404: Если ты меня найдешь

— И... много не пей, — выдавила она, и голос у нее стал странно серьезным.

Фраза застревает в голове, как заноза. На долю секунды улыбка сползает с лица, потому что внутри что-то екает, и из темноты памяти выныривает короткий, ослепительно яркий кадр, который я пыталась задвинуть подальше. Чьи-то смеющиеся голоса, ощущение липкого стыда, от которого до сих пор мурашки, когда вспоминаю, хотя помню только обрывки, как старую пленку, которую пересматривать нельзя. Передергиваю плечами, отгоняю это видение, и усмехаюсь, слишком громко, слишком поспешно.

— Да ну тебя, — я отмахиваюсь рукой, будто этим жестом действительно можно было смахнуть все эти странные мысли. — Все будет нормально. Сане привет.

Маша кивает и ее лицо на экране становится мягче.

— Хорошего вечера, целую!

Экран потемнел и окно видеозвонка исчезло, оставляя меня наедине с собственным отражением в черном прямоугольнике. Несколько секунд я сидела неподвижно, разглядывая себя в него — растрепанную, с красными ушами от наушников.

Взгляд опять упал на письмо. Так, нет —ничего не испортит хороший вечер. Как и сказала Маша, блокирую отправителя и удаляю сообщение. Надо решить, что надеть, а не сидеть и перемалывать странные слова.

Худи в шкафу висели вперемешку с футболками. Пара платьев пылились в углу, напоминая о детских днях рождениях и неудачных попытках выглядеть «как все девочки». Пальцы заскользили по ткани, выдергивая то одну, то другую вещь, каждую из которых я прикладывала к груди перед зеркалом. Черная футболка с едва различимым принтом какого-то старого панк-бэнда, широкие карго, которые болтаются на бедрах — вот это мое. В этом можно хотя бы дышать, а все эти блузки с рюшами пусть висят, их время уже прошло.

Телефон на столе нервно дергается, экран вспыхивает каждые полминуты. Новые подписчики. Лайки. Сообщения в чате: мемы с моего стрима, поздравления с удачной трансляцией. Каждый сигнал отдает внутри легким электрическим щипком, губы сами расплываются в кривую улыбку, но я заставляю себя оставить его в покое. Потом. Все потом.

Волосы легким движением делятся на пряди. Пальцы ловко заплетают две тонкие косички у висков. Металлическая коробочка с побрякушками открывается ими же с тихим щелчком. Внутри, как в сундуке с сокровищами, вперемешку лежат кольца, цепочки и мелкие серьги. Пару серебристых колечек цепляю за косички. Септум, который весь день был спрятан внутри носа и раздражал слизистую, наконец занимает свое законное место. Крашу губы любимой темно-красной помадой. Последний штрих — тонкие черные стрелки. Теперь рука не дрожит, линия ложится ровно, уверенно уходит к виску, делая взгляд чуть наглее.

В телефоне, поверх всех этих лайков и уведомлений, висит сообщение на другом аккаунте.

Link

Matusha: Выходи я у падика.

Быстро набираю сообщение маме:

«Я пошла к однокласснице. Надеюсь, буду не поздно. Лю!»

Экран мигнул отметкой доставлено, после чего телефон ныряет в сумку. Рукой нащупываю ключи на тумбочке и вылетаю за дверь, даже не взглянув на свое отражение в последний раз.

На улице вечер, воздух еще хранит дневное тепло, но уже тянет прохладой со стороны пляжа. Матвей сидел на низкой металлической оградке у палисадника, лениво болтая ногой и ковыряя кроссовком асфальт. Капюшон его худи натянут чуть ли не на глаза, но, когда я выхожу из подъезда, он тут же поднимает голову.

— Ну вот, другое дело! — голос парня раскатывается по двору, он спрыгивает с оградки и делает два шага навстречу, вытягивая руки в стороны, чтобы обняться.

Я прохожу мимо, и он, не смущаясь, разворачивается и идет следом. Обходя меня кругом, Мотя прищуривается, театрально цокая языком.

— Выглядишь обалденно, — он пихает руки в карманы толстовки. Внутри что-то звякает о металлические кольца — мелочь или зажигалка. — Короче, план такой: сегодня мы пьем так, будто завтра — конец света.

— Моть, я не пью, — мой голос прозвучал ровно. Я заглянула ему прямо в глаза, чтобы он понял: тут нечего обсуждать.

Мой максимум — один глоток из чужой пластиковой бутылки, просто чтобы попробовать, ради любопытства, и сразу вернуть. И сколько бы не смеялись надо мной на всех этих тусовках, называя «святой» или «занудой», своего правила я не нарушала. Слишком хорошо помнила момент, когда однажды потеряла контроль над собой.

— Да что ты за человек вообще? — он покачал головой, но в его голосе не было злости, скорее привычное недоумение. Сплюнув куда-то в кусты, Матвей засовывает руки глубже в карманы.

***

Зайдя в квартиру Вики, меня накрыло ощущение, что мы оказались в каком-то старом европейском кино. Высоченные потолки, деревянный паркет весь в царапинах, но это придавало ему какой-то шарм. Огромные окна — от пола до потолка — впускали вечерний свет, мягкий, оранжевый. Стены белые, но не пустые: яркие картины, абстракции, старые фотографии в черных рамках. В углах — здоровенные растения в горшках.

Глаза разбегались. Хотелось остановиться у каждой полки, разглядывать и трогать, стоящий на ней антиквариат. Но гостиная уже гудела и звала. Колонки выдавали знакомый попсовый трек, голоса тонули в музыке, смехе и криках. Лица одноклассников были раскрасневшимися. Каждый держал стакан в руке. Вечер явно только начинался.

Мой взгляд сам скользнул по комнате, цепляясь за мелочи. Тут же натыкаюсь им на парочки, занявшие самые удобные углы и сидячие места. Вот Никита из десятого «В». Тот самый, что подошел неделю назад после алгебры, улыбнулся, предложил как-нибудь прокатиться на его мотоцикле. Сейчас он развалился в кресле, о чем-то болтая с сидящей на его коленях, и обнимающей за шею, Ритой. Он потянулся к ее уху, прошептав что-то, из-за чего девушка смеется, запрокидывая голову.

Ладно. Ну… значит, не судьба. Да и плевать.

Матвей пропал почти сразу. Кто-то заорал с балкона, он поднял руку, крикнул что-то неразборчивое в ответ и растворился. Через секунду оттуда уже доносился его смех.

Я осталась одна — застыла посреди комнаты, не зная, куда приткнуться. Вокруг все уже сбились в маленькие компании. Кто-то сидел на полу, кто-то привалился к стене. Везде было занято. Поправив ремешок сумки на плече, я дернула лямку — просто чтобы занять руки. Заметив освободившееся местечко у стены, я уже хотела занять его, как до ушей донесся обрывок разговора:

— ...а он мне, типа: «Я вообще не должен был покупать тебе кофе...»

Настя резко подняла глаза, впиваясь в меня взглядом.

— О боже... Это что, новенькая? Не смотрите на нее, а то еще к нам сядет.

На секунду — тишина. Я стояла и смотрела на нее, пытаясь понять: шутит она или нет. Через мгновение девушка начала хохотать. За ней — остальные.

Да, наверное, это очень смешно.

— Да ладно, расслабься. Это прикол, — она подскочила, схватив меня за руку и потянув к дивану. — Садись, чего стоишь?

Я села на самый край, почти на подлокотник, положив сумку на колени.

— А вы типа вместе? — не сразу сориентировавшись кто именно задал вопрос, я рассеянно скользнула взглядом по всем сидящим. Словно помогая мне, Кристина подняла указательный палец, тыкнув им в сторону балкона, где пару минут назад скрылся Матвей. Следом палец указал на меня, еще пару раз поводив туда-сюда, соединяя нас невидимой линией. — Ну... ты и Мотя?

— Что? — я нахмурилась, отмахнувшись. — Нет. Конечно нет. Мы просто...

— Мы с Мотей встречались весь прошлый год, — с совершенно спокойным видом сказала девушка, сидящая рядом с ней. — Но я вас благословляю, если что, не переживай.

Она сама же рассмеялась своей шутке, и остальные тут же подхватили смех. Я улыбнулась, но скорее для приличия. Лицо ее казалось знакомым — несколько раз пересекались в школьных коридорах, встречались взглядами, но ни разу не разговаривали. Имени ее я до сих пор не знала.

— Вообще он милый, — продолжила девушка, поправляя волосы. — Однажды устроил мне свидание на крыше дома. Притащил плед, пиццу, мы сидели и смотрели на город. Было очень романтично. Хоть и закончилось все так себе.

— Дин, — Кристина хитро сщурилась. — Мне кажется, он до сих пор в тебя влюблен.

«Дина». Наконец-то имя сложилось с лицом.

— Серьезно. Егор говорил, что Мотя про тебя спрашивал.

— Не может быть, — она отмахнулась, но в уголках губ возникла довольная улыбка.

Взгляд Дины скользнул по мне.

— Слушай, ну, а кроме шуток, у тебя парень есть?

— Был, — я кивнула. — Расстались еще до переезда.

— Жаль. Ну, если захочешь снова влюбиться, лучше присмотрись к одиннадцатиклассникам, — Кристина поправила волосы, видимо не иронично гордившись своим выбором. — У нас в параллели почти все придурки. Я не шучу.

— Да! — засмеялась Настя. — Или лучше к физруку.

— О боже, да! Виктор Сергеевич...

Девочки наперебой начали вспоминать его уроки, обсуждая его тело и смешные присказки. Спорили сколько ему лет и снимает ли он обручальное кольцо перед уроками. Слушая это, я только улыбалась, внутри понимая, почему из класса общалась только с Матвеем. Эти вечные «кто с кем» или сплетни про мальчиков — мне никогда не заходили. Вмешиваться в разговор не хотелось, да и момент для этого было не поймать. Все тут друг друга знали, понимали шутки с полуслова, имели общих знакомых. Оставалось только кивать, показывая заинтересованность.

Матвей на балконе, явно не собирался спасать меня. Обернувшись, я увидела, как он, поставив локти на перила, что-то рассказывал парням, размахивая руками. Дина мельком проследила за моим взглядом, но тут же уткнулась в телефон.

С кухни вышла Вика с большой миской попкорна. Поставив его на столик, она подхватила с пола подушку и без церемоний втиснулась рядом со мной на диван.

— Подвиньтесь чуть, — девушка улыбнулась, поправляя подушку, которую закинула себе за спину. — Как тебе Верск вообще? Я твой аккаунт видела. Москва, наверное, в разы круче?

— Если честно... не так плохо, как я думала. Когда переезжала, казалось, что привыкать придется очень долго. А потом как-то само все начало складываться.

— Повезло, наверное, — задумчиво сказала Вика. — Я вообще никогда в Москве не была. Но очень хочу туда поступить.

— На кого?

— Хочу быть актрисой. Не получится актрисой, стану моделью. — Вика даже выпрямилась. — Меня уже пару раз звали сниматься здесь. Для рекламы местного йогурта. Представляешь? Йогурта. Какой кошмар.

Раздался смех с другой части дивана.

— Не смейтесь, — она улыбнулась, в ее глазах блеснули искорки. — Проснетесь, а я на каждом билборде.

— С клубничным йогуртом, — подначила Кристина.

— Думаю, у тебя получится, — я потянулась к миске с попкорном, закинув тот себе в рот. — Ты красивая.

— Спасибо, — Вика смущенно отвела глаза. — А ты после школы планируешь обратно в Москву?

— Думаю, да. Там все-таки возможностей больше. И университетов, и работы... Да и просто выбор больше.

— Тогда рванем вместе, — легко говорит Вика. — Одной страшно, а вдвоем почти приключение.

— Договорились, — я осмотрелась по сторонам, быстро прикидывая темы для продолжения разговора. — У вас квартира очень красивая. Необычная.

Вика усмехнулась.

— Мамуля дизайнер, поэтому дома вечно что-то меняется. А отец таскает барахло из командировок. Видишь люстру на кухне? — она кивнула в ту сторону. — Из Турции припер, из какой-то деревни. Люстру! По-моему, здесь вообще ничего друг с другом не сочетается.

— Меня обсуждаете?

Матвей ворвался в диалог и мгновенно протиснулся между журнальным столиком и нашими коленями. В руках — два пластиковых стакана. Каким-то образом сев с размаху между мной и Викой, он даже не спрашивает, есть ли место.

— Ай! — я ткнула ему в бок локтем со всей дури. — Совсем охренел?

— А что двум девочкам еще обсуждать, кроме тебя? — Вика закатила глаза, не поведя даже бровью.

Отпив из стакана, парень тычет оба в наши стороны, чуть не пролив один на меня.

— Знал, что нравлюсь тебе, Викуль, — Матвей расплылся в улыбке. Избавившись от стаканов и придвинувшись ближе, парень закидывает руку ей за спину, даже не обращая внимания на уставившуюся на него Дину. Наглость — та еще.

Бывшая подружка Моти нервно поглядывала, то на нас, то обратно в телефон. Благославляет она, куда же. Дура, в физрука влюбляйся. Матвей — самый гигантский красный флаг.

Вика попыталась скинуть его руку с своего плеча, но парень даже не пошевелился, только ухмыльнулся. В этот момент телефон в кармане его джинсов начал вибрировать. Он достал его свободной рукой, мимолетно бросив взгляд на экран и поднеся к уху:

— Здарова, — Матвей замолчал, слушая. По лицу — ничего не прочитать. — Нет... Нет. Ага... Да, чувак. У Вики, — снова пауза. Взгляд Моти устремился в потолок. — Придешь? Да все здесь. Да, она тут. Ромыча только нет... Ага. Давай.

Снова спрятав телефон в карман, он открывает рот, видимо собираясь объясниться перед Викой, как с балкона выныривает Антон с каким-то огрызком бумажки в руке.

— Чего тухнете? — парень облокотился на дверной проем. — Погнали играть.

— Во что? В бутылочку? — Настя, привстав с дивана, пересаживается ближе к краю, вертит в руках пустую бутылку.

— Ну, если ты та-а-ак хочешь целоваться... — Антон тянет слова, медленно подходит к ней. Наклоняется, смотрит в глаза, потом — на губы. Пауза намеренная, но Настя ведется, застывает, даже дышать перестает. — Могла бы просто мне сказать...

Он сдается, смеется и выпрямляется.

— Идиот, — фыркает Настя.

Словно по команде, все поднимаются, собирая стаканы и освобождая пространство. Встав, Матвей тянет Вику за руку — она поднимается без вопросов. Про меня опять забыл. Они уже почти вышли на балкон, как Вика оборачивается, замечая меня и кивая:

— Идем.

Я улыбнулась и быстрым шагом устремилась следом.

На балконе около пятнадцати человек толпились вокруг стола. Несколько пристроились на деревянной скамье у стены, остальные на полу, спиной к перилам. На столе — бутылки, стаканы, ручки и россыпь бумажек.

Я застыла в проходе у дверного косяка, оперевшись на него плечом. Посмотрела сверху вниз — голоса снова перекрывались, смех взрывался вразнобой, все спорили и кричали.

— Ты совсем тупой, что ли? — голос Дани перебил остальных. — Ты должен отгадать, кто у тебя на лбу, а не чужую наклейку читать, идиот.

Тот самый баскетболист, Данил Морозов, сидел во главе стола, окруженный смятыми бумажками и ручками. На лбу уже красовалась наклейка — «Райан Гослинг», что я успела прочитать, пока он поворачивался.

Несмотря на свое показное негодование, Морозов все равно улыбался. Он взял новую бумажку, быстро написал имя очередного персонажа, перевернул и протянул следующему игроку. Только потом подняв голову, заметив нас с Викой у входа.

— О, Алиса, привет, — мне протянули перевернутый листок. — На, клей на лоб. И тебе, Вик, держи.

Я аккуратно облизнула бумажку и приклеила на середину лба. Пальцы на секунду задержались на краешке, проверяя — держится.

В это время Антон уже вернул бумажку обратно на лоб, его очередь.

— Так, на чем мы остановились? — он задумчиво посмотрел вверх, будто надеясь увидеть ответ прямо в небе. — Я женщина и стример, да?

— Женщина и стример... — повторяет — и сам ржет, запрокидывая голову. Он обвел взглядом всех за столом, пытаясь поймать хоть какую-то подсказку. Лица вокруг оставались слишком спокойными, и это только больше его запутывало.

— Она игры стримит? — прищурился парень.

— Нет, — отвечают хором, почти слаженно.

Наклоняюсь ближе, переваливаясь через плечо сидящего подо мной парня. Ладонь упирается в спинку стула, неудобно, но видно. Бумажка у Антона на лбу, мелкий почерк, Лисс.

— Твою мать, — вырывается, еле слышно. И чувство волнения проходит, от груди к животу, холодной волной. Прикусываю губу, чтобы не сказать еще чего.