Искра падшего

Ольга Ефимова

Искра падшего

Глава 1. Солнечный корень

Деревня Тенистая Долина встретила Ариану Винтер привычным утренним холодом. Она стояла на пороге своего дома, вдыхая запах мокрой земли и прелой листвы — здесь даже в разгар лета пахло осенью, потому что высокие ели закрывали солнце, и только в полдень редкие лучи пробивались сквозь кроны. Ариана любила эту тень. Она всегда чувствовала себя здесь в безопасности, потому что в тени её огонь спал. Но сегодня ей было не до покоя.

Она сжимала в руках кружку с отваром из коры ивы — последнее средство, которое она могла предложить сестре. Отвар остыл, а она всё стояла, глядя на туман, стелющийся по улице, и считала удары собственного сердца. Тридцать шесть. Тридцать семь. Она сбилась и заставила себя войти обратно в дом.

В маленькой горнице, где пахло сушёными травами и воском, на кровати лежала Элли. Ей было всего шестнадцать, но сейчас она выглядела на десять лет старше — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, бледная кожа, на которой проступала тонкая синеватая сетка вен. Элли спала, но её дыхание было прерывистым, с хрипом, и каждый выдох казался Ариане последним.

— Элли, — позвала она тихо, присаживаясь на край кровати. — Попей, пожалуйста.

Девочка приоткрыла глаза — мутные, с жёлтым отливом — и слабо улыбнулась.

— Опять этот горький чай?

— Он помогает, — соврала Ариана. Она знала, что не помогает. Ни ивовая кора, ни настойка из корня валерианы, ни молитвы старухи Греты, которая считалась знахаркой, но уже три недели разводила руками. Лихорадка, которую подхватила Элли, оказалась не обычной простудой. Это была гнилая лихорадка — та самая, что раз в несколько лет выкашивала целые семьи в окрестных сёлах. Единственное известное лекарство росло только в землях клана Торнов, на их священном острове, куда простым смертным вход был заказан. Солнечный корень. Растение с ярко-жёлтыми цветами, которое, по слухам, могло вытянуть любую заразу. Но его никогда не продавали, не дарили и не отдавали по просьбе.

Ариана помнила, как в прошлом году один крестьянин попытался пробраться в оранжерею Торнов за корнем для умирающего сына. Его нашли в овраге с перерезанным горлом и вырванным языком — так клан наказывал воров. Торны не прощали посягательства на свои владения. Они были альфами, правителями этих земель, и держали всё под железным контролем. Особенно после того, как три года назад наследник Кайан Торн вдруг исчез из публичной жизни, а власть перешла к его младшему брату Раулю. Говорили, что Кайан заболел. Говорили, что он сошёл с ума. Говорили, что он превратился в чудовище. Но никто точно не знал, потому что замок Торнов стал неприступной крепостью, а все, кто пытался проникнуть внутрь, исчезали навсегда.

Ариана провела рукой по лбу сестры — тот горел. Жар поднимался, и Элли начала метаться, сбрасывая одеяло.

— Холодно, — прошептала она. — Мне так холодно, Ари.

— Сейчас, сейчас, — Ариана натянула одеяло обратно, но пальцы её дрожали. Она знала, что должна что-то сделать. Должна, должна, должна. Слова бились в висках. Каждый день она откладывала, надеялась на чудо, верила, что лихорадка отступит сама, как бывало раньше. Но гнилая лихорадка не отступала. Она выжигала организм изнутри, и спасти мог только солнечный корень. Или — или она, Ариана, могла использовать свой дар.

Она закусила губу до крови. Дар. Смешное слово. Она никогда не называла это так. Это было скорее проклятие — способность зажигать огонь без спичек и трута, просто концентрируясь на внутреннем тепле. Она могла разжечь очаг, нагреть воду, осветить комнату одним лишь дыханием. Но она не могла лечить. Она не могла вытянуть болезнь, как солнечный корень. Её огонь был разрушительным, живым, жадным. Если она поднесёт руку к сестре, Элли просто сгорит. И Ариана знала это. Она пробовала когда-то — в детстве, когда мать умирала от той же лихорадки. Она коснулась её груди, пытаясь «согреть», и мать закричала от боли, потому что кожа под рукой Арианы начала краснеть и пузыриться. Ариана тогда испугалась, закрылась в чулане и плакала три дня, пока мать не умерла. Она поклялась себе больше никогда не использовать свой огонь вблизи живых существ. И сдержала клятву. Пятнадцать лет она прятала свою сущность, жила в тени, не зажигала свечи, когда кто-то мог увидеть. Она научилась быть «холодной» — физически холодной, чтобы никто не заподозрил, что внутри неё бушует пламя. Но сейчас это было бесполезно. Холод не лечил.

Элли снова застонала, и Ариана поднесла кружку к её губам. Девочка сделала несколько глотков, потом отвернулась, втягивая голову в плечи.

— Ари, я не хочу умирать, — сказала она очень тихо, почти беззвучно.

— Ты не умрёшь, — ответила Ариана твёрдо, хотя внутри всё оборвалось. — Я что-нибудь придумаю.

— Ты всегда так говоришь, — Элли попыталась улыбнуться. — Ты говорила так, когда мама болела. И когда папа ушёл. Ты всегда говоришь «я придумаю», а потом просто терпишь и молчишь. Ты слишком много терпишь, Ари.

Ариана сглотнула комок в горле. Отец ушёл, когда Элли было четыре. Он не выдержал смерти матери и просто исчез — говорят, ушёл в горы к диким волкам, чтобы те разорвали его. Ариана осталась одна с ребёнком на руках. Ей было тогда шестнадцать — столько же, сколько сейчас Элли. Она работала у местного кузнеца, собирала травы, шила, делала всё, чтобы прокормить сестру. Она научилась скрывать свой огонь, научилась не плакать, научилась выживать. Но сейчас всё это казалось бессмысленным, потому что единственное, что могло спасти Элли, находилось в руках альф, которые ненавидели чужаков больше, чем смерть.

— Послушай, — сказала Ариана, беря сестру за руку, — я пойду в замок. Я принесу корень.

Глаза Элли расширились, и она попыталась сесть, но силы оставили её, и она упала обратно на подушку.

— Ты с ума сошла? — прохрипела она. — Они убьют тебя.

— Они не убьют, если я не попадусь, — Ариана говорила спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Я знаю, как пробраться. Я видела карту — у старого Грега есть карта окрестностей. Там есть тайный ход через подземелье. Я пройду.

— Это безумие, — прошептала Элли, сжимая её пальцы с неожиданной силой. — Я не позволю. Я лучше умру, чем потеряю тебя.

— Ты не умрёшь, — повторила Ариана, и в голосе её прозвучала сталь. — Никто из нас не умрёт. Слышишь? Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Она наклонилась и поцеловала сестру в лоб. Губы обожгло жаром, и Ариана едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Она встала, подошла к старому дубовому шкафу, где хранились самые ценные вещи — пара серебряных серёжек матери, несколько монет, зашитых в подкладку плаща, и маленький кожаный мешочек с сушёным зверобоем — на удачу. Она повесила мешочек на пояс, накинула на плечи тёмно-серый дорожный плащ, который почти не пропускал свет, и проверила, что в сапогах нет дыр. Сегодня она пойдёт в замок Торнов.

Дорога до замка занимала около пяти часов пешком, но Ариана знала, что ей нужно идти ночью, чтобы не встретить патрули. Она вышла из дома, когда солнце уже клонилось к закату, и деревня погрузилась в серые сумерки. Тенистая Долина всегда казалась мрачной, но сейчас, перед решающим походом, этот мрак давил на плечи, заставляя её сжимать кулаки в карманах плаща. В карманах лежали два сухаря и маленький нож — больше она ничего не взяла. Всё остальное было слишком тяжелым и привлекало бы внимание.

Она миновала последний дом, где жила Грета, знахарка, и та как раз вышла на крыльцо, чтобы вылить помои. Грета была старой, горбатой женщиной с острыми глазами, которые видели больше, чем людям хотелось бы. Она заметила Ариану, нахмурилась и окликнула:

— Эй, Винтер! Куда это ты собралась? Солнце садится, в лесу волки.

Ариана остановилась, стараясь придать лицу безразличное выражение.

— За травами, Грета. Элли нужен свежий окопник.

Грета, прищурилась, но промолчала. Она знала, что окопник не поможет от гнилой лихорадки, но не стала перечить — в деревне уважали чужую волю. Однако, когда Ариана уже повернулась, чтобы уйти, старуха вдруг сказала:

— Если ты собралась туда, куда я думаю, то помни: Торны не берут в плен. Они убивают сразу. У них теперь правит Рауль, а этот — зверь похлеще братца. Не возвращайся без корня — и не возвращайся вообще, если хочешь жить.

Ариана не ответила. Она просто пошла вперёд, в лес, который начинался сразу за деревней, и тени елей проглотили её фигуру.

Лес был знаком ей с детства. Она знала каждую тропинку, каждую корягу, каждое осиное гнездо. Но сейчас лес казался чужим, враждебным. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за сапоги, и в темноте ухали совы так громко, что уши закладывало. Ариана шла быстро, почти бежала, потому что знала: если она остановится, страх сломает её. Она должна думать только о сестре. О её бледном лице, о её хриплом дыхании, о том, как она сказала «я не хочу умирать». Только это держало её в движении.

Через два часа лес начал редеть, и впереди показались скалы. За ними простиралась граница земель Торнов — высокая каменная стена, уходящая в небо, с железными воротами, которые никогда не открывались. Но Ариана знала, что есть лазейка. Старый Грег, который когда-то работал на кухне в замке, рассказывал ей, что под южной стеной есть старый дренажный туннель, который ведёт прямо в подвалы. Туннель был завален камнями, но если постараться, можно пролезть.

Она нашла вход — заросший плющом провал у подножия скалы. Оттуда пахло сыростью и гнилью, но Ариана не боялась. Она была готова к чему угодно. Она опустилась на четвереньки и полезла внутрь.

Туннель был узким, и она с трудом протискивалась, сдирая кожу о шершавый камень. В кромешной темноте она зажгла огонь — маленький светящийся шарик на кончике пальца. Она делала это неосознанно, как только оставалась одна. Яркое пламя осветило мокрые стены, покрытые слизью, и на мгновение ей показалось, что она видит чьи-то глаза — красные, горящие. Она замерла, но глаза исчезли. Просто игра света, сказала она себе. Просто игра света.

Она ползла ещё около часа, пока не упёрлась в решётку. Старый засов, проржавевший, но всё ещё крепкий. Она дёрнула его, и он поддался с противным скрипом. За решёткой был подвал — тёмный, пыльный, заставленный бочками и мешками. Ариана вылезла, отряхнула плащ и прислушалась. Тишина. Только где-то сверху слышны шаги и приглушённые голоса. Она находилась в замке.

Всё, что ей нужно было — найти оранжерею. По словам Грега, солнечный корень выращивали в стеклянном павильоне на восточной стороне замка. Его охраняли, но не слишком тщательно — кто бы мог подумать, что вор сумеет пробраться через подземелье? Ариана осторожно прошла по коридору, придерживаясь стен, и нашла лестницу, ведущую наверх. Она поднялась на два пролёта и оказалась в широкой галерее с высокими окнами. Сквозь витражи просачивался лунный свет, окрашивая каменный пол в сине-зелёные узоры. Замок был огромным, пугающим, но в то же время величественным. Она чувствовала запах воска и старого дерева, а ещё — едва уловимый запах льда. Странно, внутри замка было тепло, но откуда-то тянуло холодом, как из ледника.

Она двигалась быстро, стараясь не шуметь. Нашла восточное крыло, где высокие стеклянные двери вели в оранжерею. Она толкнула их — заперто. Но замок был старым, и Ариана, вспомнив навыки, которые приобрела у кузнеца, вынула из волос шпильку и с лёгкостью открыла его. Она вошла.

В оранжерее было душно и влажно, пахло цветами и сырой землёй. Тысячи растений поднимались к стеклянному своду, и все они были незнакомы Ариане — причудливые листья, яркие соцветия, экзотические кусты. Она понятия не имела, как выглядит солнечный корень. Грег только сказал, что он растёт в самом центре оранжереи, у него жёлтые, похожие на маленькие солнца, цветы и толстый мясистый корень. Она начала искать. Прошла мимо пальм, мимо папоротников, мимо кустов с алыми ягодами. И наконец, увидела его. В центре, на возвышении, под стеклянным куполом, рос куст с ярко-жёлтыми соцветиями, которые словно светились изнутри. Корень был толстым, узловатым, выступающим из земли. Это было оно.

Она подошла ближе, и вдруг за её спиной раздался голос:

— Ты кто такая?

Ариана замерла. Её сердце провалилось куда-то в желудок. Она медленно обернулась и увидела стражника — высокого, широкоплечего, в форме клана Торнов, с волчьим гербом на груди. Он держал в руке меч и смотрел на неё с удивлением, которое быстро перерастало в ярость.

— Воровка? — спросил он, делая шаг вперёд. — Как ты сюда попала?

Ариана не успела ответить. В её голове пронеслась мысль: «Бежать». Но ноги словно приросли к полу. Она смотрела на меч, на блестящее лезвие, и понимала, что если сейчас не сделает что-то, её убьют. Стражник подошёл ближе, и она почувствовала запах его пота и страха — странно, он боялся её? Или чего-то другого?

— Отвечай! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по оранжерее.

Ариана сделала единственное, что пришло ей в голову: она выпустила огонь. Прямо из ладони, не думая о последствиях. Струя пламени ударила в стражника, но она постаралась направить её не в тело, а в сторону — чтобы испугать, чтобы заставить его отступить. Огонь лизнул его плечо, подпалил ткань, и стражник закричал, отшатываясь. Но при этом он задел рукой занавеску, и та загорелась. Языки пламени быстро перекинулись на сухие пальмовые листья, и через несколько секунд вся оранжерея была охвачена пожаром. Ариана запаниковала. Она не хотела этого. Она хотела просто взять корень и уйти, но теперь огонь вырвался из-под контроля. Она попыталась его погасить — направила всю свою волю на тушение, но пламя было слишком сильным, жадным. Оно росло, пожирая растения, стекло треснуло, и в оранжерею ворвался свежий воздух, который раздул огонь ещё больше.

Стражник кричал, звал на помощь. Ариана рванула к выходу, но её путь был заблокирован горящими обломками. Она метнулась в сторону, к боковой двери, выбила её плечом и выскочила в коридор. За её спиной оранжерея пылала, и в замке поднялась тревога — звон колоколов, крики, топот множества ног. Её схватят. Она знала это. Но она должна была попытаться сбежать. Она побежала по коридору, не разбирая дороги, сворачивала то в одну сторону, то в другую, но везде были стражники. Она вбежала в большой зал с колоннами и увидела широкую лестницу, ведущую наверх. Там, наверху, она могла бы укрыться. Она взбежала по ступеням, и перед ней распахнулись высокие двери, ведущие в покои. Она влетела внутрь и замерла.

Это была спальня. Огромная, с кроватью под балдахином, с камином, в котором горел огонь, с коврами и тяжёлыми шторами. И в центре, у камина, стоял он. Мужчина, которого она никогда не видела, но о котором слышала больше, чем хотела. Высокий, с тёмными волосами до плеч, с острыми чертами лица, которое было искажено болью. Он стоял, опираясь на резную спинку кресла, и всё его тело было покрыто тонкой ледяной коркой — иней блестел на его щеках, на руках, на груди, и, казалось, он дрожал от холода. Его глаза — ярко-синие, почти прозрачные — уставились на неё, и в них горела ярость.

— Ты! — прошипел он, и голос его был как скрежет льда. — Ты подожгла оранжерею?

Ариана открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Она узнала его. Это был Кайан Торн. Наследник. Тот самый, о котором ходили слухи, что он превратился в чудовище. И сейчас, покрытый инеем, с горящими глазами, он выглядел именно так.

— Я… — начала она.

Но он не дал ей договорить. Он шагнул к ней, и она отступила, ударившись спиной о дверь. Его рука сомкнулась на её запястье, и она закричала от боли — лёд обжёг кожу, как огонь. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, и в этот момент что-то произошло. Её огонь внутри неё вспыхнул, не от страха, а от отчаянного желания защититься, и он выплеснулся через её ладонь, касаясь его руки. Иней на его пальцах затрещал и начал таять. Он отдёрнул руку, словно обжёгся, и уставился на неё с изумлением.

— Что… что ты сделала? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало нечто иное, чем гнев. Недоумение.

Ариана не знала, что делать. Она просто стояла и смотрела, как лёд на его пальцах медленно расползается обратно, смыкаясь снова, но след от её прикосновения остался — чистая кожа, без инея. За дверью послышался топот стражников, и голоса приближались. Она понимала, что её сейчас схватят, казнят, и сестра умрёт. Всё было кончено.

Но Кайан вдруг выпрямился. Он посмотрел на неё, на дверь, на свою руку, и что-то в его взгляде изменилось. Он шагнул к ней, схватил за плечо и развернул к себе.

— Тихо, — сказал он, и в голосе его появилась властность, которая заставила её замереть. — Не двигайся. И молчи.

Он встал между ней и дверью, когда в комнату ворвались стражники. Старший из них, в плаще с волчьей головой на плече, выкрикнул:

— Лорд Кайан, воровка! Она проникла в оранжерею! Она подожгла её! Мы нашли её здесь!

Кайан медленно перевёл взгляд на стражника, и в комнате повеяло таким холодом, что у Арианы перехватило дыхание.

— Воровка? — произнёс он ледяным тоном. — И ты смеешь врываться в мои покои, обвиняя человека, который стоит передо мной? Эта женщина — моя гостья. Она пришла по моему приказу.

Стражник замялся, переглянулся с товарищами, но не решился спорить.

— Но, лорд, — попытался он возразить, — оранжерея горит, мы видели, как она выбегала, у неё на руках следы копоти.

Кайан сделал шаг вперёд, и иней заскрипел на его доспехах. Он был почти вровень со стражником, и его взгляд заставил того побледнеть.

— Я сказал, — медленно проговорил он, — что она моя гостья. Оранжерея могла загореться от случайной свечи. Или, быть может, ты обвиняешь меня в том, что я не умею следить за своими владениями?

Стражник попятился.

— Нет, лорд, простите. Я не…

— Убирайтесь, — приказал Кайан. — И потушите пожар. Если я услышу ещё хоть одно слово о воровке, вы все ответите передо мной.

Стражники поспешно удалились, и дверь закрылась за ними с глухим стуком. Ариана стояла, прижавшись к стене, и не могла поверить, что она жива. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, разорвёт грудную клетку. Она смотрела на Кайана, который теперь повернулся к ней, и его лицо снова стало злым и холодным. Он подошёл к ней вплотную, взял её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— А теперь, — сказал он, и его голос был тихим, но в нём звучала угроза, — ты расскажешь мне, кто ты такая и как ты это сделала. Потому что никто, слышишь, никто не может растопить этот лёд. Никто. А ты коснулась меня, и он растаял. Ты либо ведьма, либо нечто иное. И я вытяну из тебя правду, даже если для этого мне придётся заморозить тебя заживо.

Ариана сглотнула. Она смотрела в его бешеные синие глаза и понимала, что спасение сестры теперь зависит не от солнечного корня, а от этого человека — от его прихоти, от его решения отпустить её или уничтожить. Она набрала в лёгкие воздуха и сказала:

— Меня зовут Ариана Винтер. Я пришла за солнечным корнем. Моя сестра умирает от гнилой лихорадки. Я не знаю, что я сделала с твоим льдом. Я просто хотела выжить. Пожалуйста,… отпусти меня. Я умру, если не вернусь к ней.

Она не плакала — она запретила себе плакать давно. Но голос её дрожал, и она видела, как на лице Кайана мелькнуло что-то, похожее на колебание. Всего лишь на мгновение. А потом он снова стал холодным, как камень.

— Твоя сестра, — повторил он задумчиво. — Интересно. Значит, у тебя есть сестра. И она умирает. И ты готова была умереть, чтобы спасти её. Это… храбро. Или глупо. Ещё не решил.

Он отошёл от неё, прошёл к камину и протянул руки к огню. Лёд на его пальцах заскрипел, но не таял. Он стоял так несколько мгновений, и Ариана боялась даже дышать. Наконец он обернулся и посмотрел на неё уже другим взглядом — в нём появился интерес, жадный, хищный.

— Я заключу с тобой сделку, Ариана Винтер. Ты будешь приходить ко мне каждый день и делать то, что сделала сейчас — касаться меня. Ты будешь растоплять этот лёд. Если ты поможешь мне избавиться от него, я дам тебе столько солнечного корня, сколько ты захочешь. И твоя сестра выживет. Взамен ты останешься здесь, в замке, пока я не решу, что ты выполнила свою часть. Согласна?

Ариана замерла. Она смотрела на него и видела, что это не просьба — это ультиматум. Но за ним было обещание. Она могла спасти Элли. Она могла выжить. И если это означало прикасаться к ледяному альфе, который мог убить её в любой момент, — что ж, она вытерпит.

— Согласна, — сказала она твёрдо.

Кайан кивнул, и на его губах мелькнула тень улыбки — холодной, опасной.

— Тогда добро пожаловать в замок Торнов, Ариана. Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась.

Он подошёл к столу, взял колокольчик и позвонил. Почти сразу открылась дверь, и вошёл седой пожилой мужчина в тёмной одежде — похоже, дворецкий.

— Маркус, — приказал Кайан, — отведи гостью в комнату. Она будет жить здесь. И принеси ей ужин. Завтра начнём.

Дворецкий поклонился и жестом пригласил Ариану следовать за ним. Она бросила последний взгляд на Кайана — он стоял у камина, и на его лице застыло выражение болезненной сосредоточенности. Ариана вышла из комнаты, и когда дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене и закрыла глаза. Её трясло. Она только что совершила невозможное — выжила, заключила сделку с альфой и, кажется, начала цепь событий, из которой уже не будет выхода. Но главное — Элли будет жива. Это единственное, что имело значение. Она расправила плечи и пошла за дворецким, оставляя за спиной запах гари и шепот льда, который всё ещё звенел в ушах.

В своей комнате — крохотной, но чистой, с узкой кроватью и окном, выходящим на внутренний двор, — Ариана сидела на краю кровати и смотрела на свои руки. На коже всё ещё чувствовалось покалывание, то самое тепло, которое она выпустила. Она была так близка к тому, чтобы сжечь всё вокруг, но сейчас она контролировала себя. Она должна контролировать себя. Ради сестры.

Она подошла к окну и посмотрела вниз — на замок, на холодные каменные стены, на тёмные ели, окружающие его, как армия. Она вспомнила лицо Кайана, его глаза — ледяные, но с искрой, которую она не могла объяснить. В нём было что-то сломанное, и она вдруг поняла, что её огонь не только растопил лёд, но и разбудил ту искру. Что это значило — она пока не знала. Но знала одно: её жизнь изменилась навсегда.

Она закрыла глаза и прошептала:

— Элли, держись. Я скоро приду с корнем. Я обещаю.

И тени вокруг неё, казалось, сжались, пряча её от мира, который отныне стал её клеткой — и её надеждой.

Глава 2. Первое прикосновение

Ариана не спала. Она сидела на подоконнике, прижавшись коленями к груди, и смотрела, как над замком поднимается серое утро. Ночью шёл дождь, и теперь каменные стены блестели, словно их покрыли лаком, а с карнизов всё ещё срывались редкие капли. Где-то внизу, во внутреннем дворе, уже застучали молотки — слуги чинили ворота, которые, как она слышала краем уха, пострадали во время ночного пожара. Пожара, который устроила она.

Ариана провела рукой по лицу. Она выглядела уставшей, осунувшейся, и её платье всё ещё пахло гарью — она не решилась попросить у Маркуса новое, боялась показаться навязчивой. Маркус, седой дворецкий, принёс ей вчера ужин: тарелку с тушёным мясом, ломоть хлеба и кружку тёплого молока. Всё это она съела почти, не глядя, потому что организм требовал еды, но вкуса она не чувствовала. В голове было пусто и шумно одновременно — она прокручивала события последних часов: стражник с мечом, огонь, лёд на теле альфы, его хватка на её запястье, его голос, приказывающий слушаться. И холод в его глазах, который никуда не делся даже после того, как он предложил сделку.

В дверь постучали. Три коротких, ровных удара. Ариана вздрогнула, но заставила себя ответить:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Маркус. Он выглядел так же, как прошлой ночью: аккуратный, прямой, с седыми волосами, зачёсанными назад, и цепким взглядом, который, казалось, подмечал каждую деталь. В руках он держал стопку одежды — тёмно-зелёное платье из плотной шерсти, которое выглядело простым, но дорогим.

— Доброе утро, госпожа Ариана, — сказал он ровным голосом. — Лорд Кайан приказал, чтобы вы переоделись и позавтракали. Затем вы должны подняться в его покои. Он ждёт вас к девяти часам.