Тёмная академия: жена Дракона

– Вы удивительно покладисты, – он откинулся на спинку стула. – Это вызывает подозрения.

– Вы слишком подозрительны. В то время как я лишь стараюсь быть хорошей женой.

Дракон поднялся из-за стола, не говоря больше ни слова. Он вышел, по своему обыкновению, не попрощавшись, и даже не пожелав мне доброго дня.

Будто я удивлена? Будто от этого дракона… можно ожидать чего-то иного?

Не буду думать о нём – буду действовать.

Магистр Грета встретилась мне у дверей в свою лабораторию.

– Доброе утро. Вы, надеюсь, не заняты? – с сияющей улыбкой обратилась я к ней. – Дарк'Аррен разрешил мне осмотреть Академию. Ознакомиться, где у вас тут и что, но только при условии, что вы возьмёте на себя роль моего гида. Умоляю, не отказывайтесь. Мне до чёртиков надоело сидеть взаперти у себя в комнате!

Она оглядела меня с ног до головы и коротко кивнула.

– Ну, что ж? Раз разрешил – пошли развлекаться.

Она повернулась и зашагала по коридору даже не проверив, иду ли я за ней следом.

Я, разумеется, шла.

– Начнём с тех мест, куда соваться строжайше запрещено. Знаешь – куда?

– Запретная секция в библиотеке и подвал.

Главное книгохранилище академии занимало три этажа и уходило под землю ещё на два. Тысячи томов, свитков, карт и артефактов. Повсюду запах старой бумаги, кожи и пыли.

– Здесь тебе можно всё, кроме запретной секции, – Грета махнула рукой в сторону тяжёлой дубовой двери в конце зала. – Та дверь только для ректора и тех, кому он дал разрешение га личный доступ.

– Вы там бывали? Что там? – спросила я с живым любопытством.

Мне правда было очень интересно.

– То, что убьёт тебя, если ты дура. А если, вопреки моим утверждения, всё-таки умная, сначала сведёт с ума – а потом убьёт.

Я взглянула на дверь. Замков на ней было штук семь или восемь и плюс мощная магическая защита. Ну, прямо как на военном объекте!

– Можно мне взять книгу для чтения? – оглянулась я на стеллажи.

– Бери любую, кроме тех, что светятся. Светящиеся – для магистров. – Грета села на стул у входа. – Я подожду, выбирай, мне не к спеху, – она ехидно улыбнулась. – Только недолго – у меня скоро урок.

Прохаживаясь между стеллажами, я делала вид, что ищу что-то интересное. На самом деле изучала расположение: выходы, потайные ниши, слабые места в магической защите.

Всё было так же, как в прошлой жизни. Ничего не изменилось.

В итоге я взяла с полки толстый фолиант «История драконьих родов». Для виду пролистала. И неожиданно для себя заметила вложенную между страниц карту академии. Старую, потрёпанную, подробную. Захлопнув книгу, я прижала её к груди.

– Нашла? – крикнула Грета.

– Да, – я вышла с книгой в руках. – Об истории. Люблю читать про драконов.

– Ну, читай-читай. Может, что и про мужа своего нового узнаешь? – заметила Грета. – Интересненького. А там глядишь, да и проживёшь дольше остальных.

Следующими мы осмотрели учебные классы. Грета провела меня по коридорам, показывая двери с табличками: «Боевая магия», «Некромантия», «Зельеварение», «Руны и артефакты».

Везде было тихо. Шли занятия.

«Вход в Подземелья» – вот оно! То самое место, куда мне нужно было попасть.

– А что за подземелья? – спросила я небрежно. – Тоже учебные?

– Частично. Там хранятся старые артефакты и тренировочные полигоны. Студентам без сопровождения магистра туда нельзя.

– Но я-то не студент?

Грета взглянула на меня так, что я, вскинув руки, пробормотала.

– Всё поняла – нельзя.

Когда мы проходили мимо лестницы, ведущей вниз, я краем глаза заметила охранные руны. Десяток, не меньше.

– Дальше студенческая столовая, – поясняла Грета. – Преподаватели, гости и жёны ректоров тоже при желании могут туда зайти покушать.

Столовая оказалась просторным помещением с длинными рядами столов и лавок. Несколько студентов сидели в углу и о чём-то перешёптывались.

Я взяла поднос, положила себе супа и хлеба, и села за свободный стол. Грета устроилась напротив, но есть не стала.

– Ты не боишься? – спросила она спустя какое-то время.

– Чего? – спросила я растерянно. – Супа? Э-э… с ним что-то не так? Были случаи отравления?

– Взглядов. Студенты, преподаватели, сам ректор – все таращатся на тебя. и ждут, когда ты сорвёшься. Сбежишь. Или – умрёшь.

Я поперхнулась от такой наглости. Покашляв, пожала плечами.

– Я уже умирала. Один раз. Второй не так страшно. И вообще-то нет особой разницы от чего помирать – от невкусного супа или ядовитого взгляда.

После обеда Грета оставила меня одну. У неё скоро должен был начаться урок, и она твёрдо верила в мою способность найти дорогу обратно к себе в комнату.

Я наслаждалась одиночеством, игнорируя косые взгляды. Пусть смотрят, пока не решаются подойти. Но одна – решилась.

Высокая и белокурая. С острыми ушами, торчащими из-пол шикарных локонов. Я узнала её сразу – принцесса эльфов Линдэ. В прошлой жизни она мне немало крови попила.

Впрочем, я забыла о существовании данной особы едва покинув стены Академии. Сегодня пришлось вспомнить.

Линдэ плыла в мою сторону, виляя бёдрами.

Глупая, самовлюблённая, до тошноты надменная особа.

– Ты что ли четвертая жена? – спросила она, растягивая слова и глядя на меня как на провинившуюся букашку.

–Я. А ты студентка моего мужа, полагаю? – с нарочито дружелюбной улыбкой взрослого, вынужденного общаться с назойливым ребёнком, вздохнула я.

– Я – Линдэ. Принцесса эльфийского королевства. И твоя соперница.

– В чём? – окинула я её взглядом.

Она оскалилась в усмешке:

– Не строй из себя дурочку. Ты знаешь, человечка, что на роль жены ректора я подхожу лучше тебя. Я красивая, бессмертная и у меня есть магия. А ты – ноль без палочки.

– А с ректором по этому вопросу ты говорить не пыталась? Жён себе он выбирает. От меня-то что требуется?

Линдэ наклонилась ко мне, угрожающе зашипев:

– Твоё место освободится очень скоро, человечка. Ты здесь не протянешь и года.

Я улыбнулась:

– Мне воспринимать сказанные слова как угрозу? Ты мне угрожаешь, принцесса эльфов? Стоит пойти с этим к моему мужу-ректору?

Эльфийка вспыхнула, выпрямилась, развернулась и ушла, цокая каблуками.

Я доела суп не чувствуя вкус и вернулась к себе в комнату.

Стараясь отделаться от неприятного осадка, оставленного перепалкой с эльфийкой, достала карту, что нашла в «Истории драконьих родов». Старая, пожелтевшая, с пометками на драконьем языке – я стала внимательно её изучать.

Вот библиотека – помечена кругом. Вот подземелья – перечёркнуты крестом. Вот западная башня – ещё один крест, только синего цвета.

А вот дверь, помеченная руной «тайник». Я провела пальцем по линии, ведущей к нему.

За окном каркнул ворон. Повернув голову, встретилась взглядом с Кляксой. Ворон сидел на подоконнике и смотрел на меня.

— Что, вредная птица – следишь?

Ворон наклонил голову и, каркнув, исчез в темноте.

Глава 8. Голос из-под земли

Немного вздремнув, я поднялась с постели около полуночи.

Ночные бдения – старая привычка. В прошлой жизни спать по ночам мешал кашель страх. В этой – проблем было пока чуть-чуть поменьше, но нужно сделать всё возможное, чтобы так и осталось.

Я села на кровати, потянулась, ощущая, как хрустят позвонки. Не зажигая света, оделась в тёмно-серое платье, сливающееся с сумраком. Волосы заплела в косу, чтобы не мешались. В сапог – кинжал, в рукав – иглу и я готова к приключениям.

Карта лежала на дне шкафа под стопкой белья. Развернув её на коленях, я ещё раз как следует изучила: подвал, третий коридор, статуя, люк. Если есть охранные заклинания, их придётся нейтрализовать, а магический резерв у меня пока нулевой.

Из надёжного с собой только игла, старый кинжал да знания. Хватит ли для преодоления серьёзных препятствий?

За стеной было тихо – дракон спал.

***

Подвал тянулся подо всем помещением Академии. Не исключено, что на нём были расширяющее чары, уводящие переходы в иную реальность. Туда вело несколько входов: через старый колодец во внутреннем дворе; через винный погреб и через канализационный сток, выходящий к северной стене.

Через колодец войти, казалось, было удобнее всего, если бы тот не просматривался со всех сторон. А охрана в Академии не просто так хлеб ест. Мне вовсе не хотелось спалиться с первых шагов, поэтому я решила использовать винный погреб.

Он находился в южном крыле здания, рядом с кухней. Студенты туда пробирались за выпивкой часто, и мой муж, похоже, закрывал на это глаза. Если меня и застукают, будут подозревать в тайном алкоголизме, а это лучше, чем шпионаж.

Спуск был узким и крутым. Каменные ступени, выщербленные временем, вели в темноту, пахнущую сыростью. Приходилось идти медленно, ощупывая каждую ступеньку ногой, прежде чем перенести на неё вес.

Подвал был огромен. Сводчатые потолки терялись во тьме, стены уходили в бесконечность. Где-то капала вода: мерный звук, как биение сердца подземелья.

Я достала карту и зажгла маленький огонёк. Света было достаточно, чтобы разглядеть ближайшие ориентиры. По карте мне нужен был третий коридор, и я двинулась вперёд, держась левой стены. Считала шаги. Двадцать семь – первый поворот. Сорок два – второй.

Воздух холодел. Дыхание белым облачком вырывалось изо рта.

Третий коридор оказался именно там, где и должен был быть. Узкий, низкий, с покрытыми зеленоватым налётом каменными стенами. Через несколько шагов я наткнулась на массивную статую дракона. Не в человеческой форме, а в истинном обличье. Статуя была сделана из чёрного камня, почти сливающегося с темнотой. С расправленными крыльями, оскаленной пастью и горящими рубиновыми глазами.

Глаза дракона горели – в них был вставлен магический артефакт, реагирующий на приближение, который активируется, если к статуе подойти ближе чем на три шага.

В прошлой жизни я бы попросту использовала чары маскировки. Заклинание я помнила и сейчас, да вот только магии, чтобы его использовать, у меня не было.

Наклонившись, я подобрала камешек с пола и бросила, размахнувшись, в стену. Камешек ударился о камень, и эхо разнеслось по коридору. Глаза дракона загорелись ярче, статуя повернулась на звук и из пасти вырвался луч магии, ударяя в стену.

Выждав несколько секунд, я осторожно шагнула вперёд. Шаг. Второй. На третьем, глаза статуи снова вспыхнули, я уже поняла траекторию луча – он бил по прямой, в центр.

Я прижалась к стене, и луч прошёл в сантиметре от моего лица, обжигая кожу. Уф! Кажется, пронесло…

За статуей начинался длинный коридор, ведущий в самое сердце подвала. По карте спуск на новый уровень был обозначен через люк. Я почти дошла до него, когда почувствовала холод.

Не обычный подвальный холод –этот пробирал до костей, вымораживая кровь и останавливая дыхание. Замедлившись, я прислушивалась. Ничего. Тишина вокруг была мёртвой, как в могиле, но в таком месте как это оно и оправдано. Я находилась глубже, чем в могиле.

Сердце упало в пятки, когда в двадцати шагах от меня, впереди что-то зашевелилось. Белое и призрачное.

Пальцы инстинктивно сжали ручку кинжала, хотя разумом я понимала, против того, что может белеть и колыхаться в подобном месте, нож бессилен.

Мне навстречу выплыла женская фигура, высокая и стройная, с длинными серебряными волосами, струящимися по воздуху. Хотя ветра в подвале не было. Как и положено призраку, на женщине было простое белое платье.

Ступни её не касались пола. Она парила в воздухе на высоте нескольких дюймов. Уши – заострённые, эльфийские. Глаза, как бездонные колодцы, огромные и тёмные.

В прошлой жизни мне пусть и нечасто, но доводилось встречаться с призраками. Империя была наводнена ими, голодными и неуспокоенными, порой весьма опасными.

Но эта эта была другой. Злости в ней я не ощущала – только странную, щемящую печаль. Призрак не пыталась пугать или атаковать. Женщина смотрела на меня долго, пристально и изучающе.

– Кто ты? – прошептала я, хотя знала, что она не ответит.

Призраки никогда не говорят.

Она кивнула и поманила за собой рукой.

Я заколебалась. Моей целью был люк в противоположном конце коридора, призрак же указывал в другую сторону – в стену слева. Туда, где, казалось, была только каменная кладка.

– Чего ты хочешь?

Призрак поплыл к стене. Я ожидала, что она пройдёт сквозь неё, но вместо этого стена странно замерцала, и фигура скользнул внутрь, оставляя за собой серебристый след.

Я подошла к стене. На вид – обычный камень. Даже щербины те же, что и везде. Но когда я протянула руку, пальцы прошли сквозь преграду, как сквозь туман.

Иллюзия?..

Сделав шаг вперёд, я оказалась по другую сторону стены-обманки. В узком и ещё более тёмном, чем предыдущий, коридоре.

Призрак ждал меня в пяти шагах и снова поманил за собой по петляющему, уходящему вглубь, лабиринту.

Стены здесь были другие. Гладкие, будто из чёрного стекла. В них отражался слабый свет огонька, дрожащий в моей руке.

– Куда ты меня ведёшь?

Призрак предсказуемо молчал.

Она остановилась перед очередной стеной. На этот раз стена та настоящей. Я провела рукой по холодному гладкому камню, надеясь найти проход.

Призрак указал вниз, на пол. Там была вырезана руна. Я не знала её значение, но рука легла на неё сама собой и… пол подо мной разошёлся, открывая узкую лестницу, уходящую вниз.

– Вот это да…

Призрак уже ждал внизу.

Мы спускалась долго по крутым и скользким ступеням. Пахло сыростью и чем-то сладковатым, почти приторным.

Я снова считала шаги. Пятьдесят. Сто. Двести. На двести тридцать седьмой ступени лестница, наконец, закончилась, приведя меня в маленький зал с куполообразным потолком, на котором светились магические звёзды. В облицованных чёрным стеклом стенах отражался стоящий в центре залы кристалл из чистого льда или хрусталя. Величиной с человеческий рост. Он сиял холодным голубым светом, пронизывая темноту. А внутри него, застыв, лежала женщина. Та самая, что привела меня сюда.

Отражения множили этот образ и, казалось, спящая красавица окружает меня со всех сторон.

Надпись у основания на драконьем языке гласила: «Элинор Дарк’Аррен. Вечная любовь».

Элинор. Первая жена? Та самая, что бесследно исчезла?

Призрак поднял руку и указал мне на маленький ларец, стоящий рядом с кристаллом. Дубовый, окованный серебром, с искусной резьбой в виде ветвей, переплетающихся вокруг драконьего сердца.

Ларец распахнулся сам. Без щелчка и магии – просто открылись створки. Внутри лежала старая тетрадь в кожаном переплёте. Потемневшая, потёртая, с золотым тиснением на корешке.

Я протянула руку и взяла её. Кожа была тёплой, как живая.

На первой странице изящным подчерком была выведена надпись.

«Принадлежит Элинор Дарк’Аррен».

Глава 9. Кристалл и ключ

Я села прямо на пол, прислонившись спиной к постаменту, на котором установили кристалл. Серебряный свет, сочившийся от артефакта, позволяя отлично видеть даже мелкие и неразборчивые буквы. Провела пальцем по кожаной обложке, почувствовала на ней подушечкой пальца каждую трещинку и неровность.

Тетрадь была старой, можно даже сказать, древней. Её возраст измерялся не десятилетиями, а веками.

Возможно ли, что здесь, на этих пожелтевших страницах, хранятся ответы, которые я так отчаянно добивалась?

Буквы выведены твёрдой рукой, но местами чернила расплывались, словно от слёз.

«День первый. Месяц Снежных Ветров, год 342-й от основания Совета.

Меня зовут Элинор Мерцающая и сегодня я стала женой Дарка из рода Арренов, ректора Тёмной академии.

Я этого не хотела и не такого мужа себе выбрала, будь на то моя воля. Но мой отец, лорд Сияющий, считает, что брак с могущественным драконом – это великая честь для нашего рода. Он не спрашивал моего мнения.

Он подписал контракт, как подписывают торговые соглашения, и я стала собственностью чужого дома.

Я думала, что возненавижу Дарк’Аррена. Я готовилась к этому чувству, лелеяла его, как единственную защиту от того, что должно было произойти. Но когда я впервые увидела его в Зале Собраний, моя ненависть… её не было.

Дарк был не тем чудовищем, каким я себе его представляла. В нём нет той ледяной спеси, которой так славятся драконы. Он смотрит на меня с желанием, а не с превосходством. У него тёплый взгляд. А глаза напоминают расплавленное золото».

Я перелистнула страницу.

«Месяц Весенних Дождей.

Я учусь жить в Академии. Она и правда Тёмная – мрачная, холодная и пугающая. Студенты шарахаются от меня, как от прокажённой, а я шарахаюсь от них. Моя светлая магия плохо реагирует на их тёмные эманации. Некоторые практикуют даже некромантию. Омерзительно!

Что до Дарк’Аррена – он странный. И по-своему милый. Присылает мне книги, потому что заметил, что я люблю читать. Распорядился, чтобы подавали к столу эльфийское вино, хотя в академии пьют только драконьи настойки.

Когда я впервые увидела заснеженный сад за моим окном, я невольно вспомнила родные леса, и на следующий день в моей комнате появился горшок с лунным цветком.

Он молчалив и замкнут, но я начинаю понимать, что за его внешней суровостью скрывается доброе серце.

Вчера я спросила его прямо: зачем он пытается сделать мою жизнь более комфортной и менее невыносимо в этом, столь чуждом, мне месте? Он ответил: «Я не хочу быть для вас тираном, даже если сама судьба назначила меня им стать, леди Элинор».

Я не знаю, что я чувствую к нему. Он не А*.

Мо й А* был совсем другим. В нём никогда не было тихой, сдержанной доброты Дарка. А* мрачный и колючий, как зимний терновник. Его глаза всегда смотрели с вызовом, будто он постоянно ждал удара и готовился нанести ответный.

А* говорил мне, что мир – это поле битвы, где слабые умирают, и выживают лишь сильные. Что доверять никому нельзя. Я тогда считала его слишком жестоким.

Стоит ли выживать ценой потери вкуса к жизни?

Может быть и к лучшему, что судьба связала меня с Дарком, а не с А*?

Я и теперь думаю, любил ли он меня. Умел ли А* вообще любить хоть кого-то?».

Я поняла, что «А*» – таинственный возлюбленный, которого Элинор по каким-то причинам даже наедине с собой не называла по имени. Тот, кого она любила прежде, чем стала женой Дракона.

Перелистнув несколько страниц, я пропустила записи о быте академии трёхвековой давности, описание каких-то скучных ритуалах и бесконечных ужинах.

С середины тетради почерк резко изменился. Стал более мелким и неровным, словно Элинор писала впопыхах, боясь, что её прервут.

«День Странной Луны, год 344-й.

Сегодня я услышала разговор, который изменил всё. Я не хотела подслушивать. Просто искала книгу по истории магии, когда за одним из стеллажей услышала голоса. Говорили двое: старый магистр, (я видела всего пару раз), и другой… я не узнала его голос. Но слова, которые они произносили, врезались в мою память.

– Проклятие работает? – интересовался незнакомец.

– Да, – ответил старый магистр. – Оно привязано к его сути. Каждый брак, каждая эмоциональная привязанность – всё это делает его слабее. Мерцающая идеальный сосуд. Её эльфийская магия отличный катализатор. Через неё мы сможем получать его силу, не убивая, но ослабляя дракона физически. Когда же эльфийка умрёт, это будет выглядеть как естественная смерть. Совет останется чист перед законом.

– А Дарк’Аррен знает?..

– Сомневаюсь. Валлис был достаточно умён, чтобы скрыть от сына истинную природу ритуала. Дарк’Аррен думает, что это просто традиционный брачный контракт. Что мы просто «благословили» его союз. Глупец!

Мне казалось, что моё сердце перестало биться. Я не верила своим ушам. Не хотела верить!

– А что насчёт Элинор? – спросил незнакомец. – Она не должна ничего даже заподозрить. Совету не нужны проблемы с могущественным кланом Мерцающих эльфов.

– Эльфийка считает, что причина её недомоганий не сочетание её светлой магии с общим профилем Тёмной Академии, доводящее её до полного истощения. Дарк’Аррен, скорее всего, полагает также. Проклятие сделает своё дело быстрее, чем оба поймут, что ошибаются и как в действительности обстоят дела.

Проклятие. Это было проклятие! Не яд. Не болезнь. Не конфликт между двумя видами несовместимой магии – тёмное заклинание, призванное медленно убивать меня и ослабляя драконью магию моего мужа.

Дарк’Аррен не знал. А если бы знал…».

Я опустила тетрадь на колени и на миг прикрыла глаза, стараясь переварить страшную правду. Проклятие исходило не от моего мужа? Выходит, всё дело в Совете? Или – нет? Или я чего-то не понимаю?

Но как же так? Прошлую жизнь я прожила в ложном убеждении, что ненавидящий меня муж наложил на меня проклятие. Я ненавидела его за это и строила в ответ немаленькие такие подлости. По наущению Совета. Угрызения совести меня никогда не грызли, ведь я чувствовала себя борцом за правое дело.

А выходит я была лишь марионеткой в руках Аркея? Неприятно ощущать себя использованной. Вдвойне неприятно ощущать себя использованной дурой, у которой не хватало ума открыть глаза и задать правильные вопросы – хотя бы самой себе!

Записи Элинор помогали видеть цепочку целиком. В этом была логика. Проклятие – своего рода инструмент, который запитывал Совет, пополняя его магический резерв халявной драконьей силой, одновременно ослаблял одного из самых сильных магов в Империи.

А жёны?.. Что жёны? Да кому вообще интересна их судьба, когда на кону стоят интересы членов Драконьего Совета?

Я перевернула следующую страницу.

«Я должна была сказать ему. Раскрыть Дарк’Аррену правду. Но я ужасно боюсь, я не готова. Придётся пока самостоятельно искать ответы в библиотеке.

P . S . Перерыла все фолианты по существующим проклятиям, что только смогла найти. И я нашла! Нашла то, что искала. Древний текст с описанием проклятия, полностью идентичному тому, о котором я слышала.

В тексте говорилось, что проклятие привязывается к браку и питается любовью и привязанностью жертвы. Чем сильнее муж любит свою жену, чем сильнее жена любит мужа, тем быстрее и мучительнее жертва умирает».

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Господи, как много становилось понятным! Например, почему Дарк’Аррен упорно держался с такой отстранённостью; почему уклонялся, делая всё возможное, чтобы не привязываться и нарочно вызывал во мне негативные эмоции.

Он не только не хотел моей смерти – он пытался продлить мне жизнь. Я всё в прошлой жизни понимала неправильно

Моя собственная история сплеталась с историей Элинор, и безысходной любви было так много, что я не могла сдержать слёз.

«Месяц Увядания.

Я приняла решение. Я не могу позволить ему убить себя и не дам Совету выиграть. Как не странно, решение подсказал А*. Он дал почти подробный, рабочий план действия.

Я пришла к Дарк’Аррену сегодня. Я рассказала ему всё. О подслушанном разговоре. О проклятии. О том, что наша любовь для меня смертельна.

Я думала, он будет в ярости, но… Я никогда прежде не видела, чтобы драконы плакали. Это больно видеть, как сильные эмоции ломают сильных людей.

Дарк сказал, что готов умереть, если это спасёт меня. И я знаю, что это не пустые слова. Он также предлагал разорвать наш брак, отправить меня обратно в эльфийские леса, но я знала, что всё это уже бесполезно. Ничего не поможет. Проклятие уже действовало. Оно отыщет меня везде. Кроме могилы – или того, что будет идеально походить на неё.