Дом за озером

Кое-как поднявшись, Вера села и прислонилась к перилам. Из дома доносился басовитый хохот Кристина и голос Тараса.

Вера поднялась, придерживая руками отбитые пинками рёбра, вытерла рукавом нос и еле ступая пошла в темноту. Споткнувшись о свою сумку, она вскрикнула от боли. Подняла сумку за единственную целую ручку, Вера побрела в сторону большого озера, и нехорошие мысли завертелись в голове…

Глава 4.

Теперь, умывая в озере окровавленное лицо, Вера не знала, что ей делать дальше. Пойти ей было некуда, дружбы в родном посёлке она ни с кем не водила, идти к соседям ей было стыдно. О том, чтобы пойти к родителям Тараса и пожаловаться, попросить, чтобы забрали своего нетрезвого и буйного сына домой, не могло быть и речи. Нет, она не сможет выслушать еще и Галину Юрьевну!

Холодный ветер гулял по округе, Веру всю трясло, но она не чувствовала холода. Смотрела в черную воду озера и не понимала, как же так всё могло случиться в её жизни, чем она заслужила это всё.

Огромная черная гладь не давала ей ответов, отвечая только холодной рябью. Озеро располагалось на самом краю посёлка, вдалеке от домов и улиц. Чтобы дойти до другого края озера, нужно было потратить не меньше целого дня, потому что с одной стороны озеро уходило в болота, простиравшиеся на несколько километров вглубь тайги, а другой его берег упирался в отвесную каменную скалу высокого холма, обойти который было не так-то и просто. Только через болото шла ненадёжная и опасная тропа на другой берег озера.

А Вера любила приходить сюда раньше, на эти старые мостки. Любила сидеть здесь, поджав под себя ноги и смотреть на другую сторону озера. Туда, где за болотами, и за холмом, на другой стороне черной воды светился огонёк одиноко стоявшего там дома. И даже разглядеть его, этот дом, было невозможно, но Вера знала, что он там был. Одинокий фонарь зажигался там по вечерам, кто-то пробирался туда по старой просеке, ведущей от самого комбината, мимо холма и черневого кедрача…

Вера вдруг подумала, что пойдет туда, на другую сторону озера, где горит фонарь, свет которого дорожкой отражается в тёмной воде… Когда-то давно, еще в детстве, она пыталась пройти по тропе через болото, но испугалась, что бабушка станет её ругать и повернула обратно. А теперь её некому ругать, никто не хватится Веру, не станет её искать… А если и пропадёт она в болоте, так может это и хорошо!

Вера поднялась на застывшие в холодной воде ноги и поморщилась от боли – всё тело у неё болело, и Вера подумала, что вряд ли она дойдет до другой стороны озера по болоту ночью. Но эта мысль не вызвала у неё страха, только почему-то рассмешила её. Она подумала, что её муж, и его мать уж точно обрадуются этому.

Не обращая внимания на холодный осенний ветер, Вера разделась, сняв с себя изорванные колготки и юбку. Достала из своей сумки брюки и свитер потеплее, которые она брала с собой в город, повязала на голову шарф и поискала в карманах перчатки.

Боль в теле чуть отступала, и Вера ощутила, что голодна. Достала из сумки конфеты, приготовленные в подарок родителям Тараса, и расхохоталась вдруг. Теперь уже всё это не имело никакого смысла…

Запив свой ужин водой из озера, Вера подняла свою сумку и тут же бросила её на землю. Спина, ребра, руки – всё болело нестерпимо после встречи с ногами Кристины.

Небо было благосклонно к Вере – тучи вдруг разошлись под напором ветра, вышла луна и тёмный купол небосвода был усыпан звездами. Только теперь стало много холоднее, и Вера уже еле передвигала ноги. Она устала, замерзла и еле разбирала тропу, которая шла по краю озера – Вера видела сквозь деревья, как луна отражается в черной воде. По другую сторону тропы, а порой и наступая на неё, простиралось топкое болото. Осенью слободские частенько наведывались сюда за клюквой, которая щедро посыпала зеленоватые поросли, но вглубь болота ходить боялись, поэтому тропа была натоптана совсем немного. Чем дальше, тем труднее становилось Вере ловить в темноте нить тропы, и она останавливалась, чтобы разглядеть направление в лунном свете.

Девушка устала. Тело заныло сильнее, из разбитого носа вновь пошла кровь, и Вера присела передохнуть на поваленное дерево.

«Я не смогу дойти, - подумала она вдруг, - Зачем это всё, куда я иду. Не могу больше!»

Утирая нос, из которого сгустками лилась кровь, девушка прислонилась спиной к большой ели и закрыла глаза. Холод пробирал её до самой души, перчатки промокли от лившейся из носа крови и не согревали рук. Вера подняла вверх голову, пытаясь остановить кровотечение, но стало только хуже. Она заставила себя подняться и пошла к озеру. Берег в этом месте был завален упавшими деревьями, ветками и до воды добраться было непросто, озеро здесь переходило в болото. Вера нашла небольшую лужу между кочек и умыла лицо. Стало немного легче, и она вновь вышла на тропу, едва не угодив в болото – тропу она потеряла, и с трудом отыскав путь, решила больше не уходить с тропы.

Ночь чернела, лес наполнился звуками, Вера выбилась из сил. Тропы уже и вовсе не было видно, и девушка поняла, что у неё не хватит сил дойти теперь обратно, а куда идти дальше, она не знает. Но она знала, что останавливаться нельзя, поэтому шла, глядя на еле заметную за деревьями луну, отражающуюся в воде озера. Долго идти ей было трудно, и она часто садилась то на поваленное бревно, то прямо на землю, и с каждым разом всё тяжелее было подняться. Закрыв глаза, она в очередной раз прислонилась к стволу дерева и больше встать не смогла.

Очнулась она от того, что было тепло. Не открывая глаз, Вера подумала, что она, наверное, уже умерла.

Пошевелив рукой, она поняла, что лежит на чем-то мягком и укрытая теплым одеялом. Она открыла глаза и приподнялась на локте.

- Ну что, жива? Как себя чувствуешь?

Возле деревянного стола, стоящего у окна, на табурете сидел бородатый мужчина, в темной вязаной кофте и смотрел на Веру.

- Жива, - ответила Вера неожиданным сиплым голосом, - А… вы кто?

- Давай-ка сначала вот, попей. Потом и разговаривать станем. Есть хочешь?

Мужчина, возраст которого Вера не смогла определить на глаз, встал и чуть прихрамывая подошел к печи, на которой стоял старый закопченный чайник. Он был рослый и крепкий сложением. Если бы он расправил чуть ссутуленные плечи, то его стать можно было назвать богатырской.

Вера дрожащими руками приняла из его обветренных ладоней кружку с чаем и вдохнула теплый ароматный пар. Глянув в окно, Вера заметила, что на улице уже давно день, осеннее солнышко расщедрилось и залило светом золотые кроны березняка вдоль болота.

Вера никогда не видела озера с этой стороны, и теперь во все глаза смотрела на простирающуюся прямо за окном водную гладь. Отхлебнув из чашки, девушка поморщилась – разбитые губы распухли и болели, нос тоже доставлял неудобства, вообще всё тело ныло и каждое движение отдавало болью.

Мужчина, бывший по всей видимости хозяином дома за озером, хозяйничал у стола, разрезая на куски небольшой круглый каравай хлеба.

- Ну, иди сюда, гостья незваная, - мужчина осторожно подхватил на руки Веру и вместе с одеялом усадил на стул возле стола.

- Меня Александром зовут, - хозяин устроился напротив на старом табурете и протянул Вере ложку, - А ты кто?

- Я Вера, - с трудом шевеля губами, ответила девушка.

- Ну, Вера, давай подкрепись, а уж потом и поговорим.

Вера послушно взяла ложку и осторожно стала есть наваристый бульон. Входная дверь тихонько скрипнула и в комнату вошла большая немецкая овчарка чёрно-пепельного окраса. Внимательно осмотрев девушку, собака улеглась на коврик, по всей видимости расстеленный специально для неё.

- А это Барт. Он тебя и учуял вчера. Устроил тут переполох, пока я его не выпустил на улицу. Потом лаял, как сумасшедший, пришлось и мне собраться и за ним идти. Вот мы и нашли тебя на тропе у болота. Нашла ты время, по тропочке гулять. Ладно тебе, я и сам понимаю, что ты не просто так погулять вышла, - говорил хозяин дома, а пёс в это время внимательно разглядывал Веру.

Вера доела суп, силы у неё прибавилось, и она попыталась встать, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Но избитое тело плохо её слушалось, она глухо застонала от боли.

Александр нахмурился. Помог Вере подняться и убрал мешавшее ей одеяло.

- Так, давай-ка снимай свитер, я твои ушибы осмотрю. Да не тушуйся ты, я и не такое в жизни видел, - проворчал он, видя Верино смущение.

Осмотр он провёл почти профессионально, и Вера подумала, что загадочный хозяин одинокого дома, возможно, доктор. А тот, глядя на страшные гематомы и ссадины по всему телу девушки, хмурился всё больше.

- Это надо обработать, - Александр усадил полураздетую девушку на табурет и достал с полки коробку, - Тебе в больницу надо. Я отвезу тебя сейчас.

- Нет, не надо в больницу, - Вера пересиливала боль, но после еды чувствовала себя много лучше.

- Это кто же тебя так? Ну, если не можешь, или не хочешь, не рассказывай.

- Муж с любовницей своей меня так, - буркнула Вера в ответ и стыдливо отвела глаза.

- Ладно. Надо тебе побои снимать, вот что. Я сумку твою принес утром, ну, я подумал, что она твоя. Переоденься, - Александр кивнул, и Вера только увидела, что в углу стоит её дорожная сумка с одной оторванной ручкой.

Глава 5.

Вдруг поняв, как это всё выглядит со стороны, Вера покраснела еще больше – явилась ночью какая-то сумасшедшая избитая женщина, чуть не замерзла на болоте, и хозяин дома не знает, что теперь с ней делать, отправляет её в больницу, а она сопротивляется…

- Александр, извините меня, что я так вас побеспокоила, - сдерживая стоны, начала Вера, - Если вам не сложно, отвезите меня в райцентр пожалуйста, а оттуда я сама уже доберусь.

Сидевший перед ней на корточках с ваткой, смоченной спиртом, Александр поднял глаза. От его взгляда Вера, одетая в одно бельё и накрытая полотенцем, съёжилась и даже не замечала уже, как щиплет её ссадины на разбитых коленях.

- Доберешься куда? –прямо спросил он, - Я тебя отвезу в больницу, и сдам только в руки врачей.

Увидев, как на его слова нахмурилась гостья, Александр смягчился, и дуя на разбитые и прижжённые Верины коленки, сказал:

- Вера, ну, ты сама посмотри, у тебя, возможно, рёбра сломаны, и сотрясение скорее всего. И вообще, на руки глянь, все синие, вдруг трещина в кости! Надо же тебя обследовать!

- Спасибо вам, Александр, - сказала Вера, увидев, что мужчина закончил обрабатывать её раны, - Хорошо, везите в больницу.

Она решила, что выйдет возле больницы и там уже решит, куда ей податься дальше. Возвращаться домой она не хотела, вообще не знала, что ей делать дальше. Но идти в больницу, рассказывать там, что с ней произошло на самом деле ей было стыдно.

- Послушай, если ты хочешь, давай поедем к моему знакомому доктору, - как будто угадав её мысли сказал хозяин дома, - Вера, называй меня Сашей, и желательно на «ты». Там тебя никто не станет ни о чем спрашивать, хотя я лично настоятельно советую обратиться с заявлением в милицию.

- Саша, спасибо, - Вера поскорее натянула на себя брюки и свитер, а хозяин дома тут же отвернулся, чтобы её не смущать и поднявшись с колен, растирал свою ногу, на которую и прихрамывал при ходьбе.

- Вон там у меня некоторое подобие летнего душа, - Саша указал девушке на пристройку к дому, - Только воды горячей мало, я согрел ведро. Сейчас тебе туда принесу, всё полегче будет. Как будешь готова, сможем поехать. Хорошо?

Вера вошла в пристройку, и посмотрела в висевшее на стене помутневшее от времени зеркало. Отразившаяся там картина была страшна – распухшее лицо, всё в синяках и кровавых подтёках, встрепанные волосы с застрявшими сосновыми иголками… Неудивительно, что Саша её в больницу отправляет, потому что вид у неё, как сказала бы бабушка – «Краше в гроб кладут»!

Через полчаса Вера снова смотрела в то же самое зеркало и видела уже другую картину. Умудрившись вымыть и волосы и всю себя, она замоталась в большое полотенце и выглядела уже не так плохо. Голос хозяина дома слышался где-то во дворе, и Вера быстро проскользнула в дом, достала из своей сумки чистую одежду, расчесала волосы, и привела себя в порядок.

Куртка её являла жалкое зрелище… Капюшон был наполовину оторван, вся куртка была залита кровью и замазана болотной грязью. Вера свернула куртку и решила, что не замерзнет в свитере.

«В таком виде меня вообще в психушку упекут, пожалуй!» – подумала Вера и вышла во двор искать Сашу.

Синяки болели, внутренности тоже, но Вера терпела и старалась не показать виду. Когда она оказалась на крыльце дома, у неё перехватило дыхание от открывшегося вида – прямо перед нею раскинулось старое озеро. Солнечный свет разливался по округе, вызолачивая и без того яркие осенние краски, щедрой кистью окропившие лес. Далеко-далеко, на другом краю озера пестрели камыши, среди которых, как знала Вера, покачивались на воде хлипкие мостки, на которых она сидела вчера в темноте. За камышами в осеннем звонком воздухе были видны крыши Слободы, и Вера поёжилась от воспоминаний.

Саша стоял у самой воды, разговаривал с сидящим рядом с ним Бартом, который внимательно слушал хозяина свесив набок розовый язык. Увидев Веру на крылечке, мужчина поспешил к ней, понимая, что ей трудно будет дойти к нему самой.

- Я готова, можем ехать, - сообщила Вера и подтянула к себе свою сумку, с оборванной ручкой, которую уже собрала к отъезду.

- Саша, а можно я поглажу Барта? – спросила Вера, уж очень ей хотелось приласкать своего спасителя.

- Барт, сидеть! Барт, это свои. – негромко скомандовал Саша и кивнул Вере.

Девушка осторожно протянула руку и погладила мягкую черную шерсть на голове пса, который смотрел на неё по-человечески умными глазами:

- Хороший ты, мой хороший! – Вера гладила его всё смелее, а потом наклонилась и обняла смирно сидящую собаку.

Саша ушел в дом, принес оттуда свою куртку и накинул на Веру, она виновато потупилась, но не стала возражать, закутавшись потеплее.

Вскоре все трое сидели в кабине Сашиного УАЗика, и ехали по заросшей дороге мимо кедрача. Саша старался вести машину аккуратно, чтобы Веру не трясло, потому что та слегка побледнела и всё сильнее морщилась от боли.

- Вера, если хочешь, давай остановимся, передохнём, - тронул он за руку задумавшуюся девушку.

Он остановил машину, открыл дверь и выпустил наружу весёлого Барта, а сам достал бутылку с водой и протянул её Вере.

- Если хочешь, расскажи мне, что случилось с тобой, - Саша смотрел, как Барт носится по кустам, гоняя каких-то птичек.

Вера помолчала, а потом вдруг начала рассказывать. Они уже поехали дальше, и вдалеке виднелись крыши пятиэтажек райцентра, а Вера всё говорила и говорила. Саша хмуро глядел на дорогу, и Вера подумала, что утомила его рассказом о своём неудачном браке, об отношениях со свекровью и любимой своей работе.

Тем временем они остановились возле высокого каменного забора, затянутого по верху колючей проволокой, и Вера узнала периметр войсковой части, расположенной на краю городка, возле самого леса.

- Тебя в военном госпитале посмотрит мой друг, не пугайся, - Саша открыл дверь машины и осторожно придерживая Веру, помог ей выбраться из машины.

На проходной их встретил седой представительный мужчина, одетый в бушлат поверх белого халата. Он немного удивленно посмотрел на бледную девушку в куртке на пять, а то и десять размеров больше, чем нужно, с опухшим лицом и заплывшим правым глазом.

По его указанию были быстро выписаны пропуска на гостей и вскоре Вера уже лежала раздетая на белой холодной кушетке в рентген - кабинете.

Седой мужчина, которого Саша представил Вере, как Германа Яковлевича, осматривал Веру качая головой и говорил:

- Я понимаю, что вы не с лестницы упали, моя дорогая. И настоятельно вам рекомендую написать заявление на сотворивших такое! Полежите пока здесь, скоро ваши снимки готовы будут.

Герман Яковлевич оставил Веру и вышел из кабинета, немного приоткрыв дверь, поэтому Вера хорошо слышала, что говорит доктор ожидающему в коридоре Саше:

- По-хорошему, конечно, красавицу твою надо бы в стационар, но я вижу она не настроена на такой исход. Я думаю, переломов и внутренних повреждений у неё нет, но подождём еще результаты. Ты знаешь, кто это сделал?

Саша что-то негромко ответил доктору и оба они отошли от двери, Вера слышала только теперь невнятные их голоса в коридоре. Она села на кушетке и стала думать, куда она теперь пойдет и что будет делать. Время такое, всем сейчас сложно, никто не знает, что будет завтра… Никому не нужны чужие проблемы.

Выбор был невелик, и она решила, что как только подтвердится, что никаких серьёзных повреждений у неё не имеется, она пойдет к Свете, которая жила здесь в райцентре, и в этот раз ездила на учёбу вместе с Верой.

Они жили две недели в одной комнате общежития и успели подружиться, теперь Вера надеялась, что Света не откажет ей в помощи и приютит хотя бы на несколько дней, пока сама Вера обдумает, каким вообще образом ей жить дальше, как попасть в свой родной дом.

Привлекать к своим семейным разборкам милицию она не хотела, потому что не видела в этом никакого смысла. Участковый, который числился в Слободе, сам жил в райцентре, и даже если он поможет Вере попасть в свой дом, то потом он уедет обратно, а Вера останется в Слободе, один на один с Тарасом и его новой пассией. Вера откровенно боялась мужа, воспоминания о случившемся и сейчас заставляли её дрожать всем телом и холодеть душой.

Вскоре вернулся Герман Яковлевич, в сопровождении молодого рослого мужчины со снимками в руках.

- Ну что, могу вас порадовать, ничего страшного наш доктор не нашел в ваших снимках. Теперь ждем прочие ваши результаты. Можете пока в коридоре посидеть, - Герман Яковлевич проводил Веру к выходу из кабинета.

Глава 6.

Вера сидела на стуле в пахнущем хлоркой и лекарствами коридоре, разглядывая висевший на стене плакат о радиационной защите. Саши не было, и она подумала, что не успела его даже поблагодарить за всё, что он для неё сделал. На стуле у окна лежала огромная Сашина куртка, в которой она приехала сюда, и Вера подумала, где же её сумка с вещами, которую она просила загрузить в машину перед отъездом из дома за озером.

Герман Яковлевич написал ей целый лист, что принимать и что куда намазывать. Дал таблетки и какую-то мазь, от волнения Вера не смогла прочитать названия. Доктор провел длинную беседу о том, что девушке необходимо не оставлять так просто свои побои, а сделать всё, чтобы виновные понесли заслуженное наказание. Вера согласно качала головой, но на этот счет у неё было иное мнение.

- Я вижу, вас не переубедить, - вздохнул доктор, - Очень жаль! Что ж, если вдруг вас что-то будет беспокоить, приходите. Скажете на проходной, что в госпиталь к доктору Шагилу пришли, то есть ко мне, вам выпишут пропуск и я вас встречу. Договорились?

- Спасибо вам, Герман Яковлевич! – девушка смущалась своего заплывшего глаза и не смотрела на мужчину.

- На здоровье! И зовите меня Германом, - ответил доктор, провожая Веру до выхода.

Девушка, чуть прихрамывая вышла на крыльцо госпиталя, в солнечный осенний день. Саша сидел на каменных ступенях, рядом с ним улёгся Барт, довольный жизнью рядом с хозяином.

- Ну, как ты? – Саша поднялся навстречу Вере, и она отметила, что Саша сам морщится от боли в ноге и иногда держится за грудь.

- Нормально, доктор сказал жить буду, - усмехнулась Вера разбитыми губами, - Саша, спасибо тебе огромное за помощь. Давай, я сейчас из машины свою сумку заберу, тебе ведь, наверное, и по своим делам ехать нужно.

- А ты сама куда пойдешь? – Саша вопросительно глянул на Веру, - Сумку твою я и не брал. Поедем ко мне, немного в себя придешь, подумаешь, что же дальше. У меня чердак жилой, я его по весне утеплил, туда переберусь. Так что, место есть.

- Нет, я не могу, ты что! И так тебе столько хлопот доставила. Я к подруге пойду. Куртку твою верну потом.

- Вера, мы с Бартом тебя тут не оставим. Едем домой. - Саша протянул руку, и девушка как-то машинально за неё ухватилась.

После они снова все вместе ехали по тряской просечной дороге к дому возле озера. Вере после того, как ей в госпитале сделали обезболивающий укол, стало легче дышать, ссадины и ушибы болели меньше. По пути они заехали в какой-то частный дом, и Саша вышел оттуда с большой сумкой и коробкой.

- Я тут продукты беру, с хозяйства, когда у озера живу, - пояснил он Вере.

- Саша, а ты сам военный, наверное? - Вере давно хотелось расспросить своего спасителя, но было неловко.

- Да, мы с Бартом - почти бывшие служаки, - Саша осторожно вел машину по просеке обратно к озеру, - На границе служили. Оттуда нас и списали после ранения, так что пока мы в распоряжении командира части числимся, до увольнения.

- Понятно, - сказала Вера, хотя и понятия не имела, что такое «в распоряжении», - И Барт ранен был тоже?

- Да, он тоже, - нехотя ответил Саша и Вера поняла, что дальше расспрашивать не нужно, потому что мужчина не хочет об этом говорить с нею.

- Но мы с ним крепкие парни, - весело продолжил Саша, - И тебя на ноги поставим. Кстати, меня Герман обязал поговорить с тобой, насчет заявления в милицию.

- Нет, я не хочу, - ответила тихо девушка, - Прошу, давай не будем об этом больше говорить.

По возвращению Вера поняла, что очень устала, Саша тоже увидел это и предложил девушке отдохнуть, указав на единственную имевшуюся в доме небольшую комнатку.

- Саша, а можно мне на чердак? - Вера понимала, что Саше сложно с его больной ногой подниматься по крутой деревянной лестнице, да и вообще ей не хотелось стеснять хозяина и менять его привычный уклад жизни.

- А ты сможешь по лестнице подниматься? – с сомнением спросил хозяин дома, - Ноги-руки не поломаешь?

Вера ловко взобралась по неудобной лестнице и замерла возле входа – чердак поразил её своим убранством. На полу расстилалась огромная медвежья шкура, лежанка, устроенная возле выбеленной печной трубы, была застелена овчиной. Небольшой столик возле маленького чердачного окна и низенький комод завершали убранство. Девушка прилегла на тёплую лежанку и закрыла глаза.

- Вера, ты там как? – крикнул снизу Саша, - Спускайся, пообедаем.

После обеда Саша завел в сараюшке старенький генератор, чтобы накачать в баки воды, обещал Вере баню, которая сразу же поставит её на ноги. За домом, на небольшом склоне стояла маленькая бревенчатая банька, из её трубы уже струился сизый дымок.

А Вера пыталась отстирать свою куртку, и задумчиво хмурилась думая, как же ей в таком виде навестить директора школы и вообще, что делать дальше с работой, жильём и своей жизнью.

Барт сидел рядом с Верой и с любопытством наблюдал, как она натирает мылом пятна на куртке, замоченной в большом тазу.

- О чем задумалась? – Саша подошёл неожиданно, и она вздрогнула, - Ты что, испугалась?

- Думаю, что делать с работой. Как вообще теперь жить…

- А сама что хочешь?

- Наверное придется уволиться, - тихо сказала Вера, - У меня на книжке есть немного денег, может быть, уеду в город…

- А дом твой? Так и оставишь Тарасу? - хоть Саша и говорил негромко, но имя мужа прозвучало для Веры, словно выстрел.

- Я не знаю, как туда идти, он меня не пустит. Да и эта его … Кристина…

- Ладно, сейчас твоя первая задача поправить здоровье и решить вопрос с работой. Завтра воскресенье, поедем с тобой к вашему директору, поговорим.

- Саша, мне неудобно, столько хлопот тебе со мной.

- Ничего. И не надо больше об этом говорить. Не для того мы с Бартом тебя из леса сюда тащили, чтобы теперь бросить.

В воскресенье вопрос с Вериной работой решился на удивление быстро и просто. Директор школы, Борис Иванович Фирсов, увидев Верино лицо, всплеснул руками:

- Вера! Немедленно пиши на него заявление в милицию! – выслушав краткий рассказ о происшествии воскликнул он.

- Нет. Борис Иванович, я заявление напишу на увольнение, в ближайшее время я не смогу на работу ходить. И жить здесь тоже не смогу.

- Так, девочка моя, ты не горячись, - Борис Иванович знал Веру с детских лет и проработал с её бабушкой в школе долгое время, - Вот тебе листок, пиши без сохранения платы, я подпишу. Пока ты на учёбе была, тебя Инна Владимировна замещала, вот пусть пока так и будет. Насчет жилья, можешь пока у нас с Тамарой пожить, места хватит. Правда, Тамарочка? – пожилой мужчина вопросительно повернулся к сидевшей возле окна жене.

- Верочка, располагайтесь у нас, комната Игоря свободна, нам вы только в радость будете, - Тамара Васильевна указала на комнату их сына, живущего уже давно в городе.

- Спасибо вам, - Вера чуть не заплакала от их участия, - Но я в посёлке не могу… не хочу…

- Ладно, - понял всё Борис Иванович, увидев за окном машину, которая явно ждала Веру, - Ну, значит делай, как тебе лучше. И вот еще что, если надумаешь уезжать отсюда, не вздумай ему бабушкин дом оставить! Продавай, сейчас у нас с райцентра под дачи много кто покупает. Но я бы хотел, чтобы ты осталась, Верочка.