Опасный министр

— Тогда я приеду к тебе.

— Хорошо, приезжай, — соглашаюсь, стараясь не подать вида, что мне это не понравилось.

Как минимум, до 23:00 мне нужно будет работать, а присутствие Кости будет только отвлекать. Он начнет томно вздыхать с недовольным видом у меня за спиной, давая понять, что ему хочется моего внимания. Просто Костя экономист, и у него нормированный рабочий график, он не понимает, что есть профессии, где могут выдернуть и в выходной, и ночью.

Переступив порог съемной квартиры, я тут же направляюсь в свою комнату. Два месяца назад я окончила журфак МГУ и съехала из общаги. С моей соседкой по комнате Аней мы сняли напополам двушку.

Когда пришло время покидать общежитие, у нас с Костей встал вопрос о совместном проживании. Я ждала от него конкретного предложения, но он лишь промямлил что-то невнятное из разряда: «Ну если хочешь, то можно попробовать, но не сейчас, а попозже». Когда именно «попозже» он не уточнил, а я не стала повторять, что из общаги мне нужно съезжать сейчас, а не когда-то там «попозже». Плюнув на Костю, я принялась искать квартиру вместе с Аней. Просто Костя москвич и живет с родителями, а я из глубинки. Его семья относится ко мне прохладно, это я чувствую с самого начала наших с Костей отношений. Им не нравится, что у меня нет московской прописки. Хотя Костя все время меня убеждает, что я нравлюсь его семье.

Я ужасно хочу есть, из-за всего случившегося я осталась без ужина, а Никольский, к слову, даже кофе мне не предложил. Впрочем, я так нервничала, что все равно не смогла бы сделать и глотка. Но сейчас не до еды. Подсоединяю наушники к диктофону и принимаюсь колотить по клавиатуре в сумасшедшем темпе. Мне еще хорошо, я дома. А вот Яна, моя начальница, сидит в редакции и ждет, когда я сдам ей интервью.

На самом деле я приврала Никольскому и его стерве-заму, когда сказала, что газета отправляется в типографию строго в 23:00. Одиннадцать вечера — это идеальный вариант, но в случае чего-то важного номер могут и придержать. Типография тогда выставляет штраф, но это сущая ерунда по сравнению с той сенсацией, которую мы выдадим, благодаря задержке.

Расшифровывая интервью, я обращаю внимание, какой у нового министра интересный голос. У Савельева был прокуренный бас, да и у остальных чиновников они примерно такие же. А у этого… Мягкий, бархатный баритон. Я ловлю себя на том, что мне просто приятно слушать его речь. Не важно, что он говорит. Любые слова звучат красиво.

Меня приводит в чувство настойчивый звонок в дверь. Ставлю диктофон на паузу и бегу открывать. Мне даже не надо смотреть в глазок, в такое время ко мне может прийти только Костя.

— Привет, — впускаю парня в квартиру.

По выражению его лица понимаю, что он все еще недоволен.

— Извини, мне нужно еще полчаса, и я освобожусь.

Костя замирает, скинув одну туфлю.

— Что это за платье на тебе?

Я машинально поворачиваюсь к зеркалу.

— А, — издаю легкий смешок. — Это я так оделась для нашего свидания. Я как домой зашла, тут же бросилась расшифровывать интервью, не успела переодеться.

— И ты в таком виде ходила на интервью?

Ну вот, сейчас снова начнется. Костя еще патологически ревнив.

— Не успела переодеться, — развожу руками. — Но мы же с министром не вдвоем были, — вру. — С нами еще две девушки из пресс-службы сидели, а потом пришла его заместитель, тоже девушка. Ты разувайся, проходи, я уже скоро освобожусь.

И не дожидаясь от него новых ревнивых вопросов, я бегу в комнату и затыкаю уши наушниками. Костя, как я и думала, ложится на мою кровать и принимается недовольно вздыхать, давая понять, что ему скучно. Нет бы в телефоне посидел, инстаграм посмотрел, тикток. Но он предпочитает прожигать мне недовольным взглядом затылок.

Никольский на удивление говорил очень грамотно, за ним почти не приходится редактировать речь. Это редкость для чиновника. Я расшифровывала дословно, а правки минимальные. Скорее всего, он оканчивал курсы ораторского мастерства или что-то такое, потому что обычные люди всегда говорят косноязычно, хоть и не замечают этого. А чиновники — так тем более. Они даже мыслят канцеляризмами.

«Ну что там? Скоро?», — приходит сообщение от Яны.

«Отправляю на согласование»

«Он точно быстро согласует?»

«Сказал, что да»

Я открываю на компьютере мессенджер и нахожу там Никольского. Счет времени идет на секунды, потому что уже половина одиннадцатого, но я не выдерживаю и тыкаю его фотографию на иконке. Министр в джинсах, рубашке и пиджаке стоит, скрестив на груди руки, на фоне белой стены. Профессиональная постановочная фотография. Но как же он улыбается! Голливуд по нему плачет.

— Зай, кого ты там смотришь? — раздается из-за спины.

— Министра. Проверяю, точно ли это он, а то еще отправлю не тому человеку.

Быстро закрываю фотографию, пока Костя не заподозрил лишнего, и принимаюсь печатать сообщение:

«Ярослав Викторович, здравствуйте еще раз. Это Алена Доброва из газеты «Вести». Направляю вам на согласование интервью. Жду от вас согласованной версии до 22:50. Извините за сжатые сроки»

И следом прикрепляю вордовский файл.

Отчего-то в крови разыгралось волнение. Под фотографией Никольского тут же загорается «онлайн», а затем и две галочки у моего сообщения. Печатает…

«Спасибо, Алена! Уже открываю»

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза.

— Кость, я пипец, как сегодня устала.

Он поднимается с кровати и подходит сзади ко мне. Начинает мягко массировать плечи и шею.

— Ален, ты правда так оделась для нашего свидания? — хрипло спрашивает.

— Да.

— Ты обалдеть какая сексуальная, зай. Министр, наверное, глаза порвал и чуть слюной не подавился, когда увидел тебя.

Я задерживаю дыхание. Костя сейчас говорит это без претензии и злости, а с некой гордостью. Он иногда любит восторгаться тем, какая я красивая и досталась ему одному. Костя стал у меня первым.

— Он даже не смотрел на меня, — быстро вру, вспоминая, как Никольский мазал по мне глазами и задерживался взглядом на самых интересных частях моего тела.

Костя склоняется к моей шее и проходится по ней дорожкой из поцелуев, слегка прикусывая кожу. В любой другой ситуации я бы уже стягивала с него одежду, но сейчас я на таком взводе, что совершенно не могу сконцентрироваться на своем парне, который томно дышит и водит ладонями по моему телу.

— Кость, поставь, пожалуйста, чайник, — прошу, аккуратно снимая с себя его руки.

— Хорошо, зай.

Парень наконец-то уходит на кухню. Мне же снова становится не по себе за то, что я пришла на интервью в таком виде. Это, конечно, был самый настоящий позор — явиться к министру в сексуальном наряде, который приготовила для своего парня.

Мессенджер на компьютере издает звук входящего сообщения. Тут же хватаюсь за мышку и открываю.

«У меня нет возражений по тексту интервью. Спасибо, Алена, и было очень приятно с вами познакомиться»

Фух, ну слава богу нет никаких правок.

«Спасибо, взаимно»

Я уже порываюсь закрыть диалог с министром и открыть с Яной, как от него приходит новое сообщение.

«Надеюсь, это была наша не последняя встреча?)

Глава 5.

Естественно, это была наша не последняя встреча. Ведь министерство экономики — мое профильное. В нашей газете кроме меня никто про него не пишет. Ну разве что Паша иногда залезает на мою поляну. Но Паше можно, Паша супер-опытный журналист, и иногда я смотрю на него, приоткрыв рот.

«Я в пуле министерства экономики) Так что я буду на всех ваших пресс-конференциях)»

Почему-то меня снова охватывает волнение. Наверное, потому что я еще никогда не переписывалась с министром. Телефона Савельева-то у меня не было. Паша вот с министрами переписывается уже, как с друзьями. Возможно, однажды я стану таким же профессионалом, как мой коллега, и переписка в чиновником после 11 ночи будет для меня чем-то обыденным.

Но сейчас у меня капец, как дрожат пальцы, когда я нажимаю на кнопки клавиатуры.

«Замечательно. Я рад, что вы в нашем пуле»

А на это что ответить?

— Зай, чайник закипел! — кричит из кухни Костя.

— Иду!

Никольский все еще онлайн. Ждет от меня ответа?

«Еще раз спасибо за интервью, Ярослав Викторович»

Быстро закрываю мессенджер, чтобы он увидел, что я не онлайн, а интервью отправляю Яне по почте. Надеюсь, Никольский ничего больше не скажет, потому что все-таки мне нужно прийти в себя после сегодняшних адреналиновых горок.

Ухожу на кухню к Косте, чтобы даже не слышать звук пришедшего в ответ сообщения, если оно все-таки будет.

— Я заварил чай и сделал бутерброды, — говорит Костя, когда я появляюсь. — Опять у вас пустой холодильник. Две девушки живут вместе, называется.

— Аня вечно на диетах, а мне некогда готовить.

Я беру в руки бутерброд с колбасой и сыром и с огромным наслаждением откусываю большой кусок.

— Я не ела ничего с двух часов дня, — произношу, прожевав.

— Надо было хотя бы доставку заказать или мне в магазин зайти. Почему ты не сказала, что нет продуктов?

— Забыла. Я была так взволнована, что не могла вообще ни о чем думать. Кость, прикинь, я взяла интервью у министра! Его только назначили, и первое интервью — мне! Обалдеть можно, правда?

Я снова захожусь восторгом. Черт, да я отмечу сегодняшний день красным цветом в календаре!

— Угу, — безразлично соглашается парень.

— Кость, ты что, не рад за меня?

— Очень рад, — так же безэмоционально отвечает.

Ему по фиг. Я решаю больше не делиться с ним своим восторгом и ухожу в поедание бутербродов. Но градус моего хорошего настроения стремительно падает вниз. Я не понимаю, почему Костя не может просто порадоваться за меня. Неужели это так сложно? Мы вместе два года, у нас серьёзные отношения, а он ведёт себя, как эгоист.

— Зай, я за тебя рад,— говорит, придвигаясь ко мне на стуле.

Видимо, Костя все-таки понял, что ведёт себя слишком безразлично к моему успеху. Берет меня за руку, переплетает наши пальцы и подносит к губам тыльную сторону ладони.

— Правда рад? — уточняю неуверенно.

— Да. Ты большая молодец, и я тобой горжусь.

Кажется, что он даже искренен.

— Но давай все-таки договоримся, что если мы решили куда-то пойти, то мы туда пойдём. Ведь на это интервью не обязательно должна была ехать именно ты. Тебя могли подменить коллеги.

Нет, он все-таки не понимает, насколько это для меня важно. И отдать интервью с министром кому-то из коллег? Ни за что.

— Да, ты прав. Извини, — соглашаюсь, просто чтобы уже прекратить этот разговор.

Иногда проще сказать человеку то, что он хочет услышать, чем спорить и ругаться.

В зеркале в ванной на меня смотрит, если не стриптизерша, то, как минимум, роковая женщина-вамп с остатками красной помады на губах и смоки-айс с пышными наклеенными ресницами. Выдавливаю на ватный диск средство для снятия макияжа и принимаюсь все это стирать, превращаясь в обычную девчонку.

Душ помогает окончательно привести мысли в порядок и утихомирить адреналин, гуляющий по крови. Если отбросить в сторону восторженные эмоции, то впереди меня ждет очень много работы по налаживанию доверительного контакта с новым министром. Ведь сегодняшнее интервью на самом деле ничего не значит. Министры раздают интервью направо и налево, уже через пару дней Никольский забудет о нем.

Как говорит мой редактор Яна, успех журналиста, как и олимпийского чемпиона, длится ровно один день. Олимпийский чемпион слезает с пьедестала и ему надо начинать пахать по новой, чтобы забраться на этот пьедестал во второй раз. Так и у нас в профессии. Сегодня ты взял интервью у министра и уделал всех конкурентов, а завтра выйдет новая газета, и об интервью во вчерашнем номере уже никто не вспомнит. Новость живет один день.

Горячая вода вперемешку с накопленной за день усталостью клонят в сон. Я залезаю под одеяло к Косте, но, когда парень притягивает меня к себе и начинает целовать, отвечаю ему не очень охотно.

— Я соскучился по тебе.

— Кость, прости, я так спать хочу.

Он рвано выдыхает мне в шею.

— Ладно, — нехотя соглашается.

— Не обижайся, я тоже соскучилась. Но сейчас я выключаюсь.

Костя поудобнее устраивает меня в своих руках и проваливается в сон. А вот я, хоть и сильно устала, но не свожу глаз со своего телефона у ноутбука. Я так и не проверила, ответил ли мне что-нибудь Никольский.

Костя переворачивается на спину, и у меня появляется возможность тихо встать, не разбудив его. На носочках подхожу к письменному столу и нажимаю на боковую кнопку айфона. Экран пуст, новых сообщений нет.

Глава 6.

По состоянию на 9 утра у интервью больше трёхсот ссылок в других СМИ. Я смотрю на эту цифру в мониторинге информационного поля за ночь, который рассылает всем сотрудникам газеты наш аналитик, и не верю своим глазам. Такого успеха не было еще ни у одного моего материала.

Поэтому порог редакции я переступаю с триумфальной улыбкой до ушей. Все коллеги уже сидят на местах, когда я подхожу к своему компьютеру.

— Ну что, как вчера все прошло? — приближается ко мне довольная Яна.

— Ой, я очень переживала. Но в целом все было нормально.

— Главный редактор похвалил.

А вот это уже вишенка на торте. Наш главный редактор очень редко кого-то хвалит. Он считает, что брать интервью у министров и доставать эксклюзивы — это наша работа, за которую нам платят зарплату, а не что-то эдакое, за что нужно отдельно хвалить и поощрять.

— Мне очень приятно.

— Я попробую пробить тебе квартальную премию.

Застываю с пальцем на кнопке включения компьютера.

— Серьезно?

— Да. Ты заслужила.

Яна возвращается на свое место, а я хочу начать прыгать от восторга, но в кругу более опытных коллег, на счету которых не одно интервью, — это будет выглядеть странно.

— Так и что он из себя представляет? — спрашивает Юля, которая в нашем отделе пишет про социальную политику.

— Пока непонятно, — отвечаю честно, как думаю. — Но в прокуренный и нафталиновый кабинет Савельева он не очень вписывался. Да и в целом во все российское правительство он не очень вписывается.

— Почему? — уточняет Катя, которая пишет про налоги.

— Потому что он мне показался слишком продвинутым для российского чиновника. От него нет вот этого совкового душка, как от всех остальных. И, я думаю, ему будет тяжело с ними работать.

— Ну-ну! — вмешивается Паша. — Ты мне Валентина Александровича не обижай! Он, между прочим, в мотозабегах участвует!

Валентин Александрович — наш министр финансов. Паша прав, он довольно современный и придерживается либеральных взглядов. И да, у него страсть — мотоциклы. Пятидесятилетний министр финансов в рваных черных джинсах и бандане рассекает по просторам Краснодарского края на «Харлее» — была у него недавно такая фотосессия для «Форбса».

— По-моему, это пиар, — озвучиваю свое мнение.

— Нет, он на самом деле профессионально увлекается мотоциклами, — со знанием дела отвечает Паша. — Он их коллекционирует.

Я непроизвольно начинаю смеяться.

— А в его декларации о доходах и имуществе эта коллекция отражена?

— Нет, конечно. Кстати, о доходах и имуществе. Я вчера покопался в старых декларациях Минфина, поискал там Никольского.

— И как? Нашел? — я поворачиваюсь на стуле с колесиками к Паше.

— Да. Сейчас скину тебе ссылки.

— Алена, а ты попросила у Никольского телефон? — прилетает мне справа от Яны.

— Да, и он дал.

— Отлично, — кивает головой начальница.

— А поделишься? — спрашивает Паша.

Не глядя в его сторону, выставляю фигу.

— Ну давай тогда поменяемся? — не отстает от меня, что уже вызывает смех у других коллег.

— Давай, — охотно соглашаюсь. — Ты мне телефон министра финансов тогда.

— Нет, Валика я тебе дать не могу.

Я начинаю хохотать. Мне всегда смешно, когда Паша называет министра финансов фамильярно Валиком. Хотя они на «вы», и на встречах Паша всегда к нему по имени-отчеству.

— Я могу дать тебе номер министра спорта.

— Зачем мне телефон министра спорта, Паш?

— Ну слушай, сегодня он министр спорта, а завтра, может, президент.

— Нет, Паша, я так не меняюсь.

— Ян, ты это слышала? — кричит ей через меня. — Вот так вот, берешь на работу вчерашних студентов, которые ничего не умеют, учишь их всему, а они потом делают интервью с министрами, и сразу корона на голове вырастает.

Я уже закатываю глаза.

— Да уж в нашей редакции большей звезды, чем ты, сложно найти, — прилетает ему сарказм от Яны.

Я ухожу на кухню налить кофе, а когда возвращаюсь, погружаюсь в декларацию о доходах сотрудников Минфина за прошлый год, которую мне прислал Паша.

У Ярослава Никольского нет жены и детей. По крайней мере официально. Он владеет квартирой в Москве площадью 250 квадратных метров. И тут я присвистываю. Двушка, которую я снимаю напополам с подругой, 45 квадратов. Также у Никольского два автомобиля: «Порше» и «Майбах». Для этих красавцев у него в собственности два машиноместа. И еще у него два земельных участка.

А далее я перевожу глаза на цифру его годового дохода на посту заместителя директора департамента министерства финансов, и моя челюсть опускается до клавиатуры.

Глава 7.

Полдня я сижу на работе с дурацкой улыбкой до ушей, то и дело обновляя страницу ветки Яндекс.новостей с перепечатками моего интервью. Не выдерживаю, делаю скриншот на отметке ровно 500 ссылок и все-таки отправляю Косте.

«Мое интервью процитировали 500 СМИ!»

Он открывает сообщение, но ничего не отвечает. Ну ладно, занят, наверное.

— Обедать пойдём? — громко обращается ко всем Яна.

На часах уже 14:00, и хоть я с утра сыта своим успехом, а в рот закинуть что-нибудь надо.

Ребята поднимаются с рабочих мест, и все дружно мы направляемся в редакционную столовую. Я люблю наш отдел, у нас прекрасный коллектив. Яне — редактору — 28 лет, а она уже руководит отделом экономики крупнейшей федеральной газеты. Я восхищаюсь ею с первого дня, как пришла сюда. Она тоже окончила журфак МГУ, но работать начала еще на первом курсе, поэтому уже в 24 года стала начальником отдела экономики.

Мне до сих пор иногда не верится, что она взяла меня на работу. Яна для меня эталон. Когда она была рядовым корреспондентом, тоже писала про министерство экономики, поэтому мне особенно нравится с ней общаться и слушать истории про Минэк и Савельева десятилетней давности.

Но вот сейчас на обеде Яна совсем без настроения. Паша это замечает.

— Ян, у тебя все хорошо? Ты какая-то грустная.

— Я очень долго не могла уснуть, — морщится. — Всю ночь думала об этом Никольском.

Неожиданно. Впрочем, Яна еще и трудоголик. Она сидела в редакции до ночи в ожидании моего интервью, а потом вполне могла всю ночь размышлять о произошедшем.

— В общем, у меня есть теория касательно его назначения, — продолжает.

— Какая? — спрашиваю, отложив в сторону вилку.

— Через полгода президентские выборы. Было бы логично, чтобы после них полностью поменяли состав правительства, убрали всех, кто перестал устраивать. Зачем за полгода до выборов ни с того ни с сего убирать одно несчастного Савельева и ставить на его место какого-то непонятного мальчика из Минфина?

Характеристика «какой-то непонятный мальчик из Минфина» по отношению к Никольскому режет мне слух. У меня до сих пор стоит перед глазами его образ красивого и делового мужчины. Вдобавок умного. Да, он молод. Но «какой-то непонятный мальчик» — это Яна загнула.

— Ну очевидно же, что за ним кто-то стоит, — отвечает Паша. — Это я не знаю, какую протекцию надо иметь, чтобы из заместителей директора департамента сразу в министры попасть.

— Я думаю, его назначение пролоббировали в правительстве, — задумчиво продолжает Яна.

— Почему ты думаешь, что в правительстве? Может, его силовики лоббировали.

Я сижу, затаив дыхание, и внимаю каждому слову Яны и Паши. Юля и Катя спокойно поедают свои супы, особо не обращая внимания на разговор. Они давно работают в газете и находятся в своего рода зоне комфорта. Им мало интересно то, что происходит за пределами их поляны.

— Силовики редко лезут в финансово-экономический блок правительства, — качает головой Яна. — Я даже таких случаев не помню.

— Если честно, я думаю, его назначение мог лоббировать Валентин Саныч. Савельева захотели убрать, стали искать замену, Валик порекомендовал своего прямого подчинённого — молодого и перспективного со свежим взглядом на экономическую ситуацию в стране.

— Да! — восклицает Яна так громко, что на нас оглядываются посетители за другими столиками. — Именно! Молодой и перспективный со свежим взглядом на экономическую ситуацию. А зачем нам такой за полгода до выборов?

Паша задумывается и долго не отвечает. Тогда Яна переводит взгляд на меня.

— Алена, а ты что думаешь?

— Я не знаю, — честно говорю, смущаясь своей глупости.

— Его назначили, чтобы он подготовил проект реформ, которые нужно будет реализовать после президентских выборов. До выборов все должно быть спокойно и стабильно, а вот после них начнётся замес. Судя по тому, что наша экономика в полной заднице, придется принимать радикальные меры и, возможно, не все из них понравятся гражданам.

— Думаешь, он предложит повысить налоги? — Паша издаёт смешок.

— Я не знаю, что он предложит. Но его назначение за полгода до выборов не просто так. Нужен был человек, который подготовит реформы, и по какой-то причине выбор пал на мальчика из Минфина, — Яна задумчиво трет лоб. К еде в своей тарелке она так и не притронулась. — В общем, ребят, надо узнавать, что этот Никольский будет предлагать. Алена, — переводит взгляд на меня. — Скорее всего, его предложения будут носить гриф секретности, их будет крайне сложно достать. Но мне нужны его реформы. Мы должны первыми узнать и написать, что он там собрался предлагать: налоги повысить, пособия на детей отменить, сделать всю медицину платной, как в Америке… Я не знаю, какую дичь он будет предлагать, но ты должна узнать об этом первой.

— Да, да, конечно, — быстро киваю головой.

— Что «да, да, конечно»? — Яна начинает злиться. — Это не шутки, Алена. Сейчас за его реформами начнут охотиться все журналисты. Ты должна достать их первой, наша газета должна написать об этом первой.

А вот теперь мне становится не по себе.

— Ну, телефон молодого и симпатичного министра у тебя есть, — подкалывает меня с улыбкой Паша. — Так что используй его номер по полной программе.

— Да, насчет телефона, — продолжает Яна. — Не стесняйся ему писать, задавать вопросы по темам. Ненавязчиво, конечно, постоянно бомбить не надо. Но раз в какое-то время пиши и спрашивай по важным темам. Я хочу уже наконец-то увидеть от тебя достойных эксклюзивов, а не одно переписывание пресс-релизов.

Согласно киваю головой. Яна хоть и жестко со мной, но я понимаю, что она права. Журналист должен рыть информацию, писать о важных вещах, которые волнуют жителей страны. Это легко делать, когда у тебя уже много опыта, есть источники, ты глубоко погружен в тему и всегда знаешь, что спросить. Но если ты только пришел после универа и начинаешь все с нуля, то зачастую банально не знаешь, какой вопрос задать даже пресс-службе.

Остаток рабочего дня я, к сожалению, переписываю пресс-релиз в газетную статью, параллельно думая, по какому поводу можно написать Никольскому. Несколько месяцев назад премьер-министр говорил, что планируется подготовить список из 12 масштабных проектов, которые будут реализованы за счет федерального бюджета. Спросить у Никольского, готов ли список и что это будут за проекты? Если он назовет конкретные мосты, дороги или стадионы, то даже Паша оближется на такой эксклюзив.

Удивительно, как без каких-либо проблем я попросила у Никольского номер телефона, а теперь не могу решиться написать ему. Беру телефон в руки, открываю наш диалог и снова закрываю. Примерно такое же чувство у меня было лет в 14, когда я влюбилась в парня из параллельного класса, который не обращал на меня внимания, и хотела написать ему первой.

Снова рассматриваю его фотографию в мессенджере. Он выглядит, как человек, у которого жизнь удалась на сто процентов. На сайт министерства экономики уже повесили его биографию. Новому министру 35 лет, он окончил Международный институт экономики и финансов Высшей школы экономики. Сначала работал аналитиком в крупных зарубежных банках, а пять лет назад пришел в Минфин на позицию заместителя директора департамента бюджетного планирования. Не женат, детей нет, профессионально увлекается бейсболом.

Бейсболом?

Несколько раз перечитываю эту строчку. Первый раз встречаю человека, который увлекается этой американской игрой.