Сага об Академии Маджа́йс. Книга первая. История Николь

Выждав время, когда сердце успокоит свой ритм, двинулась дальше. Скоро появятся ворота, и мне нужно решить, как я буду выбираться. Пока я вспомнила план сада, старалась передвигаться ещё медленнее, чтобы не выдать себя. Итак…чуть правее от главных ворот должна быть небольшая дверца для прислуги, она тоже охранялась, но всего одним охранником, тогда как возле главных стояли трое. Насколько я помню, кусты маронезии почти вплотную прилегала к незаметной калитке для прислуги.

Я ещё замедлилась, услышав негромкие голоса. Что именно они говорили, я не слышала, но стала осторожнее. Отодвигая ветви и выползшие из-под земли корни, лихорадочно искала решение, как справиться с охранниками. Может, сонные чары? Я уже практиковалась на Глории, когда та слишком заносилась. Но вот в отличие от сестры стражник был в металлическом доспехе. Если он резко упадëт на мостовую, услышит всё поместье.

Я прикусила губу. Если я активирую линзу силового поля за стражником, то теоретически он соскользнёт на землю, но всë равно – недостаточно бесшумно…

А что, если… что если перевернуть линзу силового поля? Удержать стражника внутри, как в подвешенном тазу, и медленно опустить поле, чтобы он не рухнул, а плавно скатился в траву, не звякнув доспехами. Рискованно. Очень-очень рискованно, но, к сожалению, в моём магическом арсенале не так много заклинаний.

Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Сердце громко стучало в ушах, и я удивлялась, почему меня до сих пор не заметили. Наконец я смогла успокоиться, вывернула кисть в сторону охранника и дважды прищёлкнула большим и средним пальцами. Стражник начал оседать, потеряв сознание. Я мгновенно потëрла указательный и большой палец, быстро повернув руку. Успела! Мужчина плавно скатился в траву, почти не наделав шума.

Выдохнув, я подождала, пока руки перестанут трястись от нахлынувшей эйфории, и выбралась из кустов. Свобода!

***

Маг, поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

Маг с усмешкой наблюдал за манипуляциями младшей дочери семейства.

«А она не глупа и магией пользоваться умеет, но всё же недостаточно… Жаль растрачивать такой потенциал».

Как только девушка наконец выбралась из зарослей, маг, наблюдавший за ней из тени, шевельнул пальцами. Завиток, очерченный указательным пальцем в сторону утреннего солнца, заставил Николь повиснуть над землёй в глубоком сне.

«Что ж, младшая Нау́р, придётся тебя держать взаперти. Очень, очень жаль».

Маг с легким презрением оглянулся на заснувшего стражника и, плавно ведя рукой перед собой, направил бессознательное тело жертвы обратно в клетку.

Глава 1.6

«Золотая клеть,

будешь, птичка, петь?»

Из детских страшилок.

Комната Николь, поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

Проснувшись, я не поверила своим глазам. Надо мной снова был белый потолок в отвратительных разводах лепнины и ненавистный цветочный балдахин.

— Корпи́ев маг! — зарычала я вслух, больше не сдерживаясь. В бездну воспитание, если оно не способно меня защитить!

Живот свело спазмом. Сколько я не ела? Са́вень или два? А может, больше? Хотелось стукнуть кулаком или вовсе забиться в истерическом припадке, как маленькая девочка, но тело онемело, словно я долго пролежала в одной позе, или… это сделал маг.

Я медленно и осторожно пошевелила руками. Вызвала в себе бурю эмоций. Ничего. Ни отголоска чужеродной магии. Но я не обольщалась, значит, они нашли другой способ меня контролировать.

Осторожно присев, я чуть не утонула в ворохе подушек. В воздухе веяло чем-то пряным: на прикроватной тумбочке стоял поднос с едой. Не удивлюсь, если прислуживала Рори. Как и не удивлюсь, если в суп из океанической рыбы подмешан её плевок, а хлеб и до моего пробуждения был безнадёжно сух. Нет уж — поголодаю ещё. Свесив ноги с кровати, я переждала приступ слабости и босыми ногами опустилась на пол. Ледяной мрамор чуть привёл меня в чувство, и я аккуратно, придерживаясь за разные предметы, подошла к окну.

Длинные тени расползались, накрывая землю сгущающимся мраком. Я взглянула на небо, на котором уже не было видно солнца, но ещё не сверкали звёзды. Чернильная мгла заволакивала поместье, сжирая все краски, тепло и саму жизнь. Страшная безысходность накрыла мою душу, когда я представила, во что теперь может превратиться моя жизнь, даже если я добровольно соглашусь на обряд.

Дверь за моей спиной скрипнула. Вошла мама. Её шаги я узнаю даже с закрытыми глазами: лёгкие, неспешные. Сколько бы сестра ни подражала матери — у неё так не выходило. Всегда присутствовала некая нервозность, натянутость, резкость… неправильность. Сестра всего лишь материнское отражение — зеркальщица.

Мама остановилась у кровати.

— Я волновалась, Николь.

Мне хотелось в это верить, но… наверное, я выросла — быстро, больно и внезапно.

— Почему, мама? — я оглянулась и посмотрела ей в глаза.

Я хотела быть похожей на неё, даже если бы пришлось пожертвовать своей красотой. Может быть, тогда она полюбила бы меня, как когда-то любил отец. Сейчас от папиной любви мне было больно. Слишком хрупкой она оказалась.

— Ну что ты, доченька, я тебе ничего плохого не желаю. — Мама начала беспокойно заламывать руки, глядя мне в глаза. — Это просто ошибка.

Я немного воспряла духом, пока не услышала продолжение:

— Ошибка природы, и в наших силах её исправить. Ты же хочешь, чтобы всё было правильно?

Из меня хотели сделать виноватую. Слёзы, пополам со смехом, душили меня, и я отвернулась — то ли всхлипнуть, то ли икнуть.

— Ну что ты, это совершенно не больно, — мама погладила меня по голове. — Ты ничего не почувствуешь.

Вот именно, я ничего не почувствую! Ни-че-го! Ни этого волшебного состояния, ни толики могущества. Нет смысла объяснять это маме, она… она обычная.

Мама перевела взгляд на мой поднос и сморщила нос.

— Я прикажу сменить блюда, и подать твоих любимых гала́ши. Хочешь?

Словно я могла продаться за миску плодов.

Мама взяла мои руки в свои, просительно заглянула мне в глаза…

— Где Лилит? — хрипло спросила я, с трудом выпутывая свои пальцы. Она не держала меня, и всё же мне было почти физически больно разрушать эту редкую материнскую ласку.

Мама опустила глаза, и мне стало страшно.

— Где Лилит, мама?

— Она сбежала. Сбежала… Не заставляй меня повторять грязные слухи… Я… я позову Рори. Мне сложно это признать, но она намного лучше твоей… Ах, дочь! Ты заставляешь меня волноваться! — мама всплеснула руками, и по её щеке скатилась одинокая отрепетированная слеза.

— Только не её, — тихо прошептала я, оседая в кресло.

— Хорошо, — покладисто согласилась мама. — В доме полно слуг.

Леди Нау́р поспешно вышла из комнаты, явно воспользовавшись первым попавшимся предлогом. Перед тем как закрылась дверь, я увидела двоих стражников, но не это занимало мои мысли.

— Лилит… Что они сделали с тобой?

***

Поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

В темноте белели только кожа мучительницы да белки её чуть выпученных глаз.

— Тебя никто не хватится. — её голос шипел и словно извивался, стремясь ужалить побольнее.

Служанка сжалась в углу, прикрыв красным форменным балахоном голые ступни. Она дрожала от холода и омерзения, а всхлипы то и дело срывались в гортанный смех.

Истязательница приблизилась и насильно подняла подбородок служанки вверх, впившись ногтями в смуглую кожу.

— Почему такие дряни, как ты и Ники, настолько красивы? За что вам дали этот подарок, если вы даже не умеете им пользоваться?

— Ты за это меня наказываешь? Мстишь природе? — дерзко ответила служанка.

Мучительница лишь прищурилась и сильнее надавила ногтями, так, чтобы проступила кровь, а потом этой кровью испачкала лицо жертвы.

— Надо же, ты такая тёмная, что даже кровь не видна, — хмыкнула она и поспешно вышла из чулана, плотно прикрыв за собой дверь.

Резко вскочив, девушка бросилась к двери. Дверная ручка больно обожгла её ладонь, оставив отвратительную метку пленницы.

— Стерва, — злобно прошептала бывшая служанка и с омерзением вытерла собственную кровь балахоном.

На красной ткани тоже не было видно крови, и это казалось зловещим предзнаменованием.

Глава 1.7

Купят один раз,

а спрашивать будут до самой

смерти.

Народная мудрость.

Комната Николь, поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

Мне принесли еду, сменили постель, внесли стол и постелили скатерть из тончайшего шёлка, слишком скользкую для повседневной трапезы. Мне устроили самый настоящий пир. Я четко осознавала, что меня покупали, и в глубине души хотела раскидать еду, разбить эти вычурные розовые тарелки, разорвать скатерть или просто проявить гордость и, отвернувшись от стола, забыться сном, но я так хотела есть…

Плод галаши[21]возвышался посреди стола вместо букета садовых цветов. На мясистых прозрачных лепестках сохранились капли влаги, а сам плод был приятного коричневого цвета с рыжеватыми иголками — верный признак идеальной спелости. Я почувствовала на языке освежающий вкус и, сглотнув, смутилась от своей несдержанности. Фрукт манил, звал меня. Сама не заметила, как оборвала один за одним все лепестки, выпила целый стакан воды, а потом… словно очнувшись, чинно уселась за стол. Я медленно, а потом всё быстрее отдавала должное жаркому, салатам, десертам… И всё не могла остановиться, пока меня не стало тошнить от еды.

— Николь, тебе не стоило так наедаться…

Я так расслабилась, что совершенно потеряла бдительность. Мать стояла на пороге спальни, сложив руки. Под её неодобряющим взглядом я положила вилку на стол и чуть сгорбилась. Получив должный эффект, леди Нау́р медленно, но уже более шумно приблизилась к столу, шелестя винного цвета платьем. Пока она с чувством собственного превосходства шествовала по моей спальне, я успела прийти в себя и снова выпрямилась, принимая негласный вызов.

Мать вытянула руку, погладила пушистый плод галаши, брезгливо отряхнула пальцы и повернулась ко мне.

— Я надеюсь, ты всё поняла, и ты больше не создашь проблем семье.

Я скрипнула зубами. А ведь я почти пожалела её...

— Я хочу видеть отца… — дерзко сказала я, поднимаясь.

— Надо же… А он не хочет, — в голосе матери было столько яда, что меня снова затошнило.

— Пусть он сам это скажет!

— Тебе никто ничем не обязан, дочь. Именно ты подводишь семью, и точно не тебе ставить условия, и к тому же твоё плохое поведение основательно подкосило здоровье Никеира.

Я почувствовала, что желчь начала подниматься к горлу, и уже не смогла сдержать тошноту, выбежала в комнату омовений. Меня рвало от еды и от дикого страха. Неужели я могла стать причиной болезни отца? Может быть, поэтому он был такой отстранённый? Каждая мысль вызывала очередной приступ рвоты. Когда я вернулась, комната была пуста, ни матери, ни блюд, ни ответов мне не оставили.

***

Поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

Леди Нау́р спешно шла по коридору, раздражённая и одновременно уязвлённая поведением дочери. Она никогда не понимала привязанности Николь к отцу, ведь дочери должны быть продолжением матери, как это было со старшей, но младшая... Она буквально воплощение Никеира: те же серые глаза, прямой нос, а эти непослушные волосы! Лоргия любила мягкие волосы старшей дочери, которые сама укладывала в изысканные причёски… с Николь было не так. С ней всё было не так!

Дав побушевать своим эмоциям несколько вирень, леди взяла их под контроль и уже гораздо спокойнее зашла в свои покои. Муж, будто истукан, лежал в постели, не разрешая даже на палец сдвинуть шторы, чтобы пустить свет. В комнате было душно, и пахло чем-то омерзительным.

Лекари разводили руками, уверяя, что болезнь им незнакома. А маг… Это маг смел заявить, что лечение болезных не является сферой его деятельности. Ничего, она ещё разберётся с ним, леди Нау́р не терпела пренебрежения от подчинённых.

Лоргия взглянула на супруга и, едва сдерживая гримасу отвращения, объявила:

— Пока ты не выздоровеешь, дорогой супруг, я перееду в гостевые покои подле Глории. Ей сейчас как никогда нужна наша поддержка.

Супруг промолчал, и, посчитав его молчание за знак согласия, леди Нау́р спешно покинула покои. Всё остальное сделают слуги, и уже к вечеру она сможет отдохнуть от раздражающих обязанностей жены.

***

Маг, поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

Маг с усмешкой наблюдал за переселением блистательной леди в другие покои. Он уже давно не видел хозяина дома и полагал, что на это есть веские основания. Но как бы ему ни было интересно, он никогда не лез в дела хозяев, слишком велик риск вляпаться во что-то тёмное. Вот и сейчас его чутье подсказывало, что здесь что-то нечисто. Проводив подозрительным взглядом странную служанку старшей дочери, маг вернулся в свои покои.

«Как только я закончу с этим делом, тут же уеду на озеро. Я точно это заслужил», — пообещал себе маг и плотно прикрыл дверь спальни, чтобы ни одна из грязных тайн странного семейства больше не могла коснуться его сознания. У него есть только одно дело, то, за которое ему заплатили, а остальное совершенно не стоит его усилий.

Глава 1.8

Никто не знает столь же много,

как слуги, и никто не заблуждается

столь же уверенно.

Народная мудрость.

Комната Николь, Ло́ргия, 6-я планета

— Это будет самый лучший праздник в моей жизни! А знаешь почему? Знаешь? — Глория не поленилась подняться на мой этаж и показаться во всей красе. Она кружила передо мной в длинном розовом платье со шлейфом. Белый ольмаха́н[22]в виде звёздочек, расшитый по подолу платья, должен был защищать от негатива. Или от меня, если вдруг вздумаю напасть. Она словно ждала этого. Жаждала. Будто надеялась, что я забуду, что эта штука может оставить на мне несмываемый след, словно клеймо.

— Смотри! Гляди же на меня. Ну же! — уговаривала она меня, подступая ближе. — Эту ткань покупали тебе, но она тебе больше не пригодится. Тебе больше ничего не пригодится! Ты исчезнешь, и о тебе никто не вспомнит. И сама ты — ни–кто. — Она вдруг истерично рассмеялась. — Даже имя у тебя — Ник-коль. Ни–кто. Ник-коль — ни–кто.

Она повторяла это снова и снова. Я старалась не реагировать на её словообразования. Стражники делали вид, что всё было в порядке. В этом доме властвовало бессловесное попустительство. Слуги редко жалеют хозяев, кроме моей Лилит… Она была другой. Единственная подруга, которая у меня была.

Не дождавшись от меня реакции, Глория с силой толкнула меня в грудь:

— Это лучший праздник, потому что там не будет тебя! — закричала она мне в лицо и подхватив пышные юбки, убежала так быстро, словно я собиралась её догонять.

Я пожала плечами. Я никогда не любила этот праздник, считая его бессмысленным, но Глория его обожала. И я даже знала почему. На Ики-Тало не нужно танцевать.

Я долго лежала в кровати, вспоминая баллы. Красивые платья, красивые гости и фальшивые улыбки, но… за танец я прощала всё. Если кавалер был умелым, мы растворялись в музыке, становились одним целым, отдельной мелодией, произведением искусства. Моя душа парила, и я почти не отдавала себе отчёта в движениях, но знала, что ничего плохого или нелепого не сделаю. Музыка для меня была магией. Своевольной, прекрасной и всепоглощающей… Неудивительно, что сестра так радовалась моему отсутствию. У меня всегда было много кавалеров, впрочем, я никому не отдавала особенного предпочтения.

Я перевела взгляд на прикроватный столик, на котором стояла опустевшая посуда. Кормили меня строго по расписанию. Мои любимые галаши принесли лишь раз, и праздник закончился. Теперь пища была проста, как солдатская кухня. Скорее всего, это и был солдатский паёк.

Я устало прикрыла глаза, стараясь освободиться хотя бы мысленно от моей тюрьмы, но навязчивые мысли не отпускали меня. Мама… Мама приходила в мои покои, убеждала, давила на совесть, обижалась, в слезах выбегала из комнаты, обвиняя меня в жестокости, и… снова приходила. Глория приходила чаще, видимо, ей понравилась моя комната тем, что здесь можно сбросить маски. Она кривилась, изощрялась в словоблудии и торжествовала.

— Скоро, совсем скоро от тебя ничего не останется. Ты слабачка! Дар не должен был тебе принадлежать! Ты просто украла. Да ты воровка!

Она подогревала в себе злость, сжимала кулаки, готовая выпустить когти… От членовредительства меня спасал только ежедневный приход врача, который справлялся о моём здоровье. Но иногда слова ранят гораздо больнее когтей.

Все эти дни я упорно стремилась бежать. Перепробовала множество вариантов, но куда мне, недоучке, тягаться с опытным магом? Он предусмотрел всё: решётки на окнах, стража у дверей покоев, антимагические символы на потолке и под ковром. Захоти я усыпить маму или Глорию, я могла бы это сделать только удушением. В теории. Но даже после всего, что мне сделали, я не смогла бы напасть на свою семью.

Даже сейчас, я всё ещё не могла переступить последнюю черту.

***

Поместье Нау́р, Ло́ргия, 6-я планета

В поместье суетились слуги, готовясь к очередному празднику. Приближался Ики-Тало. Праздник ленности, неги, богатства. Праздновать его могли только по-настоящему обеспеченные люди, тогда как бедняки справляли всего два праздника: день своего рождения и день смерти.

Слуги метались по поместью, доставая самые дорогие драпировочные ткани, осторожно переносили драгоценные сервизы, но при этом успевали перешёптываться. В воздухе витали сплетни о сошедшей с ума младшей дочери хозяйки и о красавице Лилит, спутавшейся со стражником. Как поговаривали всезнающие слуги, теперь предатели живут в лесу — во грехе и бедности.

Глава 1.9

Работать в Ики-Тало — это

преступление!

Хотя о чём это я?

Те, кто празднуют Ики-Тало,

никогда не работали!

Из светских разговоров.

Большой бальный зал был задрапирован дорогими тканями всех оттенков синего и голубого. Ниши в стенах были обиты плюшевыми полотнами глубоких тонов, чтобы издалека было видно: вот оно — место ленности, безмятежности и отдохновения. Возле каждой ниши, пуфика или дивана стояли этажерки с фруктами и сластями. Тут же парили хрустальные столики с закусками, в ножки которых были аккуратно вмонтированы магические амулеты — светящиеся ракушки. Гостям не придётся заботиться о чистоте своих нарядов — сегодня всё будет сделано за них.

Под потолком плавали иллюзорные рыбки, маневрируя между магическими светильниками в виде пузырей. Маленькие голубые медузы с красными крапинками рывками поднимались от пола, увеличиваясь в размерах. Достигнув потолка, они становились настолько огромными, что закрывали собой большую часть свода. Зависнув на пару за́бень, они исчезали, чтобы снова появиться у самого пола в иллюзорных волнах.

Гости, словно стайки рыб в разноцветных одеждах, плыли по воздуху, лениво переставляя ноги. Некоторые не утруждали себя и этим — передвигались исключительно лёжа, качаясь, будто на волнах, влекомые магическим течением.

На празднике ленности разрешалось только одно: лежать, вкушать явства и вести медленные разговоры. Никаких танцев, никаких игр, никаких споров. Только спокойная, почти убаюкивающая музыка. Уснуть здесь — не зазорно, наоборот: это считалось высшей формой участия.

Слуги под мороком невидимости мгновенно меняли блюда, делая праздник ещё более приватным, ещё более роскошным.

Леди Нау́р стояла в центре зала, с удовольствием принимая благодарности за устроенное торжество. Все гости были довольны, кроме… леди Осмик.

— Какое изысканное зрелище, — с кислой миной произнесла тучная дама в синем наряде и голубыми высоко причёсанными волосами.

— О, дорогая… Вам не пришло письмо о смене цветов? — сочувственно отозвалась леди Нау́р, даже не пытаясь скрыть усмешку.

— Я так понимаю, изменения были в последний момент? — леди Осмик обвела зал рукой с зажатым бокалом. — Жаль, что вы не справились с большим достоинством и вниманием к деталям.

С лица леди Нау́р сползла ехидная улыбка. Дочь, по пятам следующая за ней в почти таком же розовом платье с летящим шлейфом, сделала шаг вперёд, собираясь ответить что-то колкое, неподобающе резкое, но мать её легко придержала.

— О, не стоит, дорогая… Трудно смириться с ролью невидимки, я полагаю? — обратилась она к идейной недоброжелательнице, сохраняя лёгкую улыбку на лице.

Скрежетнув зубами, полная леди бросила на младшую Нау́р презрительный взгляд. В её глазах читалось оскорбительное — «Зеркальщица».

Но сегодня счёт был на стороне Нау́р. Признав поражение, леди Осмик провела рукой перед собой в знак приветствия и отошла. Пикироваться с Лоргией Нау́р она могла сколько угодно, но не на Ики-Тало.

Леди выбрала одно из лож, напротив хозяек дома. Нау́р стояли посреди зала, расточали улыбки и комплименты. Они были так похожи, что оставалось чувство неправильности, будто это были не два человека. А человек и его тень. Зеркальщица. Искажённое отражение матери.

Леди Осмик неприязненно поморщилась.

— Простите. Вы так незаметны, что я на вас чуть не села, — простодушно рассмеялась леди Гэрин отступая от ложа. — Я найду другое место.

Полная дама лишь скрипнула зубами, проворно убирая ноги. Но продолжить наблюдение ей так и не дали: гости то и дело налетали на неё, портили платье, наступали на ноги, проливали свои напитки, а амулет, который должен был следить за порядком… О, несчастье — каждый раз перегорал, стоило леди Осмик в очередной раз сменить ложе. Ну ничего, леди знала, к кому шла, и имела по этому случаю запас собственных амулетов. К сожалению, ни один из них не умел перекрашивать наряд. Что ж, в следующий раз она будет мудрее.

Уловив насмешливый взгляд леди Нау́р, полная дама в очередной раз сменила своё ложе. «Нет уж, дорогая, я не позволю тебе испортить праздник, пусть он и пройдёт в твоих стенах!» — проворчала дама, в очередной раз меняя местоположение. В этот раз она выбрала незаметную нишу, откуда было удобно наблюдать.

Над головой проплыла рыбка, чуть не задев её хвостом. Раздражённо отмахнувшись от иллюзорного создания, дама окинула бальный зал любопытным взглядом.

Длинные шлейфы, имитирующие рыбьи хвосты, укрывали ноги сморенных негой дам. Мужчины ленно проплывали в нескольких шагах от пола, лёжа на боку. Леди Осмик увидела, как сэр Рожг беззастенчиво посмотрел в декольте сомлевшей дамы. Со стороны было заметно, что и леди нет-нет, да и подглядывает в сторону зависшего над ней кавалера.

— Какой стыд! — завистливо прошептала леди Осмик, переводя взгляд в другую сторону зала.

Там, на грани приличий, спорили два молодых мужчины. Один из них был неплохо сложен, вполне недурён собой, но, мягко говоря, глуповат. Ходили слухи, что младший сын семейства Рал переболел в детстве магической болезнью и совсем не блистал умом. Родители подыскивали ему знатную, а главное — умную жену.

Второй спорящий господин был Ожо-рэ-Мир. Родом из Марозии, молодой человек был красив, умен, но, по мнению общества Лоргии, слишком экзотичен. И тот, и другой предполагались в женихи младшей дочери семейства Нау́р. Которой… тут не находилось.

— Так-так, — поцокала языком леди Осмик. — А ведь всё не так просто, да, Ло́ргия?

Глава 1.10

У тайн тоже бывают свои тайны.

Народная мудрость.

Ло́ргия, комната Николь, поместье Нау́р, 6-я планета

Через окно было видно, как к поместью один за другим подъезжали экипажи, запряжённые шестиногими вороками . Животные, освобожденные от упряжи, покорно шли в загон, где их накормят и напоят. Когда придёт время разъезжаться, они сами найдут свой экипаж и своего хозяина.

На вирень мне захотелось распахнуть окно, разрушить это безмятежное веселье празднично-одетых гостей и закричать: «Меня заперли! Помогите!». В душевном порыве я схватилась за ручку и ладонь обожгло магическим запретом, отрезвляя мысли. Никто не позволит мне выбраться из этой ловушки.

Скривившись, я вернулась к книге, которую перечитала уже с десяток раз, силясь увидеть в ровных строчках что-то новое. «История основания Лоргии» — вот что оставили мне из всей моей личной библиотеки. Как же я их ненавижу.

***

Ло́ргия, поместье Нау́р, 6-я планета

Леди Осмик наконец поняла, что всё время её смущало: ни хозяина дома, ни младшей дочери на празднике не было. А ведь Ики-Тало не пропускали даже тяжело больные!

Леди вытянула свою короткую шею вперёд, вглядываясь в зал. Нет, с этого места она ничего не узнает. Недолго размышляя, что для неё важнее — проявление лености или любопытства, — она решилась. Определённо, не зря сегодня её наряд сливается со стенами. Это нужно использовать.