Сбежать от судьбы, или Верните нам предыдущего ректора

– А не зря ли мы все это затеяли, а, Мир?

Мне захотелось захныкать.

Я люблю руководить, очень люблю. Но вот когда меня об этом спрашивают – мне тут же хочется сделать сто шагов назад и забиться в норку. Сколько лет искореняю в себе эту черту характера, а она все прорастает и прорастает, как на удобрениях!

Но перед людьми не позволительно показывать слабость.

Эту истину мне вбила в голову бабушка, когда я однажды подговорила ребят, и мы все вместе полезли в заброшенный домик. Там мы провалились под пол и целый день ждали, когда нас найдут, потому что выбраться были не в состоянии. Когда же нас обнаружили, то я ревела громче всех. Бабушка тогда мне ничего не сказала, только лишь: «Идем домой». А там она меня так отпорола, что я сидеть потом дня три не могла. И наказывала она меня не за авантюру, а за то, что я проявила слабость и вела себя непозволительно для лидера.

А ведь тогда я была именно им – слабохарактерные мальчишки ни за что бы не решились на это, если бы не я.

Мало того, что я разревелась, так стала обвинять во всем других.

Конечно, мне было тогда всего восемь. Может я и не осознавала, что такое ответственность, но после этого случая и последовавшего за ним наказания определение данного понятия засело в моей голове на века.

И сейчас, вместо того чтобы вывалить на Алю ворох моих переживаний, я села, смело улыбнулась и начала вдохновенную речь:

– Конечно я уверена. Что за глупый вопрос! Мы боремся за правое дело! Разве нам нужен подобный тоталитарный режим в академии? Нет! Нам нужна тираническая сволочь? Нет! Это я тебе еще не рассказывала, что он в библиотеке учудил!

– А если не получится? – подруга подняла на меня грустные глаза.

Да, у нее, похоже, такой клевой и боевой бабушки не было.

– Не получится – и не получится! Что он нам сделает? Главное – отлично учится! И можно еще в какой-нибудь кружок записаться или на соревнования, чтобы он даже и не искал повода нас вытурить отсюда! Но в крайнем случае если и вытурит – невелика потеря! Да таких талантливых ведьмочек – как мы с тобой! – с руками и ногами оторвут! Еще и передерутся за нас. Так что, подотри сопли! Ты ведьма или размазня?

Аля улыбнулась.

– Вот умеешь ты боевой дух поднять! Не думала оратором или спикером заделаться? – она подмигнула мне.

Я покачала головой.

– Нет уж, спасибо!

Аля вдруг встала, подошла ко мне, обняла и сказала:

– Знаешь, Мира, ты – лучшая! Мне так повезло, что ты моя подруга!

Я обняла её в ответ, однако не могла не съязвить:

– А ты откуда знаешь, может, я в дружбе с тобой преследую определенные цели! Вон, как с Адой!

Она отстранилась и выставила перед моим лицом кулак.

– Видишь вот это?

Я улыбнулась.

– Ага.

– Так вот, это встретится с твоим симпатичным личиком в очень жарком поцелуе, если дела обстоят так, как ты говоришь! – с шутливой угрозой сказала она.

Я подняла руки.

– Все, боюсь-боюсь и сдаюсь на милость победителя!

– То-то же! – довольно хмыкнула она.

Я посмотрела на принесенные Алей предметы, которые забытые лежали на кровати.

– Аля, кстати, что ты добыла у комендантши?

Она тоже посмотрела на вещи, а потом стукнула себя по лбу.

– Точно! – она вязала первую коробочку. – Вот это – порошок, – взяла другую. – Здесь прищепки, – потом она указала на веревку. – А это – для сушки чистой одежды.

Я кивнула.

– Радость моя, пристроишь как-нибудь эту веревку, мне письмо бабушке надо написать.

– Не вопрос, – согласилась она и с решительным видом направилась в ванную комнату.

Надеюсь, комната устоит.

Я переместилась за стол, взяла ручку, листок и стала сочинять:

«Здравствуй, моя дорогая бабушка. Ты не представляешь, как я скучаю. Хочу бросить эту академию и уехать к тебе в лес. Нам так хорошо жилось вместе! Но, как ты понимаешь, обстоятельства велят мне оставаться здесь. Хотя если не лукавить душой – признаюсь: мне здесь очень нравится. Воздушники и Аля делают мое пребывание в этом месте незабываемым...».

Я перечитала и скомкала листок. Нет, такой возвышенный слог бабушка не оценит, подумает, что я с мамой переобщалась.

Взяла чистый лист и стала писать заново:

«Привет, ба! Я обойдусь без продиктованной правилом этикета тонны любезностей и перейду сразу к сути дела. В этом году у нас сменился ректор, который, по-моему, является одним из всадников Апокалипсиса, не иначе! Он запретил все, что только можно было запретить! Я не буду перечислять тебе этот длиннющий список запретов, просто поверь мне на слово. Ты же понимаешь, что я – как истинная внучка своей бабушки – не могла оставить это просто так. Я решила бороться! Однако возникла проблема. Ректор – аморт. Я же, к моему величайшему стыду, совершенно ничего об этой расе не знаю. А ты сама говорила, что начинать сражение можно только когда имеешь хотя бы минимум информации. У меня же ее нет совсем. Поэтому, моя дорогая бабушка, не могла бы ты написать все, что знаешь о них – а я уверена, что не знать ты не можешь. Ты – моя последняя надежда. Любящая тебя, Ари!».

Я перечитала письмо, кивнула и положила его в конверт. Завтра отправлю.

– Готово! – услышала я голос Али.

Я пошла посмотреть, чего она там натворила. Между дверным проемом и перекладиной душа была натянута веревка. Я с любопытством оглядела это конструкцию и сказала:

– Ну, пока сойдет. До лучших времен, так сказать.

Подруга надулась.

– В смысле – сойдет? Да это же гениальнейшее решение современности!

Я рассмеялась.

– Хорошо-хорошо! Только не обижайся! – тут же пошла я на попятную. – Ты у меня умница!

– Во-о-от! – проворчала она.

– Я в душ – первая! – тут же забила я.

Аля закатила глаза и вышла, а мне тоже пришлось выйти. Нужно было взять полотенце и пижамку.

И-эх, сразу вспомнилась моя потеря...

Пижама со слониками была со мной на протяжении пяти лет! А тут такая нелепая кончина. «Вечна-а-ая па-а-амять...», – прозвучало в моей голове.

Я шмыгнула носом, вытерла несуществующую слезу и, посчитав, что дань уважения бывшему предмету гардероба отдана, побежала смотреть, что у меня там осталось.

Была у меня проблема. Я не могла спать в нижнем белье. Просто не могла и все! Мне обязательно нужна была ночнушка.

И вот сейчас я стояла перед шкафом и с удовольствием отмечала, что у меня было еще два комплектика пижам, две ночных рубашки и даже один пеньюар.

Так что мне есть в чем спать!

Взяла первый попавшийся комплект и пошла мыться.

Уже в душе я вспомнила свою первую пробную версию письма к бабушке и задумалась.

Неужели я действительно так хочу отсюда уехать?

Да нет. Мне все нравится...

Если бы только не ректор!

Глава 7

Снова ужасная музыка...

Я села, сжимая голову, и вдруг почувствовала, что на мой живот что-то льется. Я заорала, вскочила с кровати и открыла глаза.

Передо мной, в воздухе зависла метелка, которая держала веточками кружку.

Преисполненная самых плохих предчувствий, я посмотрела на свою одежду и чуть не взвыла – на футболке было огромное пятно от кофе.

– Метла, ты издеваешься? – взревела я. – Что за пижамовредительство?!

Метя всеми силами выражала раскаяние, мол: «Хотела принести мне кофе в постель, а оно вон как вышло...». И так-то оно так, но на фоне ее общей вредности такой благородный поступок выглядел очень подозрительно. Хотя, наверное, хотела загладить свою вину.

– Ладно уж... – буркнула я

С соседней кровати медленно – будто труп, восставший из могилы – поднималась Аля.

– Доброе утро, – буркнула она и поплелась в ванную.

– Утро добрым не бывает, – ответила я хмуро.

Особенно при таком подъеме!

Тридцать минут спустя я шла в столовую. Вчера традиционно завтрака не было, но сегодня – все по расписанию.

Войдя в столовую, я подошла к столу раздачи, загрузила поднос едой, отказалась от десерта и пошла к столику.

Парни уже сидели там, и угадайте – в компании кого?

Правильно!

Адоника сидела и, мило улыбаясь, медленно поглощала пищу.

– Привет, – поздоровалась я.

Пацаны подняли на меня веселые лица, но, заметив мое хмурое лицо, тут же перестали улыбаться.

– И тебе привет, – ответили они.

Я села.

Марк аккуратно поправил мою шляпу и осторожно спросил:

– Что-то случилось?

– Да ничего, просто Метюха уничтожила уже вторую мою пижаму, а учитывая, что просыпаться пришлось под такую отвратительную мелодию – мое настроение вылетело в трубу.

Я посмотрела на их сочувствующие лица. Все они знали, как я трепетно относилась к своим пижамкам.

– Да не парьтесь! Ко второй «паре» развеюсь, – отмахнулась я.

– А у меня было замечательное утро. И музыка играла приятная, – тихо сказала Ада.

Я бросила на нее мрачный взгляд.

– Ада, когда у Миры плохое настроение – лучше его не усугублять, – заметил Тарий.

– Почему? – также тихо спросила она.

По-моему, я начинаю ее тихо ненавидеть.

– Потому что могут быть самые необратимые последствия, – улыбнулся Марк и приобнял меня за плечи.

– Какие?

Точно, начинаю...

– Лучше тебя не знать, просто не зли ее.

– «Она», вообще-то, здесь находится! – рявкнула я.

– Началось, – обреченно прошептал Иртан и стал медленно сползать под стол.

– Мирочка, солнышко, успокойся... Ты же такая у нас нежная, такая хрупкая, тебе нельзя волноваться... И карие глазки верни назад... – начал Марк.

Это он зря, конечно.

– Не сюсюкай со мной! И не подлизывайся, ишь, моду взял!

Парни почти уже скрылись под столом.

– Да чего вы прячетесь?! Можно подумать, что я вас съесть собираюсь! – еще больше разозлилась я.

– Да кто тебя знает, – уже из под стола, как из бункера, донесся до меня голос Колина.

Адоника смотрела на сие действие очень удивленно, а потом наклонилась под стол и спросила у Рамира:

– Она, что, и правда, опасна?

– Я тут, вообще-то! Не надо обо мне в третьем лице говорить! – взвыла я и, уткнувшись в свою тарелку, стала молча есть.

– Успокоилась? – услышала я.

Из-под стола показалась голова Эрнеста.

– Вроде...

Парни вылезли.

– Юмористы недоделанные, – буркнула я.

– Береженого Боги берегут, – заметил Марк и чмокнул меня в щеку.

Я немного оттаяла.

Нет, все-таки как приятно, что у тебя есть такие понимающие друзья!..

Сегодня первой «парой» в расписании у нас стояли «Основы боевых искусств».

Честно говоря, ничего хорошего от этого предмета я не ждала.

Ну какой из ведьмы мастер боя?!

Если метелкой огреть кого-нибудь – это да, это по нашей части. Так же мы весьма быстро бегаем – не отнять.

А вот чтобы сражаться?!

Да вы что?!

Мы – культурное достояние нации! Да нас беречь как зеницу ока надо! И на передовую ни в коем случае пускать нельзя!

И вообще, для чего тогда нужны мужики, если мы за себя сможем постоять?!

Абсолютно бесполезный для общества ресурс...

Я уже почти подошла к полигону, где должны проходить занятия, но внезапно вспомнила, что формы-то у нас нет. В смысле, для занятий боями...

Пришлось разворачиваться на сто восемьдесят градусов и пулей бежать в бытовую часть.

Поздоровавшись с гномихой и предъявив ей значок старосты, я попросила двенадцать комплектов снаряжения для занятий боевыми искусствами.

Угадайте, какой я получила ответ?

«Распоряжения свыше не было...», – равнодушно «отмазалась» гномиха.

Мои ноздри тут же раздулись и заострились, глаз один раз дернулся, и я предельно вежливым тоном – в котором проступали едва уловимые нотки угрозы – попросила ознакомиться со всеми распоряжениями.

На что получила невозмутимое: «Че смотреть-та? Я и так знаю, что не было...».

Глаз дернулся еще раз, и я пошла к декану...

Без стука распахнула дверь.

– Профессор Ригар, здравствуйте.

Я старалась говорить как можно спокойнее, не выдавая своего состояния. Но отчего-то закралось подозрение, что вышло это у меня плохо, так как Арнольд дернулся и быстро выпалил:

– Ой, Амира, привет, а я тут, представляешь, уже уходить собрался... – он подскочил с места и направился к двери.

Учитывая тот факт, что буквально несколько секунд назад он спокойно сидел в своем кресле и попивал чай, я не поверила ему ни на грамм.

– Стоять! – рявкнула я.

Он застыл, сглотнул, потом вздохнул и обреченно поплелся на свое место.

Мне даже жаль его стало. И действительно, достается горемычному с ведьмами работать – это вам не шутка. Тут надо иметь непробиваемое спокойствие и неиссякаемое терпение, это даже похлеще, чем с психами. Над ними хоть поржать можно, а над ведьмами попробуй посмеяться – тут же получишь метлой по зубам.

– Какое у вас ко мне дело, студентка?

Он постарался придать своему голосу и позе властность. Откровенно говоря, вышло это у него точно так же, как у меня со спокойствием. Проще говоря – никак.

– Вам известно, что в нашем расписании стоят «Основы боевых искусств»? – спросила я, подходя к столу.

Он кивнул.

– Замечательно, тогда объясните мне, какого зубоскала вы не распорядились в бытовой части выдать группе студенток форму? – на последнем слове я повысила тон.

Он вжал голову в плечи и ответил:

– Я тут ни при чем – мне тоже распоряжение не поступало!

Ага, я так и знала! Все беды от ректора!

– Хорошо, – угрожающе сказала я, развернулась на каблуках и пошла в «обитель зла»...

Открыла дверь в приемную.

У заметившего меня секретаря тут же выступил пот на лбу, глаза увеличились в размерах, а дышать он стал в два раза чаще.

Надо же, как на меня молодые мужчины реагирую! Прям, в несознанку впадают от моей неземной красоты!

Я подошла к нему, а он стал отодвигаться. Нет, наверное, все-таки он тупо меня боится.

Решила проверить.

Положила руки на стол, перенесла на них вес тела, наклонилась к самому лицу секретаря – который заметно побелел – и сказала, сверкнув глазами:

– Бу!

Тот с громким криком «А-а-а-а-а-а!» подорвался с места и побежал к ректору.

О, вот обо мне как раз и доложат.

Дверь распахнулась, явив ректора и маячившего за его спиной беднягу-секретаря.

– Студентка Ваир! Прекратите пугать моего работника! Я понимаю, что ведьмам нравится эпатажное поведение, но как-нибудь контролируйте свои порывы! – глаза Даринера мин Самитрэна сверкали, а хвост раздраженно метался из стороны в сторону.

Я секунду заворожено понаблюдала за последним, а потом перевела взгляд на его хозяина.

– Я его не пугала! – возмутился я, старательно давя смех. – Просто подошла спросить у себя ли вы в кабинете!

Метнула в сторону секретаря угрожающий взгляд, тот сглотнул и спрятался за широкой спиной ректора.

Лорд Самитрэн обернулся к своему помощнику и спросил:

– Это правда?

Тот кинул на меня наполненный ужасом взгляд – потому что я, когда ректор отвернулся, включила «ведьминский взгляд» и провела пальцем по горлу – и проблеял:

– Д-д-да...

Аморт подозрительно посмотрел на меня.

– Студентка, пройдемте в мой кабинет, что-то же привело вас ко мне.

Я кивнула и пошла вслед за ректором, но на входе повернулась.

Секретарь как раз садился за стол, но под моим пристальным взглядом поднял голову,

Я ему подмигнула, снова сделав глаза зелеными, а затем послала воздушный поцелуй, отчего он вздрогнул, издал неопределенный звук и спрятался за бумажками.

Мое настроение опустилось по шкале паршивости. В кабинет ректора я заходила весьма приободренная.

– Итак, студентка Ваир, излагайте ваши претензии, – сказал он, как только за мной закрылась дверь.

– А почему вы думаете, что я пришла с претензиями? – все же спросила я, хотя он был, в сущности, прав.

Ректор закатил глаза, положил локти на стол и усмехнулся.

– На фоне вашей ко мне неприязни мне и голову не может прийти, чтобы вы пришли с благодарностями. Или вы сейчас переубедите меня?

Переубедить его очень хотелось. Прям очень-очень. Но... Сами понимаете...

– Нет, я не буду вас переубеждать, – я подошла к его столу. – Итак, я правильно поняла: наша академия участвует в эксперименте.

Ректор улыбнулся и кивнул.

– Хо-ро-шо, просто замечательно, – почти пропела я.

Оперлась руками на стол. Мое лицо оказалось сантиметрах в пяти от его лица.

– Тогда не объясните ли вы мне, почему нам не выдают форму для занятий по боевым искусствам? – спросила я, придав голосу низких обертонов.

Разноцветный взгляд метнулся от моих глаз к губам, а потом – назад.

– Возможно потому, что вам просто нужно было зайти в спортзал, где вас ждал необходимый комплект, – ответил он мне таким же в низком тембре голосом.

У меня по коже забегали табуны мурашек.

– Так это, что же? Форма что, общая? Я не согласна надевать чужую одежду! – отчего-то шепотом сказала я.

– Ну почему же – общая? Просто я, как заботливый ректор, попросил доставить одежду ведьмочкам на их первые занятия, чтобы они не бегали по бытовым частям, – его голос остался таким же будоражащим.

– Да вы что? – «восхитилась» я, а потом как рявкну:

– А вы не могли предупредить их об этом! Чтобы они не обивали пороги всяких тиранистых сволочей?!

Ректор отодвинулся и потер ухо.

– Зачем же так орать? Я не страдаю глухотой.

– Зато страдаете склерозом! – зло сказала я. – Видимо, тот порошочек вы использовали просто потому, что страдаете преждевременной старостью!

Глаза ректора предупреждающе блеснули, но разве злую ведьму этим остановить?

– Какая досада! А кажетесь таким свежачком с виду! Всего хорошего!

Я развернулась и пошла к выходу.

Но тут меня притиснули к двери и развернули. Я столкнулась с горящими глазами ректора.

– Отчего же вас так волнует эта тема? – прошептал он мне на ухо.

По телу прошла горячая волна.

– Забочусь о собственном ректоре, – буркнула я. – Хотите, я вам еще одну дозу сделаю, ну, чтобы вы не мучились.

– Спасибо, студентка, как-нибудь обойдусь, – голос ректора был предельно взбешенным, глаза сверкали и казались такими красивыми... То есть – противными!

Я сглотнула.

– Я уже говорила вам, что стесняться этого – глупо, у каждого есть свои недостатки...

– Знаете, студентка, вы просто вынуждаете меня доказать вам обратное, – рыкнул он.

Посмотрела на него несколько недоуменно.

– То, что есть люди без недостатков? – уточнила я на свой страх и риск. – Это вам вряд ли удастся.

– Нет, не это, – низко сказал ректор.

– А что... – не успела я договорить, как меня заткнули поцелуем.

Да каким!

Ректор нежно – но в то же время напористо! – ласкал мои губы, попеременно втягивая их в рот и заставляя меня вступить в его игру.

Я не знаю, как моя рука оказалась в его волосах, а его хвост – у меня на талии. Также не отвечу, почему я вдруг застонала и прижалась к нему всем телом. У меня только одно оправдание: в тот момент, когда мужчина целовал меня, мыслей в голове у меня не было совершенно.

Да что там!

Я забыла, где находится небо и земля. Для меня ничего не существовало, кроме его губ.

Он на секунду оторвался от меня и многозначительно посмотрел мне в глаза, в то время как его рука плавно поднималось по моей ноге.

– Сильнодействующие препараты? – предположила я, задыхаясь.

– Зар-раза! – прорычал он и хотел снова приступить к прерванному занятию.

Но тут в мою голову «заглянула мысля». Она робко помялась у входа, но все же решила зайти без приглашения, а потом... Потом к ней пришли ее подруги...

Я вспомнила, что говорила мне бабушка: «Мужчину в пылу страсти остановить можно или грубой силой, или шоком...».

– Стойте! Я беременна! – выпалила я.

Ректор от неожиданности отпустил меня.

Выдохнула.

– Да, не спорю, вы мужчина хоть куда! В самом расцвете сил! Ну... Я пойду? – оттарабанила я, а пока он приходил в себя – выскользнула за дверь.

Сломя голову пронеслась мимо секретаря, выбежала на улицу и со скоростью молнии понеслась к стадиону...

В раздевалке схватила первую попавшуюся форму и стала быстро ее натягивать.

Мыслей не было.

И только когда я вышла в спортзал к своей группе, то до меня дошло, что вообще случилось.

Да, доводить ректора нельзя...

Еще нельзя его встречать в ближайшие дней десять.

А лучше – вообще не встречать!

У меня есть Ада, вот придумаю, как их свести, и пускай он ее целует хоть до посинения!

Я опустила голову, чтобы не были заметны припухшие губы.

Потом задумалась: а чего это он вообще на меня так реагирует?!

Ну, подумаешь, довела... С кем не бывает...

Так что же, меня теперь каждый целовать должен?!

Рационального объяснения поступку ректора я не находила, но что еще страшнее – я никак не могла объяснить свое поведение!

Зачем так вызывающе себя вела?!

Не понятно...

От самокопания меня оторвал вошедший преподаватель.

Я посмотрела на него и еле сдержала горестный стон.

Провидение решило отыграться за все те фартовые годы, что дарило мне!

– Студентки! Встать в строй! Не на пикнике находитесь! – услышала я противный, похожий на скрежет железа голос преподавателя.

«Мира, ты только держись!»...

Глава 8

Нашим учителем оказался гоблин.

Высокий накачанный зеленый мужик с бритой головой, с торчащими ушами, с выпирающей нижней челюстью, оснащенной клыками, с горбатым носом и маленькими глазами.

– Меня зовут Гримар Рабар, можете просто звать «мастер», – начал он.

Похоже, мужиком он был классным. Весь такой брутальный и грозный.

Но была одна загвоздка...

Гоблинов я не то чтобы сильно не любила... Просто они мне не нравились.

А конкретно с этим представителем их братии я была знакома лично.

Гримарг Рабар – член ордена «Меч и щит», член того самого ордена, который единственный сражается без использования магии. За долгую службу король выделил ему адамантовые доспехи, которые были просто на вес золота, а может, еще ценнее.

И вот приехалэтот гоблин в деревеньку к нам с бабушкой. Не знаю зачем...

Я в то время увлекалась средневековой литературой, в которой рассказывалось про смелых рыцарей в сверкающих доспехах, героически спасающих своих дам. Проведя анализ характера рыцарей, найдя все их черты у себя – а черты характера принцессы в одном из мальчишек! – задалась целью достать себе доспехи.

А Гримар Рабар как раз недальновидно оставил их в том месте, до которого я добиралась на раз-два.

Прочитав заклинание из бабушкиной книги, я уменьшила их до нужных мне размеров, а к символу ордена – в круге находится щит, а в центре него расположен меч – я пририсовала магией цветочки. К слову, у меня получились весьма симпатичные доспехи.

Дальше я уговорила одного мальчишку стать принцессой, другого – моим верным скакуном, третьего – злым драконом. Так я отправилась на поиски приключений.

И вот