404: Если ты меня найдешь

— Нет, наверх пока не пойду. Сначала посмотрим первый этаж и найдем то место для рисунка. Не переживайте.

Я направила луч света в длинный коридор. Тот уходил в темноту почти идеально прямой линией. По обеим сторонам располагались одинаковые двери. Некоторые висели на одной петле, другие были сорваны. Стены покрывали длинные разводы влаги, а местами штукатурка осыпалась, открывая старую кирпичную кладку.

На полу лежали разбросанные папки, пожелтевшие листы бумаги и остатки деревянной мебели. Почти все превратилось в бесформенную массу после многих лет сырости.

— Если честно... — стараясь говорить бодро. — Я ожидала что-то более устрашающее. Но для граффити тут самое то.

Будто в ответ, где-то далеко в здании раздался глухой металлический удар. Я замерла, как дикое животное, выскочившее на оживленную трассу. Камера едва заметно дрогнула. Несколько секунд слышалось только завывание ветра, проникающего через разбитые окна.

— Это... Наверное, что-то упало от ветра, — произнесла я уже не так уверенно. — Вряд ли кто-то полезет сюда в будний день.

VikKon: Ты тоже это слышала?

Asusual: Это точно был не ветер.

EmojiSmiile: Что мешает кому-то не залезть, а жить там??

Я нервно улыбнулась.

— Да ладно вам. Старое здание, тут все время что-нибудь осыпается. Не нагнетайте.

Я сделала еще несколько шагов. Слева оказалась большая комната с широкими окнами. Когда-то здесь, вероятно, был зал ожидания или холл для посетителей. Среди мусора стояли несколько металлических кресел, почти полностью покрытых ржавчиной. На стене висели огромные круглые часы. Стрелок не было. Циферблат пересекала глубокая трещина.

— Вот это место, — я остановилась. — Смотрите, какая стена напротив окон. Свет падает под углом. И поверхность ровная, ляжет хорошо.

Я подошла ближе, провела рукой по штукатурке. Она осыпалась мелкими крошками, но в целом держалась крепко.

— Планировала сделать что-то подобное.

Достала из рюкзака сложенный лист с эскизом, развернула перед камерой.

Nope: Крутяк.

BAGUVIX: Ахах, пафосно, но красиво.

Revenggehalf: Начинай уже.

— Делаем, — усмехнулась, складывая эскиз.

Я отложила телефон, прислонив его к ржавому стулу так, чтобы камера захватывала и меня, и стену. Звук встряхиваемого баллона — глухой, металлический — разнесся по залу. В ответ где-то в глубине здания снова послышался шорох, будто потревоженное эхо.

Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Только ветер гулял по проломам в потолке.

— Нервы, — пробормотала я под нос, но камера, конечно, все записала. Чат взорвался.

Reetok: Опять!

Velkin99: Не нравится мне это.

Katushkkk: Проверь, вдруг кто-то рядом.

— Вы серьезно хотите, чтобы я пошла искать призраков? — я усмехнулась, нажимая на клапан баллона. — Дайте хоть фон нанести.

Струя краски ударила по стене с шипением. Запах ацетона перебил сырость, на секунду заставив забыть о звуках.

Я сделала несколько плавных движений, заливая участок темно-бирюзовым. Краска ложилась ровно, насыщенно, впитываясь в каждую трещинку.

— О, а вот это хорошо... — протянула я, не оборачиваясь к телефону.

Вдруг в коридоре раздался звук. Уже не шаг, а словно что-то тяжелое медленно скользнуло по полу. Скрежет продолжался секунды три, после чего наступила тишина.

Я резко обернулась, держа баллон наготове, как оружие.

— Есть здесь кто-нибудь? — ответом на мой вопрос стало только эхо.

Lesssha: Минус уши.

Dimas111: Мне показалось, что кто-то мелькнул слева.

Noammo: Я тоже видел!

Я быстро глянула на экран.

— Где? Слева, за дверью? Нет... там же ничего…

Я хотела перемотать запись, но рука дрогнула, и телефон чуть не выпал. Из-за качества эфира картинка распадалась на пиксели. Ничего разобрать не удалось.

— Наверное, вам показалось. Здесь что-то с сетью.

Связь действительно упала до одного деления. Изображение подлагивало. Я крепче сжала баллон. Сердце билось быстро — далеко не каждую вылазку такое случается, и, к тому же, чат нагонял жути.

— Вы меня сильнее пугаете, чем звуки в здании. — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Продолжаем.

Я встряхнула баллон, снова нажала на клапан. Струя краски вырвалась с резким шипением, и я заставила себя сосредоточиться на процессе.

Луч фонарика, пристроенного рядом с телефоном, метался по поверхности, выхватывая мои линии. Я прикусила губу, заставила себя дышать медленнее. Краска пахла остро, перебивая запах сырости. Этот запах всегда помогал мне собраться.

Я начала заливать следующий участок, стараясь вести баллон плавно, без рывков. Но в коридоре снова что-то стукнуло — на этот раз ближе, чем раньше. Я вздрогнула, рука дернулась, и струя ушла в сторону, оставив на стене длинную кляксу.

— Да твою же мать! — вырвалось у меня, и эхо подхватило эти слова, разнося их по пустому холлу.

Замерла, прислушиваясь. В ответ — только тишина, но тишина какая-то густая, давящая, будто за ней кто-то прятался.

Снова встряхнула баллон и присела на корточки, чтобы дотянуться до нижней части стены. Краска летела на кирпич, капли попадали на перчатки, на рукава. Я стиснула зубы и продолжала.

Просто рисуй, Алиса. Просто рисуй. Никто не смотрит, кроме нескольких сотен зрителей.

Поднялась, отступила на шаг, разглядывая результат. Фон был готов примерно на две трети.

— Ну что, друзья, — я повернулась к телефону, стараясь улыбнуться, но губы не слушались. — Пока не очень красиво, но это только начало. Хотя, если честно, я сейчас немного на измене. Так что, может, закругляемся?

Я схватила телефон, ногтем соскребла пару капель краски с экрана. И направилась к выходу, стараясь не переходить на бег. Но каждый шаг отдавался в груди гулко, как барабан.

— Вернусь через пару дней, допилим.

Луч фонарика метался по стенам, выхватывая знакомые силуэты дверей и колонн. Каждый раз, когда под ногами хрустело стекло или осыпалась штукатурка, я невольно ускоряла шаг.

— Адреналина на неделю вперед.

Я уже собиралась выйти, когда луч фонарика случайно зацепил стену за шкафом. На ней кто-то оставил надпись. Крупные буквы были выведены черной краской.

«Не спускайся ниже».

— Вот это уже интересно… — Я нахмурилась и подошла ближе. Краска выглядела сравнительно свежей.

EmojiiSmile: Это кто-то из сталкеров написал.

BBimp: Мб пытался предупредить.

Mariaaaa_Volkova: Если есть подвал — туда точно не ходи. Крыша обвалится и все.

— Спокойно. Я не собираюсь бегать по подвалам.

Невольно, мой взгляд поднялся к счетчику зрителей в правом верхнем углу.

— Ничего себе... — я удивленно приподняла брови.

Обычно мои эфиры собирали меньше людей. Видимо, за время отсутствия подписчики действительно соскучились, а необычное место только подогрело интерес.

— Вас уже больше тысячи... Спасибо, что пришли. Даже не ожидала такого.

Чат летел с такой скоростью, что отдельные сообщения едва успевали задерживаться на экране.

LololOL: Мы же говорили, что ждем возвращения!

Nope: Не пропадай больше!

Mariaaaa_Volkova: Это лучший стрим за последнее время.

Наконец впереди показался дверной проем. Я вышла наружу и только тогда позволила себе глубоко вдохнуть. Прохладный ночной воздух показался сладким после ядовитого запаха краски.

— Все, ребят, мы выбрались. Спасибо, что были со мной. Увидимся в среду. Если не приду — значит, меня убили.

Я усмехнулась, но шутка вышла нервозной. Еще раз повернула камеру на фасад, параллельно читая сообщения чата. Уже собираясь завершить эфир, я увидела странное сообщение на фоне других.

LUSS: Странно, что ты еще меня не заметила.

Глава 2.

Ледяная вода резко обожгла мое лицо. Смеситель давно был сломан, но это играло мне на руку, учитывая, что я хотел почувствовать хоть что-то. Потерев глаза кончиками пальцев, опираюсь руками о край маленькой раковины, бросив взгляд на свое отражение. Из зеркала на меня пялился уставший тип с темными кругами под глазами и мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Разглядывать его дольше положенного не хотелось — я и так знал, что не найду в нем ничего хорошего.

Не хотелось ничего. Абсолютно. При других обстоятельствах это, наверное, вызвало бы у меня злобу, но злиться было не на что. Не включи я телефон, как только вернулся из школы, сейчас скорее всего наблюдал бы за всплывающими сообщениями. Чат класса буквально разрывало от них каждый день к текущему времени. Кто-то забыл записать домашнее задание, кто-то негодовал после каких-то незначительных событий, произошедших минувшим днем. Другие подхватывали, раздували, порождали новые сплетни и так по кругу. Читать все это не было желания. Отвечать тем более.

В квартире витал уже застоявшийся запах корвалола и тревоги. Дышать им или спертым, как в банке, воздухом было невыносимо. Казалось, что еще немного — и я задохнусь прямо здесь посреди маленькой ванной. Пытаясь хотя бы немного унять это чувство, тихо скольжу в свою комнату, аккуратно закрывая дверь. Окно моей комнаты выходило на навес технического этажа. Магазины на нем менялись каждые два года, и их выцветшие вывески закидывали наверх, кажется, даже не глядя. Прохожие едва ли могли оценить эту выставку современного искусства, но я видел их каждый день — когда просыпался или, вместо сна, вылезая на навес с собственного подоконника. Это было лучше, и в некотором плане даже безопаснее, чем посреди ночи выходить на улицу через дверь и будить бабушку.

Вот и сейчас, перемахнув через подоконник, я мягко приземляюсь на металлические пластины и, сделав несколько шагов, цепляюсь за холодные прутья, сползая по ограждению вниз. В наушниках уже долбил бит, задавая темп шагам. Что-то из русского андерграунда с характерным ему тяжелым басом и хриплым голосом. Будто трек специально создавали в каком-то подвале для таких же глубинок.

Автобусы в это время еще ходили. Или уже. И не надо было быть гением, чтобы понять, что идти к нужному месту, да и возвращаться обратно мне пришлось бы пешком. Знаем — плавали. Именно поэтому, я предусмотрительно сунул за лямки рюкзака скейт, который сейчас с громким стуком бросил на асфальт. Ну, а зачем мне тащиться через полгорода на своих двоих, когда можно было рассекать по пустым вечерним улицам, ловя прохладный от далекого моря ветер лицом?

Скейт слегка прогнулся под моим весом и стертые полиуретановые колеса тихо зашуршали по неровному асфальту, когда я оттолкнулся от него ногой. В таком темпе мне предстояло ехать следующие минут тридцать. Впереди простиралась ровная дорога, подсвеченная редкими фонарями. Но вскоре она сменилась ребристыми кубиками плитки, которые с обеих сторон обрамлял небольшой лес.

Свет кончился сразу за поворотом к нему, будто кто-то щелкнул выключателем. Спрыгнув с доски и снова зацепив ее за лямки рюкзака, я шел дальше практически в полной темноте, держа перед собой телефон, как факел. Толку от этого, если честно, было мало, ведь маршрут я знал наизусть. Когда-то это место было моей личной находкой, теперь же превратилось в очередную точку на карте. Хотя с тех времен поменялось не так много. Здание все еще было заброшено. Охраны в нем, несмотря на все слухи, так и не появилось. Так что можно было спокойно рисовать и не дергаться, что кто-то нагрянет с внезапным визитом или того хуже — вызовет служителей порядка.

Уже отточенным движением, я пролезаю через дыру в заборе, откинув в сторону ржавый лист железа, который валялся на земле, и шагаю внутрь. В нос ударил запах сырости, старой штукатурки и въевшейся пыли. Я усмехнулся, поймав себя на мысли, что такой гадюшник пах в сотню раз приятнее собственного дома.

Невольно, вынимаю из уха один наушник, приглушая музыку. Это было правилом, отработанным годами. В темноте музыка всегда кажется громче, а с ней ты и сам становишься наглее. И смелее. Хотя в этих развалинах и без музыки давно было не страшно.

В глубине коридора была небольшая комната. Все стены в ней уже давно были исписаны моими и чужими кривыми каракулями. Все, кроме одной. Ее я, в свое время, почему-то оставил на потом, а другие вандалы по каким-то своим причинам просто обошли стороной. По каким именно для меня было загадкой, потому что едва ли их напугал старый информационный стенд с выцветшими листовками на ней. Так или иначе, он был единственным посторонним объектом здесь. Что ж, пришло твое время, родной.

Приложив усилия и сняв его с прочных металлических крюков, швыряю стенд в дальний угол, невольно морщась от грохота. Звук от разбившегося стекла срезонировал эхом и я на секунду замер, прислушиваясь, в ответ — тишина. Что и требовалось доказать.

Я провел ладонью по поверхности, стряхивая пыль. Идеальный холст. Такой не встретишь во дворах или гаражах — стены там были покрыты толстым слоем штукатурки и краски. Тут же, здание забросили, так и не приступив к полноценной отделке. Может, оно и к лучшему, потому что вряд ли нацеленные на хороший результат строители стали бы вешать доску с объявлениями на голую бетонную стену.

Скинув рюкзак на пыльный пол, расстегиваю молнию. Пара баллончиков, которые я вытащил первыми, звякнули в моей руке, как бутылки в баре. Оглянувшись, замечаю в углу древний табурет, который каким-то чудом все еще стоял на ножках, и подкатив его ближе, бросаю на тот свою куртку. Свободной рукой, достаю из кармана перчатки. Черные и уже покрытые капельками краски. Денег на новые пока не было. Как и на телефон, из которого выдергиваю перемотанные изолентой наушники и, недолго думая, кладу разбитым экраном под свои ноги, предварительно включая фонарик. Пятно света от него тут же выхватывает из темноты посеревший кусок стены, а музыка, до этого игравшая в моих ушах, начинает рикошетить от него эхом.

Оставив один баллон на куртке, встряхиваю второй, с удовлетворением слыша, как внутри него застучал по стенкам металлический шарик. Словно сердце гонщика перед стартом. Я усмехнулся. Пора.

Струя краски вырвалась из кэпа слишком резко, испачкав стену ярким неровным пятном. Забился. Тихо выругавшись, щурюсь, осматривая мусор под ногами и наконец замечая идеальный для моей затеи предмет: тонкую проволоку, которая тут же оказывается у меня в руках. Да, чистить наконечники посторонними предметами было нельзя, но и пользоваться одним и тем же было не особо желательно. Так что, раз уж мы нарушаем правила, то лучше не ограничиваться одним. Закончив, снова пробую слегка надавить на колпачок и в этот раз краска ложится, как надо. Отбросив железку, жму снова и веду кистью в сторону. Линия выходит ровной, и голова почти сразу отключается, давая рукам возможность творить. Двигаю ими на автомате, даже не задумываясь, полностью погрузившись в процесс. Намечаю форму головы и капюшон на ней, поджатые плечи и положение рук. Ловлю ритм новой песни и сам не замечаю, как начинаю кивать в такт.

Черные линии постепенно соединяются между собой. Появляются тени под капюшоном, на шее, возле плеч и в других местах, где я намеренно задерживаюсь. Но где-то специально оставляю обшарпанный бетон открытым — так он ставился не просто фоном, а частью рисунка. Постепенно лицо начинает проявляться: острые скулы, опущенный взгляд. Будто человек в капюшоне смотрит куда-то вниз и видит то, чего не видят другие. Несколько широких линий — и фигура обретает объем, начинает давить на пространство.

Спустя полчаса руки устают, но останавливаться не хочется. Каждая новая линия давалась легче предыдущей. Это как разгон на прямой дороге: сначала толкаешь доску, а потом она сама несет.

Отойдя на пару шагов назад, осматриваю работу целиком. В некоторых местах исправляю пропорции, где-то усиливаю тень. Баллончик в руке — как продолжение пальцев. Я уже не думаю, куда вести линию. Она делает это за меня. Снова отхожу, но на этот раз еще дальше. Светлые участки лица резко контрастировали с густыми черными тенями.

Подобрав телефон, замечаю, что от работы в качестве прожектора и магнитофона, он сел до двадцати процентов, высветив предупреждающее уведомление на весь экран. Я даже не пытаюсь рассмотреть сквозь него время. Быстро жму на кнопку согласия с включением режима энергосбережения и вразрез этому действию снова включаю музыку. Плейлист пошел по кругу, но меня это не напрягало.

Закончив, закидываю баллончики обратно в рюкзак, доставая из кармана толстый черный маркер. В отличие от предыдущих, он был моим спутником всегда, занимая почетное место в кармане куртки или джинс. На свободном месте справа от рисунка, рукой дерганно вывожу кэпом свой никнейм. Словно человек, у которого случился внезапный приступ тремора.

К моменту, когда вслед за баллончиками в рюкзак летит почти разрядившийся телефон, в моих ушах звенит, как после концерта. И от этой звенящей тишины даже у меня даже мурашки бегут по коже. Опомнившись, достаю смартфон обратно, быстро делая фото рисунка на память. Он почти сдох, но великодушно позволяет сделать один кадр со вспышкой, отключаясь почти сразу. Успеваю заметить на дисплее замершее время: два часа ночи. Пора валить.

Выхожу тем же путем. Краем глаза вижу, как в одном из окон второго этажа мелькает свет. Слабый, холодный, как от телефона. На всякий случай замираю, прислушавшись.

Тишина. Вроде бы.

Может, показалось? Тем не менее срезаю через кусты, намочив кроссовки насквозь мокрой от росы травой. У забора ветка царапает мою руку, оставляя на ней длинную белую полосу, которая через секунду набухает красным.

Скейт под ногами гонит, но уже не так быстро, как раньше. Домой не тянет.

Глава 3.

— Ты скачала, Линк? — спросил Матвей, опираясь плечом о холодные перила.

Мы сидели на холодной ступеньке аварийной лестницы на заднем дворе школы. Подтянув колени к груди, я лениво крутила в пальцах шнурок от толстовки.

— Блин, забыла, — соврала, глядя куда-то в сторону.

— Алиса, ну как так? Я же только недавно говорил.

— Ну... — я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально беззаботно. — У меня все равно симка заблокирована после переезда. А новую я еще не купила.

— И как ты живешь? — парень удивленно посмотрел на меня, будто пытаясь понять, как человек вообще может существовать без работающего номера.

— Нормально.

— Алис, это ненормально, — оттолкнувшись от перил, Матвей легким движением подхватил лежащий на асфальте рюкзак, расстегивая молнию.

Внутри что-то тихо звякнуло — словно парень носил с собой баллончик с лаком для волос, но вопреки ожиданиям, он извлек из него ключи. Следом кучу мелочи, смятые тетради и, наконец, пенал. Раскрыв его, он извлек обычную канцелярскую скрепку.

— Что ты делаешь? — спросила я, наблюдая, как он начал разгибать ее, превращая в кривоватую проволоку.

Он не ответил. Вместо этого, достал свой телефон и вставил скрепку в маленькое отверстие на корпусе, извлекая сим-карту.

— Вот, — он протянул ее мне и, получив озадаченный взгляд тяжело вздохнул. — Это вторая симка. Бери.

— Зачем тебе две?

Матвей самодовольно ухмыльнулся, кидая рюкзак со всем содержимым обратно на асфальт.

— Для финансовых махинаций.

Нехотя забрав пластиковую карточку, я потупила взгляд, медленно потянувшись свободной рукой к телефону в кармане. Обман, и без того трещавший по швам, мог вот-вот раскрыться и мне следовало продумать шаги отступления, а не вестись на чужие провокации.

— Ну, чего зависла? Вставляй, — Мотя кивнул на мою руку. Подождав пару секунд, парень выхватил телефон у меня из рук, будто поняв, что я нарочно тяну время.

— Эй! — возмутилась я, но он уже ловко открыл лоток, вытащив мою «неработающую» симку и заменив ее своей.

Сердце бешено забилось, когда он, разблокировав экран, начал быстро тыкать по нему пальцами.

— О, так ты все-таки скачала! — найдя нужное приложение, парень удивленно вскинул брови. — А я думал ты меня динамишь просто.

Конечно, по наводке Матвея я ничего не скачивала. Линк был установлен у меня со средней школы и единственное, что я сделала — это вышла из него перед походом в школу. Вроде бы вышла.

— Так, — он поднял глаза и пододвинулся ближе, будто бы снова забывая, что такое личное пространство. — Имя?

— Что?

— Как тебя записывать? Киска-Алиска? Или придумать что-нибудь интереснее?

— Чего? Погоди, отдай, — Мотя усмехнулся и я, смутившись, выхватила у него телефон.

Теперь подпись «Orlova.a» стояла над несколькими фотографиями в моем новом профиле. Старые снимки, еще с Москвы: пара кадров с прогулок и селфи у зеркала. Под каждым их них через несколько минут неизменно появлялись лайки от одного и того же пользователя — Матвея.

Профиль «Matusha» жил совсем другой жизнью. Под фотографиями, где он с неизменной улыбкой смотрел в камеру, собирались десятки комментариев. Сердечки, признания, шутки и театральные претензии вроде: «Я думала, у нас все серьезно», «Ответь мне уже». Увидев, как я изучаю их, парень только посмеялся.

Ничего не делая, Матвей по какой-то причине цеплял меня. Даже очень. Пусть в своих хайлайтах он без конца что-нибудь вытворял, за что легко и административку могли дать, но, несмотря на это, Матвей не пытался строить из себя что-то. Он был абсолютно простым, хоть и со своими замашками.

Он мог без конца рассказывать какую-нибудь ерунду. Я смеялась до слез, а сам Матвей уже через пять минут не мог вспомнить, с чего вообще начал свой рассказ. Зато о школьной жизни он помнил все.

Кто с кем встречался, кто кому должен, у кого родители развелись. Он знал, какой учитель принимает домашку без вопросов, а к кому лучше не соваться даже с идеальной тетрадкой. Он знал все лазейки в расписании, все кабинеты, где можно спрятаться от завуча, в какой кабинке туалета никогда не работает замок. Откуда он знает где именно в женском туалете не работают замки, я спрашивать не стала.

«Matusha добавил(а) вас в беседу «КринжА».

Я приподняла бровь, глядя на название, но перешла по всплывшему уведомлению, открывая бесконечную ленту сообщений. Домашние задания в ней сменялись бессмысленными мемами. Локальные шутки, фотографии с каких-то общих прогулок. Прокручивая переписку вверх, я наткнулась на сообщения, появившиеся в день моего прихода:

«Как вам новенькая?».

Ответы были самые разные. И чем-то напоминали ту реакцию, которую она увидела в классе.

«Норм вроде», «Симп», «Никого не смутило, что она перевелась под конец учебного года?».

Под этим сообщением уже красовалось несколько смеющихся реакций, заставивших меня невольно сжать телефон сильнее.

— Давай короче, запоминай, — видимо, не заметив мою реакцию, Матвей начал в алфавитном порядке нажимать на аккаунты участников беседы, но уже на своем телефоне. — Даня.

Парень на фото позировал с баскетбольным мячом.

— Баскетболист? — я заблокировала экран своего смартфона.

— Как догадалась? Причем он сам тебе об этом расскажет. Минут через пять после знакомства.

— Самооценка высокая?

Матвей кивнул и листнул дальше.

— А это Вика, — на аватарке блондинка стояла перед зеркалом с идеально уложенными волосами. — Она очень добрая, красивая, идеальная. Френдзонит меня с третьего класса.

Я вопросительно посмотрела на него, но парень увлеченно листал фотографии девушки.

— Не конфликтная, дружит с Кристиной, но как я понимаю не особо ведется на ее заскоки. Этим она мне и нравится!

— О, Настя, — подождав пару секунд, Матвей, закрыл профиль одноклассницы, намереваясь, перейти к следующему человеку по списку.

— Комментариев не будет?

— Тут нечего комментировать. Просто Настя. Знает вообще все и всех.

— Сплетница?

— Ну-у... — протянул Мотя. — Она называет это «быть в курсе событий». Если завтра мы завтра вдруг поцелуемся, она узнает об этом сегодня.