Девушка из прошлого

— Хорошо, тогда продолжаем выстраивать стратегию дальше. Спрашиваю еще раз: любовница твоего мужа — настоящая шлюха? Это можно доказать?

— Я не знаю.

— Подумай хорошо. Это важно. Если твой муж живет с женщиной, которая занималась проституцией, и есть доказательства, то это будет аргументом для суда, чтобы оставить дочь с тобой.

Алиса задумывается.

— Я знаю, что Макар регулярно обращался в одно агентство, чтобы ему подбирали эскортниц. Но я не знаю, как называется это агентство, и не знаю, там ли работала его новая шлюха.

Ну хоть что-то. Хороших агентств по подбору элитных шлюх не так уж и много в Москве, по пальцам одной руки можно пересчитать. Но есть одна проблема — они хранят имена клиентов в строгой тайне. Там полная анонимность. Но некоторые агентства публикуют на своих сайтах фотографии эскортниц.

— Надо посмотреть сайты всех таких агентств в Москве. Некоторые выставляют фотографии проституток, чтобы клиенты могли быстрее выбрать. Ты знаешь, как ее зовут?

— Лада.

— Вполне сойдёт за псевдоним для проститутки, можно даже не менять имя. Я дам поручение своему помощнику обзвонить агентства и поискать эскортницу по имени Лада.

— Вряд ли она продолжает работать.

— Тем не менее нам надо попробовать все варианты. Если мы докажем, что твой муж притащил в дом к дочери настоящую проститутку, это будет большим плюсом для нас. Мать должна быть примером для дочери, а какой пример может подать женщина с прошлым проститутки? На это и будем делать упор в суде.

— Хорошо.

Алиса как будто не очень заинтересована в моих попытках набрать в суде очков. Все же сильно нервничает перед встречей с дочкой, догадываюсь.

Навигатор показывает, что мы подъезжаем к дому. Алиса заметно напряглась, вытянулась на сиденье. Останавливаюсь у шлагбаума. Из будки рядом выходит охранник. По его лицу понимаю, что он узнал Алису, но не подаёт виду. Показываем ему свои паспорта, он говорит что-то в рацию, и шлагбаум открывается.

Заезжаю на территорию особняка Макара Ковалева на Рублевке. Он владеет контрольным пакетом акций частного банка. Не очень крупного, но широко известного. Этот банк делает акцент на работу с юрлицами. Физические лица среди клиентов тоже есть, но меньше.

А на самом деле банк Макара Ковалева — классическая прачечная для отмывания денег. Но ни Центральный банк, ни Прокуратура никогда им не заинтересуются, потому что и тем, и другим Макар хорошо платит. У меня есть опасения, что Макар и судье даст взятку. Тогда мы никак не сможем выиграть дело. Но Алисе о своих опасениях пока не говорю.

Вообще, бывшие супруги при дележке детей и имущества редко прибегают к взяткам судье или органам опеки. Среди моих клиентов таких ситуаций никогда не было. Но это Макар Ковалёв. Кто его знает, на что он способен. Он ещё в институте был скользким подонком, делающим все исподтишка. Я не спрашиваю у Алисы, за какие грехи он с ней так поступает, но из разговоров с адвокатом Макара мне очевидно, что Ковалёв настроен серьезно.

Хотя что плохого могла ему сделать Алиса? Жила себе тихо в его особняке, тратила его деньги на брендовые шмотки. Ну надоела тебе жена, нашел ты себе новую шлюху, захотел притащить ее в дом. Ребенка зачем отбирать? Похоже, что Макар таким образом хочет Алисе за что-то жестоко отомстить. Ну или он просто мудак.

— Еще раз послушай меня, — вкрадчиво начинаю, когда торможу у особняка. — Макар разрешил тебе встречу с ребенком, не потому что он такой добрый. А потому что будет провокация, которую хотят использовать против тебя. Возможно, твоя дочь в присутствии опеки закричит, что не хочет тебя видеть. Заплачет, устроит истерику, скажет, что ненавидит тебя и ты ей не мать. Возможно все, что угодно. Найди подход к своей дочери. Твой главный союзник — она.

— Может, тогда не надо было звать опеку?

— Надо было. Опека должна увидеть, что ты искренне любишь дочь и что ты нормальная мать. Помимо опеки будет присутствовать детский психолог. Он зафиксирует все странности в поведении ребенка.

Алиса быстро кивает. Глаза огромные, испуганные. Губы дрожат.

— Не бойся, — неожиданно для самого себя сжимаю ее ладонь. — Ты справишься.

Глава 9. Ручеёк

Андрей

Встреча с ребенком проходит в библиотеке. Когда мы с Алисой появляемся, нас уже ждут адвокат Макара, женщина из опеки и детский психолог. Я жму руку адвокату и отхожу с ним в сторону.

— Ты поговорил с клиенткой о материальной компенсации? — спрашивает.

— Да, она отказалась.

— Значит, только суд? Или есть другие предложения по мировому соглашению?

Отрицательно качаю головой.

— Моя клиентка хочет, чтобы дочь постоянно проживала с ней.

— Тогда суд, — равнодушно произносит адвокат. — Надеюсь, не затянется надолго.

— Я как раз настроен на долгие разбирательства.

— Да ну? Я думаю, в одно заседание уложимся.

Ну, если все будет идти, как сейчас, то да, суду хватит одного заседания, чтобы оставить девочку с Макаром. У Алисы на руках ни одного козыря. А вот если мне удастся доказать, что Макар привёл в дом в качестве мачехи бывшую проститутку, а сама Кира скажет, что хочет жить с мамой, то тут суду потребуется больше времени на принятие решения. Хотя… коллега прав. Есть шансы уложиться в одно заседание.

Мои мысли прерывает громко открывшаяся дверь. В сопровождении двух мордоворотов в библиотеку входит Кира. Алиса тут же подскакивает на стуле и замирает, глядя на дочь. Девочка тоже остановилась и уставилась на мать как на привидение.

Я напрягаюсь. Сейчас что-то должно случиться. Слезы, истерика, обвинения от девочки в стиле «Ты меня бросила». Но ничего не происходит. Худая, как глиста, и бледная, как простыня, Кира просто смотрит огромными глазами на мать. И слепому видно, что девочка нездорова. У меня нет большого опыта общения с детьми, но, мне кажется, ребёнок не должен быть таким худым и бледным.

— Зачем ты пришла? — девочка первой прерывает тишину. Голосок слабенький и сиплый.

— Я пришла к тебе, Кира.

Алиса выглядит не менее бледной, чем ее дочь. Это не очень хорошо, Алиса не должна бояться. Ей следует быть уверенной в себе.

— Я тебя не звала.

Интересно, что такого Макар мог сказать дочери, что она возненавидела мать? Алиса говорила, будто Макар преподнёс Кире их развод как то, что Алиса бросила семью и ушла. Девочка винит мать в предательстве.

— Мы с тобой так и не доделали ручеёк.

Что? Какой еще ручеёк?

На лице Киры мелькает понимание, и до меня доходит, что это что-то только им двоим известное.

— Я не хочу его доделывать.

— Почему?

— Просто не хочу.

— Ты можешь обижаться на меня, но ручеёк ведь тут ни при чем. Его надо доделать.

Девочка тяжело дышит, крылья носа вздымаются. Видно, что в ней происходит внутренняя борьба.

Детский психолог быстро что-то пишет в блокноте, сотрудник опеки тоже делает какие-то пометки.

— Кира, ты же так хотела сделать ручеёк, — настаивает Алиса. — Давай доделаем.

Девочка молчит. Адвокат Макара рядом со мной нервно переминается с ноги на ногу. Все идёт не по плану? Готовили детскую истерику с обвинениями, а ее не случилось?

— Только ручеёк! — выпаливает Кира. — Больше я с тобой ни о чем не хочу говорить!

— Конечно, я только для этого приехала.

Девочка разворачивается и в сопровождении тех же охранников выходит из библиотеки. Адвокат Макара тяжело вздыхает.

— Пожалуй, и правда справимся за одно заседание, — подтруниваю над ним.

Через несколько минут Кира и охранники возвращаются. Девочка держит в руках большое полотно и маленькие коробочки. Приглядываюсь. Это картина из разноцветного бисера. В голове сразу вспыхивают воспоминания, как в общежитии Алиса делала такие картины. Сначала для себя, потом на заказ, чтобы заработать деньги. Алиса красиво рисует, и ей легко даётся всякое вышивание, вязание и прочий хэндмэйд.

Кира садится за стол рядом с Алисой, и они принимаются вышивать картину бисером. Там горы и ручей, насколько я могу видеть со своего места. Процесс проходит в гробовой тишине, на всю библиотеку слышно, как недовольно пыхтит адвокат Макара.

А я внутренне горжусь Алисой. Она не стала лить слезы и клясться дочери, что не бросала ее. Это бы только усугубило ситуацию. У девочки бы сработала защитная реакция, она бы вспылила и произошла бы та самая истерика с обвинениями в адрес матери, на которую так рассчитывал Макар со своим адвокатом.

На свидание выделен ровно один час. Весь этот час Алиса и Кира, практически не разговаривая друг с другом, вышивают картину. Изредка Алиса может произнести что-то вроде: «Нет, это темно-голубой, его сюда не надо. Красивее будет смотреться светло-голубой». Девочка не спорит и послушно нанизывает на иголку с ниткой бисеринку нужного оттенка.

— Время вышло, — громко объявляет адвокат Макара по прошествии одного часа.

Я успеваю заметить на лице Киры тень разочарования.

— Хочешь, продолжим в следующий раз? — спрашивает Алиса.

Кира мнётся. Хочет согласиться, но как будто что-то не дает.

— Да, я хочу закончить картину, — тихо произносит.

Алиса кивает. Они встают со стульев и закрывают коробочки с бисером. Кира берет их, картину и в сопровождении охранников, не прощаясь с матерью, выходит из библиотеки.

— Нужна будет ещё одна встреча, — говорю адвокату.

— Я обсужу со своим клиентом.

— Вы же не хотите, чтобы я добивался встречи своей клиентки с дочерью через суд.

— Я обсужу со своим клиентом, — повторяет.

— Буду ждать звонка.

Залезть в голову к представителю опеки и детскому психологу я не могу, но вроде они выглядят удовлетворёнными тем, как прошла встреча.

— Ты молодец, — хвалю Алису, когда садимся в машину.

— У Киры болезнь прогрессирует, надо что-то делать.

— Я заметил, что твоя дочь выглядит слишком бледной.

— Вот! — резко ко мне поворачивается. — Даже ты заметил! А Макар, живя с Кирой под одной крышей, не замечает!

— Какие у него отношения с дочкой?

— В целом, хорошие.

— В целом? — уточняю.

— Ну, если не считать того, что Макар хотел сына, и ещё долго после рождения Киры причитал, почему не мальчик. Собственно, он и назвал ее Кирой. Хотел сына Кирилла. Ну а так он, конечно, любит дочь.

— Почему вы не родили второго ребёнка? Мальчика.

Не знаю, зачем мне эта информация. На самом деле мне неприятно думать об Алисе и Макаре как о муже и жене. Где-то глубоко в груди ноет тупой болью.

— Я не хотела, — прохладно отвечает и отворачивается к окну, давая понять, что не намерена продолжать разговор.

Да и не наплевать ли мне на супружеские взаимоотношения содержанки и ее мажора? Конечно, наплевать. Алиса просто клиентка, которая платит за мои услуги натурой.

— Я придумал тебе работу, — меняю тему.

— Какую?

— Откроешь свою студию рукоделия для девочек. В самое ближайшее время надо оформить тебе ИП. Я поручу помощникам найти помещение в аренду и закупить мебель. Подумай, что потребуется. Надо сделать это за неделю, максимум за десять дней. Времени не так много. Суд должен видеть, что у тебя есть работа и доход.

— У меня нет денег на открытие своего бизнеса.

— Я тебе дам.

Алиса недоверчиво глядит на меня.

— Я не уверена, что смогу вернуть.

— Отработаешь.

Глава 10. Любимое дело

Алиса

Андрей всерьёз берётся открывать мне школу детского творчества. Помещение находят за считанные дни, Андрей оплачивает аренду на несколько месяцев вперед, услуги риелтора, закупает всю необходимую мебель и инвентарь, дает объявления о поиске педагогов, а также массированную рекламу школы в соцсетях. По его словам, нужно начать генерировать прибыль в самые короткие сроки.

Я даже не знаю, как к этому относиться. У меня полный шок. Я знаю, что Андрей повесил на меня клеймо содержанки и бездельницы, но на самом деле это не так. Я всегда хотела работать, а Макар мне запрещал. Более того — он не дал мне доучиться в институте после рождения Киры. Макар хотел, чтобы я круглосуточно сидела дома и не делала лишнего шага без его разрешения.

Он меня ревновал. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Все десять лет нашего брака Макар изменял направо и налево, но при этом страшно ревновал меня к каждому столбу. Доходило до смешного. Однажды Макар приревновал меня к садовнику. Так что и речи не могло быть о том, чтобы я доучилась в институте и уж тем более пошла работать.

Если бы Андрей хоть раз поинтересовался, как я жила, я бы рассказала ему. Но он не спрашивает. Ему не неинтересно. В наших отношениях ничего не меняется. Мы разговариваем только по делу, сплю я в комнате для гостей и лишний раз стараюсь не попадаться на глаза, когда Андрей занят. Но каждый день он подходит ко мне — или на кухне, или в ванной, или в гостевой спальне — вжимает лицом в стену и грубо берет. Так, как хочется только ему. Он не заботится о моем удовольствии, не старается доставить мне оргазм. Делает приятно только себе.

А мне все равно хорошо. Руки Андрея, его сбивчивое дыхание в затылок, большой горячий член внутри — все это заставляет дрожать от наслаждения. Во мне снова просыпается женское начало, которое я давно похоронила. Если я не успеваю кончить во время секса, то практически сразу довожу себя до пика сама.

Я не чувствую себя униженной или оскорбленной от такого отношения со стороны Андрея. То, что он в принципе разговаривает со мной, — уже достижение. А находиться у него дома и иметь возможность прикоснуться к частичке его закрытой души — счастье, о котором я не смела мечтать.

Я ухожу с головой в открытие школы. Провожу собеседования с педагогами, контролирую обустройство помещения. Полностью погружаюсь в этот процесс, горю им. У меня появилось любимое дело, и я просто безмерно благодарна Андрею за помощь. Хоть ему и не нужна моя благодарность. Я не спрашиваю, что будет со школой после суда. Андрей закроет ее? Даже если и так, то хотя бы несколько месяцев у меня будет занятие, которое делает меня счастливой.

Я вообще стараюсь не думать о жизни после суда. Мне главное вернуть Киру и заняться ее здоровьем. А потом я как-нибудь справлюсь. С Андреем или без него.

— Удалось найти эскортницу по имени Лада, — говорит однажды вечером Андрей, доставая из пакета контейнеры с едой из ресторана. Он наотрез отказывается есть то, что готовлю я. Каждый раз под надуманными предлогами типа того, что мясо не так пахнет или ему не нравится, как выглядят помидоры в салате. — Но она уже не работает.

— С чего бы ей сейчас работать, — а вот я наоборот не ем то, что Андрей привозит из ресторанов, хотя он всегда заказывает на двоих. Мы вообще не завтракаем, не обедаем и не ужинаем вместе. Мы же не семья.

Кофемашина заканчивает готовить мой капуччино. Беру в ладони горячую кружку и делаю глоток.

— Зато ее фотографии все еще опубликованы на сайте агентства, — Андрей включает планшет и быстро бьет по экрану. — Это она? — поворачивает экраном ко мне.

Приглядываюсь. Новую шлюху Макара я в дела только один раз.

— Да, она.

— Отлично! — Андрей принимается делать скриншоты. — Звонил адвокат твоего мужа. Они дают еще одну встречу с Кирой, но уже в присутствии Макара.

По позвоночнику пробегает озноб. В нашей с Макаром семейной жизни было не только плохое. Хорошего тоже много было. Но мне так и не удалось побороть внутренний страх перед ним. Даже в самые счастливые дни, особенно когда родилась Кира, где-то внутри меня в присутствии Макара тряслись поджилки. Вот и сейчас волнение разбегается по венам. Пальцы начинают подрагивать. Перемена в моем состоянии не остается незамеченной для Андрея.

— Что-то не так?

— Почему Макар хочет присутствовать?

— Наверное, чтобы давить на тебя и ребенка психологически. В его отсутствие ваша встреча прошла не так, как он хотел.

Молчу, разглядывая молочную пенку в кружке.

— Все налаживается в твою пользу. Мне сказали, уже появились первые желающие записать детей в твою школу. Скоро будет доход. Плюс у нас есть доказательства, что Макар привёл к ребёнку настоящую проститутку, и у Киры нет яркого отторжения тебя.

— Но она все еще хочет жить с Макаром.

— А это уже от тебя зависит. Ты должна сблизиться с дочерью.

— Ладно, — отворачиваюсь к раковине и выливаю капуччино. — Может, и к лучшему, что Макар будет. Я скажу ему, чтобы обратил внимание на здоровье Киры. Ей надо снова пройти обследование. Скорее всего, болезнь возвращается.

— Я слышал, что такое может быть от нервов. Кира переживает, что родители разводятся, мать, по ее мнению, предала семью.

Андрей так спокойно об этом говорит. Ну да, какое ему дело до здоровья моей дочери.

— Это, кстати, тоже можно использовать в суде в свою пользу, — бездушно продолжает. — Макар плохо смотрит за ребёнком и не видит, что он болеет. Ты, кстати, связалась с врачами? Они могут подтвердить в суде, что Макар не навещал дочь в больнице?

— Связалась, но они не очень горят желанием иметь дела с судом.

— Надо уговорить.

Я иду в гостевой душ и очень долго стою под горячими струями. Слезы катятся по лицу и смываются вместе с водой. Времени не так уж и много, нервы начинают сдавать. Я не могу потерять дочь, Макар же никогда не даст мне даже заговорить с ней. Еще и из России увезёт.

Дверь ванной распахивается. Через минуту открывается душевая, и заходит Андрей. Я ждала его. Без лишних разговоров делаю то, что он от меня ждет: опускаюсь на колени.

Глава 11. Провокации

Андрей

Новая встреча Алисы с дочерью также проходит в доме Макара. Снова будут присутствовать представитель опеки и детский психолог. Алиса нервничает куда сильнее, чем в первый раз. Кто его знает, чего ожидать от Макара.

Интересна его реакция, когда он увидит меня и узнает, кто защищает интересы его жены. А может, уже знает от своего адвоката? Я твердо намерен утопить Ковалёва в суде. Сейчас появляется реальная возможность это сделать. Активная реклама школы детского творчества сработала. Люди стали записывать к Алисе детей. Совсем скоро у нее появится стабильный доход, и суд увидит, что моя клиентка не бездельница.

Плюс появились доказательства, что Макар притащил в дом к ребёнку проститутку. Суд всегда обращает внимание на то, кем являются мачехи или отчимы детей. Дочь Киры в одном шаге от переходного возраста, это, по мнению суда, очень важный период. Бывали случаи, когда девочек переходного возраста оставляли с матерями, хотя те хотели жить с отцами, потому что суд считает, что во время пубертата лучше жить с родителем своего пола.

Болезнь Киры тоже нам на руку, как бы цинично и кощунственно это ни звучало. Здесь только нужно доказать, что Макар не следит за здоровьем ребёнка.

Мы с Алисой заходим в ту же библиотеку. Ничего не изменилось с прошлого раза. Представитель опеки и психолог на тех же местах, адвокат Ковалева тоже. А вот сам Макар вальяжно развалился на стуле за столом и курит толстую сигару. Очень-очень плохо так делать в присутствии человека из опеки. Странно, что адвокат ему не сказал.

— О, ну вы только посмотрите! Сладкая парочка снова вместе, — восклицает сразу, как только мы с Алисой переступаем порог. — Знаешь, Алис, я ни секунды не сомневался, что ты побежишь именно к нему.

Макар как был полным дебилом, так им и остался. Но выглядит неплохо. Под рубашкой угадывается спортивное тело. Видно, что следит за собой. Только светлые волосы зачем-то зализал гелем назад, будто все еще учится в институте.

— Не ведись на провокации, — тихо предупреждаю Алису. — Любое твоё слово будет использовано против тебя.

Она едва заметно кивает.

— Семён Аркадьевич, — Макар громко обращается к своему адвокату. — Скажите, а когда адвокат состоит в связи с клиенткой — это не конфликт интересов? Это не нарушает адвокатскую этику или ещё какие-то правила?

Вот же гаденыш. Я подозревал, что Ковалёв будет этим спекулировать, когда узнает, кто защищает интересы его жены.

— Семён Аркадьевич, — тоже к нему обращаюсь. — Вы не предупреждали своего клиента о том, что голословные обвинения наказываются статьей о клевете? Там вплоть до уголовного срока.

По жалкому виду адвоката понятно, что он не имеет никакого влияния на своего клиента.

— И кто меня посадит? — ухмыляется. — Ты, что ли? Алис, — переводит взгляд на нее. — Вот же тебя всегда тянуло к этому общажнику.

Последнее заявление режет мне слух. Нет, не «общажник». Такие выпады даже не задевают меня. А слова «тебя всегда тянуло». Что Макар имеет в виду под «всегда»?

Алиса с каменным лицом садится за стол на прежнее место. Получается, что напротив Макара. Он, глубоко затягиваясь сигарой, внимательно ее разглядывает. Изучает. Сканирует насквозь.

Мне не нравится, как Макар смотрит на Алису. Как на свою собственность. Где-то внутри просыпается странное желание дать Макару в морду. Пока Алиса рассматривает книги на полках, Макар не сводит с нее глаз. Это бесит меня. Злит до исступления.

Я сам не понимаю свою реакцию. Почему это вообще меня беспокоит? Ну смотрит и смотрит. Так-то формально она все еще его жена. Но руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Мне хочется превратить мерзкую физиономию Макара в фарш, как тогда у входа в институт, когда я вернулся с новогодних каникул и нигде не мог найти Алису, а потом увидел поджидающего ее Ковалёва с букетом цветов.

Это желание нарастает в геометрической прогрессии, пока дверь библиотеки не распахивается и не заходит Кира. Девочка в этот раз без охранников, держит в руках картину и коробочки с бисером. На секунду тормозит, глядя на родителей. Теряется. Пугается. Она похожа на дрожащего птенчика под дождем.

— Привет, Кира, — Алиса улыбается, не обращая внимания на Макара. — Я приехала закончить картину.

Видно, что девочка хочет подойти в матери, но то ли боится, то ли стесняется. С опаской смотрит на отца, будто спрашивает у него разрешения.

— Ты знаешь, как я отношусь к этим картинам. Абсолютно бесполезное занятие, — небрежно отвечает на немой вопрос дочери. — Но ладно, — дает позволение с барского плеча.

Кира обходит стол и садится рядом с Алисой. В полном молчании они начинают работу. Макар продолжает курить сигару, не сводя глаз с жены и дочери. Это снова начинает действовать мне на нервы. И не только мне, судя по тому, как Алиса ёрзает на стуле. У Макара получается делать то, для чего он здесь находится: давить на Алису психологически. Он, может, ничего этим и не добьётся, но зато покажет, кто тут главный и заказывает музыку.

Минут через пятнадцать такой пытки Алиса смелеет, чем вызывает во мне гордость. Она начинает понемногу говорить с дочерью. Сначала о картине: обсуждает оттенки бисера. Затем аккуратно задает вопрос о школе. Спрашивает, как там дела. Макар сразу напрягается, ему это не нравится. А вот Кира, не отрывая глаз от ручья, спокойно отвечает:

— Да все так же, ничего нового.

Чтобы не напугать девочку напором, Алиса переводит разговор снова на картину. Они сейчас расшивают траву по бокам от воды.

— Нет, этот оттенок зелёного лучше вот сюда, — Алиса аккуратно касается руки дочери.

Кира замирает от тактильного контакта, но не выдергивает ладонь.

— Хорошо, — соглашается.

Алиса первой убирает руку. Они продолжают работу дальше. Сизый дым от сигары Макара заполнил пространство. Кира начинает покашливать.

— Можно, пожалуйста, открыть окно? — подаёт голос женщина из опеки.

Бинго! Макар своими действиями сейчас настроит тетку против себя. То, что нам нужно.

— Можно, — дает позволение.

Женщина подходит к окну и открывает створку пошире. Осуждающе глядит на Макара из-под опущенных очков.

— Не замёрзнешь? — Алиса тихо спрашивает у дочери. Не дожидаясь ответа, снимает с себя пиджак и накидывает ей на плечи.

Девочка не противится. Опускается носом в край пиджака и вдыхает.

— У тебя новые духи, — не то спрашивает, не то констатирует.

Отлично. Кира идет на диалог с матерью.

— Да. Помнишь этот запах?

— Это те духи из ЦУМа?

— Да.

— Вкусные.

— Хочешь такие?

Мнётся.

— Да, — тихо отвечает.

— Я привезу тебе в следующий раз.

— А за какие деньги ты их купишь? — громко вмешивается Макар. — Ты же не работаешь. Или у своего нового хахаля попросишь? — кивает в мою сторону.

Пока Алиса борется с желанием ответить Макару, Кира поворачивается в мою сторону и удивленно смотрит. Темные глаза девочки расширились на пол-лица, на контрасте с темными волосами кожа выглядит болезненно-бледной. Кира недоуменно хлопает ресницами.

— Это мой адвокат, — поясняет Алиса дочери.

— Из-за него мама нас бросила, — вставляет Макар.

— Макар, ты говоришь ложь! — вспыхивает Алиса.

— Да неужели?

Блядь! Я же велел Алисе не вестись на провокации. Она сейчас все только испортит! Макар преподнёс Кире развод с Алисой как то, что «мама нас бросила». Девочка поверила и чувствует себя преданной матерью.