Русская гейша. Во имя чести

- Замри, дорогая, - быстро произнес он.

И замер сам, так и не опустив руку, с зажатой в ней лилией.

Я остановилась и с улыбкой смотрела на него. Мои распущенные волосы шевелил ветерок, и, так как солнце освещало меня сзади, я видела свою тень на полу и ореол колышущихся волос.

- Никогда не видел более совершенной картины, - тихо сказал господин Кобаяси. - Прекрасная девушка, воплощение самой юности, замершая в проеме солнечного света, очерченном аркой из зеленых листьев и выглядывающих из них, еще нераспустившихся бутончиков роз.

Он положил лилию на стол и зачем-то поднял голову к потолку. Я невольно проследила за его взглядом, и тут только заметила, что за толстую потолочную балку закинуты скрученные жгутом веревки. К их концам была прикреплена большая плоская ваза, из которой свешивались пышные соцветия розовой герани.

- Уехали все гости? – спросил господин Кобаяси странным тоном.

Мое сердце забилось быстрее.

- Да, - ответила я, подходя к столу.

Я взяла крупную темно-бордовую розу, невольно укололась об острые шипы и вскрикнула, но розу не выпустила.

- Больно? – спросил господин Кобаяси, подходя ко мне.

Я промолчала, опустив ресницы. Он осторожно взял розу из моих пальцев, вернул ее на стол и слизнул капельку крови, выступившую на подушечке моего мизинца. Прикосновение его влажного языка заставило меня вздрогнуть. Господин Кобаяси заглянул мне в глаза и задержал взгляд, не выпуская моей дрожащей руки.

- Ты наблюдала когда-нибудь, как стрекоза раскачивается на колеблемой ветром травинке, пытаясь удержаться? – неожиданно спросил он.

Я задумалась и улыбнулась. Конечно, особенно в детстве в деревне, я наблюдала такую картину не раз.

- Хотела бы почувствовать, что чувствует в этот момент стрекоза? – продолжил он.

- А она разве этим наделена? – засомневалась я.

- Все живое наделено, - спокойно ответил господин Кобаяси. – Чувствует даже эта роза, о которую ты сейчас укололась. Или это роза уколола тебя? – задумчиво спросил он.

Я отодвинула цветы и села на стол, свесив ноги и побалтывая ими. Потом опустила взгляд, чтобы скрыть волнение, неожиданно охватившее меня.

- Знаешь, мне иногда приходит на ум сравнение кинбаку с икебана, - тихо

проговорил господин Кобаяси.

И я подняла голову, прямо посмотрев ему в лицо.

- На это сравнение, - продолжил он, - меня наталкивает сам процесс создания

обвязки. Руки и ноги, словно лишние стебли и листья, «заламываются», заводятся, создавая определенную линию. И тем самым тело модели, словно цветочная композиция, приобретает нужную форму. При помощи различной степени натяжения, узлов, расположенных в нужных местах, прорабатываются детали композиции, делая ее законченной и совершенной.

- Наверное, интересно почувствовать себя прекрасной композицией, включающей в себя несколько разных цветов, - тихо заметила я.

- А мне интересно создать ее, - в тон мне проговорил господин Кобаяси и, легко подхватив меня за талию, снял со стола. – В японской культуре группа всегда более ценна, чем индивидуумы, ее составляющие, - серьезно сказал он.

- Я знаю, - ответила я и ясно ему улыбнулась. – Вы хотите сказать, что мы с вами – группа?

- Именно, - ответил он и, к моему удивлению, вспрыгнул на стол. – И не важно, что нас всего двое. Рост взаимного уважения партнеров, согласно дзен, и составляет ценность, превращающую группу в нечто большее, чем все ее члены по отдельности, - продолжил он.

Я увидела, как господин Кобаяси пошел по столу, осторожно переступая цветы, и остановился возле свисающей вазы с розовой геранью. Он медленно раскачал ее, внимательно наблюдая за амплитудой. Потом снял и поставил на стол. Герань при этом запахла настолько сильно, что даже до меня донесся ее острый специфический аромат.

- А ты сомневаешься, что они чувствуют, - заметил господин Кобаяси. – Ведь я не коснулся цветов руками. Но они усилили свой запах во много раз.

- Да, я тоже обратила на это внимание, - сказала я и подошла к вазе.

- Сейчас я сниму ее на пол, - быстро проговорил он. – Посмотри, какое отличное кольцо!

Я подняла голову. Господин Кобаяси держался руками за довольно толстое металлическое кольцо, окрашенное в темно-зеленый цвет, которое находилось на веревках, подвешенных к потолочной балке. Именно оно и держало раньше вазу. Он вдруг лег животом на это кольцо и начал медленно раскачиваться, чему-то улыбаясь.

- Стрекоза примерно чувствует то же самое, - пробормотал он и рассмеялся.

Его вид в кимоно с развевающимися краями был забавным, и я тоже начала смеяться. Господин Кобаяси спустился со стола, снял вазу и отнес ее в угол. Я с удивлением наблюдала, как он легко справился с этим. Ваза была большой и, судя по виду, тяжелой. Он подошел ко мне и встал напротив. Я подняла взгляд.

- Цветок особенно красив в пустом пространстве, - медленно проговорил господин Кобаяси. – Подвешивание – важная часть кинбаку, потому что позволяет поместить модель в пустое пространство, подобно цветку. И этим открыть новые грани ее красоты. Ты хотела бы? – тихо спросил он.

«А почему бы и не попробовать?» – подумала я.

И молча кивнула.

Господин Кобаяси улыбнулся и пошел в угол павильона. Там стояли шкафчики с различными садовыми инструментами, лейками и прочим. Я увидела, что он несет моток обычной пеньковой веревки.

- Отлично, - пробормотал он, поглаживая ее пальцами. – Натуральная и шершавая. Ты разденешься?

Я молча скинула платье и осталась обнаженной.

- О! – воскликнул он, и его глаза загорелись. – Ты стала еще прекраснее! Короткий совет, - добавил он и медленно обошел вокруг меня, не спуская глаз, - воспользуйся одним из правил йоги: в любых положениях шея и лицо должны оставаться полностью расслабленными, чтобы ум не участвовал в работе тела, а наблюдал за ним со стороны.

- Хорошо, я постараюсь, - тихо сказала я и добавила после небольшой паузы: - мастер.

Даже оставаясь обнаженной, я чувствовала себя в этом пространстве, залитом мягким светом и заполненном цветами, естественно и комфортно. Я доверяла мастеру и стремилась к новым ощущениям. Моя психика искала методы вернуть мое гармоничное эмоциональное состояние. Он взял пояс от своего кимоно и провел им по моим плечам. Я замерла под этой ненавязчивой лаской. И приготовилась к дальнейшему. Но мастер запрыгнул на стол и протянул мне руку. Я последовала за ним.

Остановившись возле кольца, огляделась. Оказавшись на более высоком уровне, я заметила, что все вокруг выглядит несколько иначе. Мой взгляд скользнул по поверхности стола, усыпанной цветами, которые теперь оказались у меня под ногами, по проему арки, который стал ниже и как будто меньше, по прозрачному потолку, приблизившемуся и словно опустившему ниже голубое безоблачное небо. Потом я посмотрела на мастера, стоявшего рядом, и поняла, что он остался неизменным. И это как-то сблизило с ним, словно в изменившемся мире я встретила что-то привычное и от этого родное. Я сделала шаг к нему, и он нежно обхватил меня за талию. Мои мгновенно вставшие соски уперлись в хлопковую ткань кимоно, я почувствовала, как его пальцы скользят вниз по моему ждущему телу, и вместе с их теплом скользит шершавая поверхность веревки.

- Я не буду связывать твои руки, - прошептал мастер, обхватывая веревкой мою талию. – Пусть они свисают свободно, словно длинные листья.

Закончив обвязку, мастер отошел на шаг назад и окинул меня горящим взглядом. Я стояла спокойно, с наслаждением ощущая мягкие обхваты веревки, казавшейся сейчас теплой. Мастер смотрел на меня, находясь чуть в отдалении, а мне казалось, что веревка на моем теле – его материализовавшаяся ласка, которая длится и длится. Я с трудом сдерживала шумное дыхание. Мастер подошел к колесу и перевязал его, создав внутри звезду. Потом легко подхватил меня и положил спиной на эту звезду.

- Я не хочу подвешивать тебя в традиционном стиле, - прошептал он, - так как ты не готова. Но и так тоже хорошо.

Я лежала спиной на веревочной звезде, голова запрокинулась за край кольца, распущенные волосы свободно свисали. Я почувствовала, как он поднимает мою левую ногу и привязывает ее за щиколотку к одной из веревок, на которых висело кольцо. Правую ногу он опустил вниз, оставив ее свободной.

Когда я решилась на этот сеанс, то очень боялась именно момента связывания. После пребывания в рабстве малейшее ограничение свободы вызывало мгновенный шок и отторжение. Но пока все шло превосходно. Мастер непостижимым образом чувствовал тончайшие нюансы моего настроения и следовал им. Никакого давления, никакого навязывания своей воли не было с его стороны. Мне казалось, что чьи-то руки просто исполняют мои невысказанные и порою даже неосознанные желания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Токугава – правящая династия Японии в период с 1600-го по 1868 г

2

Тяною – чайная церемония

3

Тядзин – хозяйка чайной церемонии