Мы (не)возможны

— Тебе поможет наш аналитический департамент. Запиши телефон руководителя.

Герман диктует номер некоего Станислава Мурашова.

— У тебя есть мой номер телефона? — спрашивает.

Отчего-то этот вопрос вызывает волну дрожи по коже.

— Нет. У меня никогда не было твоего номера.

— Запиши. Звони и пиши в любое время. Я отвечаю и ночью, и по выходным.

Герман диктует свой телефон. Пока записываю цифры, дыхание предательски сбивается. И ведь понимаю, что это для дела, а все равно категорически не хочется писать и звонить Герману первой.

— Скинь мне звонок, чтобы твой номер у меня остался.

Почему от простого обмена телефонами так шарашит пульс? Как будто Герман приглашает меня на свидание и признается в любви.

Скидываю ему звонок. Он записывает меня в свою телефонную книгу.

Убирает мобильник во внутренний карман пиджака. Поднимает на меня лицо.

Несколько секунд мы просто смотрим друг другу в глаза. У меня сердце в пятки проваливается. Я вспоминаю, как Герман целовал меня. Как хотел меня.

«Сутки напролет бы не выходил из дома и только трахался с тобой», сказал он мне в нашу ночь.

Интересно, а он о чем сейчас думает? Он хоть раз вспоминал нашу близость?

— Добро пожаловать в компанию, Вероника, — первым прерывает этот магический момент. — Надеюсь, сработаемся.

Глава 9. Обед-ужин

Мой кабинет находится на седьмом этаже рядом с кабинетами других директоров департаментов и некоторых вице-президентов.

В том числе рядом с кабинетом Германа.

У меня небольшая приемная, в которой должен будет располагаться мой личный секретарь. Когда мне его найдут. Здесь же дверь в мой кабинет. Он небольшой, но зато с панорамным окном, из которого открывается приятный вид на центр Москвы. Также в кабинете есть кожаный диван и стол для переговоров. У стен пустые стеллажи для книг и документов.

Работы так много, что я не знаю, с чего начать. Перечитываю записи в блокноте, которые делала под быструю диктовку Германа. Глаза цепляются за имя директора аналитического департамента Станислава Мурашова. Да, пожалуй, начну с него. Звоню по номеру мобильного, продиктованного Ленцем, и слышу на том конце провода приятный молодой голос. Я прошу прислать мне всю аналитику и все справки по экспорту металлопродукции, какие только есть.

Через полчаса на почту приходит письмо с большим количеством вложений. От радости подпрыгиваю на стуле. Здесь все, что мне нужно. Данные по экспорту нашей компании, а также в целом по России. Куда экспортируем, в каких объемах, кто крупнейшие покупатели. Далее идет аналитика по другим странам: сколько металлопродукции закупают, у каких государств, в каких объемах. Вот теперь мне есть с чего начать работу.

За чтением аналитических справок я не замечаю, как пролетает время. Желудок больно сжимается от голода, но я упорно игнорирую его. Встаю с компьютерного кресла, только когда становится совсем невмоготу. На часах шесть часов вечера, за окном стемнело и пошел дождь. Я спускаюсь в «Косту» с намерением взять обед-ужин на вынос.

Но не тут-то было.

— Ника! — зовёт меня знакомый голос, когда я подхожу к барной стойке сделать заказ.

Нехотя оборачиваюсь. Лена сидит за одним из столиков в центре зала. Подзывает меня рукой.

— Поужинаешь со мной?

Тяжело вздыхаю. Ладно. Но не больше пятнадцати минут, обещаю сама себе.

Подхожу к сводной сестре и сажусь напротив нее. Вечером в «Косте» оживленно. Свободных столов почти нет. Я оглядываюсь в поисках знакомых лиц, но никого не знаю.

— Ну как тебе первый рабочий день? — спрашивает сестра.

Я делаю заказ подошедшей к нам Кате. Когда она уходит, перевожу взгляд на Лену.

— Очень много работы. Тяжело. Я быстро перекушу и побегу дальше работать.

— Мы не поедем домой вместе? — удивляется.

— Смотря когда ты собираешься домой.

— Сейчас. Рабочий день закончился.

Я не могу удержаться от смеха.

— Нет, я сейчас точно не могу.

Лена безразлично пожимает плечами.

— Ну как знаешь. Честно, я не понимаю этого. Для чего класть свое время и свое здоровье на алтарь работы.

Я бы удивилась, если бы Лена мыслила иначе.

— А как твой первый рабочий день? — спрашиваю.

Лена делает кислую мину.

— Познакомилась с начальником отдела. Идиот какой-то. Сказал, написать три письма. Ну я написала. Он стал прикапываться к моему английскому. Мол, у меня недостаточно богатый словарный запас. Я не выдержала и говорю: «Моя фамилия Ленц». А он мне: «И что?». Я говорю: «Я родственница вице-президента». А этот идиот знаешь, что мне в ответ?

— Что?

— «Меня не волнует, чья ты родственница. Найми себе репетитора по английскому».

Я прыскаю от смеха. Лена недоуменно на меня глядит.

— Смелый, однако.

— Да вообще бесстрашный. Ну ничего, завтра я скажу ему, кто мой папа, — угрожает многообещающе.

Катя ставит передо мной тарелку с клаб сэндвичем. Я набрасываюсь на еду, как будто сто лет не ела. Лена крутит в руках пустую кружку от чая.

— Ты видела сегодня Германа? — внезапно спрашивает и пристально на меня смотрит.

Глава 10. Откровения

Я не понимаю, есть ли в вопросе сводной сестры подвох. Она глядит на меня пристально и с прищуром, будто пытается прочитать мои мысли. Я не знаю, как лучше ответить. Поэтому на всякий случай говорю правду. Вдруг она видела нас утром в «Косте», а сейчас решила устроить мне проверку?

— Да, видела.

— И как он?

Лена продолжает буравить меня взглядом, словно что-то подозревает.

— В каком смысле, как он?

Я медленно жую сэндвич и понимаю, что у меня резко пропал аппетит. Раздражение к сводной сестре снова приближается к критической отметке.

— Вы разговаривали?

— Да, разговаривали. А что? Лена, я не понимаю твоих вопросов.

Я теряю терпение. Что она от меня хочет? Мне пересказать ей монолог Германа об экспорте металлопродукции?

Лена тяжело вздыхает, и ее плечи опускаются, а лицо принимает страдальческий вид.

— Я ему сегодня целый день звоню, а он не отвечает.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

— Ну работает, наверное.

— Раньше Герман всегда отвечал на мои звонки. А если не мог, то потом перезванивал. А сегодня он даже не перезвонил. И не только сегодня. Он давно уже не перезванивает мне.

В голосе сводной сестры появляются нотки вселенского страдания. Кажется, она готова расплакаться на глаза у всей «Косты».

— Ну слушай, вы же в разводе.

— И что? Мы расстались друзьями.

— Но это не значит, что Герман по-прежнему обязан отвечать на все твои звонки. У него может быть своя жизнь.

При словах о том, что у Германа своя жизнь, Лена так дергается, будто ее укусила ядовитая змея. Она сминает в ладони бумажную салфетку и тут же отпускает ее обратно на стол.

— Понимаешь, Ник, да, мы развелись официально. Но наш брак все равно как будто бы не завершен. У нас и сам развод был очень странным. Не было какого-то конкретного повода для расставания. Я вообще долгое время думала, что Герман какую-то ерунду выдумывает. Ну или у него начался кризис среднего возраста. Я даже психолога ему нашла, но он не захотел ходить. Я была уверена, что Герман вернется назад. Но время идет, а Герман домой не возвращается.

Так, а вот теперь становится интересно. Кажется, Лена увидела во мне подругу и решила пооткровенничать. И хотя в кабинете меня ждет море работы, не могу отказать себе в удовольствии аккуратно порасспрашивать Лену о причинах расставания. Точку зрения Германа я знаю: «В какой-то момент любовь прошла, и оказалось, что нас больше ничего не связывает». Или что-то в этом роде он сказал. Теперь я хочу узнать мнение сводной сестры.

— А вы разве развелись не из-за того, что у вас нет детей?

Лена неопределенно ведет плечами.

— Это, конечно, вносило в наш брак некоторое напряжение, но не было прям поводом для развода. Мы оба хотели ребенка и могли бы найти способ, если бы Герман не ушел.

— А почему у вас не получалось с ребенком? — продолжаю любопытничать. Чтобы Лена не заподозрила повышенный интерес с моей стороны, кусаю сэндвич.

— Мы несовместимы.

— Что? — я настолько изумлена, что задаю вопрос с набитым ртом. — Это как?

— Это когда мужчина и женщина полностью здоровы и могут иметь детей отдельно друг от друга, но не могут иметь детей вместе.

— Почему?

— У несовместимости могут быть разные причины. У нас с Германом генетическая несовместимость.

— Что это значит?

— Долго рассказывать, — Лена машет рукой. — Главное, что это не приговор. Медицина умеет бороться с этим. И у генетически несовместимых пар могут быть дети.

Лена задумчиво смотрит куда-то поверх моего плеча. Ее глаза становятся влажными. Возможно, не люби я Германа, мне бы сейчас стало жаль сводную сестру. Видно, что она мучается.

— Слушай, ну, может, раз вы с Германом несовместимы, значит, он не твоя судьба? Наверняка где-то есть другой мужчина, с которым вы генетически подойдете друг другу.

— Конечно, есть, — Лена обводит рукой полный зал «Косты». — Любой из них. Вот только другой мужчина мне не нужен.

Я накрываю ладонь сводной сестры своей рукой. Она не ожидала от меня такого жеста, поэтому слегка вздрагивает и удивленно смотрит на наши руки.

— Лен, отпусти ситуацию. Все, что твое, обязательно к тебе вернется.

И я даже говорю это от чистого сердца. Потому что в данную секунду мне действительно жаль Лену. Наверное, любить мужчину и знать, что вы генетически несовместимы — это также больно, как всю жизнь любить не взаимно.

— Ник, ты наверняка будешь видеть Германа чаще, чем я, — произносит слезно. — Если к нему какая-нибудь баба будет клеиться, расскажешь мне, а?

Глава 11. Энергетика

После ужина в «Косте» с Леной я возвращаюсь в свой кабинет и сижу за работой до глубокого вечера. За окном давно стемнело, на этаже перестали слышаться шаги и голоса других сотрудников. Думаю, уже и папа уехал. Когда время на компьютере переваливает за 23:00, я понимаю, что пора остановиться.

Для первого дня я проделала большую работу, а именно глубоко погрузилась в рынок производства металлопродукции. Папина компания изготавливает как товары для бизнеса, например, какие-то сложные металлические изделия, используемые при строительстве больших объектов, так и для потребителей — например, небольшие трубы, металлические уголки и всякое такое, что можно купить в хозяйственном магазине.

Нам нужно развиваться по обоим направлениям, но из утреннего разговора с Германом я поняла, что в данный момент больший приоритет отдается экспорту товаров для потребителей. А это значит, нам нужно нарастить свое присутствие на прилавках зарубежных торговых сетей, а также запустить рекламу товаров среди местного населения.

В каждой стране, в которую мы экспортируем свою продукцию, у нас есть местный офис. Но не в каждом из них есть маркетолог. Это немного усложняет задачу, поскольку имея местного сотрудника отдела маркетинга, было бы проще договориться с торговыми сетями.

23:20.

Ладно, на сегодня хватит.

Я выключаю компьютер, одеваюсь и выхожу в пустой темный коридор. Уже даже свет отключили. В гробовой тишине офиса стук моих каблуков звучит, как удар молотком. Приближаясь к лифту, замечаю в темноте очертание фигуры.

Мужской фигуры, которую я узнаю из тысячи.

Ох…

Когда Герман оборачивается на мои шаги, у меня происходит такой мощный выброс адреналина, как будто я лечу на американских горках вниз головой. Пульс шарашит в ушах, перекрывая стук каблуков. Ну почему я не вышла из кабинета на пять минут раньше или на пять минут позже?

Подойдя к Герману, останавливаюсь рядом с ним. Хорошо, что темнота скрывает мое растерянное состояние.

— Что-то ты припозднилась, — прерывает гнетущую тишину.

Приезжает лифт, металлические дверцы открываются. Герман пропускает меня вперед. Кабинка небольшая, узкая и с ярким светом. Ужаснее быть не может. Я прохожу внутрь, следом за мной Герман. Он становится рядом.

— Много работы, — отвечаю на его комментарий.

Двери закрываются. Мне становится совсем неуютно. В узком пространстве лифта энергетика Германа давит на меня, как тиски. Кажется, Ленц заполняет собой все помещение, его аура обволакивает меня в кокон. Голова идет кругом. Я делаю глубокий вдох и едва удерживаюсь на ногах, поскольку легкие заполняет пьянящий запах Германа.

Лифт едет катастрофически медленно. Я чувствую на себе взгляд Германа. Он выше меня на пол головы, даже когда я на каблуках. Его взор сверху вниз добивает меня еще больше. Я хочу прочитать мысли Ленца. О чем он сейчас думает? Почему не спускает с меня взгляда?

Когда двери лифта закрылись, я нажала первый этаж, а Герман минус первый. На минус первом находится парковка. Понятно, что Ленц ездит на личном автомобиле. А мне еще нужно вызвать такси.

Чтобы не терять зря времени и чем-то занять себя, я достаю из сумочки мобильник и открываю приложение для вызова такси. Но, как назло, в лифте не ловит связь.

Наконец-то первый этаж!

— Пока, — буркаю и выбегаю из кабинки, не дождавшись от него ответа.

Я быстро шагаю вперед, но выдыхаю с облегчением, только когда слышу, что двери лифта снова закрылись. На целую минуту приваливаюсь к турникету, чтобы перевести дыхание.

Чувства чувствами, но так дело не пойдет. Мне с Германом работать вместе, я должна уметь держать себя в руках. К слову, утром в «Косте» я ощущала себя гораздо лучше в его присутствии. Может, все дело в том, что там мы были не одни. А здесь ночь, темный коридор, ни души вокруг. Только Герман, его мощная энергетика, а еще его взгляд в лифте, направленный в мою сторону. Он смотрел на меня. Все то время, что мы ехали на первый этаж, Герман не сводил с меня глаз.

Наконец-то появляется связь, и я вызываю такси. Ждать семь минут. Выхожу на улицу, чтобы немного проветрить мысли. Холодный октябрьский ветер дует в лицо. То, что мне сейчас нужно, чтобы прийти в себя. Я вдыхаю влажный воздух после недавно прошедшего дождя. В ожидании такси кручу телефон в руках. Шесть минут. Есть время прослушать голосовое сообщение Лиды.

Я подношу мобильный к уху, когда ровно рядом со мной тормозит черная «Тесла». Сердце снова проваливается в пятки. Окно переднего пассажирского сиденья опускается, и я вижу за рулем Германа.

— Ты домой? Садись, я тебя отвезу.

Глава 12. Я не делаю вид

Я растерянно гляжу на Германа. Ноги приросли к тротуару.

— Садись в машину, — повторяет нетерпеливо. — Я отвезу тебя домой.

По-прежнему не двигаюсь. Он серьезно? Не думаю, что это хорошая идея.

— Спасибо, но я уже вызвала такси.

Мой голос тонет в шуме машин на оживленной дороге. Я почти уверена, что Герман меня не расслышал, но он отвечает:

— Отмени такси.

Герман говорит тоном, нетерпящим возражений. Как начальник говорит с глуповатой подчиненной, которой приходится повторять по несколько раз. Я не очень понимаю, почему он так настаивает.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Вероника, садись в машину.

Звучит как приказ. Герман стоит на аварийке в месте, не предназначенном для парковки. Периодически ему сигналят недовольные водители, которым приходится его объезжать. Бросаю взгляд на экран мобильного. Четыре минуты до прибытия моего такси.

— Вероника! — срывается на крик. — Садись в машину!

Может быть, потом я буду сильно жалеть, но поддаюсь приказу. Открываю переднюю дверь его роскошной «Теслы» и ныряю внутрь. Не успеваю захлопнуть дверь, как Герман резко трогается с места.

— Я надеюсь, есть какая-то уважительная причина, почему ты так настаиваешь на том, чтобы отвезти меня домой лично, — бормочу под нос, отменяя такси

«Водитель проехал половину пути. Мы спишем с вас плату», высвечивается на экране.

— Да, есть. В это время уже опасно ездить на такси, тем более тебе ехать далеко и в Подмосковье.

Что?

От изумления я аж поворачиваю голову к Герману. Он разозлен моим упрямством, строго смотрит перед собой в лобовое. А я словно язык проглотила — настолько меня шокировали слова Германа. Я-то думала, он хочет работу обсудить.

— У тебя нет машины? — спрашивает, не отрываясь от дороги.

— Нет, я не вожу автомобиль.

— Почему?

— Не знаю, не мое это.

— Скажи отцу, чтобы нанял тебе водителя.

— Зачем?

— Если ты собираешься так сильно задерживаться на работе, то тебе нужен водитель.

Слегка прищуриваю глаза, пытаясь понять, что нашло на Германа. Это что, забота обо мне? Он переживает за мою жизнь?

На секунду в груди взрывается фейерверк радости. Герман переживает за меня. Это что-то из параллельной реальности. Мне стоит больших усилий вернуть себя на землю. Спокойно, Ника, не раскатывай губу. Просто Герман боится потерять годного маркетолога. Его так долго искали.

Я отворачиваюсь к боковому окну и смотрю на пролетающие мимо автомобили и огни фонарей. Мы едем в гробовой тишине, даже музыка не играет. Я второй раз в жизни сижу в «Тесле». Первый был тоже в машине Германа, когда мы познакомились в ресторане, и он повез меня к себе домой, думая, что меня зовут Ася. Но тогда я так нервничала, что не смогла по достоинству оценить поездку в крутом электромобиле.

Такое ощущение, что машина не едет, а парит. Салон — словно пятизвездочный отель. Страшно дотронуться до чего-нибудь. Герман едва касается руля двумя пальцами. Ему идет эта машина. Такая же особенная и роскошная, как он сам.

Постепенно наслаждение от поездки в крутом автомобиле сменяется неловкостью. Я не знаю, как себя вести и куда себя деть. Должны ли мы всю дорогу молчать? Учитывая поздние пробки, ехать нам около часа. Полдвенадцатого ночи Москва отнюдь не спит. Дороги битком. Но в то же время и тему для разговора я придумать не могу.

Аура Германа снова начинает давить на меня, как в лифте. Он кажется таким большим, а я такой маленькой. Мозг подкидывает воспоминания нашей ночи. Безусловно, лучшей ночи в моей жизни. Сердце больно ноет, я стискиваю зубы. Хочется, чтобы Герман что-нибудь сказал. Пускай даже по работе. Но он упорно молчит, глядя ровно перед собой. Если в лифте Герман не спускал с меня глаз, то сейчас наоборот его шея будто онемела, и он не может повернуть ее в мою сторону.

— Кхм, а эта внезапная поездка не нарушает твои планы? Может, тебе куда-то надо было по своим делам?

Все, я сдаюсь. Не могу больше находиться в этой гнетущей тишине. Она давит на меня, как бетонная плита.

— У меня не было на сегодня планов.

— Тогда надо написать мачехе, чтобы погрела ужин для тебя.

— Я не буду заходить в дом.

— То есть, ты просто отвёзешь меня и поедешь к себе в Москву?

— Да.

— Зачем тебе тащиться час по пробкам туда, а потом почти столько же обратно? Еще и после тяжелого рабочего дня?

— Я же сказал: тебе опасно ездить одной в такое время.

Фыркаю.

— Не надо делать вид, будто переживаешь за меня.

— Я не делаю вид.

С подозрением гляжу на Германа боковым зрением.

— То есть, реально переживешь?

Проехав где-то километр по более-менее свободной дороге, мы снова тормозим перед потоком машин. Вздохнув, Герман поворачивает ко мне голову. Впервые за двадцать минут поездки и нахождения в одном автомобиле.

— Да. Реально переживаю. Потому что ты охуенно красива, и я знаю, что думают мужики, когда смотрят на тебя.

Сердце срывается с тросов и летит куда-то в пропасть. Герман не отворачивается сразу к лобовому, еще смотрит на меня. Смотрит до тех пор, пока не сигналят сзади. «Тесла» трогается, проезжает несколько метров, снова тормозит перед светофором. Я быстро облизываю пересохшие губы и сглатываю тугой комок в горле. Пальцы подрагивают, я сжимаю руки в кулаки. Адреналин зашкаливает, пульс барабанит в ушах. Бах-бах-бах.

Мне следует молчать. Мне следует уткнуться в окно или в телефон. Но вопреки здравому смыслу я спрашиваю:

— И что же они думают, когда смотрят на меня?

— То же самое, что думал я, когда увидел тебя в ресторане.

Глава 13. Приглашаю тебя

— Ты вчера так поздно домой вернулась. На чем ты добиралась?

Я отворачиваюсь к окну и стискиваю зубы. Когда сегодня за завтраком Лена предложила поехать на работу вместе на ее машине, у меня мелькнула мысль, что это не очень хорошая идея. Но папа уже уехал, а вызывать такси я побоялась. После вчерашних слов Германа о том, как на меня смотрят мужчины и что они при этом думают, я немного побаиваюсь оставаться наедине с незнакомцами.

Наверное, мне следует бояться оставаться наедине и с Германом. Ведь как раз его мысли на свой счет — черные и порочные — я точно знаю. Но проблема в том, что мне нравится то, КАК Герман про меня думает.

Лена тормозит перед шлагбаумом на выезде из коттеджного поселка. Он поднимается наверх, и сводная сестра трогается с места. Как только она выезжает на главную трассу до Москвы, я начинаю чувствовать на себе ее косой взгляд.

Лена задала вопрос, а я не ответила. Это вопрос с подвохом? Она видела, что меня привез Герман? В теории не могла. Окна ее комнаты выходят на сад. Когда я вошла в дом, ни в холле, ни в гостиной никого не было. Свет не горел. Могла ли Лена где-то затаиться и высматривать в окно, когда и на каком транспорте я вернусь?

Да фиг ее знает…

— На такси, на чем же еще.

Даже если Лена знает, что я вру, она не будет демонстративно уличать меня во лжи. А вот скажи я, что меня привез Герман, точно засыплет вопросами. Я не хочу вопросов о Германе. Не сейчас. Не после того, что я испытала после его слов.

Остаток пути до моего дома мы ехали молча. Но Герман перестал упорно пялиться исключительно в лобовое стекло, и на светофорах я стала чувствовать на себе его взгляды. Они были почти осязаемы. Я кожей ощущала, как он трогает меня глазами. Герман трогал мои волосы, которые под вечер я распустила из тугого пучка. Он трогал мои ноги в тонких прозрачных колготках, которые я старалась прикрыть сумкой, но тщетно. Он трогал мою шею, руки, щеки.

Я чувствовала эти прикосновения.

— Опасно в такое время ездить на такси. Не хочешь купить себе машину?

Если Лена и знает о моей лжи, то не подает виду.

— Нет.

— Почему?

— Водить машину — это не мое.

Я не смотрю на сводную сестру, но чувствую ее удивление. Она-то за рулем держится очень уверенно. А в тот единственный раз, когда я села в водительское кресло, я наехала на всевозможные ямы, а потом не заметила пешехода. К счастью, я его не сбила. Видя, что я на него стремительно надвигаюсь, он рванул вперед и успел перебежать дорогу.

Так что нет, водить машину — это не для меня. Я уж лучше как-нибудь на такси или на общественном транспорте.

Остаток пути до работы мы почти не разговариваем. Лена включает музыку и тихо подпевает знакомым песням. Я же достаю из сумки планшет и принимаюсь читать остальные материалы, присланные аналитическим департаментом. К моменту, как я захожу в свой кабинет, у меня готов план работы на сегодня.

И первым делом мне нужна помощь Германа.

Я не знаю, звонить ли ему на мобильный, или передать свой вопрос через секретаря. В итоге решаю сходить к нему ногами. Мы сидим на одном этаже, его приемная через две двери от моей. Когда я вхожу, секретарша (которую папа хотел отдать мне) торопливо прячет под стол кружку с чаем.

— Здравствуйте, — даю ей время проглотить горячую жидкость, — Герман Сергеевич у себя?

— Еще нет. Он приходит чуть попо… — она резко замолкает и смотрит мне за спину. — А вот и Герман Сергеевич!

Я оборачиваюсь. Герман входит в приемную. Он в костюме, осеннее пальто переброшено через руку. Кивает секретарше и смотрит на меня.

— Привет, — здоровается первым.

От одного его вида — такого роскошного и шикарного — внутри все переворачивается. Возможно, однажды настанет день, когда я буду спокойно реагировать на Германа Ленца, но этот день точно не сегодня. Вспоминаю, как вез меня вчера домой, — и тело тут же горит в тех местах, в которых он касался меня глазами.

— Привет. У меня к тебе вопрос.

Говорю излишне торопливо, чтобы Герман не подумал лишнего. Например, что я хочу переманить его секретаршу. Или что вспоминаю, как вчера ехали вместе в его машине.

А я, конечно же, вспоминаю.

— Проходи ко мне в кабинет, — Герман шагает мимо меня к своей двери. Я успеваю сделать пару шагов за ним, прежде чем Герман резко останавливается и оборачивается. — Ты завтракала?

Вопрос настолько неожиданный, что я на мгновение теряюсь.

— Эм, выпила дома кофе. А что?

— Тогда приглашаю тебя в «Косту» на завтрак. Дай мне минуту. Только портфель с пальто оставлю в кабинете.

Глава 14. Вопрос

Утром в «Косте» почти никого нет. Единичные мидл-менеджеры в костюмах заходят взять на баре кофе навынос. Мы занимаем тот же столик на двоих у окна, что в прошлый раз. Герман сразу открывает меню и смотрит раздел завтраков. Если он будет есть, то мне нет смысла сидеть перед ним только с кружкой кофе. К нам подходит официантка Катя.