Академия Грейнмор: факультет, куда не берут женщин

— А ты? — спросила я. — Ты как ставишь?

Она остановилась у своего стола — заваленного книгами, залитого светом единственной хорошей лампы во всей библиотеке — и посмотрела на меня прямо.

— Я не ставлю против людей, которым и без меня тяжело, — сказала она. — Меня зовут Лисбет. Я разбираю тут книги за еду и угол. Садись, если хочешь. Переписывать при моей лампе всяко удобнее, чем горбиться в темноте, как ты собиралась.

* * *

Так у меня появился первый за две недели человек, который со мной разговаривал.

Лисбet была из деревни у подножия мыса — из тех, кого в Грейнмор берут не учиться, а прислуживать. Магии в ней не было ни капли, зато была память, какой я не встречала: она знала библиотеку наизусть, до последнего тома в самом тёмном углу, и, как выяснилось, знала и сам замок — куда лучше, чем иные студенты, прожившие тут годы.

Прислуга видит то, чего не видят господа. Кто в какие двери входит и в котором часу. Чьи покои стоят запертыми. Какие коридоры велено обходить с тряпкой, а какие — не трогать вовсе. Пока я переписывала первую главу учебника, Лисбет, раскладывая книги, говорила — тихо, вполголоса, будто сама с собой, — и я слушала так, как не слушала ни одного магистра.

— Ты в дальней башне живёшь, да? — сказала она. — Одна на весь этаж. Знаешь, почему тебя туда дели? Не потому, что места нет. Женское крыло переполнено, врать не буду, но угол бы нашли. Тебя дели туда, потому что та башня раньше была частью факультетского крыла. Твоего. Только его давно замуровали — вход заложили ещё до того, как я тут появилась. Осталась одна башенка с краю, вот в неё тебя и сунули. Ближе всего к Пределу — и дальше всего от людей.

Перо замерло у меня в руке.

— Замуровали? Крыло факультета? Зачем?

Лисбет пожала плечами, но я уже видела: она знает больше, чем говорит, и раздумывает, стоит ли.

— Про это не спрашивают, — сказала она наконец, тихо. — Ни студенты, ни прислуга. Один раз новенькая горничная сунулась с вопросом к кастеляну — на другой день её отправили обратно в деревню без жалованья. С тех пор я усвоила: в Грейнморе есть вещи, про которые не говорят вслух. Замурованное крыло — одна из них. — Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула не то жалость, не то предостережение. — А ты, выходит, теперь живёшь к нему ближе всех.

Я опустила взгляд к переписанной странице, но букв уже не видела. Замурованное крыло. Факультетское. Женская башенка на отшибе — всё, что от него осталось. И я, поселённая в ней так, будто меня хотели задвинуть в угол, а вышло — будто меня поселили сторожить чужую тайну.

«Не ищите тайны там, где есть простое объяснение», — сказал Дрейк. Гладко. Слишком гладко.

— Лисбет, — сказала я осторожно. — А имена. Тех, кто учился тут раньше. Они где-нибудь записаны?

Она замерла на миг — совсем коротко, но я заметила.

— В архиве, — сказала она. — Только архив факультета студентам первого года закрыт. — Она отвернулась к полкам чуть быстрее, чем нужно. — И знаешь… про имена тоже лучше не спрашивать. Особенно про те, которых там больше нет.

«Которых там больше нет». Вычеркнутые. Стёртые.

Я хотела спросить ещё — но Лисбет уже гремела книгами в дальнем углу, давая понять, что на сегодня сказала всё, что решилась. Я склонилась над учебником и до полуночи переписывала основы предельной