Опасный министр

— Слушай, я далеко живу. Тебе, наверное, будет неудобно…

— Алена, адрес, — повышаю голос.

Диктует улицу и номер дома. Забиваю в навигатор. Юг серой ветки метро, далеко за пределами Третьего транспортного кольца. Трогаясь с места, включаю радио.

Салон уже заполнил запах девчонки. Мне нравится, как она пахнет. Чем-то нежным. Вдыхаю поглубже.

— Почему ты решил перейти из банка на госслужбу? — вдруг спрашивает. — У тебя в биографии было написано, что ты работал аналитиком в зарубежных банках.

— Хороший вопрос. Знаешь, первые несколько лет в Минфине я очень жалел, что ушел из банка. Все-таки государственная служба — это определённый образ жизни, к которому я после частного банка готов не был. Ну и зарплата ниже, чем в банке. Потом привык.

— Так почему решил перейти из корпоративного сектора в государственный, да еще и на меньшую зарплату?

Я медлю с ответом, пытаясь подобрать правильные слова. Отвечать честно я не буду.

— Ты можешь мне не поверить, но появилось желание поработать на благо страны.

Смеется, но тут же осекается.

— Извини, — добавляет.

— Не веришь? — выгибаю бровь.

— Что ты ушел из европейского банка на государственную службу ради блага страны? Не верю.

— А почему ты решила стать журналистом? — перевожу тему. — Работа не самая высокооплачиваемая, да еще и тяжелая.

— Ты можешь мне не поверить, но захотела нести людям правду.

Теперь моя очередь смеяться.

— Я серьезно, — обиженно.

Бросаю на Алену короткий взгляд и с удивлением понимаю, что она действительно серьёзна.

— И с чего вдруг ты захотела нести людям правду?

Вздыхает.

— Сложный вопрос. В детстве я видела много несправедливости. Моя мама работает воспитателем в детском доме, я часто приходила к ней на работу после школы, дружила с некоторыми детьми. Там были неплохие ребята, но из-за того, что нашему государству на них наплевать, многие пошли по кривой дорожке. Государство должно давать им квартиры, но, естественно, никто им ничего не даёт. Местные власти даже не могут ремонт в этом детском доме сделать. Ну и много всего такого, что меня возмущало. Я думала, что так только в регионах, но, когда переехала в Москву, стала помогать одному детскому дому, и поняла, что в столице не на много лучше. А еще я работаю волонтером в доме престарелых, и там все еще хуже. Ладно, не будем о грустном.

Я, поражённый рассказом, смотрю на профиль девчонки во все глаза.

— Зелёный загорелся!

Трогаюсь с места, только когда мне сигналят сзади. Несколько минут мы едем в молчании. Я не знаю, что сказать Алене. Она тоже молчит.

— Вот почему у нас такие низкие расходы на социальную сферу? — возмущённо спрашивает и поворачивается ко мне.

— На самом деле в России с социалкой все не так уж и плохо.

— Да ладно? Ты когда последний раз был в государственной больнице?

— У нас полностью бесплатная медицина, — спокойно отвечаю на ее упрёк. — Если тебя ночью прихватит аппендицит, ты вызовешь скорую, к тебе тут же приедут, бесплатно прооперируют и также бесплатно оставят лежать в больнице. А знаешь, что с тобой будет, если тебя прихватит аппендицит в Америке, когда у тебя нет медицинской страховки? А знаешь, сколько там стоит медицинская страховка?

Девчонка молчит, уставившись в окно.

— Все хотят, чтобы Россия была, как Америка, — продолжаю. — Окей, давайте отменим бесплатное высшее образование, сделаем полностью платную медицину и установим подоходный налог на уровне процентов 30-40. И Россия сразу станет, как Америка. Вы правда этого хотите?

— Ты передергиваешь, — поворачивает ко мне лицо.

— В России чуть ли не самые низкие налоги для граждан. Ты платишь в казну всего лишь 13 процентов от своей зарплаты. Взамен получаешь бесплатное среднее образование, бесплатное высшее образование и бесплатную медицину.

— Я плачу еще 20 процентов НДС, — ехидно замечает.

Киваю.

— Ну так и в США есть НДС, а медицина все равно платная.

— И все-таки расходы на социальную сферу в России могли бы быть выше.

— Могли бы, — соглашаюсь. — Но для этого придется повысить налоги.

Цокает и закатывает глаза.

— Ты типичный чиновник!

— Это комплимент или оскорбление?

— Констатация факта.

— А ты типичный борец за справедливость, которой нет.

Алена смеется и заметно расслабляется. Дороги на удивление пустые, поэтому я доезжаю до ее дома быстро. Обычная серая шестандцатиэтажка в спальном районе Москвы.

— Первый подъезд, — говорит, когда я поворачиваю во двор.

Торможу и смотрю на нее.

— Спасибо за ужин, — слегка улыбается.

— Спасибо за интересную компанию. Ты удивила меня, Алена, — честно признаюсь.

— Чем же?

— Расскажу на следующем ужине, — я склоняюсь к ней и целую на прощанье в щеку.

Девчонка дергается от неожиданности и замирает на месте.

— Напиши, как поднимешься в квартиру.

Коротко кивает и спешит вылезти из автомобиля. В подъезд забегает, не оглядываясь на меня. Я еще стою некоторое время во дворе, вдыхая глубоко запах Алены, пока мне не сигналят сзади, чтобы я освободил проезжую часть.

Несомненно девчонке удалось удивить меня. Так даже сходу не могу вспомнить, встречал ли я когда-нибудь молодых девушек, которые волонтерят в детских домах и домах престарелых. Наверное, никогда не встречал. Те содержанки, что мне всегда попадались, думали только о себе и о том, как побольше бабла с меня выкачать.

Ухмыляюсь. Алене не нужны от меня деньги, ей от меня нужно кое-что важнее них. Информация. Поэтому в итоге девчонка все равно окажется для меня содержанкой. И не обычной, а элитной, потому что информация стоит очень дорого.

Но тем нее менее, в копилку к ее сексуальности и мозгам добавляется доброта. Девчонка искренне верит, что может изменить мир к лучшему. Какая милая наивность. И это определенно меня заводит.

Глава 15.

ЯРОСЛАВ

Из мыслей об Алене меня вырывает звонок телефона. На экране загораются три буквы: Ира.

— Алло, — включаю громкую связь.

— Ты где?

Ни привет, ни как дела. А сразу: ты где?

— В машине.

— Так что сегодня в правительстве было?

Я закатываю глаза.

— Ир, вечер субботы. Расслабься, отдохни, выпей, в конце концов!

— Не съезжай с темы!

— Да ничего интересного, — нехотя отвечаю на ее вопрос. — Обсуждали бюджет на следующий год.

Динамик доносит до меня тяжёлый вздох Иры.

— Ир, все будет нормально, не переживай, — предпринимаю попытку ее успокоить.

— Ярик, мы в заднице, ты понимаешь это? Мне кажется, ты не понимаешь.

— Я все понимаю, — устало произношу. — Ты где сейчас?

— Дома.

— Я могу к тебе приехать?

— Конечно.

— Через 15 минут буду, — я отбиваю звонок и резко сворачиваю вправо, чтобы направиться к Самойловой.

Ира... Мой первый заместитель и человек, с которым меня многое связывает. Я знаю эту девушку почти всю жизнь, но она так и осталась для меня загадкой.

В детстве Ира была милой девчушкой с большими синими глазами. В юности она стала настоящей красоткой, на которую западали все парни подряд. Я не стал исключением. Мне тогда, кажется, было 23, а ей 17. Я писал Ире перед сном смски, водил в кино, целовал у подъезда и с нетерпением ждал, когда ей стукнет 18. У меня были грандиозные планы на ее совершеннолетие.

И вот наконец-то наступил июнь. У Иры день рождения. Я уже оплатил номер в крутой гостинице, купил ей подарок и с огромным букетом приехал на празднование. Весь вечер я терпеливо ждал, когда все напьются и наедятся, и я наконец-то смогу увезти Иру туда, где мы останемся вдвоём.

— Ты меня любишь? — спросила Ира в лоб, когда праздник закончился, и мы, проводив гостей, вышли из ресторана.

Мы стояли на тротуаре возле моей машины. Я уже схватился за ручку, чтобы открыть Ире дверь.

— Что? — не понял ее вопроса.

— Ты любишь меня, Ярослав? — повторила.

Несколько секунд я в недоумении смотрел на девушку, не зная, что ответить. Тогда слово «любовь» казалось мне чем-то из области фантастики. Я делил всех девушек на два типа: хочу завалить и не хочу завалить. Ира относилась к первой категории, поэтому я несколько месяцев, как порядочный джентльмен, ждал ее восемнадцатилетия.

Мое молчание слишком затянулось.

— Понятно, — Ира слегка приподняла уголки губ. — Так я и думала.

— Слушай, Ир… — начал и тут же заткнулся.

— Все в порядке, — опустила ладонь мне на плечо. — Ты хороший парень, Яр, но не для меня.

Я так и остался стоять на тротуаре, смотря вслед удаляющейся Ире, пока она не скрылась за поворотом.

После этого мы еще часто виделись, ведь Ира — младшая сестра моей лучшей подруги детства. Сначала мне на каждой встрече было неловко, я не знал, что сказать и куда себя деть, чувствовал себя то козлом, то мудаком, то все сразу. Но Ира была приветлива, улыбалась, интересовалась моими делами и всячески показывала, что, мол, все в порядке, Ярик, не переживай.

Потом сестра Иры уехала жить за границу, и мы почти перестали пересекаться, пока пять лет назад я не пришёл в Минфин, где уже работала Ира. И я не узнал ее при встрече. Она колоссально изменилась. Нет, не внешне. Свиду она осталась такой же: темные волосы и красивые голубые глаза.

Ира изменилась внутренне. От милой доброй девчушки не осталось и следа, теперь это был танк, который сносил все на своем пути. Сначала я смотрел на Иру и не мог поверить, что это та самая девушка, которая густо покраснела, когда я ее первый раз поцеловал. Но со временем я привык к переменам в ее характере, и мы сработались. Я был заместителем директора департамента, а Ира начальником отдела в моем прямом подчинении.

Мы никогда не обсуждали наши давние отношения. Да и что обсуждать? Мне тогда было всего лишь 23, а ей всего лишь 17. Помимо работы нас по-прежнему связывает ее сестра. Лиза с мужем и дочкой периодически приезжает в Россию, и мы видимся.

В итоге Ира стала чуть ли не единственным человеком на работе, которому я мог доверять. Не на сто процентов и не как самому себе, но, скажем так, от Иры я жду подвоха меньше, чем ото всех остальных.

Но иногда я думаю: переедет ли Ира меня на своем танке, если я однажды начну ей мешать? И, черт возьми, да, она переедет меня. Несмотря на то, что в юности была в меня влюблена.

Единственный раз, когда мы все-таки обсудили наши старые отношения, был два года назад. Ира выпила лишнего и зачем-то сказала мне, что я стал ее первой любовью и разбил ей сердце.

— В смысле ты меня любила? — изумился я. — Ты же так и не дала мне и сама меня бросила, — напомнил.

— Я хотела, чтобы ты любил меня в ответ. Но ты не любил, — ответила она.

На следующий день Ира протрезвела и сделала вид, что этого разговора не было. Я последовал ее примеру.

Я не особо в курсе подробностей личной жизни Иры. Сейчас у нее вроде никого нет, но это не точно. И я не знаю, кто в итоге стал у Иры первым и любил ли ее тот парень. Этот вопрос я никогда не задавал, хотя мне любопытно.

Я останавливаюсь у ворот элитной высотки в центре Москвы, они открываются, и я заезжаю во двор. Паркую автомобиль на свободном месте, набираю по памяти код от подъезда и взбегаю по зеркально белому мрамору на третий этаж. Нажимаю звонок у двери по центру и жду, когда откроется. Через пару десятков секунд замок щёлкает.

— Привет, — Ира встречает меня с доброй улыбкой, что большая редкость для нее. — Проходи.

Глава 16.

ЯРОСЛАВ

Я переступаю порог Ириной квартиры, в которой был, наверное, сотню раз. Пока она закрывает дверь, я снимаю обувь и оглядываю на девушку. На ней темные спортивные штаны и футболка, волосы собраны в высокий хвост.

— Как дела? — спрашиваю, засовывая ноги в свои тапочки.

Да, у меня даже есть свои тапочки у нее дома.

— Так что в правительстве было? — поворачивается ко мне, уперев руки в боки. Радостную улыбку с ее лица уже, как ветром снесло. На мой вопрос она ответить нужным не считает.

— Может, сначала предложишь мне чай или кофе?

— Яр, хватит ходить вокруг, да около, — повышает голос.

— Ирочка, расслабься. Все хорошо.

— Ни черта не хорошо, — цедит сквозь зубы.

— Бюджет обсуждали, — нехотя отвечаю и направляюсь на кухню, хоть меня туда и не приглашали.

В духовке горит свет, а в воздухе витает запах чего-то сладкого и вкусного. Белоснежная кухня блестит от чистоты. Я нажимаю кнопку на чайнике и достаю из шкафчика кружку. Чувствую Ирин взгляд мне в затылок.

— Что ты готовишь? — спрашиваю, насыпая во френч-пресс листья чёрного чая.

— Пирог пеку.

— Ммм. С чем?

— С вишней.

— Скоро он будет готов?

— Минут через десять.

— Я хоть и ел недавно, но от твоего пирога не откажусь.

Ира очень вкусно готовит. Общаясь с ней по работе, даже и не скажешь, что такая акула все свободное время проводит у плиты. Самойлова даже умеет печь торты. Остается открытым вопрос, для кого она готовит такие шедевры, если живет одна. Сама она ест, как гимнастка на диете.

— Иди пока руки помой, я все сделаю, — Ира подходит ко мне и забирает френч-пресс.

В ее ванной так же все блестит, как и на кухне. На смесителях даже можно рассматривать свое отражение. В стаканчике на раковине только одна зубная щетка, вокруг расставлены баночки с женскими кремами и лосьонами. У ванны небольшой деревянный столик с ароматическими свечами и палочками.

Следов мужика нет.

Когда я возвращаюсь на кухню, на столе уже стоят тарелки, кружки и френч-пресс. Ира сидит на стуле, поджав под себя одну ногу. Я располагаюсь напротив.

— Ну так что было в правительстве? — повторяет, как попугай.

— Бюджет на следующий год обсуждали, я же уже сказал.

Ира явно не удовлетворена моим ответом.

— Все, как всегда, Ир, — продолжаю. — Каждый тянет одеяло на себя. Социальный блок просил денег на пенсии, силовики просили деньги на себя, а Минфин не хотел давать ни тем, ни другим.

— А ты что говорил?

— Больше поддерживал Минфин.

Духовка издаёт звон, и Ира поднимается с места, чтобы достать благоухающий пирог. Посыпает его сахарной пудрой, разрезает на кусочки и накладывает лопаточкой в тарелки. Затем наливает в кружки чай.

— От нас ждут реформ, Яр, — обреченно говорит, возвращаясь на свое место.

— Я знаю.

— Времени не так уж и много до выборов. Пора начинать готовить стратегию.

— Я знаю.

— И какие у тебя идеи? — внимательно смотрит на меня.

Я медленно прожевываю восхитительно вкусный вишневый пирог, делаю глоток чая и только после этого говорю:

— Урезать расходы на силовиков.

Ира в испуге расширяет свои и без того огромные синие глаза.

— Яр… — начинает и тут же замолкает.

— Каждый год силовики получают из федерального бюджета почти три триллиона рублей. Здравоохранение получает триллион, образование получает триллион, а менты и прокуроры три триллиона. При этом коррупция у них по-прежнему процветает. Пора прикрывать эту лавочку.

— Но ты же понимаешь, как это опасно. У силовиков слишком сильное лобби в правительстве, их поддерживает президент…

— Президент назначил меня министром, чтобы я подготовил ему реформы, направленные на ускорение роста экономики и благосостояния граждан, — перебиваю. — Вот я готовлю.

— Но не у силовиков же кусок отбирать! — возмущается. — Ты бы ещё на армию покусился.

— Сократить силовой аппарат в два раза, забрать у них пару триллионов, а сэкономленные деньги направить на реализацию крупных инфраструктурных проектов. Еще можно повысить налоги для крупного бизнеса и за счет этого расширить меры поддержки малого и среднего. Также увеличить госкомпаниям планку по отчислениям дивидендов в бюджет. Пускай платят не 50 процентов от своей чистой прибыли, как сейчас, а 70 процентов. Ну и подоходный налог для граждан дифференцировать. Для низких зарплат совсем его отменить, а для очень высоких увеличить с 13 процентов до 30.

Я отправляю в рот еще один кусок пирога, наслаждаясь реакцией Иры.

— Ты хоть понимаешь, сколько врагов мы себе наживем, если выйдем с такими предложениями? — наконец-то выходит из ступора.

— А если мы не выйдем с предложениями, то после выборов нас турнут из министерства пинком под зад. У нас нет выхода, Ира.

— Яр, ты собираешься ополчить против себя не только весь силовой блок, но еще и крупный бизнес, госкомпании и олигархов, которым хочешь взвинтить подоходный налог.

Ира права. Стоит мне только заикнуться о подобном, как у меня не останется ни одного союзника. Но ведь от меня хотят реформ.

— А какие у тебя предложения? — внимательно на нее смотрю. — Как, по-твоему, можно ускорить экономический рост?

— Провести реформу образования.

— Например?

— Отменить бесплатное высшее образование.

Я аж давлюсь пирогом. Ира невозмутимо ждет, когда я откашляюсь. Она полностью серьёзна, на лице нет и тени шутки.

— Ты в своем уме вообще? — хриплю, все еще продолжая кашлять. Быстро запиваю застрявшие в горле крошки чаем.

— А ты в своем уме, когда собираешься сокращать расходы на силовиков и поднимать налоги олигархам?

— Ира, мои предложения не идут ни в какое сравнение с твоим!

Она качает головой.

— У нас высшее образование обесценилось, потому что оно слишком доступно каждому. Государство тратит миллиарды на то, чтобы обучить и выпустить юристов и экономистов, а они потом по специальности не работают. Получается, государственные деньги потрачены впустую. А ведь эти деньги могли бы быть направлены на строительство нового жилья, например. Но нет, мы жилье не строим. Мы за счет бюджета учим юристов и экономистов, которые кладут диплом на полочку и благополучно о нем забывают.

— Да что ты прицепилась к юристам и экономистам? — повышаю голос.

— Я образно. Нашей стране не нужно такое количество людей с высшим образованием, как сейчас. Выпускники университетов либо не находят работу, либо трудятся на рабочих местах, не требующих высокого уровня образования. Многие в итоге устраиваются не по специальности. И зачем мы их всех учим за государственный счет?

Отрицательно качаю головой.

— Я никогда не предложу отменить в России бесплатное высшее образование, Ира, — говорю твёрдо.

— Ну не обязательно отменять совсем. Можно хотя бы сократить в два раза количество бюджетных мест.

— Это не решит проблему экономического роста, а волнения среди народа вызовет сильные. Администрация на это не пойдет.

— Вот уж что вызовет волнения, так это твои предложения, Ярик, — замечает. — Олигархическое лобби тебя уничтожит. Как ты этого не понимаешь?

— Что ты хочешь от меня услышать, Ира? — поднимаю на нее взгляд. — Я озвучил тебе реформы, которые собираюсь предлагать. И я прекрасно осознаю все риски.

— В правительстве тебя никто не поддержит.

— Меня поддержит Минфин и меня поддержит весь социальный блок.

— Да плевать все хотели на социальный блок! — взрывается криком. — Они ничего не решают! Ты серьезно думаешь, что голос министра здравоохранения перевесит голос главы нефтяной компании, которой ты собрался взвинтить налоги? Да нефтяники тебя переедут, Ярик, как только ты заикнёшься о том, чтобы повысить им отчисления в бюджет! Ты себе столько врагов наживешь!

— Еще раз: я осознаю все риски, — чеканю. — И пока еще я твой начальник, Ира, а не ты мой. Поэтому давай ты не будешь меня поучать?

— Ты роешь яму себе и тащишь в нее меня!

— Ты всегда можешь вернуться обратно в Минфин. Я уверен, Валентин Александрович встретит тебя с распростертыми объятиями.

Ира со злостью отбрасывает на стол вилку.

— Спасибо за пирог, мне пора, — я встаю с места и направляюсь в прихожую.

Ира выходит следом за мной. Скрестив на груди руки, наблюдает, как я обуваюсь.

— Я не буду тебе в этом помогать, — зло бросает. — Я не собираюсь идти на дно вместе с тобой.

Поворачиваюсь к ней и внимательно смотрю. Ира выглядит непоколебимой.

— Пока я твой начальник — будешь.

— Уволишь меня? — спрашивает с усмешкой.

— Ира, ты или работаешь со мной, или не работаешь. Мы можем обсудить твою идею с сокращением бюджетных мест в вузах более подробно. Я не против порезать расходы на социальную сферу, но в пределах разумного. Пора готовить стратегию, у нас всего полгода до выборов.

— Ты министру финансов озвучивал свои идеи?

— Да.

— И что он сказал?

— Валентин Александрович поддержал.

Ира хмыкает.

— Валик хоть и тяжеловес в правительстве, но его поддержки мало. В администрации твои предложения никто не одобрит. У силовиков и олигархов лобби намного сильнее.

— А мы заранее начнём их мочить.

— Каким образом?

— Есть у меня один журналист на примете, через которого это можно будет делать. Кажется, министру юстиции не хило досталось за идею повысить штрафы для супермаркетов, правда?

Ира хлопает ресницами и смотрит на меня в изумлении.

— Это ты слил в прессу???

— До понедельника, Ира, — подмигиваю и быстро выхожу за дверь.

Я еще сижу в машине какое-то время, не трогаясь с места и размышляя о разговоре с Самойловой. Плохо, что Ира оказалась против. Я и так не мог доверять ей на сто процентов, а теперь тем более. И она легко может начать вести свою игру за моей спиной. Единственный вариант — согласиться на ее дичь про высшее образование и еще парочку предложений, которые она, может быть, сделает. Ира никогда не отличалась альтруизмом, естественно, все ее идеи будут связаны с сокращением расходов на социальную сферу.

Кстати, о социальной сфере.

Достаю из кармана телефон и открываю переписку с девчонкой. Я же просил ее написать мне, когда поднимется в квартиру. Не написала. Забыла? Или специально? Была в сети десять минут назад.

«Ты дома?»

Через минуту открывает мое сообщение.

«Да, а что?»

«Я просил написать мне, когда поднимешься в квартиру»

«Ой, я забыла, извини»

«Больше не забывай»

Ничего не отвечает, хотя висит онлайн, и сообщение прочитано. Печатаю следующее:

«Во сколько ты заканчиваешь работать?»

«Всегда по-разному. А что?»

«Ну хотя бы примерно»

«Стараюсь до семи, но иногда приходится задерживаться. Например, если назначают нового министра)»

Улыбаюсь.

«На вечер вторника ничего не планируй, я заеду за тобой в семь. Напиши адрес своей работы»

Снова висит онлайн, но ничего не пишет. Я прямо вижу, как она растерялась. Блокирую экран телефона и завожу мотор. Выйдет из ступора — ответит.

У меня на тебя большие планы, Алена.

Глава 17.

«На вечер вторника ничего не планируй, я заеду за тобой в семь. Напиши адрес своей работы»

Меня пробирает мелкая дрожь, когда я читаю это. Не знаю, что ответить.

Нет, так-то, конечно, надо написать адрес и встретиться с ним снова, вот только, кажется, мы с Ярославом немного не поняли друг друга. У меня к нему чисто деловой интерес. А у него ко мне какой?

Я планировала установить с ним дружеский контакт, чтобы задавать любые вопросы по работе и получать на них нормальные ответы. Вот как Паша. У него со всеми источниками приятельско-деловые отношения, он с ними выпивает, а за бутылочкой всегда можно обсудить новый законопроект, повышение налогов, федеральный бюджет на следующий год и так далее.

Никольский, с одной стороны, не позволял себе чего-то из ряда вон, но с другой, целовал в щеку, отвёз домой, попросил написать, когда я поднимусь в квартиру. Я, конечно, не забыла о его просьбе, а не написала специально. Подумала, он сказал это из вежливости, а на самом деле ему все равно, поднялась я домой или нет.

И вот он написал и спросил.

— Ален, с тобой все в порядке? — на кухню заглядывает Аня.

Я сижу на табуретке и сжимаю в руках телефон. Дрожу, будто на морозе. Зуб на зуб не попадает.

— Ань, он охрененный, — неожиданно выпаливаю.

— Кто? — не сразу понимает.

— Министр.

Лицо подруги изображается недоумением, но оно уже через несколько секунд сменяется любопытством. Она отодвигает вторую табуретку и садится рядом.

— Ты пришла два часа назад, а до сих пор не переоделась даже, — замечает. — Под таким впечатлением?

— Я еще никогда не встречала таких умных и интересных людей, Ань. Даже в МГУ.

— В МГУ у нас одни зануды были, — смеется. — Что, запала на него, да?

— Нет! — спешу заверить. — У меня к нему исключительно профессиональный интерес. Я журналист, а он министр. Никольский должен стать моим источником. Но просто он оказался на удивление интересным человеком.

— Так как встреча прошла, расскажешь?

— Хорошо. Мы перешли на «ты». Поужинали, потом он довез меня до дома.

— А почему ты дрожишь? — оглядывает меня с головы до ног и обратно.