Уроки французского для бизнесмена

Стесняется репутации отца, поняла Мария.

— Он в художке с семи лет учился, представляете? Поступать будет в архитектурный. Мы с ним стены расписываем, а потом чай пьем. И разговариваем. Он такой… понимающий.

Мария внутренне напряглась. Одиннадцатиклассник, почти взрослый парень, и пятнадцатилетняя девочка. С одной стороны — ничего криминального, всего два года разницы. С другой — она же еще ребенок совсем.

— Вы хорошие друзья? — спросила она как можно нейтральнее. — Приятели?

— Да! Рисует круто, добрый, не задается. И на меня не как на мелюзгу смотрит, а нормально.

Мария открыла рот, чтобы спросить, не обижает ли он ее, не домогается ли, но вовремя прикусила язык. Не ее дело. Она учительница французского, а не надзиратель. И если начнет лезть с расспросами, Милана просто закроется.

— Ты осторожнее там, — только и сказала она. — И уроки не забывай.

— Не забуду, — пообещала Милана и снова уткнулась в тетрадь.

Домой Мария вернулась уставшая, но с теплым чувством. Разговор с Миланой ее тронул. Девочка доверилась ей, рассказала о сокровенном. Значит, не зря она ездила в тот ливень, не зря мерзла и мокла.

Всё как будто налаживалось, ей захотелось привести в порядок квартиру. Разобрать книги, тетради, методички, распечатки — всё это громоздилось на маленьком письменном столе, за которым она работала. Стул вечно упирался в кровать, приходилось сидеть боком, выворачивая шею к ноутбуку.

— Надо менять, — сказала Мария вслух, окидывая взглядом комнату.

Надо покупать большой стол. Чтобы и книги положить, и тетради, и ноутбук. Или полку.

Она представила, как могло бы выглядеть ее рабочее место. Светлое дерево, удобное кресло, полки над столом. И вдруг в памяти всплыла картина — туалетный столик из белого дерева в комнате покойной жены Власова. Изящный, с резными ножками, с пуфиком, обтянутым сиреневой тканью, с большим зеркалом в красивой раме.

Вот бы и ей такой.

Мария даже зажмурилась, представляя, как просыпается утром, садится перед таким столиком, приводит себя в порядок. По-женски, красиво, не торопясь. А потом поворачивается и видит… его. Виктора. С чашкой кофе в руках, с этим его тяжелым, темным взглядом, от которого подкашиваются колени.

— Господи, о чем я думаю? — прошептала Мария, открывая глаза. — Сошла с ума окончательно.

Но образ не уходил. Белый столик стоял перед глазами, а в груди разливалось сладкое, тягучее тепло.

Она достала телефон, зашла на сайт с мебелью и принялась листать варианты. Нет, не то. Слишком современное, слишком строгое...

Мария отложила телефон и уставилась в потолок. Мысли о Викторе Власове не оставляли места ни для чего другого. И чем больше она думала, тем отчетливее понимала: она хочет его увидеть. Но звонить без повода — глупо. И приезжать — тем более.

***

Следующий день встретил привычной вереницей дел. Проверить тетради, подготовить материалы для районных проверочных, заказать новые учебники, созвониться с родителями отстающих — и это только до обеда.

В учительской сидела Инга Сергеевна, учительница биологии с двадцатилетним стажем, и разбирала кипу работ. Она отложила красную ручку и похлопала по стулу рядом.

— Присаживайся, Маш. Дело есть.

Мария налила себе кофе и села, чувствуя подвох. Инга Сергеевна просто так никогда не звала.

— Ты слышала, что у одиннадцатых классов весной проверочные по русскому перенесли?

— Слышала, — кивнула Мария. — У нас по французскому тоже сдвинули.

— Ну да, ну да. — Инга Сергеевна помолчала, а потом выдала: — Работы много. Но на следующий год пора тебе взять классное руководство. У восьмого «Б» через месяц классный освобождается — Галина Петровна в декрет уходит.

Мария поперхнулась кофе.

— Восьмой «Б»? Это же… те самые?

— Те самые, — усмехнулась Инга Сергеевна. — Но ты не бойся. Они только с виду лоботрясы, а на самом деле нормальные ребята. Им просто рука нужна твердая и добрая. Как у тебя. И сама знаешь, с классным руководством совсем другие деньги. И потом, Маш, ты сколько уже в школе? Третий год пойдет? Пора расти. Ты учитель года, между прочим. Ты справишься.

Мария задумалась. Инга Сергеевна была права. Она боялась классного руководства из страха не справиться. Боялась, что дети не будут ее слушаться, что родители станут жаловаться, что она не может найти подход. Вид у нее мягкий, добродушный. Вот такие, как Инга, в жестком костюме, с темными волосами — вот это авторитетные учителя.

И вдруг она вспомнила. После разговора с Миланой, после того, как девочка доверилась ей, Мария почувствовала: она сможет.

— Вы правы, — сказала она твердо. — Следующий год точно.

— Вот и молодец! — Инга Сергеевна довольно кивнула. — Не робей. Развивай карьеру. Кстати, ты уже провела ревизию в своем кабинете? У меня руки не дойдут.

Школьный совет запланировал обновить мебель по необходимости, Мария давно составила список.

— Я могу помочь, Инга Сергеевна.

— Ты прелесть!

Новое дело, новая ответственность, новый вызов. И это было приятно. Уроки пролетели незаметно. Мария ловила себя на том, что смотрит на старшеклассниц и думает о Милане. Вон те две хохочут в углу, строят глазки парням. А вон та, тихая, сидит одна и читает. У каждой своя судьба, своя мама, которая, наверное, рассказывала им, как общаться с мальчиками, как не попадать в глупые ситуации, как беречь себя.

А Милане кто расскажет?

Мария вспомнила про приютского парня. Хороший ли он? Не обидит ли? Не воспользуется ли доверием девочки, которая тянется к нему, ищет понимания и тепла? Успела ли мама Миланы поговорить с дочерью? Научить ее разбираться в людях, отличать искренность от притворства, не терять голову от первой влюбленности?

Или Милана осталась с этим одна, как и ее отец остался один со своей тенью?

Мария вздохнула. Это не ее дело. Она учительница, а не мама. Но где-то глубоко внутри уже зарождалось теплое, почти материнское чувство к этой девочке с темными глазами.

И другое — совсем иное, сладостное и тягучее, от чего перехватывало дыхание, — к ее отцу. И она не знала, что с этим делать.

Глава 5

Мария

После занятий Мария собрала тетради на проверку, материалы для подготовки к экзаменам и поехала в ближайший мебельный магазин.

Впереди выходные, и будет гораздо удобней и приятней работать за новым рабочим столом. Старый совсем разваливался, и каждое утро начиналось с того, что она подпирала ножку сложенной газетой.

Мебельный магазин походил на огромный ангар, забитый шкафами, диванами и столами всех мастей. Мария бродила между рядами, трогала столешницы, заглядывала в ящики и пыталась представить, как всё это будет смотреться в ее маленькой квартире. Наконец она нашла то, что искала. Светлый дуб, удобные полки, ящики для тетрадей. И цена приемлемая.

— Я беру, — сказала Мария подошедшей девушке-консультанту.

Девушка была хороша — стройная, длинноногая, в шелковой блузке и юбке, едва прикрывающей середину бедра. Волосы уложены, макияж безупречный. Она окинула Марию быстрым взглядом и профессионально улыбнулась.

— Отличный выбор. Проходите на кассу, оформим доставку. Можно даже рассрочку.

Мария пошла за ней, чувствуя себя рядом с этой ухоженной девушкой невзрачной. На ней был серый плащ, удобные туфли, волосы собранны в пучок. Она теперь не могла не сравнивать себя с другими. Но настроение было хорошим, и комплексовать она не собиралась.

В очереди на кассу стояла женщина. Она обернулась на Марию, и их взгляды встретились.

— Ой, Мария Игоревна? Здравствуйте! — Это была Елена Соболева, одна из мамочек, состоявших в родительском совете. — А я вот мебель в Настин класс присматриваю.

— Решили лично всё обставить?

— Не доверяю никому, кроме себя, вы угадали. А вы за мебелью?

— Да, стол приглядела. Рабочий.

Они обменялись еще парой фраз, прежде чем Мария краем глаза уловила, что в двери вошел кто-то. И силуэт показался знакомым. Сердце учащенно застучало.

Она обернулась и увидела его.

Виктор Власов вошел в магазин со стороны главного входа. Тут же мелькнула мысль: как он хорош! Он был в темно-синем костюме, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Его взгляд скользнул по залу и наткнулся на нее. Их глаза встретились, и к ее лицу моментально прилила кровь. Мурашки побежали по спине, от поясницы до самых лопаток. Горячая, тягучая волна покатилась вниз к животу, растеклась по бедрам, которую она чувствовала ночами, вспоминая его поцелуй. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд.

Власов сделал шаг к ней.

И в этот момент рядом раздался тихий, испуганный вздох.

Девушка-консультантка, та самая стройная красотка в короткой юбке, тоже увидела Власова. И реакция у нее была совершенно иной. Она быстро одернула юбку вниз, пытаясь прикрыть ноги, и торопливо, дрожащими пальцами, застегнула верхнюю пуговицу на блузке.

Мария похолодела. Она перевела взгляд на Елену и прочла на лице женщины, что та тоже не рада появлению Власова.

Власов приближался. Мария видела, как напряглись его плечи, как сжались челюсти — он тоже заметил реакцию продавщицы. Заметил и сделал выводы. Как не сделать, когда каждая женщина шарахается от тебя, как от чумы?

Мария вдруг остро, до боли, осознала, что она сама сейчас сделает. Она сделает то же самое. Отвернется, сделает вид, что не заметила, спрячется в очереди, сделает вид, что они незнакомы.

Потому что она вспомнила, как льнула к нему. Как прижималась всем телом, как отвечала на поцелуй, как хотела продолжения. Как потом, дома, лежа в постели, представляла его руки на своем теле. А потом еще и думала купить похожий туалетный столик, как из его дома. Словно хотела присвоить кусочек женского счастья, которое Власов дарил жене, пока та была жива.

Что она о себе думает? Что она за женщина, если хочет мужчину, от которого все шарахаются?

Мария резко отвернулась, делая вид, что рассматривает витрину с образцами ткани. Только бы не встречаться с ним взглядом. Только бы он прошел мимо, не подошел, не заговорил. Она не выдержит тяжелого, темного взгляда Виктора.

Краем глаза Мария наблюдала за происходящим.

Власов остановился у ряда стульев. К нему должна была подойти консультант, но девушки мялись у стойки, переглядываясь и тихо перешептываясь. Мария разобрала только обрывки фраз:

— …сама иди…

— …нет уж, ты иди…

— …а вдруг он…

— …я боюсь, слышала про него…

Они выбирали «жертву», которой придется обслуживать этого опасного мужчину.

Мария смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает что-то горячее и злое. Не на девушек — они просто напуганы, они верят тому, что пишут. А на себя и свою трусость.

Она готова предать то, что чувствует, ради того, чтобы остаться «чистенькой» в глазах общества.

И тут же вспомнила Милану, как девочка сказала: «Вы это… не думайте про папу плохо. Он не такой». Девочка, которая красит стены в приюте, чтобы фамилия звучала в хорошем смысле. Которая мучается от того, что на ней, на ее семье, лежит пятно.

Пятно, которое Мария сейчас своими руками готова сделать еще чернее.

Гнев захлестнул ее с головой. Гнев на себя. На этих девушек. На систему, которая верит сплетням, а не фактам. На весь мир, который готов растерзать человека, не разобравшись.

Она глубоко вздохнула, расправила плечи и шагнула вперед из очереди. Елена удивленно обернулась, девушки за стойкой замерли. Мария прошла мимо них и остановилась прямо перед Виктором Власовым. Подняла голову, встретила его настороженный взгляд и улыбнулась. Но как тяжело было встретиться с ним глазами…

— Виктор Сергеевич! Здравствуйте. Какая неожиданная встреча. Вы тоже за мебелью?