МАГИЯ ЭЛЬФИЙСКОГО ОСТРОВА

Эльмира Шабурова

МАГИЯ ЭЛЬФИЙСКОГО ОСТРОВА

Глава 1

Старый паркет Симорской академии магии скрипел так, словно прощался вместе с ней. Каждый шаг отдавался в гулких коридорах третьего женского крыла сухим, надтреснутым эхом — «скрип… скрип… скрип». Для других выпускниц этот звук был музыкой триумфа, увертюрой к блестящему будущему, где их ждали министерские посты, личные лаборатории и богатые женихи из древних родов. Для Авроры Ариан это был просто скрип старого дерева под стоптанными подошвами её единственных приличных туфель.

Она стояла перед тяжелой дубовой дверью кабинета ректора Магистра Элиаса Ворона. Дверь была выше неё ровно в два раза, а массивная бронзовая ручка находилась на уровне глаз. Аврора глубоко вздохнула, поправила съехавший набок форменный воротник темно-серого цвета и решительно постучала костяшками пальцев по дереву.

— Войдите, если вы не призрак отчисления, — раздался из-за двери сухой, лишенный возраста голос.

Аврора толкнула тяжелую створку. В кабинете пахло старой бумагой, озоном после недавней грозы и вишневым табаком. Ректор Ворон сидел за столом, похожим на взлетную полосу для драконов. Он был высок, сутул и напоминал большую мудрую птицу, которая слишком долго просидела в одной позе. Его седые брови нависали над глазами так низко, что казались естественной тенью от козырька.

— Ариан, — констатировал он, даже не поднимая головы от пергамента. — Последняя капля терпения моего секретаря. Вы снова пытались зачаровать куранты на башне, чтобы они били гимн соседнего королевства?

— Всего лишь на полтона ниже, магистр, — честно ответила Аврора, переминаясь с ноги на ногу. Ростом она едва доставала ректору до нагрудного кармана жилета. Стоять перед его столом было всё равно что стоять перед ожившими часами. — Там акустика лучше резонирует с флюгером. И я уже извинилась перед послом. — Извинились?

— Ворон наконец поднял взгляд. Его глаза оказались неожиданно молодыми, пронзительно-голубыми. — Вы наложили на него временное заклинание косоглазия, чтобы он не мог прочитать текст ноты протеста. Садитесь, графиня. Или мне следует называть вас баронессой? Кажется, ваш род растерял титулы быстрее, чем вы теряете пуговицы на мантии.

Аврора села в глубокое кожаное кресло, которое тут же поглотило её миниатюрную фигурку. Она действительно была крохотной. Не изящно-тонкой, как высшие эльфийки, и не хрупкой, как феи-помощницы, а именно маленькой, плотной и какой-то очень земной. Её лицо нельзя было назвать красивым в классическом понимании: нос самую малость вздернут, губы слишком пухлые для аристократического профиля, веснушки, которые отказывались сходить даже зимой, усыпали переносицу и щеки. Единственным ярким пятном были волосы — густая, непослушная медная копна, которую она безуспешно пыталась укротить лентой. Сейчас лента развязалась, и рыжие пряди падали на серую мантию, делая её похожей на встрепанного воробья, случайно залетевшего в павлиний сад.

— Мой род пал десять лет назад, магистр, — тихо сказала Аврора, сплетая пальцы в замок, чтобы они не дрожали. — Я последняя. Графиня Арианская умерла в долговой тюрьме, оставив после себя только гербовую печать да старый гримуар погоды, который конфисковали за долги отца еще до моего рождения. От титулов остались только воспоминания да эта фамилия, за которую меня шпыняют старшекурсники.

— Вас шпыняют потому, что вы смеетесь громче всех, когда они пытаются вас оскорбить, — отрезал Ворон. — Благородство крови измеряется не счетом в банке, Ариан. Оно измеряется тем, сколько раз ты упал и нашел в себе силы пошутить над собственной грязной мантией. У вас этого благородства больше, чем во всем Золотом квартале столицы вместе взятом. Жаль только, что оно не конвертируется в золотые империалы.

Ректор достал из ящика стола толстую папку, перевязанную бечевкой, и положил её на стол. Рядом легла небольшая деревянная шкатулка.

— Ваши оценки, — произнес он. — Трансмутация предметов — удовлетворительно. Зельеварение — хорошо, хотя тот инцидент с самовоспламеняющимся компотом в столовой мы будем вспоминать еще лет двадцать. Боевая магия — почти отлично. Если бы вы направили файербол чуть левее, магистру де Крузу пришлось бы менять парик. Но есть две дисциплины, в которых вы превзошли саму себя. Метеорологический контроль и Связующая нить.

— Я люблю погоду, — улыбнулась Аврора. — Облака никогда не судят тебя по росту. А связистика… Это ведь как разговаривать со всем миром сразу. Только тише, вежливее и желательно без цензуры министерства.

— Именно поэтому распределение пришло оттуда, откуда обычно приходят самые безнадежные долги, — Ворон кивнул на шкатулку. — Откройте. Официально.

Аврора потянула за кольцо. Внутри, на бархатной подкладке, лежал небольшой серебристый жезл дежурного мага-связиста и тяжелый металлический жетон с гравировкой. Она взяла его в руки. Холодный металл обжег ладони. «Симорское высшее магическое училище. Обязательство отработки. Срок: тридцать шесть стандартных месяцев. Место назначения: Острова Лазурного Предела. Департамент контроля климата и межостровной связи».

Тридцать шесть месяцев. Три года. Тысяча девяносто пять дней вдали от шумных улиц столицы, от дешевых пирожковых, где можно было купить еду в долг, от друзей…

— Лазурный Предел? — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног, несмотря на то что она крепко сидела в кресле. — Но это же… курорт высших. Эдем для перворожденных. Туда пускают только чистокровных архонтов, золотых драконов в отпуске и эльфийских князей старше трехсот лет! Как туда пустили меня? Меня, чей предок торговал репой на рынке, пока прабабка колдовала дождь?!

— Ваш прадедушка, судя по архивам, выращивал лучшую репу в королевстве, — невозмутимо заметил Ворон. — Что касается распределения… Академия предоставила вам образование стоимостью в небольшое герцогство. Бесплатно. Потому что комиссия по делам обнищавшей знати сочла вашу фамилию исторически значимой. Кто-то должен оплачивать ваши учебники, свечи в библиотеке и починку крыши западного крыла, которую вы обрушили, пытаясь вызвать летний бриз в январе. Счет пришел на имя рода Арианских. Денег нет. Земли проданы. Титул аннулирован. Осталось только обязательство.

— Рабство, — выдохнула Аврора. — Это законное магическое рабство.

— Это контракт, девочка моя, — ректор откинулся в кресле, и оно жалобно хрустнуло. — Вы работаете метеорологом. Самое спокойное место на архипелаге. На Лазурном Пределе не бывает штормов. Вообще. Местные лорды считают плохую погоду дурным тоном. Ваша задача — следить, чтобы ветер дул исключительно в сторону парусников простолюдинов, не тревожа покой отдыхающих, и вовремя включать радуги для свадебных церемоний. Идеальная синекура. Теплый океан, свежие фрукты, никакой зимы. Большинство выпускников гниют в северных крепостях, отбиваясь от ледяных троллей. А вы едете в рай. Радоваться нужно.

— Радоваться тому, что буду прислугой у тех, кто считает мою фамилию ругательством? — горько усмехнулась Аврора. — Они увидят мой рост и решат, что я новая метелка для пыли.

— Они увидят ваш характер, — жестко сказал Ворон. — И либо научатся ходить по стенам, либо полюбят вас всей душой. Собирайте вещи, Ариан. Портальный ключ активируется через час. Корабль отплывает с Западного причала. И постарайтесь… ради памяти вашей бабушки, которая могла остановить снежную бурю одним щелчком пальцев, хоть иногда ведите себя как леди.

Собирать Авроре было особо нечего. Вся её жизнь помещалась в один старый фибровый чемодан, купленный на блошином рынке. Одно платье выходное, сильно вышедшее из моды еще в прошлом сезоне. Две смены белья. Учебник по высшей теории циклонов, исписанный на полях рецептами успокоительного чая. И старая музыкальная шкатулка, единственная вещь, оставшаяся от матери. Когда Аврора заводила её, играла простая, немного фальшивящая мелодия колыбельной, под которую графиня Арианская когда-то убаюкивала свою дочь в холодном замке, где гуляли сквозняки.

Прощание с наставниками вышло скомканным. Мастер-зельевар сунул ей в карман плаща пузырек с универсальным антидотом («От всего, кроме неразделенной любви, но говорят, помогает и от неё»). Завхоз вручил новую форму общежития Лазурного Предела — ослепительно-белую, шелковую, с вышитым золотым солнцем на груди. Форма выглядела настолько дорого, что Аврора инстинктивно спрятала её на дно чемодана, боясь помять или запачкать.

У портальной арки, мерцающей холодной синей пленкой, её провожали только двое: вечно сонный библиотекарь, выдавший ей свиток с погодными картами архипелага, и ворон магистра, сидевший на плече хозяина.

— Помаши ручкой, глупышка, — каркнул ворон человеческим голосом. — Через год вернешься герцогиней!

— Скорее, статуэткой для каминной полки какого-нибудь эльфийского князя, — пробормотала Аврора, перешагивая порог портала.

Переход сквозь пространство ощущался не как полет или падение. Это было похоже на то, как если бы тебя пропустили через мокрую шерстяную ткань. Воздух стал густым, соленым и тяжелым от ароматов, названий которых Аврора даже не знала. Запах цветущих орхидей смешивался с запахом жареного мяса, йода и чего-то сладкого, похожего на жженый сахар.

Когда зрение прояснилось, она поняла, почему место называли Пределом. Небо здесь было не голубым, а лазурным, таким плотным и глубоким, что казалось, будто мир накрыт гигантским драгоценным камнем. Под ногами вместо брусчатки или утоптанной земли мягко пружинил белый песок, мелкий, как пудра.

Остров поражал воображение. Деревья росли корнями вверх, их кроны служили беседками. По лагунам плавали огромные розовые цветы, внутри которых сидели полупрозрачные существа, похожие на русалок, и играли на кристаллических арфах. Вдалеке виднелись шпили дворцов из живого перламутра, которые медленно перестраивали свои комнаты вслед за движением солнца.

И повсюду были они. Высокие, неправдоподобно прекрасные создания. Мужчины с кожей цвета старого золота и волосами, струящимися как жидкое серебро. Женщины, чьи движения напоминали течение воды. Все в одеждах из тончайшего газа, украшенных живыми самоцветами. Они двигались плавно, говорили певуче, и каждый их жест кричал о поколениях чистой, ничем не разбавленной магии.

А посреди этой симфонии совершенства стояла Аврора Ариан. Ростом метр сорок восемь в прыжке. В пыльных дорожных туфлях. С растрепанной медной шевелюрой, выбившейся из-под дорожного капюшона. В своей нелепой серой мантии, делавшей её похожей на огородное пугало, заблудившееся в ювелирной лавке.

Мимо прошла стайка юных эльфиек. Одна из них, заметив Аврору, изящно указала пальцем на её обувь. Девушки рассмеялись смехом, похожим на звон серебряных колокольчиков. Звук был прекрасным, но абсолютно ледяным.

Аврора сглотнула ком в горле. Ей хотелось провалиться сквозь этот идеальный песок. Хотелось стать невидимкой. Хотелось разреветься. Но вместо этого она расправила плечи, перехватила чемодан поудобнее и широко, обезоруживающе улыбнулась хихикающим красавицам.

— Добрый день! — громко и весело крикнула она, перекрывая музыку арф. — Где тут у вас выдают метлу? Говорят, мести полы у небожителей — лучший способ похудеть к лету!

Эльфийки замерли. Их музыкальные лица вытянулись от изумления. Смех оборвался. Одна из них открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь изысканную гадость, но Аврора уже отвернулась. Она нашла взглядом высокого стражника в белой броне, стоявшего у стойки регистрации новоприбывших практикантов, и уверенно двинулась к нему, оставляя на идеальном песке следы своих грубых подошв. Следы маленького, бедного, но невероятно упрямого человека.

Её ждал женский корпус номер четыре. Комната четыреста двенадцать. Соседки: Ядана, Атая, Фисана и Раяна. И три года жизни среди богов, которые считали её пылью под своими божественными ногами. Аврора ухмыльнулась своим мыслям. Что ж, посмотрим, кому придется чихать, когда эта пыль решит подняться настоящим песчаным бураном.

Глава 2.

Женский жилой корпус номер четыре встретил её тишиной и благословенным сумраком. Здание было построено в форме морской раковины, закрученной спиралью. Никаких острых углов, только плавные линии, перетекающие друг в друга. Стены изнутри были покрыты мягким светящимся мхом, который заменял свечи и газовые лампы, давая ровный, теплый желтоватый свет. Пол был устлан коврами из водорослей, пружинящими при каждом шаге.

Администратор корпуса — пожилой, абсолютно лысый человек с кожей, похожей на печеное яблоко, долго водил пальцем по списку, щуря подслеповатые глаза.

— Комната четыреста двенадцать, — наконец объявил он, ставя галочку птичьим когтем. — Крайняя слева по коридору Лилии. Соседки уже заселились. Девочки приличные, хоть и… разные. Правила простые: магию выше третьего уровня бытовой применять только в тренировочном холле, мужчин приводить строго до полуночи и только через парадный вход, свои продукты подписывать. Вот ваш ключ. Он протянул ей тяжелую деревянную пластинку, теплую на ощупь. На ней была выжжена цифра «412».

Коридор этажа изгибался дугой. Двери здесь не имели замков в привычном понимании — они открывались прикосновением ключа-хозяина и захлопывались сами, если гость задерживался дольше вежливых пяти минут. Дверь четыреста двенадцатой была приоткрыта. Из-за неё доносился звук льющейся воды, чей-то громкий вздох, напоминающий мычание недоеной коровы, и звяканье чего-то стеклянного.

Аврора толкнула дверь плечом. Чемодан глухо стукнулся о косяк. Комната оказалась огромной. Гораздо больше, чем вся квартирка, которую семья Ариан снимала последние пять лет в столице. Высокий сводчатый потолок поддерживали колонны, увитые тем же светящимся мхом. Четыре огромных окна выходили на лагуну, и сейчас океан лениво катил бирюзовые волны почти к самому порогу общежития.

Справа располагалась зона отдыха: низкие диваны, обитые шелком, гора разноцветных подушек и низкий столик из цельного куска янтаря. Слева — ряд из пяти дверей, ведущих в личные спальни. Прямо напротив входа, занимая всю стену, висело зеркало в полный рост. Настоящее, зачарованное, в серебряной раме, которое стоило целое состояние.

Именно перед этим зеркалом разворачивалась драма. Девушка, стоявшая спиной к двери, обладала фигурой богини плодородия, заключенной в тесный корсет домашнего платья персикового цвета. Она была пухлой, мягкой, с круглым румяным лицом и добрыми, немного испуганными глазами навыкате. Сейчас она пыталась застегнуть на затылке ожерелье из крупных речных жемчужин, но пальцы-коротышки никак не справлялись с хитрым замком.

— Ну пожалуйста, защелкнись, — жалобно всхлипывала девушка. — Магистр-домовед сказал, что украшения дисциплинируют ауру. А моя аура сегодня совсем расхлябанная…

Увидев отражение Авроры в зеркале, девушка взвизгнула так пронзительно, что мох на потолке возмущенно мигнул и погас на секунду.

— Демоны преисподней! — выдохнула она, роняя жемчуг. Жемчужины со стуком покатились по полу. — Вы кто?! Призрак выпускницы? У нас тут призрачный этаж только на севере, вы дверью ошиблись!

— Я не призрак, я материально обремененная, — спокойно ответила Аврора, опуская чемодан на пол. — Меня зовут Аврора. Комната четыреста двенадцать. Видимо, соседка?

Девушка перевела дух, схватившись за пышную грудь.

— Раяна, — представилась она, быстро промокая глаза кружевным платочком. — Раяна О'Шейн. Факультет целительства водных духов. Ох, простите, я напугала вас… Просто вы такая маленькая. И тихая. Я думала, это сквозняк дверь открыл. Проходите, конечно! Только осторожно, тут мои книги везде. Бабушка говорит, беспорядок в комнате — признак творческого ума, но деканат считает это пожарной опасностью.

Раяна засуетилась, пытаясь одновременно поднять жемчуг, поправить съехавший набок чепчик и освободить место для нового чемодана. От нее пахло лавандовым мылом, мятным чаем и уютом. Она была похожа на ходячую мягкую игрушку, слегка потрепанную жизнью.

— Вы последняя? — щебетала Раяна, помогая Авроре снять мокрую мантию. — Мы уж думали, нам пятого жильца не дадут. Бюджет острова сократили, говорят. Остальные девочки уже знакомятся внизу, в общей гостиной. Пойдемте скорее! Ядана обещала показать прием захвата шеи орка, очень познавательно. Ой, а ваша форма… Она такая… практичная.

Аврора проследила за взглядом Раяны. Форма Лазурного Предела лежала на кровати в одной из спален. Идеально белая, из ткани, которая, казалось, сама отталкивала грязь. Золотое солнце вышито нитью, которая тускло светилась в полумраке. Рядом стояли новенькие кожаные сапоги для лесных патрулей.

— Практичная, — согласилась Аврора, разглядывая свою старую одежду. — В ней удобно прятаться в кустах. А белый шелк отлично подчеркивает синяки. Оставайся незамеченной — мой главный жизненный принцип в местах скопления снобов.

Они вышли в общую гостиную. Пространство было разделено на две четкие зоны влияния. На левой половине царил хаос войны. На пушистом ковре валялись тренировочные деревянные мечи, тяжелые металлические наручи, мотки веревок и пустые бутылки из-под укрепляющих зелий. Посреди этого великолепия сидела Ядана.

Ядана разбирала огромный боевой арбалет. На ней были только свободные штаны из грубой кожи, закатанные до колен, и спортивный топ, обнаживший мускулистый живот и плечи, покрытые сетью старых белых шрамов. Черные волосы были выбриты с боков и собраны в короткий жесткий хвост на макушке. Когда Аврора вошла, Ядана как раз пробовала на зуб тетиву.

— Слишком сухая, — констатировала она, обращаясь к девушке, сидящей рядом в позе лотоса. — Нужно смазать соком лунной лианы, иначе лопнет при минус тридцати. Привет, толстушка. Это наш пятый?

Смуглая девушка в центре комнаты плавно подняла руки, и зависшие вокруг неё в воздухе светящиеся нити разных цветов сложились в приветственный узор. Это была Атая. В отличие от воинственной Яданы и мягкой Раяны, Атая излучала спокойствие могильного склепа. Её лицо было расписано сложной вязью татуировок, которые меняли рисунок в зависимости от освещения. Глаза девушки были затянуты белесой пленкой — она смотрела не физическим зрением.

— Ветра перемен привели недостающий элемент паззла, — прошелестел её голос, звучащий сразу отовсюду. — Энергетический фон комнаты выровняется к утру. Запах плесени уйдет. Девушка несет печать древнего долга и трехгодичного контракта мелким шрифтом. Печаль ее питает звезды.

— Очень информативно, спасибо, — кивнула Аврора, присаживаясь на край свободного кресла. — Аврора. Можно просто Рора. Печаль я оставила на таможне, там сказали, что перевес багажа.

Атая улыбнулась краешком губ. Нити перед ней вспыхнули ярче, оценив шутку.

— Ядана, наследница проигранных земель Бергхолм, — буркнула воительница, откладывая арбалет. — Будешь трогать мое оружие без спроса — сломаю палец. Это не угроза, это техника безопасности.

— Атая, оракул четвертого курса, изгнанная родом за неправильные предсказания налогов, — продолжила смуглая девушка, открывая нормальные, совершенно черные и блестящие глаза.

— Технику безопасности одобряю. Но твой арбалет все равно даст осечку в полнолуние. Купи новый.

— Рада знакомству! — снова встряла Раяна, суетливо подвигая Авроре вазу с незнакомыми фиолетовыми фруктами. — Ешь, это сла-а-адкое. Мы тебя ждали. Фисана сказала, что пришлют какую-то канцелярскую мышь из министерства, но ты выглядишь гораздо симпатичнее мыши. Почти как лесной котенок. Худенький только.

Аврора взяла фрукт. Он оказался сочным, кисловатым и невероятно вкусным. Она ела, незаметно изучая своих соседок. Контраст между ними и ею был разительным, но именно здесь, в этой комнате, полной оружия, пыли и запаха травяных сборов, она впервые за много лет почувствовала себя не бедной родственницей, а равной.

Ядана — воплощение силы, прямая, грубоватая, пахнущая железом и потом. Человек действия.

Атая — воплощение тайны, плавная, отстраненная, пахнущая озоном и старыми книгами. Человек мысли.

Раяна — воплощение заботы, мягкая, теплая, пахнущая домом и булочками. Человек чувства.

И оставалась четвертая комната. Та, что находилась дальше всех от входа, у самого балкона. Дверь в неё была закрыта, но пространство вокруг неё казалось иным. Воздух там был холоднее, а светящийся мох на стенах горел не желтым, а мертвенно-голубым светом.

Как только эта мысль сформировалась в голове Авроры, дверь четвертой спальни бесшумно открылась. На пороге появилась Фисана.

Если первые три девушки были разными стихиями, то Фисана была произведением искусства. Идеальным, холодным и абсолютно мертвым внутри. Она была высокой, наверное, на голову выше Авроры, с пропорциями античной статуи. Длинные волосы цвета расплавленного золота падали на спину тяжелой волной. Кожа безупречно бледная, без единого изъяна или веснушки. Платье, в котором она вышла, состояло, кажется, только из воздуха и капель росы, скрепленных магией — оно облегало каждый изгиб тела, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь, но при этом оставалось целомудренно закрытым.

Фисана остановилась в дверях, держа в тонких пальцах бокал с чем-то пузырящимся. Она обвела комнату взглядом, полным такого высокомерного презрения, что фрукты в вазе, казалось, должны были скукожиться. Ее взгляд последовательно прошелся по:

Растрепанным рыжим волосам Авроры.

Её простой белой рубашке, выданной еще в училище.

Штопаной юбке.

Босым ногам с грязными пятками.

Губы Фисаны изогнулись в усмешке, достойной змеи, готовой плюнуть ядом.

— Очаровательно, — пропела она, и её голос звучал как перезвон дорогих колокольчиков, в которых забыли нотки тепла. — Министерство опустилось до найма беженцев. Ядана, дорогая, надеюсь, ты не будешь учить нашу новую поломойку держать метлу своим боевым хватом? Ты сломаешь ей запястья, а департамент уборки выставит нам счет.

Ядана напряглась, её челюсть дернулась. Атая тихо хмыкнула, и нити вероятности перед ней пошли рябью. Раяна втянула голову в плечи, стараясь стать меньше.

Аврора медленно прожевала кусочек фрукта. Проглотила. Вытерла сок с подбородка тыльной стороной ладони — жест настолько крестьянский, что брови Фисаны удивленно поползли вверх. Затем Аврора аккуратно поставила тарелку на стол, встала и сделала идеальный придворный поклон, которому её учили гувернантки в раннем детстве, пока отец еще не проиграл родовой замок.

— Графиня Аврора Ариан, к вашим услугам, — произнесла она голосом, сладким, как яд болиголова. — Насколько мне известно, поломойки приходят с черного хода и получают жалование медяками. Мой контракт подписан советом архимагов. Согласно пункту четырнадцать-бис, я имею право на вид из окна и доступ к общему санузлу. Надеюсь, ваше платье из утренней росы не пострадает от того факта, что теперь ему придется делить воздух с дочерью рода, владевшего этими землями задолго до того, как ваши предки научились отличать виноград от плюща. Кстати, золото ваших волос ужасно диссонирует с голубым свечением стен. Говорят, это вызывает приступы мигрени у чувствительных натур. Могу посоветовать хорошее затемняющее заклинание. Бесплатно.

Тишина, повисшая в комнате, стала густой, как патока. Ядана медленно открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Издала странный булькающий звук, подозрительно похожий на сдерживаемый хохот. Атая прикрыла лицо руками, и её плечи мелко затряслись от беззвучного смеха. Даже Раяна перестала дрожать и смотрела на Аврору огромными, восхищенными глазами.

Лицо Фисаны пошло красными пятнами. Маска ледяной принцессы дала трещину. Она ожидала слез, извинений, страха. Любого проявления слабости низшей расы. Вместо этого она получила словесную пощечину от девчонки, одетой хуже уличной торговки.