Кукловод

Джек Тодд

Кукловод

© Джек Тодд, текст

© Lorandesore, иллюстрация на суперобложку

© Яшма Вернер, иллюстрация на обложку

© Ксения Водорез, иллюстрации в блок

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Посвящается всем прекрасным девушкам, которые хоть раз в жизни думали: «Ничего страшного, я смогу его исправить»

Предупреждения

В книге содержатся сцены, которые могут показаться вам жестокими, несправедливыми или неприемлемыми. Герои на страницах романа ведут себя аморально, позволяют себе нарушать закон и относиться к другим как к вещам. Не забывайте, что в реальности подобные поступки уголовно наказуемы, а такое поведение не одобряется, не поощряется и не принимается в обществе.

Мы также заботимся о вашем ментальном здоровье, поэтому вот краткий список триггеров, которые встречаются в тексте:

• убийства;

• похищение;

• жестокое содержание в плену;

• бальзамирование и ваксинг;

• сомнительное согласие (дабкон);

• сексуализированные игры с воском (ваксплей);

• сенсорная депривация;

• удушение;

• психические отклонения;

• стокгольмский синдром;

• поклонение;

• элементы «золотой клетки»;

• элементы боди-хоррора;

• одержимость;

• сталкинг;

• глубокое погружение в разум убийцы;

• слом личности;

• деградация.

Произведение является исключительно художественным, а персонажи – вымышленными. Любые совпадения случайны.

Приятного чтения!

Плейлист

Lord of the Lost – Voodoo Doll

Night Club – Give Yourself Up

Lord of the Lost – Love is Not Enough

Ludo – Love Me Dead

Jeffree Star – Prisoner

Unlike Pluto – Worst In Me

Halflives – jealous.

Layto – Little Poor Me

Green Apelsin feat. pyrokinesis – Кукловод

Burn the Ballroom – Goddess of the Rain

Lord of the Lost – Take the Pain Away

Motionless in White – Somebody Told Me

SARA – Манипуляция

tan feelz – Puppet with a Heart

satin puppets – Puppeteer

SKYND – Tyler Hadley

Badflower – Stalker

Caleb Hyles – I Can’t Fix You

Пролог

Уильям

Бетти Саммерс ни капли не похожа на богиню.

Ее длинные темные волосы струятся между пальцами, как дорогой шелк. Удушливо-сладкий аромат парфюма обволакивает кожу, заполняет небольшое помещение мастерской, а черное вечернее платье переливается в приглушенном свете лампы. И даже ее глаза – голубые, подобно васильковому полю в солнечный летний день.

Все правильно, так ведь?

Я с грохотом сношу со стола препараты: небольшие стеклянные флаконы валятся на кафельный пол, разлетаются вдребезги, и помещение наполняется неприятным химическим запахом. Как в больнице. До чего же отвратительно. Цокаю языком и с той же неприязнью отталкиваю Бетти в сторону. Как безвольная тряпичная кукла, она неуклюже заваливается набок и с трудом цепляется за ножки металлического стола. Хватка слабая, да и дыхание едва чувствуется. Еще пара часов, и бедняжка наконец попрощается с жизнью.

Неправильная, до моей любимой Эрики она не дотягивает. Ее чудесный образ – от изящных воздушных платьев до распущенных волос цвета воронова крыла – всего лишь ширма, и за ней не скрывается ровным счетом ничего. Бетти – красивая пустышка, но ни на что не годится. Я смотрел в ее голубые глаза часами, пересчитывал мелкие темные крапинки, кружа глупышку в выверенном до последнего шага танце, натянуто улыбался ей, а внутренности каждый раз скручивало в тугой узел от разочарования.

Подделка.

Мне не нужна ее дурацкая родинка под правым глазом: у Эрики такой никогда не было. От привычки запускать пальцы в мои длинные волосы тошнит: Эрика никогда так не поступила бы, она предпочитала собирать их в хвост, и улыбка ее при этом сверкала, как Полярная звезда на ночном небе. У Бетти неправильная форма носа, да и губы слишком пухлые. Стоит только присмотреться, как становится ясно: этот дешевый суррогат и рядом не стоит с моей маленькой богиней, с моей совершенной королевой. Где она сейчас? На кого смотрит похожими на бездонные озера глазами? Кто заслужил ее благосклонность?

Кто бы это ни был, рано или поздно я заберу его жизнь. Никто, кроме меня, не достоин внимания богини.

Бетти стонет от боли, и я недовольно пинаю ее носком ботинка. На темной блестящей коже остается уродливый след слюны, смешанной с кровью. Господи, неужели эта идиотка и умереть не может по-человечески? Сдохни наконец, Бетти, я не могу работать, когда ты пялишься на меня с таким неподдельным удивлением. Будто и не ждала, что я однажды засажу нож тебе под ребра. Нет, так дело не пойдет. Нужно прийти в себя, успокоиться и подумать, что с ней делать. Она все сверкает и сверкает полными слез глазами, приоткрывает красные от крови губы и хрипит что-то неразборчивое.

Что-что, подделка? Прости, я не желаю тебя слушать.

Бетти Саммерс – студентка первого курса местного колледжа, и в первые две недели она казалась чудо как похожей на Эрику. Такая же легкая, свободная, такая же улыбчивая. Но чем чаще я на нее смотрел, тем глубже убеждался: у них нет ничего общего. Мог бы и привыкнуть. Бетти – далеко не первая девушка, оказавшаяся в мастерской. Все они стоят в зале: кружатся в танце, опасливо обнимают себя за плечи или возводят ладони к небу в молитвенном жесте. Ни одна из них не улыбается. Почему? Право на улыбку есть только у прекрасной, удивительной Эрики. И однажды я ее обязательно найду. От меня не сбежать, как ни старайся. Не спрятаться даже в самом дальнем уголке мира.

А пока нужно заняться глупышкой Саммерс. Я без сожаления наступаю на ее длинные тонкие пальцы, когда выхожу из мастерской, и вслед мне раздается сдавленный крик. Девочки в зале смотрят на меня, создателя, с ужасом, кажется, даже провожают осоловелыми взглядами. Некоторых из них ищут до сих пор: в новостях недавно обсуждали пропажу Сансет Дорн – одну из первых моих попыток найти Эрику в других девушках. И что с того? Сансет исчезла и навсегда останется лишь в памяти близких и на дурацких фотографиях, которые то и дело крутят в новостях или размещают на билбордах. Никто и не подумает искать ее здесь.

Сансет пропала в другом штате. Бетти – тоже. А вместе с ними и пять других девчонок, ни одна из которых не сумела ни на шаг приблизиться к лику богини.

Господи, да где эта чертова метла? Я брожу по просторной кладовой перед подвалом, раскидывая вещи в стороны: взятый в аренду садовый инвентарь, старая посуда, потрепанный пылесос. Он наверняка и не работает уже. Может, метла осталась на втором этаже. А может, эта дура Бетти вздумала похозяйничать в доме, пока еще представляла себе чудесный вечер в компании прекрасного принца.

И не зря. Просто представления о чудесном вечере у нас разные, да и принц из меня так себе. Я улыбаюсь себе под нос и все-таки отпихиваю ногой пылесос. А вот и поганая метла. Нужно убраться в мастерской и приниматься за дело, пока не стемнело. Если обработать Саммерс до утра, то в запасе останется еще немного времени: можно прогуляться по берегу волшебно-красивого озера, пробить адреса еще пары девушек по имени Эрика Торндайк в ближайших штатах. А ведь когда-то я думал, будто имя у нее редкое, что я найду ее в два счета, едва окажусь на свободе.

Как же, как же. Только в родном Иллинойсе нашлось не меньше пятидесяти девиц с таким именем, что уж говорить о других штатах. Куда она уехала из нашего маленького городка? В какой колледж поступила? Вышла ли замуж? Мысль об этом порождает внутри волну леденящего холода. Нет, она не могла так поступить. Эрика, восхитительная, волшебная Эрика принадлежит лишь мне одному, и никто ее у меня не отберет. А если она и связала свою жизнь с каким-нибудь идиотом, то избавиться от него будет не сложнее, чем от Бетти.

Тяжелым шагом спустившись по лестнице в подвал, я безразлично прохожу мимо застывших в зале восковых фигур. Там, под толстым слоем воска, скрываются неудавшиеся произведения искусства – блеклые копии Эрики, всегда в чем-то испорченные, искаженные, уродливые. Глупые девицы, решившие, будто сумеют занять место в моем сердце. Как будто оно там еще осталось. И сколько бы я ни заглядывал в их блестящие неживые глаза, в них нет того огня. В них нет ничего. Пустышки.

– Ты… – хрипит Бетти с пола, загребая осколки стекла пальцами. Один из них, кажется, сломан. Может быть, не стоило с ней так жестоко: теперь придется привести ее в порядок, прежде чем выставить в зале.

– Именно, – улыбаюсь я и опускаюсь перед ней на колени, одним движением сгребаю на совок разлетевшиеся на части бутыли с химикатами. От разлившейся по полу лужи несет аммиаком, и я невольно морщусь. Ну и дрянь. – Ты что-то хотела?

– Т… – Она тянет ко мне искалеченную ладонь, но не может достать, силенок уже не хватает. Едва различимый рык, сорвавшийся с ее губ, – отчаянная попытка животного показать, что оно чего-то стоит. Разве что той пятерки, которую я отдал за чашку кофе для этой дурочки. – Тварь.

Конечно, что еще она могла сказать. На ее лице застыла уродливая маска ненависти, и понадобится не один час, чтобы придать ему нужное выражение. Разочарованно склонив голову набок, я покрепче перехватываю особенно крупный осколок стекла и с силой загоняю его поглубже под правое ребро Бетти. Ее прерывистый – наверняка последний – вздох, должно быть, слышен и на первом этаже, настолько он кажется громким.

– Теперь еще руки в порядок приводить. – Я качаю головой, поглядывая на оставшийся на ладони длинный порез. Ну и черт бы с ним, главное, что Саммерс заткнулась, и на этот раз навсегда.

Никаких больше глупостей, никаких попыток выдать желаемое за действительное. Девчонка сыграла свою роль, пусть сделала это до жути топорно и даже хуже, чем шестнадцатилетняя Сансет в свое время. Бетти Саммерс до последнего брыкалась и едва не разнесла мастерскую, прежде чем я утихомирил ее ножом. Наклоняюсь, придирчиво разглядывая след от удара: совсем небольшая рана, хотя крови вытекло прилично. Замаскировать такое перед выставкой – плевое дело.

А так хотелось полоснуть осколком стекла ей по горлу. Посмотреть, как она схватится за открытую рану и захрипит, как раненый енот с помойки. Как закатятся ее голубые – не того оттенка – глаза, как в последний раз приоткроются губы. Может быть, она бы металась по полу еще добрых минут десять, прежде чем потерять сознание и наконец-то сдохнуть. Но позволить себе такие вольности я не могу. Стоит изуродовать тело чуть больше нужного, и работа растянется не на часы, а на дни. Зашивать, восстанавливать, приводить в порядок. Подделки того не стоят.

Впрочем, я мог бы подобрать ей платье с высоким воротником. Поднявшись и отвернувшись к стеллажу, достаю из ящиков один флакон за другим. Улыбаюсь довольно, словно дорвавшийся до молока кот. Когда-то Эрика носила просто прелестное синее платье с высоким воротником. По-своему детское, глупое, как говорила она сама, но что малышка вообще понимала? Ей до ужаса шло все, абсолютно все. И даже в тринадцать лет Эрика казалась мне сошедшей с небес богиней.

И благоволила она только мне. Гладила по тогда еще неровно стриженным, растрепанным волосам. Прижимала к груди, когда сильнее всего мне хотелось сорваться с места и разорвать в клочья мать или очередного ее любовника. Эрика была ко мне добра. Любила меня. И когда-нибудь я отблагодарю ее как положено, а не одним дурацким поцелуем с привкусом дешевой мятной жвачки и пожухлых листьев.

Всего несколько путанных воспоминаний, и вот образ Эрики уже возникает перед глазами во всей красе: не нескладной тринадцатилетней девочки, а повзрослевшей девушки лет девятнадцати. Изящной студентки какого-нибудь колледжа в том же синем платье. Ей бы пошло.

Чудесно.

За спиной натужно стонет Бетти Саммерс, ломая сладкую иллюзию, и я резко разворачиваюсь. В желтых глазах наверняка плещется гнев, а ладони сами собой сжимаются в кулаки, да так, что тонкое стекло под пальцами едва не трескается. Эта тварь должна была сдохнуть еще минут пять назад, а она до сих пор цепляется за жизнь, будто надеется когда-нибудь выбраться из этого подвала!

Мой дом стоит на отшибе, в паре десятков миль от мелкой деревушки на несколько домов, ближе к лесу и озеру, куда заглядывают разве что особо смелые туристы. Этот дом продали мне за бесценок еще несколько лет назад, и я до сих пор не привел его в порядок. А снаружи он и вовсе выглядит как никому не нужная рухлядь, которую должны были снести еще в прошлом веке. И даже если кто-нибудь вроде Бетти выберется наружу, деваться им будет некуда. Они не добегут даже до деревни: в таком состоянии не так-то просто часа полтора брести по лесу.

Когда в моих руках оказался нож, я не заметил, но лезвие сверкает в ярком свете единственной на всю мастерскую лампы и с легкостью рассекает горло Бетти Саммерс. Густая алая кровь брызгает в стороны, оседает на металлических стеллажах и ножках стола, заливает кафельный пол и пачкает мои ботинки. И в этот момент, быть может, Бетти даже красива. В голубых глазах застыли удивление пополам с ужасом, а искусанные полные губы приоткрылись в немом крике. Чудесное выражение лица, и я обязательно его запомню. Запечатаю в памяти и навсегда запечатлею на новой фигуре в зале.

И пусть Бетти никогда не сравнится с Эрикой, среди других девочек она будет смотреться просто замечательно. Вкусившая моей ярости, до смерти напуганная, в темно-синем платье с высоким воротником. Я в предвкушении покусываю губы, когда взваливаю тело на металлический стол и смешиваю растворы для бальзамирования. Хоть на что-то эта глупышка сгодится.

Сообщение о пропаже Бетти Саммерс крутят по телевизору уже на следующей неделе. Со вкусом потягивая черный кофе из изящной фарфоровой чашки, я широко улыбаюсь. Пропавшая Бетти смотрит на меня с другого конца выставочного зала – зябко обхватывает тонкие плечи пальцами, отчаянно сжимает мягкий кашемир платья. Страх застыл на ее лице, как уродливая маска.

А большего подделка и не заслуживает.

Глава первая. Раз, два, три, милая, замри!

Эрика

Колледж Лейк – такая же дыра, как и мой родной город, но здесь я чувствую себя раз в десять свободнее. Никто в кампусе не провожает меня недовольными, полными наигранного сочувствия взглядами, не требует невозможного и не спрашивает, когда же я наконец наиграюсь и осяду, как когда-то сделала мама. Господи, да при одной только мысли о жизни родителей меня подташнивает. Выскочить замуж за первого встречного, лишь бы работа была приличная да на аренду дома хватало? Держи карман шире.

Потому-то я и уехала оттуда сразу после окончания школы. Впрочем, на нормальный колледж денег не было, и вырваться куда-нибудь в другой штат не вышло. Но в кампусе я не маленькая забитая девчушка, водящая дружбу с ненормальным из соседнего дома, а яркая своенравная Снежная Королева. Сколько бы скелетов ни хранилось в моем шкафу, здесь они роли не играют.

– Какие планы на вечер? – с лучезарной улыбкой спрашивает Патрик Гордон, капитан футбольной команды колледжа, главный заводила потока и, в общем-то, отличный парень. Если не вспоминать о привычке отмачивать тупые шутки не к месту и уверенности в собственной неотразимости. Патрик воображает, будто ему можно все, и плевать, что думают об этом окружающие.

Встает он прямо в дверях – перегораживает проход, облокотившись на дверной косяк. Высоченный, с темными всклокоченными волосами и в фирменном бомбере колледжа – ну точно мечта любой девчонки. Например, слепой или глупой, которая чудом не заметит его недостатков размером с футбольное поле. Вот на поле ему бы и оставаться: вести мяч у Патрика получается куда лучше, чем флиртовать.

– Думала отдохнуть, честно говоря, – отвечаю я спокойно и с легкостью проскальзываю в коридор, оставив его в дураках. – Но куда тут отдыхать, когда от тебя прохода никакого.

– Да брось, не строй из себя Снежную Королеву хотя бы со мной! Ты же знаешь, Торндайк, лучше меня ты уже не найдешь!

Только если прекращу искать вовсе, но вслух я об этом не говорю. Даже не оборачиваюсь. И так ясно, что Патрик недовольно кривится и закатывает глаза, как делает всегда, когда его что-то раздражает. За последние полгода я выучила все его повадки наизусть, и не будь он таким навязчивым, самолюбивым и громким, может, даже согласилась бы на свидание. Но Патрик этого так и не понял.

Идиот, что с него возьмешь.

Сегодня пятница, и в кампусе шумно: половина студентов собирается куда-нибудь на выходные, другая половина зависает в комнатах и готовится к грядущему семинару. Оценки у меня ниже среднего, и мне бы как следует подтянуть хвосты, чтобы не вылететь из колледжа уже на втором курсе, но стоит только представить, как все выходные уходят на нудную зубрежку, так мурашки по коже бегут. Да и разве что-то выйдет? Первые же экзамены я чуть не завалила, а ведь готовилась буквально всю неделю до дня икс.

Да и я, честно говоря, предпочитаю брать не умом, а обаянием и смекалкой. И красотой, конечно, тоже. Ну и что, если я не разбираюсь в высшей математике? Зато прекрасно знаю, что у профессора Смита челюсть отваливается, стоит только надеть что-нибудь с глубоким декольте да похлопать глазами, как наивная дурочка. И профессору совсем не хочется, чтобы о его вкусах узнали на кафедре. Я довольно ухмыляюсь про себя, кокетливо поправляю тонкую подвеску, так удачно подчеркивающую выглядывающие из-под трикотажной кофты ключицы.

В прошлый раз я лично пошла к декану и пригрозила, что обращусь в суд, если в колледже на меня будут смотреть как на кусок мяса. И ведь прекрасно знаю, что выиграла бы это дело. Кому поверит суд: старому дураку, неспособному подобрать слюни в компании молодых студенток, или скромной девушке из глубинки с приличным послужным списком? Да и судебные расходы Смит со своей зарплатой не потянул бы. Ключик можно подобрать к любому преподавателю, к любому студенту – достаточно просто присмотреться к ним, выяснить, куда лучше надавить, чтобы броня треснула, как стекло.

– Эрика! – окликает меня знакомый девичий голос. – Тормози, Эрика! Куда ты, мать твою, так торопишься?

– Прогуляться хочу, пока в парк не набежало придурков.

– Забей, главный придурок все равно так и трется у твоей комнаты.

Лесли Тиссен хлопает меня по плечу и выскакивает вперед. Свободные джинсы болтаются на ней, а на поясе неряшливо повязана толстовка. Вот кому скажи, что Лесли – капитан местной группы поддержки, так никогда же не поверят. Выглядит она так, словно может в любой момент сорваться и рвануть на футбольное поле, показывать парням вроде Патрика, как нужно играть. И ее яркая самодовольная улыбка не сулит ничего хорошего.

– Я слышала, на выходных ребята вечеринку устраивают. То ли Хансен предки дом неподалеку купили, то ли подружке ее – хрен бы с ним, кто там проставляется, – но собирают они чуть ли не весь кампус. Пойдешь? – Лесли ощутимо выше и нависает надо мной не хуже Патрика минут пять назад, заговорщицки сверкает карими глазами. – Только не говори, что будешь к семинару готовиться. Или что с нашим придурком куда-то пойдешь все-таки. Я ж знаю, что Снежная Королева никому не дает.

– Катись к черту, Лесли, – фыркаю я, поднырнув подруге под локоть и двинувшись дальше по коридору. – Патрика с собой можешь взять, от него не продохнуть уже. Я думала, он хоть в этом месяце остынет, а он еще и своих амбалов из команды подговаривает за мной бегать.

– А чего ты хотела? Себя в зеркало видела? Ноги от ушей, сиськи вечно напоказ, еще б юбку длиной чуть ниже задницы надела и удивлялась бы, а чего это пацаны головы сворачивают.

Ничего Лесли не понимает. Я никогда не позволяю себе лишнего: да, декольте можно и чуть поглубже, но никаких пошлых мини или яркого макияжа, да и высоченные каблуки мне не по душе. Мама приучила меня одеваться со вкусом, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, а я быстро сообразила, что этой формуле не хватает кое-чего по-настоящему важного.

Недоступности.

Да, я красива от природы, с этим не поспоришь: приличная фигура, миловидное личико, тонкие руки; но этого мало. Той же Лесли в красоте не откажешь, но все знают, что эту простую, как четвертак, девчонку можно покорить в два счета. И вообще, у нее есть парень. Или взять Маргарет со второго курса – вот уж чьей красоте можно позавидовать, только она уже побывала в постели половины футбольной команды, и носиться за ней ребятам быстро надоело. Я же совсем другое дело.

За первый год я отказала как минимум пятерым, о моем деланом целомудрии в кампусе ходят легенды. И неважно, что я еще в старшей школе отдалась однокласснику на заднем сиденье старого и вонючего «Форда». В колледже об этом никто не знает. Моя репутация безупречна. Ну, за исключением пары мелочей. А кто не без греха?

– Лучше ходить в мешке из-под картошки, чтобы на футбольном матче выскочить из него в тех двух тряпочках, которые вы в группе поддержки формой называете? – улыбаюсь я довольно. – Учту обязательно.

– Завидуй молча, детка. Так на вечеринку-то пойдешь? Я все разнюхаю, могу тебя подвезти, если что.

Вечеринка у Алиши Хансен, судя по рассказам Лесли, обещает быть веселой. Два дня в пустом доме с бассейном, дешевое пиво и толпа пьяных студентов – ну просто мечта. Не хватает только подсохшей и заплывшей жиром пиццы из ближайшей доставки, и план на выходные готов. Только там будет и Патрик, и его дружки-придурки, да и кроме них идиотов набежит. Та же Алиша относится ко мне как к грязи на ботинках, так что, если и согласится принять у себя вместе с Лесли, без шпилек не обойдется.

И все-таки это куда лучше, чем торчать все выходные в кампусе.

– Почему бы и нет. Только сама потом будешь объяснять пьяной Хансен, что я делаю у нее дома.

Лесли только весело смеется в ответ. Когда мы наконец выходим на улицу, я недовольно щурюсь от солнца и прикрываю глаза ладонью. На дворе поздняя осень, а погода такая, будто лето до сих пор в самом разгаре: солнце шпарит как ненормальное, трава вокруг даже не пожухла, да и на деревьях в парке не все листья облетели. Что уж там, некоторые из них до сих пор зеленые стоят.

Бросив взгляд на выложенную плиткой дорожку, на стройные ряды ив и сосен, я впервые за последние годы вспоминаю до боли знакомый лес в родном городке. Господи, ну и придет же в голову. В отличие от старого леса с дурацким шалашом, парк между кампусом и Олд Милл Крик ухоженный и аккуратный. Сюда иногда даже туристы заглядывают: незадачливые ребята вроде тех, которые хотели доехать до озера Мичиган, но случайно свернули не туда.

И народу тут обычно полно: студенты, городские, преподаватели даже. Вон на скамейке у маленького фонтана сидит и читает книгу профессор Смит. Мы встречаемся взглядами лишь на мгновение, но и этого достаточно – смотрит он с неприязнью и отвращением, даже со злостью. А я лишь вежливо улыбаюсь в ответ, демонстративно одергивая кофту.

– Слушай, ну ты и тварь иногда, – усмехается Лесли.

– Нечего было рот разевать в свое время, – пожимаю плечами я. Мне вовсе не жалко профессора Смита, пусть бы его хоть уволили после моего визита к декану. В конце концов, всегда найдется с десяток таких профессоров. И все они как один с удовольствием сунут голову в капкан. – Сам виноват.

– Знаешь, временами я даже радуюсь, что мы подружились, – замечает она глубокомысленно, прежде чем вновь похлопать меня по плечу и развернуться в сторону города. – Ладно, бывай. Я пойду выясню, чья все-таки вечеринка – а то вдруг Алиша ни при чем, – и забью нам с тобой по местечку. Если повезет, заодно запрягу парней из команды в магазин заехать и купить чего-нибудь нормального, а не то дерьмо, которое они лакали в прошлый раз.

– Не надорвись только.

– Мечтай!

Удивительно, как Лесли не припустила к Олд Милл Крик бегом. Энергии в ней хоть отбавляй, и это несмотря на постоянные тренировки группы поддержки, где подруга выкладывается на полную. Иногда кажется, будто она и впрямь могла бы завернуть на футбольное поле и выступить не хуже парней. Только никто не возьмет ее в команду, будь у нее хоть десяток шил в одном месте. Ничего, пусть побегает по городу, выдохнется. Наверняка же в итоге сама и в магазин поедет, и девчонок по кампусу собирать пустится.