Город без теней

Лея поняла раньше остальных.

— Его тень зовёт его.

Кай сжал ампулу.

— Или ведёт в ловушку.

— Хорошо, что вы это понимаете.

— Вам всё ещё нужен другой инспектор?

— Мне нужен тот, чья тень откроет проход, и тот, кто способен не перерезать её прежде, чем мы вернём зеркало. Пока это один и тот же человек.

Начальница выругалась без слов — только долгим выдохом.

— Условия, — сказала она. — Ресс не командует группой. Курьер не покидает световой коридор без разрешения. При угрозе множественного заражения груз изымается, даже если будет повреждён.

— Последнее не принимаю, — сказала Лея.

— Тогда останетесь здесь.

— Изъятие допустимо. Уничтожение — только после проверки числа образов и риска рассеивания.

Кай посмотрел на начальницу.

— Это разумно.

— Вас не спрашивали.

— Поэтому моё согласие ничего вам не стоит.

Она поставила на протоколе служебную печать.

— Два часа. Западные арки, закрытая станция и обратно. Если след уйдёт в Нижнюю ночь, не входить. Если тень заговорит, никто не отвечает ей и не повторяет услышанное. Ресс, световой нож сдайте.

Кай снял оружие с пояса и положил на стол. Без ножа и без тени он выглядел не слабее, но честнее: опасность больше не пряталась за должностью.

На выходе Лея задержалась у служебного зеркала. Оно вернуло ей тёмные волосы, серый плащ и чужое серьёзное лицо. Она подняла руку к щеке. Женщина в стекле сделала то же самое.

Кай остановился рядом, не приближаясь.

— Вы проверяете, не исчезли ли ещё?

— Проверяю, не врёт ли зеркало.

— И как?

— Пока врёт убедительно.

Он не спросил, что она имеет в виду. За это Лея была ему почти благодарна.

У западного выхода им выдали два белых плаща и переносной фонарь. Группа ждала во дворе: четверо инспекторов под командованием начальницы смены. Разорванная цепь в руке Леи повернулась к старым кварталам.

— Там закрытая курьерская станция, — сказала она. — Седьмая. Её вывели из маршрутов после Ночи Разглашения.

— Все входы заварены, — ответил Кай.

— Для людей.

Ампула в его ладони почернела. Нить внутри сложилась в плоскую ладонь и прижала палец к тому месту, где у неё должны были быть губы.

Молчать.

Кай побледнел, но не отвернулся.

— Это она? — спросила Лея.

— Да.

Первое честное слово, которое он сказал о своей тени, оказалось короче её имени.

— Тогда договоримся сейчас, инспектор. Вы помогаете вернуть зеркало. Я помогаю вернуть вашу тень, если она сама согласится и если её не уничтожат без проверки. Ни один из нас не присваивает груз другого.

— Тень не груз.

— Хорошее начало.

— А зеркало принадлежит гильдии.

— Нет. Футляр принадлежит гильдии. Образы — тем, кто их оставил. Разницу вам придётся запомнить.

Кай посмотрел на запад, где над крышами стоял безупречный белый день.

— Два часа, Лея Варн.

— Четыре ставки, Кай Ресс.

— Что?

— Столько мне обещали за доставку. Если вы хотите командовать моим маршрутом, будете знать его цену.

Цепь дёрнулась. Где-то за освещёнными улицами тень потащила украденные лица к станции, которой не существовало на новых картах.

Лея пошла первой.

Глава 3. Маршрут под полуденным светом

Полдень в Велине был временем, когда город особенно старательно притворялся, что у него нет изнанки.

Верхние фонари горели вместе с солнцем. Свет отражался от белёных карнизов, медных крыш и нитей, протянутых между домами. Под ногами прохожих лежали только короткие серые пятна от каблуков. Ни одна тень не повторяла походку человека целиком.

Лея вышла из двора Инспекции и подняла разорванную цепь. Чёрные звенья повернулись к улице Красильщиков.

— Прямой путь к Седьмой станции идёт через площадь Согласия, — сказала начальница смены. — Двенадцать минут.

— Поэтому мы туда не пойдём.

— У нас два часа, курьер.

— У того, кто украл зеркало, тоже. На площади четыре контрольные арки. Если тень прошла через них с грузом, каждая записала бы нарушение.

Кай взглянул на плоскую схему световых линий, которую держал один из инспекторов.

— Ни одного сигнала после десяти сорока.

— Значит, она выбрала старый маршрут доставки. Он длиннее, зато обходит арки.

— Таких проходов нет на городской схеме.

— На городской — нет.

Лея свернула в переулок между красильней и лавкой траурных лент. Командир группы окликнула её, но Кай пошёл следом. Остальным пришлось догонять.

Переулок упирался в стену. Под слоем белой краски проступали очертания заложенной двери.

— Тупик, — сказал молодой инспектор с ампулой.

— Для людей, — напомнила Лея.

Она нащупала под подоконником ржавый крюк и потянула. Сверху опустилась узкая зеркальная пластина, почти прозрачная от времени. Когда-то курьер ставил перед ней футляр, и отражение поворачивало замок с другой стороны стены. Теперь механизма не было, но цепь в руке Леи дрогнула и вытянулась к пластине.

— Проходила здесь, — сказала она.

Кай приблизил ампулу. Чёрная нить внутри свернулась кольцом.

— Когда?

— Меньше часа назад.

— Откуда вы знаете?

— Пластина ещё помнит вес футляра.

Начальница коснулась рамы измерителем.

— Холодная.

— Зеркальный след не тепло.

— Тогда что?

Лея задумалась, как объяснить человеку без курьерской цепи ощущение чужого маршрута.

— Намерение дойти до адресата. Пока доставка не завершена, оно цепляется за всё, что помогло дороге.

— Намерение не измеряется, — сказала начальница.

— Однако привело вас к этой стене.

Кай провёл ладонью по кирпичам.

— За ней старый служебный двор. Вход с параллельной улицы.

— Далеко?

— Для нас — пять минут. Для тени — толщина стены.

Они обогнули квартал. Во дворе пахло мокрой шерстью и щёлоком. Между рядами простыней тянулись безопасные серые полосы — слишком слабые, чтобы вместить отделённую тень. Лея шла, следя за цепью. Та указывала то на водосток, то на окна, то на полированные тазы прачек.

— Она перескакивает между отражениями, — сказала Лея.

— Так тени не умеют, — ответила начальница.

— Эта умеет открывать курьерские замки.

Кай остановился у таза, полного мыльной воды. На поверхности дрожал белый прямоугольник неба. Ампула в его руке помутнела.

— Световую сетку над двором усиливали после закрытия Седьмой станции, — сказал он. — Отражающие нити сходятся у северного желоба. Между импульсами остаётся разрыв в одну восьмую секунды.

— Для человека мало.

— Для тени достаточно.

Он поднял голову. Лея различила под крышами тонкие серебряные струны. Они вспыхивали по очереди, передавая свет от фонаря к фонарю. Вся система казалась непрерывной, если не знать, куда смотреть.

— Вы видите паузы? — спросила она.

— Я их проверял.

— Все?

— Половину западного округа.

— Инспектор без тени проверяет, достаточно ли света у чужих ног.

— Именно инспектор без тени знает, что свет не равен безопасности.

Он произнёс это без вызова. Лея не нашла ответа, который не был бы жестоким.

Кай указал на ряд окон. В каждом отражалась следующая световая нить. Если смотреть под нужным углом, получалась ломаная дорога: таз, стекло прачечной, медная вывеска, окно верхнего этажа, желоб.

— Её маршрут, — сказал он.

— Не весь. Зеркальный футляр тяжёлый для плоского перехода. Ей нужно было останавливаться там, где старые замки принимают груз.

Лея подошла к прачке, выжимавшей простыню.

— Здесь раньше была курьерская метка?

— Была лавка писем для мёртвых, — ответила женщина. — Закрыли давно.

— Осталась серебряная скоба?

Прачка кивнула на каменную тумбу под тазами. Лея присела и нашла под известью узкую щель. Разорванная цепь прилипла к ней.

На чёрных звеньях выступили буквы.

С — 7.

— Седьмая станция, — прочитал молодой инспектор.

— Не адрес, — сказала Лея. — Пересылочная отметка. Тень оформила груз как невручённый и передала следующему участку.

— Она пользуется вашей системой лучше вас, — заметила начальница.

— Она пользуется старой системой. Той, которую гильдия якобы уничтожила.

Лея выпрямилась. В детстве Мира рассказывала ей, что Седьмая станция сгорела в Ночь Разглашения. Позже, во время обучения, наставник называл другую причину: опасное смешение адресных нитей. Официальный справочник ограничивался словами «закрыта за ненадобностью».

Три объяснения одного здания обычно означали, что правду заперли внутри.

— Вы знали об отметке? — спросил Кай.

— Нет.

— Но узнали её сразу.

— Курьерские знаки складываются из номера и назначения. Я умею читать.

— Иногда это редкий навык в гильдиях.

— А иногда — в инспекциях.

Начальница оборвала их:

— Дальше куда?

Цепь указывала на желоб. Кай велел группе перекрыть выходы со двора, затем подошёл к стене и снял белый плащ.

— Что вы делаете? — спросила Лея.

— Проверю северную линию сверху.

— Без защитного плаща?

— Он отражает свет и закроет рисунок импульсов.

— А если ваша тень вернётся?

— Тогда вы получите доказательство быстрее.

Он взялся за пожарную лестницу.

— Ресс, вы отстранены от самостоятельных действий, — сказала начальница.

— Я остаюсь в поле зрения группы.

— Это зависит от высоты крыши.

Лея обвязала свободный конец цепи вокруг запястья и полезла следом.

— Варн!

— Он не знает старых курьерских меток.

— Вы тоже остаётесь в поле зрения!

— Зависит от высоты крыши, — повторила Лея.

Кай оглянулся сверху. В уголке его рта возникло движение, которое могло быть неодобрением или улыбкой. Лея не успела решить: он перелез через карниз.

Крыша была горячей. Белая краска слепила, медные швы обжигали ладони. Над ними висели чаши фонарей; между ними пробегали молочные вспышки.

Кай поднял три пальца.

— На третий импульс пригнитесь.

— Почему?

— Линия считает головы. Лишняя остановит сеть и вызовет блокировку.

— А на третий не считает?

— На третий сверяет фонари друг с другом.

Он дождался вспышки и побежал. Лея повторила. Свет прошёл над спиной горячей волной. Они укрылись за вентиляционной трубой, где от трубы должна была лежать тень, но вместо неё сиял прямоугольник отражающей пластины.

— Ваша система устроена как нервный человек, — сказала Лея. — Всё время проверяет, не обманывают ли её.

— Потому что её всё время обманывают.

— Кто?

— Те, кому есть что скрывать.

— То есть все.

Кай посмотрел на неё.

— Вы считаете право на тайну безусловным?

— Нет. Я считаю, что условие должен называть тот, чья это тайна, а не тот, кто держит нож.

Следующий импульс погас. Они перебежали к северному желобу.

В его полированной меди отражался двор, только людей внизу не было. Вместо них стояли вытянутые чёрные силуэты. Все смотрели вверх.

Лея замерла.

— Не наклоняйтесь, — прошептал Кай.

— Уже поздно.

Одна из теней в отражении подняла руку. На плече она держала зеркальный футляр.

Цепь рванула Лею вперёд.

Кай поймал её за пояс прежде, чем она ударилась лицом о желоб. Медная поверхность стала жидкой. Чёрные руки потянулись из неё, перебирая воздух плоскими пальцами.

— Отпустите цепь! — крикнул Кай.

— Тогда потеряем груз!

— Тогда вы не провалитесь за ним!

Он удерживал её обеими руками, упираясь сапогами в шов крыши. Там, где должна была лечь его тень, свет оставался пустым. Чёрные пальцы на меди метнулись к этому пустому месту.

Ампула на его поясе лопнула.

Нить выскользнула наружу и развернулась полосой. На мгновение у ног Кая появилась тень — неправильная, слишком длинная, повернувшая голову в сторону, противоположную его взгляду.

Она ударила по рукам в желобе.

Медная поверхность звякнула. Чужие силуэты рассыпались, цепь ослабла. Кай оттащил Лею к трубе.

— Целы?

— Да.

— Это привычка курьера — держаться за груз, пока он не утащит вас в стену?

— Это условие лицензии.

— В лицензии нет требования погибнуть.

— Вы внимательно читали мелкий шрифт?

Она сказала это, чтобы вернуть дыхание. Его ладони всё ещё лежали у неё на талии. Кай заметил одновременно с ней и сразу отпустил, отступив на расстояние вытянутой руки.

— Я схватил вас, потому что вы падали.

— Я поняла.

— Хорошо.

Граница была названа без оправданий и без попытки сделать случившееся чем-то иным. От этого Лея почувствовала себя спокойнее, чем хотела признать.

У сапога Кая шевельнулась тонкая полоса.

— Не наступайте, — сказала она.

Он посмотрел вниз. Освободившийся из ампулы остаток тени прижался к шву крыши. Теперь в нём угадывался профиль со шрамом.

— Это не вся она, — сказал Кай.

— Но часть узнала вас и защитила.

— Или защитила дорогу к станции.

Тень вытянула руку на запад. Потом коснулась его сапога и резко отдёрнулась, будто обожглась.

Кай присел.

— Я не стану тебя резать.

Полоса замерла.

— Мы идём за зеркалом, — продолжил он. — Если приведёшь нас к людям, они останутся под защитой до выяснения. Если нападёшь, группа включит полный свет. Это не угроза, а предел.

Лея слушала с неожиданным вниманием. Инспектор разговаривал со своей тенью так же, как она с опасным отправителем: называл действие, последствия и границу, не требуя доверия заранее.

Тень постучала пальцем по медному шву: дважды, пауза, семь раз.

— Два-семь? — спросила Лея.

Кай покачал головой.

— Второй контур Седьмой станции.

— Откуда вы знаете?

— Инспекция заваривала входы. Я подписывал карту работ.

— Вы сказали, что станция закрыта давно.

— Входы обновляли полгода назад.

Полгода. Тогда же конфисковали его тень.

Лея не задала вопрос. Пока.

Снизу звала начальница. Кай завернул остаток тени в снятый белый плащ, оставив узкую щель света, и они спустились.

— Ампула повреждена при отклике на переход, — доложил он. — Образец сохранился в изоляции.

— Вы называете свой плащ изоляцией? — спросила начальница.

— Пока он держит форму — да.

Она хотела возразить, но цепь в руке Леи снова дёрнулась. Теперь чёрные звенья указывали не на отражения, а вдоль узкого канала под мостовой.

— Второй контур, — сказала Лея. — Старый подземный маршрут.

— Под городом нет тёмных коридоров, — сказал молодой инспектор.

— Конечно, нет. На картах.

Вход нашли в подсобке закрытой бани. Белая плитка скрывала круглую дверцу для доставки угля. За ней шёл низкий тоннель, по дну которого бежала вода. Через каждые десять шагов в потолок были вставлены световые камни.

— Полный строй, — приказала начальница. — Варн в центре.

— Тогда я не увижу меток.

— Ресс впереди, вы за ним.

Кай развернул белый плащ. Остаток тени лежал внутри, как полоска мокрой бумаги. При каждом перекрёстке он открывал край, и тень показывала направление.

Тоннель привёл их к круглому залу под площадью Согласия. Сверху гудели четыре контрольные арки, через которые они не пошли. Внизу под каждой стояло старое зеркало в человеческий рост.

— Вот как она миновала проверки, — сказала Лея. — Не обошла их. Прошла под ними.

— Арки должны охватывать всю глубину фундамента, — ответила начальница.

Кай осмотрел серебряные кабели.

— Кто-то перевёл нижний контур в режим обслуживания.

— Доступ?

— У начальника городской световой службы, двух заместителей и инспектора округа.

— Вы инспектор округа.

— Мой ключ приостановлен после конфискации тени.

— Но не уничтожен, — сказала Лея.

Кай встретил её взгляд.

— Нет.

На оправе ближайшего зеркала белела свежая царапина. Лея приложила цепь. Звенья вспыхнули зелёным, затем одно стало жёлтым.

— Адрес снова изменён.

— Мёртвым Эвеном Дором? — спросила начальница.

— Тем, у кого парная пластина или доступ к накладной.

— Она была внутри футляра.

— Значит, у похитителя есть и то и другое.

В зеркале за спиной Леи появился мужчина со шрамом. Настоящий Кай стоял рядом, но отражение не повторяло его позу. Оно держало футляр обеими руками.

— Не оборачивайтесь, — сказала Лея группе. — Смотрите только в стекло.

Отражение Кая открыло рот.

Звука не было. Губы сложились в два слова.

Не одна.

Потом за ним возникли другие тени — десятки, как внутри похищенного зеркала. Они не бросались вперёд. Они теснились вокруг футляра, будто прикрывали его от чего-то за пределами отражения.

В глубине стекла вспыхнул белый свет. Тени одновременно пригнулись.

Футляр исчез.

По тоннелю прокатился удар. Световые камни в потолке зажглись ярче. Остаток тени в плаще Кая свернулся от боли.

— Выключите контур! — крикнула Лея.

— Нельзя, — ответила начальница. — Мы под площадью.

— Он их сжигает!

— Это защитная система.

Кай уже стоял у распределительного шкафа.

— Ручная заслонка заклинена.

Лея увидела возле зеркала курьерскую скобу — старую, потемневшую, с двумя пазами для цепи. Первый принимал груз. Второй предназначался для аварийного затемнения при вскрытии футляра.

Она вставила разорванные звенья во второй паз.

— Что вы делаете? — спросила начальница.

— Закрываю доставочную комнату.

— Здесь нет комнаты.

— Для старого маршрута есть.

Лея повернула цепь. Цена пришла сразу: в памяти всплыло утро на кухне Миры, пар над чашкой, отражение в медном чайнике — и из него исчезло её лицо. Событие осталось, но женщина напротив сестры стала пустым светлым пятном.

Она подавила крик.

Зеркала вокруг погасли. Световые камни продолжали гореть, однако их лучи больше не проникали в отражающий слой.

Остаток тени расправился.

— Вы заплатили памятью? — тихо спросил Кай.

— Маленькой.

— За чужие тени?

— За груз.

Он понял, что она не скажет больше при группе.

На тёмном стекле проявилась карта: старые маршруты расходились от площади, как трещины. Одна линия светилась серебром и уходила к прямоугольнику с цифрой семь. Рядом стояла отметка второго контура.

— Теперь у нас путь, — сказала Лея.

— И сколько осталось времени? — спросила начальница.

Цепь остыла почти до онемения.

— Меньше часа.

Они пошли по серебряной линии. Тоннель постепенно сужался, затем поднялся под старый виадук. Здесь световые камни были выбиты, но в стенах шли отражающие нити, наполнявшие проход рассеянным сиянием.

Впереди показалась круглая дверь, заваренная крест-накрест. На ней сохранилась эмблема гильдии: открытый глаз. Поверх неё Инспекция нанесла белый знак постоянного закрытия.

Седьмая станция.

Сварные швы были целы.

— Других входов нет, — сказала начальница.

— Для людей, — отозвались Лея и Кай одновременно.

Они посмотрели друг на друга. На этот раз он действительно улыбнулся — коротко, будто обнаружил в строгом протоколе удачную приписку.

Разорванная цепь поднялась в руке Леи и потянулась к эмблеме. Остаток тени выскользнул из плаща Кая, лёг на дверь и стал плоским ключом.

За металлом что-то тяжёлое ударило в пол.

Потом голос из похищенного зеркала произнёс имя Леи:

— Адресат прибыл.

Белый знак Инспекции треснул.

Круглая дверь осталась закрытой, но в её гладкой поверхности появилось отражение зала, которого не было по эту сторону: ряды пустых курьерских стоек, сотни футляров и женщина в сером плаще, стоявшая к Лее спиной.

Женщина повернулась.

У неё было лицо Леи — только Лея не помнила его таким.

Глава 4. Лицо, которого она не помнит

Женщина за дверью улыбнулась.

Лея узнала движение по чужим воспоминаниям: сначала дрогнул левый уголок губ, потом правый, на щеке появилась неглубокая ямка. Так улыбаются, когда стараются не рассмеяться вслух.

Наверное, когда-то так улыбалась и она.

— Не приближайтесь к отражению, — приказала начальница смены.

Лея уже стояла вплотную к круглой двери. Между её носком и плоским ключом, в который превратилась тень Кая, оставалось меньше ладони.

— Это мой образ, — сказала она.

— Это приманка с вашим лицом.

— Приманка не заставила бы курьерскую цепь признать адресата.

— Цепь повреждена.

— А ваш световой контур переведён чужим ключом. Сегодня у всех приборов сомнительная репутация.

Женщина в отражении подняла руку. На её запястье не было ожога от цепи. Вместо него белела детская нитка с тремя синими бусинами.

Лея знала эту нитку.

Мира сплела её в год, когда Лея впервые самостоятельно дошла до речной пристани. Лею тогда отпустили одну только до конца улицы, но она решила, что самостоятельность не обязана знать о семейных границах. Мира нашла её у воды, отругала, обняла и завязала нитку так туго, что узел пришлось разрезать.

В памяти остались пристань, запах водорослей и руки сестры. Собственного лица не было.

Теперь оно стояло за дверью.

— Это образ из моей памяти, — сказала Лея.

Кай подошёл сбоку, не наступая на тень.

— Последнее отражение может хранить ребёнка, который жив?

— Если владелец оставил именно себя в прошлом. Но этот образ не мог оставить кто-то другой.

— Вы оставляли зеркало?

— Нет.

Женщина по ту сторону указала на похищенный футляр. Он стоял на дальней стойке среди сотен других. Крышка была открыта, над ней мерцали лица. Каждое смотрело на Лею.

Разорванная цепь натянулась.

— Доставка началась, — сказала она.

— Остановите её, — велела начальница.

— Тогда все образы останутся смешанными.

— Это лучше, чем впустить неизвестное в тоннель.

— Для вас — возможно. Не для людей внутри.

— Вы не знаете, люди ли это.

Лея приложила ладонь к металлической двери. Она была холодной, но отражение под рукой прогнулось, как натянутая ткань.

— Знаю, что каждый образ оставили добровольно. Иначе печать не удержалась бы.

— Печати подделывают.

— Одну. Не сотни сразу.

Кай присел рядом со своей тенью.

— Ты украла футляр, чтобы привести её сюда?

Плоский ключ согнул край. Да.

— Зачем?

Тень вытянула из двери тонкий палец и коснулась светлого знака закрытия.

— Потому что станцию запечатала Инспекция? — спросил он.

Тень не ответила. Вместо этого фигура с лицом Леи по ту сторону коснулась своей груди, затем указала на неё.

Мне — тебе.

— Груз считает отправителем ту женщину, — сказала Лея. — А адресатом меня.

— Она — вы, — произнёс молодой инспектор.

— Нет. Она похожа на меня. Это не одно и то же.

В футляре вспыхнуло одно из лиц. Пожилой мужчина беззвучно закричал. Его отражение растянулось по соседним зеркалам, задело женщину, ребёнка, ещё двоих. Лица начали накладываться друг на друга.

— Смешение ускоряется, — сказала Лея. — Если не завершить передачу, они потеряют границы.

— Как её завершить? — спросил Кай.

— Открыть станцию или пройти в отражение.

Начальница встала между ней и дверью.

— Ни то ни другое.

— Тогда через несколько минут у вас будет одно зеркало с памятью сотни людей. Оно заговорит их голосами без различия владельцев.

— Откуда вы знаете?

— Так закрыли Седьмую станцию. Из-за смешения адресных нитей. Нас учили распознавать признаки, но не показывали, где это произошло.

Кай посмотрел на ряды футляров.

— В отчёте Инспекции причиной был пожар.

— Мире говорили то же самое. Гильдия рассказывала другое.

— Значит, обе стороны скрыли часть.

— Наконец-то у нас появился общий факт.

Кай поднялся.

— Что вам понадобится?

— Три минуты без усиленного света. Цепь останется снаружи. Я войду, закрою футляр и приму образ, если он действительно предназначен мне.

— Цена?

— Одна лицевая память за завершённую доставку.

— Здесь сотни образов.

Лея не ответила.

— Нет, — сказал он.

— Решение не ваше.

— Тогда назовите риск полностью.

Это было справедливое требование, и потому раздражало сильнее приказа.

— Если футляр считает их одной доставкой — одна память. Если каждой — я не успею выйти прежде, чем перестану узнавать себя.

— И всё равно пойдёте?

— Сначала разделю нити. Курьерская станция для этого построена.

Начальница покачала головой.

— Свет не отключу. Но дам девяносто секунд между импульсами. После этого дверь будет залита полностью.

— Мне нужны три минуты.

— У вас девяносто секунд.

Лея взглянула на Кая.

— Сможете задержать третий импульс?

— Это будет нарушением прямого приказа.

— Значит, умеете.

Он чуть нахмурился.

— Если к восьмидесятой секунде вы не закроете футляр, я открою заслонку сам. Не ради приказа — чтобы вы не остались внутри.