Зови меня моим именем

Пролог

История вымышлена, все совпадения случайны

POV Илья

Я уже час сижу в кабинете у себя дома в полной темноте. Лунный свет, попадающий в окно, слегка освещает помещение, но я устроился в кресле в самом темном углу. Тихо пью виски и жду, когда она зайдёт.

Больше всего на свете я мечтаю, чтобы она не пришла. Потому что если она тут появится, то я, наверное, больше не смогу жить дальше. Это будет означать конец не только наших отношений, но и смысла моей жизни.

Она все-таки приходит. Появляется тихой кошкой, зажигает ночник и направляется к шкафам с документами. Она думает, что меня нет дома, но все равно действует абсолютно бесшумно. И где только она научилась этому?

Открывает дверцу и быстро перебирает своими тонкими изящными пальцами корешки папок. На ней легкий шелковый халатик, едва прикрывающий ягодицы. А под ним наверняка красивейшее нижнее белье, подчеркивающее ее соблазнительную грудь и бёдра. Темные блестящие волосы, в которые я так люблю запускать ладонь, разбросаны по спине. Она поднимается на носочки, чтобы посмотреть документы наверху, и я задерживаю взгляд на ее длинных красивых ногах.

Я безумно сильно люблю эту женщину.

И так же сильно ее ненавижу за весь тот ад, в который она превратила мою жизнь.

— Что-то ищешь?

Мой голос в этой гробовой тишине звучит, как гром среди ясного неба. Но он не застаёт ее врасплох. Она оборачивается ко мне со счастливой улыбкой, и на секунду мне кажется, что она искренняя. Но я уже знаю, что это не так.

— Илья! — Она радостно хлопает в ладоши, — Ты уже вернулся! А я не могла уснуть и решила поискать у тебя снотворное. Я помню, что ты хранил его в своём кабинете.

Она закрывает дверцу шкафа и идёт ко мне, продолжая улыбаться своей голливудской улыбкой. Я поднимаюсь с кресла, делаю еще один глоток виски и ставлю стакан на столик. В каждом ее шаге, в каждом движении рук, в каждом взмахе ресниц — такая грация, такой аристократизм. Только она может ходить так плавно и так соблазнительно.

Вот только я уже знаю, что это не природный талант, а отработанный приём.

Она подошла ко мне вплотную, заглянула в глаза, эротично облизнула губы и прошептала:

— Но раз ты уже дома, то снотворное мне ни к чему. Мы ведь не будем спать?

И не разрывая со мной зрительного контакта, она медленно расстегивает пуговицы на моей рубашке. Я смотрю в ее каре-зеленые глаза, в которых тонул еще совсем недавно, и вижу в них лишь пустоту. Ни одной эмоции, ни одного чувства.

Покончив с последней пуговицей, она медленно садится передо мной на колени, продолжая смотреть мне ровно в глаза. Боже, она даже на колени опускается, как профессиональная порноактриса.

Ключевое слово — «актриса».

Стеклянный взгляд, который был еще несколько секунд назад, сменяется взглядом покорной девочки, обещающей поднять своего мужчину на седьмое небо. Вот только теперь я знаю, что он не настоящий.

Как я мог не заметить всего этого раньше? Ослеп от любви и даже не вспомнил, что, когда она 11 лет сидела со мной за одной партой в школе, была самой обычной и ничем не примечательной девчонкой.

Ее шелковый халатик слегка распахнулся, и я вижу черный кружевной лифчик. Еще совсем недавно я бы тут же его с нее сорвал. Она тянется своими аккуратными пальцами к ремню на моих брюках, и я понимаю, что если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда.

Резким движением руки я крепко хватаю ее за волосы и поднимаю на ноги.

— АААААА, — кричит от боли.

Растерянность в ее глазах появляется лишь на секунду. Потом они снова становятся стеклянными. Бесчувственными.

— Илья, что ты делаешь!?

Я отпускаю ее волосы и хватаю ладонью шею. Веду ее к стене и сильно впечатываю, продолжая сдавливать горло. Она смотрит мне ровно в глаза и все еще делает вид, будто не понимает, что происходит.

А во мне сейчас борются две половины: одна хочет задушить эту девушку, а вторая хочет схватить ее за руку и сбежать на край света. Подальше от всего этого кошмара, который она устроила.

— Илья, ты меня задушишь, — хрипит мне.

Но в ее глазах нет страха. А я так хочу увидеть его, я так хочу поверить, что она способна испытывать хоть какие-то чувства.

Я усиливаю захват и, наверное, действительно могу ее задушить.

Наивный. Я по-прежнему слишком ее недооцениваю.

Девушка резко ударяет меня ногой в живот, я сгибаюсь, отпуская ее горло, она хватает мою руку, больно заламывает и еще раз бьет меня ногой под дых. Я не сопротивляюсь. Моя душевная боль сейчас намного сильнее этой физической. Ее удары настолько сильные и настолько слаженные, что я понимаю: она профессионально владеет боевыми искусствами.

Я лежу на полу, пытаюсь откашляться и отдышаться, когда она наклоняется ко мне и стальным голосом цедит:

— Еще раз сделаешь что-то подобное, и я убью тебя.

Я заглядываю в ее глаза и вижу, что она не шутит. Она действительно способна убить.

Она отходит от меня на шаг, я медленно поднимаюсь с пола и смотрю ей прямо в лицо. На ней больше нет маски влюблённой в меня девушки. На меня смотрит бесчувственный робот.

— Кто ты, Ксюша? — Спрашиваю ее хриплым голосом.

Она продолжает прожигать меня пристальным взглядом, а я замечаю на ее красивой лебединой шее след от моей ладони. Она резко отворачивается и отходит к столику, на котором я оставил стакан с недопитым виски. Грациозно берет его в руки, снова поворачивается ко мне, делает глоток и смотрит мне прямо в глаза.

— Поверь, Ток, — обращается ко мне по моему школьному прозвищу, — ты не хочешь знать, кто я.

Я медленно качаю головой и повторяю свой вопрос.

— Кто ты, черт возьми? И зачем ты вернулась в мою жизнь, спустя столько лет?

Она начинает тихо смеяться.

— Смотри, Илья. Я ведь действительно тебе сейчас скажу. И тогда ты окажешься в еще большей опасности, чем сейчас.

— Мне плевать. Я хочу знать, кто ты.

— Даже если ты из-за этого умрешь?

— Да.

Я не вру. Я действительно готов умереть, лишь бы узнать о ней правду.

А еще я хочу умереть, потому что моя жизнь больше не имеет для меня никакого смысла. Я не хочу жить без этой девушки. А с ней больше не могу.

Она грациозно направляется ко мне, держа в руках стакан виски. Останавливается в шаге от меня, делает еще один небольшой глоток, смакует напиток и медленно проглатывает. Облизывает свои соблазнительные губы и начинает рассказ:

— Я испанка Кармен, которая отравила в Мадриде министра обороны страны. Я немка Эмма, которая убила местного чиновника, а потом инсценировала его самоубийство. Я американка Дженнифер, которая хладнокровно застрелила агента ЦРУ. — Она соблазнительно склоняет голову на бок и медленно продолжает. — Я воровка из Италии по имени Франческа, которая украла чертежи нового оружия. Я тупая блондинка Маша, которая разорила долларового миллиардера. Я стриптизерша Соня, которая довела до банкротства нефтяного магната. — Начинает тихо смеяться. — Видишь, какая я у тебя разносторонняя?

Я молчу, шокированный тем, что услышал. А она тем временем безмятежно допивает виски, делает последний шаг ко мне и смотрит прямо в глаза.

— Я рыжеволосая красотка Лера, на которую ты запал на Янкиной свадьбе. — Снова тихо смеется. — Не ожидал, Ток? Ты хочешь знать, кто я? Хорошо, ты узнаешь. — Секунду медлит и чеканит со сталью в голосе. — Я майор российской разведки и профессиональная шпионка.

Я смотрю на нее в упор, не имея сил произнести хоть слово. А она тем временем тянется ладонью к моему лицу и мягко проводит кончиками пальцев по щеке.

— А хочешь знать, кто 12 лет назад превратил меня в эту беспощадную машину?

Улыбка с ее лица сходит, а в глазах появляется боль. Она медленно встает на носочки, наклоняется к моему уху и тихо выдыхает:

— Ты.

Глава 1. Клиент

Я сижу в офисе и спокойно потягиваю кофе. Пару дней назад я покончила с очередным клиентом и теперь жду свое новое дело. Добродушный дедуля по имени Степан Сергеевич выложил мне всю нужную информацию уже на первой встрече.

Люблю обрабатывать пожилых дядек. С ними меньше проблем. Обычно они уже устали от жизни, жены, детей, внуков и хотят просто поговорить. И тут им под руку подворачиваюсь я: красивая, а, главное, умеющая слушать. Со старпёрами мне обычно хватает трех встреч, чтобы узнать все, что мне нужно. И самый большой плюс «раскрутки» папиков в том, что им не нужен секс. Член у них уже давно не стоит. Единственное, что они хотят — это просто поговорить.

Чего не скажешь о молодых клиентах. С ними всегда сложно, и ни одна девушка моей профессии не любит с ними связываться. Мало того, что они более бдительны, так их еще не так просто раскрутить на нужную информацию. Они подозрительны, а вокруг них и так полно красивых девушек, поэтому тебе нужно чем-то отличиться. И даже не просто отличиться: их нужно влюбить в себя. По-другому молодой и симпатичный никогда не подпустит тебя близко.

Для такой профессиональной обольстительницы, как я, влюбить в себя труда не составляет. Проблема заключается в другом: часто ты влюбляешься сама. И тогда можно ставить крест на всей своей дальнейшей жизни. Ты завязываешь с работой, выходишь за него замуж, у вас все хорошо, но вот только снаружи. Внутри тебя жрет совесть. Да, она есть даже у таких девушек, как я. Когда ты сначала обманываешь и подставляешь мужчину, а потом влюбляешься в него и строишь с ним жизнь, чувство вины жрет тебя ежедневно.

И тут есть два варианта: или ты живешь с этим дальше и медленно высыхаешь, или ты рассказываешь ему о себе всю правду и просишь прощения. Как показывает опыт, мужчины таких девушек не прощают. И они не столько не прощают тот факт, что ты шпионила именно за ним, сколько то, что ты вела такой образ жизни всегда.

Я не люблю молодых и симпатичных клиентов. Но не потому, что могу в них влюбиться. Я уже давно не способна испытывать хоть какие-то человеческие чувства. Ну, разве что ненависть. Ее я вот уже 12 лет испытываю ежедневно к одному единственному человеку.

Я не люблю молодых и красивых, потому что с ними элементарно сложно. А всегда хочется сделать свою работу побыстрее и гулять свободно.

Вот и сейчас я сижу со своей коллегой Аней будто на иголках. Мы ждем нашего начальника — руководителя службы безопасности строительной компании «Росстрой» Петра Олеговича Терентьева. Полтора года назад «Росстрой» сильно облажался: организовал покушение на вице-президента конкурирующей компании. Из-за этого все предыдущее руководство пошло под суд, а компания была выставлена на торги.

Новым владельцам пришлось тяжело: из-за того скандала «Росстрой» утратил лидирующие позиции. И теперь руководству нужно быстро восстаналивать позиции. Они не придумали ничего лучше, чем взять на работу несколько шпионок, которые бы втирались в доверие ко всем, кому потребуется, и доставали нужную информацию. Полгода назад я ушла из разведки и искала работу. Новая мне подошла идеально: делать нужно то, что я и так делала больше 10 лет.

— У меня есть одно услвоие, — сказала я Петру Олеговичу на собеседовании. — Я не убиваю людей.

Он расплылся в широкой улыбке.

— Ксюша, предыдущее руководство «Росстроя» ушло под суд из-за того, что они организовали покушение. Новому начальству это не нужно. Никакой мокрухи! Так, по мелочи: украсть какой-нибудь документик, раскрутить на честное признанание, подсмотреть переписку...

— Это без проблем.

— Тогда по рукам?

— По рукам.

И вот уже полгода я работаю в «Росстрое». Пока все складывается, как никогда прекрасно. Мне достаются пожилые дедули, с которыми не возникает проблем. А вот одной моей напарнице — Юле — не повезло. Пару месяцев назад ей достался молодой клиент, в которого она влюбилась. Уволилась и живет теперь с ним. Вот только надолго ли?

Дверь открывается и в кабинет заходит Петр Олегович.

— Анечка, Ксюшенька, вот я и к вам, мои дорогие, — Терентьев тот еще старый прохвост и никогда не упускает случая позаигрывать с кем-нибудь из нас. — Вот только у меня для вас одна хорошая новость, а другая плохая, — он делает драматичную паузу. — Один клиент старый и дряхлый, а второй молодой и симпатичный. Кому какого?

И именно в этот самый момент по какой-то неизведанной причине у меня вздрагивает рука, и я проливаю горячий кофе себе на джинсы. Пока я отвлекаюсь на это недоразумение, Аня меня опережает:

— Чур мне старого!

Сука! Сука! Сука!

— Ксюшенька, тебе достается молодой и симпатичный. Сочувствую. — Он кладет перед нами папки. — Изучайте пока досье на новых клиентов, а потом зайдите ко мне, я обсужу с каждой из вас, что именно требуется и в каком амплуа вы перед ними предстанете.

Анька тут же кинулась читать дело на свою новую жертву.

— Ксюх, прикинь, ему под 80. Пф, да я с ним за полчаса управлюсь. Даже не придется ни в кого перевоплощаться. Можно будет и собой остаться.

Я уничтожаю ее взглядом. Самая главная часть моей работы — это перевоплощение. Когда требуется серьезная обработка клиента, лучше не быть собой. Нужно полностью менять свою внешность и свою личность, чтобы после твоего исчезновения из его уже рухнувшей жизни, он всеми силами искал не тебя, а какую-нибудь Машу, Катю, Валю, которой на самом деле не существует. Потому что нет ничего хуже обиженного и обманутого мужчины. Если ты уничтожишь его жизнь, будучи собой, то он тебя потом из-под земли достанет, чтобы отомстить.

Но мне не привыкать к перевоплощению. В разведке запрещено идти на задание собой. Кем я только не была за 10 лет...

Я нехотя притягиваю к себе досье на мою новую жертву и открываю его. Когда мой взгляд падает на фотографию и имя моего клиента, сердце пропускает удар, а из-под ног уходит земля.

Это просто невероятная шутка судьбы...

На меня смотрит голубоглазый и светловолосый парень, которого я очень и очень хорошо знаю...

Это человек, который когда-то очень давно забрал у меня смысл моей жизни. Человек, который лишил меня последней надежды на счастливое будущее. Человек, который сподвиг меня стать той, кем я стала — беспощадной машиной для убийств.

Илья Токарев. Мой одноклассник. Моя первая любовь. И мой личный палач.

Я пытаюсь нормализовать дыхание. Анька, видимо, замечает мое смятение, потому что тянется посмотреть на мою новую жертву.

— Уууу, Ксюха, сочувствую. — Тянет она, рассматривая фотографию Ильи. — Сразу видно, что сложный экземпляр. А симпатичный-то какой! И умный еще! В Гарварде учился. Да, с таким сложно придется. — Она участливо хлопает меня по плечу. — Но я уверена, что ты справишься, Ксюх. Ты же из разведки к нам пришла. Это я обольстительница-самоучка, а ты профессиональная шпионка. Уверена, у тебя и не такие экземпляры бывали, когда ты на благо Родины трудилась. Главное, все-таки не влюбись. — Она берет со стола досье своего клиента. — Ладно, я к Олегычу.

Аня плотно закрывает за собой дверь, а я так и остаюсь сидеть, жадно впившись в фотографию Ильи. Нет, я не влюблюсь в него. Больше не влюблюсь. Моя ненависть к этому человеку за сломанную жизнь не пройдет никогда.

Сколько раз я мечтала ему отомстить? Сколько раз я мечтала пустить ему пулю в лоб? И один раз я даже почти это сделала... Но в последний момент все-таки сдержалась. Я 12 лет подавляла в себе желание сломать его жизнь так же, как он сломал мою.

Но теперь судьба сама преподнесла мне этот подарок.

Я встаю со стула, наливаю себе еще кофе, возвращаюсь на место, смотрю на поднимающийся над кружкой пар и невольно вспоминаю свою жизнь...

Глава 2. Наследство

Я всегда чувствовала, что моя семья очень странная и не такая, как все. С виду все вроде бы обычно: папа инженер на предприятии, мама на том же предприятии экономист. Я единственная дочка, а живем мы в обычной трешке в спальном районе Москвы. Я учусь в обыкновенной общеобразовательной школе, что поближе к дому, и хожу после уроков на кружки. А раз в год летом мы с родителями ездим на море: в Анапу или в Сочи.

Таких семей в России миллионы. Но все же я всегда чувствовала, что моя семья не обычная.

Например, у меня никогда не было бабушек, дедушек, дядь, теть, двоюродных или троюродных братьев и сестер. Абсолютно полное отсутствие каких-либо родственников. Боле того — у родителей никогда не было друзей. Мы не ходили ни к кому в гости, и к нам тоже никто не приходил. Мама не разговаривала вечерами по телефону с подружками, а папа не ездил с друзьями на рыбалку. Единственное общение родителей с посторонними — это мои учителя в школе и несколько соседей по подъезду, с которыми мама могла обсудить, например, график отключения горячей воды летом или чистку крыши дома от снега зимой.

Друзей не разрешалось иметь и мне. Мои дни рождения отмечались только в кругу семьи, мне не позволялось приглашать одноклассников. Сама я тоже ни к кому не ходила. Меня не отпускали играть во двор, мне не разрешали кататься на велосипеде с другими детьми. После кружков, что были у меня два раза в неделю, я приходила домой и делала уроки. После них смотрела мультики по телевизору или читала книги.

Наверное, я могла бы обманывать своих родителей, но никогда не делала этого. Я всегда была прилежной и послушной дочерью: сказано ни с кем не дружить — я ни с кем и не дружу.

Тем больнее мне всегда было в школе. Мой класс оказался очень и очень дружным. Все 23 человека были одной бандой. И ребята все время придумывали какие-то активности после уроков, на которые я ходить не могла. В какой-то момент меня уже просто перестали на них звать. Общались со мной только на переменах между уроками.

Главным заводилой у нас был Илья Токарев, которого все называли просто Ток. Светловолосый голубоглазый парень, с которым я с первого класса сидела за одной партой. Тогда же в первом классе я в него и влюбилась. Когда мы были в классе четвертом или пятом, отец Ильи резко разбогател, и Ток сразу стал ходить в школу с самым крутым телефоном и в джинсах модной марки. А потом его стал привозить личный водитель.

Удивительно, но Ток не поменял школу, а остался учиться в нашей обычной. И его младшая сестра тоже потом пошла в нашу школу. Правда, родители наняли Илье очень крутых репетиторов, которые подготовили его к поступлению в Гарвард. Наша школа не давала достаточно знаний для Гарварда.

Моя любовь к Илье, естественно, была невзаимной. Еще бы! Кто он, а кто я. Главный модник школы и серая мышка, которую никуда не пускают родители. Но Илье было удобно сидеть со мной за одной партой. У нас с ним было что-то наподобие партнерства: я за него решаю его вариант на контрольной по истории, а он за меня решает мой вариант на контрольной по геометрии. У него всегда было с точными науками лучше, чем у меня. Домашку мы с Током тоже делили. Например, я делала химию, а он физику. А перед уроком мы друг у друга списывали.

Но несмотря на то, что Илья был самым модным и самым крутым, у него была несчастная любовь — Яна Селезнева, наша одноклассница и главная красотка параллели. Я еще в классе седьмом заметила, что Ток по ней вздыхает. В 10 классе он стал упорно ее добиваться. Задаривал ее дорогими подарками, цветами, конфетами. И в какой-то момент она ему поддалась. Илья и Яна начали встречаться. Вот только не долго.

На Янкином горизонте возник Сашка Федоров из параллельного класса. Яна сама по себе девушка не плохая и не меркантильная с легкостью променяла мажора Илью на обычного, но более симпатичного, Сашу. А Ток так и остался страдать по Янке до конца школы.

Был конец мая, мы уже заканчивали 11 класс, я, как обычно, жила своей серой и ничем не примечательной жизнью и готовилась к поступлению в лингвистический университет, как вдруг погибли мои родители. Они оба уехали в очередную командировку, которых у них было очень много, и там случайно попали в аварию на такси, которое везло их из аэропорта. Произошло лобовое столкновение из-за того, что водитель другой машины был пьян, не справился с управлением и выехал на встречную полосу. Папы, мамы, таксиста и того пьяного водителя не стало на месте.

Стоит ли говорить, что моя жизнь в тот момент была кончена? Я осталась совершенно-совершенно одна...

Ни друзей, ни родственников, НИ-КО-ГО.

Но при этом кто-то все же организовал похороны, на которых была только я и несколько знакомых родителей с работы. Папу и маму кремировали, а их тела я так и не смогла увидеть.

Мне должно было исполниться 18 лет через месяц, поэтому органы опеки не проявили ко мне совершенно никакого интереса. После похорон я все-таки нашла в себе силы сдать ЕГЭ. Сама не знаю, зачем я это сделала, почему сразу не перерезала себе вены или не выпрыгнула в окно.

Я не пошла ни на последний звонок, ни на школьный выпускной. Целыми днями я лежала в зале на диване и просто смотрела в потолок. У меня не было ни идеи, как жить дальше...

В тумбочке возле родительской кровати я нашла 30 тысяч рублей. Это были последние деньги. Больше мне было взять неоткуда и не у кого. И что мне делать, когда закончатся эти деньги? Куда мне идти работать? Официанткой? Уборщицей? Продавщицей в магазин? Я только окончила школу и ничего не умею.

В мой день рождения в конце июня я, как обычно, лежала живым трупов в гостиной, как вдруг раздался звонок на домашний телефон. Я решила не отвечать. Наверняка кто-то ошибся номером. Мне никто не может звонить, родителям тоже.

Но телефон звонил целый день. В итоге под вечер я все же заставила себя снять трубку.

— Алло, — говорю бесцветным голосом.

— Здравствуйте. Это Малахова Ксения Андреевна? — начал на том конце провода бодрый женский голос.

— Да.

— Вы дочь Малахова Андрея Константиновича и Малаховой Натальи Николаевны?

— Да.

— Вам сегодня исполнилось 18 лет?

— Да.

— Поздравляю. Теперь вы можете получить наследство, которое вам оставили ваши родители.

— Какое еще наследство? — Удивление в этот момент стало первой эмоцией, которую я испытала после смерти отца и матери.

— Счет в нашем банке. Приходите в отделение, мы вам все расскажем. Не забудьте взять с собой паспорт и свидетельство о смерти ваших родителей. Запишите адрес банковского отделения.

Я пришла к ним на следующий день утром. Родители оставили мне какое-то наследство? Счет в банке? Да мы же жили от зарплаты до зарплаты! Еле-еле удавалось за год накопить на 10 дней на Черном море в дешевеньком домике с хозяйкой. Я ходила в школу в одних и тех же джинсах, у меня даже мобильного телефона до 9 класса не было. А потом мне купили старую кнопочную «Нокию» в то время, как все уже ходили с айфонами.

Компьютер у меня тоже был очень старый с большим монитором. Интернет родители подключали, только когда сами были дома, чтобы четко контролировать, что я смотрю на компьюетере. Мне, естественно, не разрешалось иметь страниц в соцсетях. Я могла пользоваться компьютером только в учебных целях.

И вот я сижу в банке перед сотрудником отделения и в десятый раз пересчитываю количество нулей у цифры, которая является моим наследством.

Родители завещали мне 50 миллионов рублей.

— Это точно не ошибка? — Уже который раз я переспрашиваю у банковского сотрудника. — Точно 50 миллионов рублей, а не 50 тысяч?

— Точно, девушка. Ваши родители были VIP-клиентами.

— Может, все-таки это ошибка? У моих родителей не могло быть столько денег... Папа был инженером, а мама экономистом...

— Девушка, ваши родители на протяжении многих лет были нашими клиентами. Они открыли этот счет очень давно и постоянно его пополняли. Несколько лет назад они распорядились, чтобы вы получили эти деньги сразу, как только вам исполнится 18 лет, но не ранее их смерти. Иными словами, это процедура, которая помогает избежать оформления наследства через полгода после смерти. И так как два главных условия соблюдены — ваши родители мертвы, а вам есть 18 лет — мы переоформляем счет на ваше имя.

— И что мне с ним делать...?

— Что захотите. Можете копить дальше, можете сразу забрать деньги, можете снимать их по частям. Как хотите, так и распоряжайтесь.

Подписав все нужные бумаги, я в полном недоумении вышла из банка и поплелась домой. В голове был целый поток бессвязных мыслей.

Откуда у моих родителей столько денег? Если мы такие богатые, то почему жили так просто? Почему мне никогда не покупали одежду, которую я хотела? Почему мне не покупали айфон последней модели? Почему мы никогда не ездили за границу? Почему у нас не было дачи?

Когда я пришла домой и легла на диван в зале, в груди уже ярким пламенем полыхала злость на родителей.

Какого хрена они все это устроили? Какого хрена они запрещали мне иметь друзей? Какого хрена мне никуда нельзя было ходить? Какого хрена я была серой мышью, когда могла бы одеваться не хуже Токарева?

Илья Токарев... Моя любовь, которая упорно не замечала во мне девушку. Да никто не замечал во мне девушку. Ведь я все годы проходила в одних синих джинсах и одном сером свитере. Ни косметики, ни прически, ни маникюра. Все это было под запретом.