног до головы покрылась мурашками, а подняв голову увидела, что остальные девушки смотрели на нас с выражением первородного ужаса на лицах. И я видела в их глазах, что слова Латы им были знакомы. Слишком хорошо знакомы…

Святые небеса… Что же с вами такого делали?

У меня в горле все пережало, и когда я снова опустила взгляд на Лату, слепо бормочущую одни и те же фразы, почувствовала разрезающие ребра сочувствие.

О, Прародитель, бедные девушки…

— Тише, — сдавленно проговорила я, обхватывая плечи Латы. — Тише, все хорошо. Не говори. Не нужно. Ты можешь молчать.

Она задрожала в моих руках и, вздрогнув, вдруг расплакалась. А я, ощущая, как у самой на глаза наворачиваются слезы, по-матерински прижала ее к себе и зажмурилась.

В такие моменты я ненавидела то, что у меня был «свет». Он был слишком могущественным и одновременно слишком ничтожным. Отвратительная правда была в том, что я могла всего несколькими словами снять с нее установки, которые ей вколотила «матушка» и лишь Прародитель ведает, кто еще. Но… Что дальше? Сейчас она существовалатолько благодаря им. А если бы я вмешалась, убрала их, то Лата могла просто наложить на себя руки или сойти с ума.

Это не работало точечно.

Либо я помогала ей «светом», а затем ко всем гаольфам разносила в щепки бордель, либо не делала ничего. И я была бы не против выбрать первый вариант, но… Что будет, если я обнародую свой «свет»? Что я буду делать с толпой девушек, если у меня самой не было даже крыше над головой? Как я могла взвалить себе на плечи ответственность за них, если даже не знала, что именно сейчас представляла из себя моя жизнь, и какая у меня была миссия?

Нет. Я так не могла.

Я прикусила губу до боли и крепче прижала к себе рыдающую Лату. А внутри растеклось отвратительное темное чувство, которое на миг загасило сияние «света». Разочарование вперемешку с глухой злостью. Вот, чем оно было.

— Что у вас тут происходит?! — вдруг раздался резкий голос «матушки».

И Лата тут же отлетела от меня, как ошпаренная. А я встретилась с прищуренным взглядом Беатрис.

— Имей в виду, нойра, я не потерплю садомитства в своем «доме»! — припечатала она.

Темное ощущение в груди усилилось, продолжая растекаться по внутренностям и отдаваться горечью во рту.

Эта женщина… Раньше я считала ее мудрой, и не ошиблась. Но похоже она слишком заигралась в языческого божка. Возомнила себя хозяйкой положения, хотя по сути была лишь пешкой в игре своего хозяина.

Девушек трогать я не буду. Мне уже стало понятно, что они ничего мне не скажут. Нет, источник информации все это время ходил подле меня. И раз уж она сама пришла ко мне, то будет грехом не воспользоваться этим.

— «Матушка», я хотела бы кое-что обсудить, — произнесла я, поднимаясь с лавки, но она в ответ смерила меня нетерпеливым взглядом.

— Все потом. Заканчивай мыться. Лана приведи нашу нойру в порядок. Элай Берджи не любит ждать.

Элай Берджи… Гаольфы все побери, снова он! И что ему понадобилось?!

— Он же согласился дождаться приезда хозяина! — возмутилась я.

— Согласился, — напряженно ответила она. — Но приехал. Поэтому прикинешься больной. Делай, что хочешь, нойра, но не дай ему тобой овладеть. А не справишься, хозяин с тебя шкуру спустит, и с меня заодно.

Кажется, я переоценила благоразумие Элая… Быть может, он и правда был тем безрассудным главарем Стервятников из сплетен? Лети все в пасть к гаольфам, сейчас мне было не до него!

Мне нужно было разобраться с уроками Вейяра и уйти отсюда, а не ходить на цыпочках перед сумасшедшим драконом!

Арг-х… Как же все не вовремя!

Темное чувство никуда не делось, а разгоралось только сильнее, пока я мылась и с помощью Латы облачалась в выделенный мне наряд. Поэтому в комнату, где меня ожидал Берджи, я зашла в самом прескверном настроении.