Инвентаризация

Он бежал в спасительную темноту склада, где каждая коробка, каждая улика могла стать либо его оружием, либо его могилой.

Глава 2. Эхо выстрела

Боль была не просто ощущением. Она была вселенной, в которой растворилось всё остальное. Правая икра горела так, словно в неё залили расплавленный свинец. Ветров бежал, хромая, цепляясь руками за края стеллажей, опрокидывая коробки, которые с глухим треском падали за его спиной. Каждый удар сердца отдавался в ноге новым взрывом агонии. Сервоприводы экзоскелета выли на пределе, компенсируя слабость повреждённой конечности, но их мощности не хватало, чтобы превратить это позорное бегство в полноценный спринт.

Он нырнул в боковой проход, узкий, как кишка. Здесь было темнее, лишь тусклые аварийные лампы, закреплённые через каждые пятнадцать метров, разливали по полу мертвенный оранжевый свет. Воздух был спёртым, пахло пылью, старым деревом и чем-то химическим, приторно-сладким. Ветров знал этот запах. Так пахли старые вещдоки, хранящиеся в пластиковых пакетах без должной вентиляции. Запах разложения и времени.

Он остановился, тяжело дыша, и прислонился к холодной металлической стойке стеллажа. Рука автоматически потянулась к раненой ноге. Пальцы, обтянутые тактильными перчатками, стали липкими от крови. Кровь текла обильно, пульсирующими толчками, заливая ботинок. Это было плохо. Очень плохо. Если пуля задела артерию, то жить ему осталось не больше десяти минут.

Ветров заставил себя дышать ровнее. Паника была роскошью, которую он не мог себе позволить. Мозг, привыкший к аналитической работе, отодвинул боль на второй план, включив режим выживания. Нужно остановить кровотечение. Нужно уйти с открытого пространства. Нужно понять, что происходит.

Он быстро огляделся. Вокруг, на полках, в беспорядке лежали самые разные предметы. Вот пластиковый контейнер с надписью «Средства индивидуальной защиты. Изъято при обыске». Рядом — пакет с биркой «Аптечка автомобильная, просрочена». Но ему нужен был жгут или хотя бы кусок прочной ткани. Он сорвал с полки аптечку, дрожащими пальцами расстегнул молнию. Внутри, среди бинтов и просроченных таблеток, лежал резиновый жгут. Потёртый, но целый.

Алексей с трудом закатал штанину. Рана оказалась рваной, с тёмными краями. Пуля прошла навылет, оставив в икре аккуратное отверстие, из которого толчками выходила тёмная, почти чёрная кровь. Нужно было действовать быстро.

Он наложил жгут выше раны, затянул его, превозмогая тошноту. Боль на мгновение стала нестерпимой, но затем, когда кровоток прекратился, отступила, сменившись тупой, ноющей пульсацией. Ветров замотал рану бинтом, стараясь не смотреть на то, что осталось от мышц. Затем зафиксировал повязку остатками бинта, смоченными в перекиси водорода из той же аптечки. Перекись зашипела, вспениваясь на ране.

Он выдохнул. На лбу выступил холодный пот. Теперь, когда непосредственная угроза смерти от потери крови миновала, вернулись другие чувства: страх, злость и ледяное, обжигающее чувство предательства.

Петрович. Это был Петрович. Он жив. Но как? Ветров видел собственными глазами, как старик упал с пулевым ранением в спину. Пуля должна была пробить лёгкое, возможно, сердце. Но он встал. И не просто встал, а бросился в бой, вооружённый каким-то боевым экзоскелетом, который был не штатным оборудованием «Архива-Семь». Откуда?

Ветров потряс головой, отгоняя вопросы, на которые у него не было ответов. Сейчас важно было одно: выжить. Петрович сказал, что выиграет время. Значит, нужно использовать его максимально эффективно. Уйти в глубину склада, туда, где темнее, где лабиринт стеллажей становится непроходимым даже для подготовленного человека.

Он оттолкнулся от стойки и снова зашагал по проходу. Нога, перетянутая жгутом, стала чужой, деревянной, но, по крайней мере, не подламывалась при каждом шаге. Экзоскелет, перераспределяя нагрузку, позволял двигаться почти с нормальной скоростью.

Ветров шёл, ориентируясь по памяти. «Архив-Семь» был спроектирован по принципу концентрических кругов. Внешний периметр — зоны разгрузки и приёмки. Второй круг — хранилище обычных вещдоков: оружие, наркотики, документы. Третий, самый глубокий и защищённый, — спецхранилище. Тот самый сектор «К», куда свозили «нестандартные» улики. Именно там, в глубине, находилась диспетчерская резервного пункта управления, о которой знали немногие.

Алексей помнил её с тех пор, когда работал аналитиком. В тот период он часто спускался в архив для сверки данных по делам, связанным с организованной преступностью. Резервный пульт был законсервирован, но, по идее, должен был работать. Он мог дать ему связь с внешним миром. Если, конечно, наёмники не перерезали все каналы.

Где-то позади снова раздались выстрелы. Они были приглушёнными, искажёнными лабиринтом стен. Звуки отскакивали от металлических стеллажей, отражались от бетонных колонн, создавая иллюзию, что стреляют со всех сторон одновременно. Ветров прижался к стене, стараясь слиться с тенью. Наёмники всё ещё сражались с Петровичем. Или с тем, кто был в его облике.

Он двинулся дальше, но уже не бегом, а быстрым, крадущимся шагом. Каждый шаг отдавался в раненой ноге тупой болью, но Ветров стиснул зубы и продолжал идти. Он знал, что счёт идёт на минуты.

Проход привёл его к развилке. Три тёмных коридора расходились в разные стороны. Над головой, на балке, висела потускневшая табличка с указателями. Сектор «Г» — прямо. Сектор «Д» — налево. Сектор «К» — направо, через технический шлюз.

Алексей выбрал направо. Путь к резервному пункту управления лежал через сектор «К». Через то самое хранилище, которое он всегда старался обходить стороной.

Он шёл, и с каждым шагом воздух вокруг становился холоднее. Это не было похоже на обычное снижение температуры. Это был холод, проникающий не через кожу, а через сознание, заставляющий сердце сжиматься в предчувствии чего-то необъяснимого. Стены здесь были выкрашены в тёмно-серый цвет, а на потолке, вместо обычных ламп, горели тусклые синие диоды, создававшие ощущение подводного сумрака.

Ветров старался не смотреть на стеллажи, мимо которых проходил. Но боковое зрение помимо воли выхватывало из темноты очертания странных предметов. Вот старинный сундук, обмотанный цепями с висячими замками. Вот стеклянная банка, в которой, казалось, плавала густая, чёрная жидкость, хотя бирка гласила, что банка пуста. Вот картина, повёрнутая лицом к стене, но от неё исходило ощущение чужого, пристального взгляда.

Ветров тряхнул головой. Он не имел права поддаваться суевериям. Всё это — лишь вещи. Мёртвые, безобидные предметы, изъятые у преступников. Их сила — в человеческом воображении, и только.

Он ускорил шаг. Проход поднимался вверх, к техническому шлюзу — массивной гермодвери, разделявшей обычный архив и спецхранилище. Ветров подошёл к ней и набрал код на электронном замке. Цифры были высечены в памяти ещё с тех времён, когда он имел допуск уровня «А-Пять».

Замок мигнул красным. Отказано в доступе.

Ветров нахмурился. Он набрал код ещё раз, медленнее. Снова отказ.

Значит, система безопасности перешла в режим изоляции. Либо из-за проникновения, либо из-за сбоя. В любом случае, путь в сектор «К» для него закрыт.

Он ударил кулаком по холодному металлу двери. Звук получился глухим, бесполезным.

— Чёрт, — прошептал он.

Нужно было искать другой путь. Он вспомнил, что на верхних ярусах есть вентиляционные галереи, соединяющие сектора. Но чтобы добраться до них, придётся пройти через пост охраны, который, скорее всего, уже захвачен. Или через грузовые лифты, которые, возможно, отключены.

Ветров развернулся и зашагал обратно. Его тень, изломанная синими диодами, плясала на стенах, словно тёмный двойник.

Он шёл мимо стеллажей, и внезапно его взгляд зацепился за предмет, лежащий на нижней полке. Это была длинная, слегка изогнутая железка с деревянной рукоятью. Трофейное мачете, конфискованное у участников одной из африканских диаспор. Сталь была покрыта тёмными пятнами, похожими на засохшую кровь, но лезвие оставалось острым.

Ветров наклонился и взял мачете в руку. Тяжесть оружия показалась ему знакомой и успокаивающей. Он сунул его за пояс, рядом с бесполезным стволом пистолета. Теперь у него было хоть какое-то холодное оружие.

Он двинулся дальше. Проход стал шире, выведя его в небольшое открытое пространство, похожее на перекрёсток. Здесь сходились несколько коридоров, а в центре стоял старый, потёртый стол с металлическим стулом. Видимо, когда-то здесь располагался пост дежурного по сектору.

Ветров подошёл к столу. На нём, под слоем пыли, лежал журнал учёта обходов. Он открыл последнюю страницу. Записи обрывались три месяца назад. Странно. Сектор «К» был закрыт для обычных обходов, но не настолько, чтобы журнал пустовал так долго.

Алексей хотел закрыть журнал, когда его взгляд упал на строчку, написанную неровным, торопливым почерком: «Единица ноль-семь. Проход в вентиляцию. Ключ — у старшего смены».

Ключ у старшего смены. У Петровича.

Значит, вход в вентиляционную галерею закрыт на ключ. Но Петрович сейчас где-то там, сражается с наёмниками. Если он погибнет, ключ останется у него в кармане. Или попадёт в руки врага.

Ветров выругался про себя. Ему нужен был запасной вариант. И он его нашёл.

Рядом со столом, в углу, стоял старый металлический шкаф, в котором обычно хранились противопожарные принадлежности: багры, топоры, вёдра с песком. Ветров открыл дверцу. Внутри, кроме багров, лежал старый огнетушитель. И, что более важно, на крючке висела связка ключей. Не от вентиляции, но от подсобных помещений. Могли пригодиться.

Он снял связку и сунул в карман. Затем, не мешкая, зашагал к лестнице, ведущей на верхний ярус. Если вентиляция закрыта на ключ, возможно, где-то есть технический лаз, не учтённый в схемах. Например, смотровые окна, через которые проходят кабели связи.

Подъём дался ему с трудом. Правая нога, перетянутая жгутом, онемела полностью, превратившись в непослушную палку. Ветров поднимался, переставляя её вручную, как протез. Каждая ступень казалась непреодолимым препятствием. Он стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки.

Наверху было ещё холоднее. Вентиляционные трубы, проходящие под потолком, выдували струи ледяного воздуха, заставляя его дрожать. Ветров поёжился. Мокрый от пота и крови, он начинал замерзать. Это было опасно. Замерзание притупляло реакцию, замедляло мысли.

Он двинулся по верхней галерее, узкому мостику с перилами, нависающему над морем стеллажей. Отсюда открывался вид на бесконечные ряды полок, уходящие в темноту. Внизу, как светлячки, горели оранжевые аварийные лампы. Тишина была зловещей. Выстрелы стихли.

Значит, либо Петрович справился, либо наёмники покончили с ним. Второй вариант казался более вероятным.

Ветров остановился у стального шкафа с надписью «Силовые кабели. Не влезать». Он осмотрел дверцу. Она была заперта на висячий замок. Ветров достал связку ключей. Один из них, с квадратной бородкой, подошёл. Замок щёлкнул и открылся.

Внутри шкафа, среди пучков разноцветных проводов, змеился толстый жгут оптоволокна, уходящий в отверстие в стене. Рядом, в тёмной нише, виднелся узкий лаз, закрытый решёткой. Решётка была не приварена, а всего лишь закреплена болтами. Алексей усмехнулся. Инженеры «Архива-Семь» не отличались усердием в вопросах безопасности неосновных коммуникаций.

Он достал из кармана складной нож, который всегда носил с собой, и начал откручивать болты. Металл поддавался с трудом, но через несколько минут решётка отошла в сторону. Ветров заглянул в лаз. За ним был узкий технический проход, в котором можно было передвигаться только на четвереньках.

Он с сомнением посмотрел на свой экзоскелет. Протиснуться в такой лаз с его габаритами будет почти невозможно. Но другого пути не было.

Алексей снял с пояса мачете, чтобы не мешало, и привязал его к голени. Затем, превозмогая боль, опустился на четвереньки и начал вползать в лаз. Экзоскелет скрежетал о бетонные стены, царапая матовую краску. Сервоприводы гудели, помогая ему толкать тело вперёд. Нога пульсировала, но он полз.

Лаз был длинным, метров двадцать, не меньше. Он вёл в сторону сектора «К». Ветров полз, считая каждый метр. Внутри пахло горелой изоляцией и мышиным помётом. Пыль забивалась в нос и рот, вызывая кашель. Но он продолжал ползти.

Наконец, впереди показался тусклый свет. Лаз заканчивался ещё одной решёткой, выходящей в какое-то помещение. Ветров придвинулся ближе и заглянул сквозь прутья.

Это была небольшая комната, похожая на склад технического оборудования. Вдоль стен стояли стеллажи с катушками кабелей, распределительные щиты, старые мониторы. В центре — металлический стол, на котором горела настольная лампа. И за этим столом, спиной к нему, сидел человек.

Человек был в гражданской одежде — тёмный свитер, джинсы. Он склонился над чем-то, лежащим на столе, и сосредоточенно работал. Ветров не мог разглядеть его лица, но видел, как двигаются его руки.

Алексей замер. Это был не наёмник. Наёмники были в броне и масках. Этот человек выглядел как техник или инженер.

Он осторожно отжал решётку в сторону. Она поддалась с лёгким скрипом. Человек за столом не обернулся. Ветров, стараясь не шуметь, вылез из лаза. Экзоскелет зацепился за край проёма, и он чуть не упал, но удержался на ногах.

Человек всё ещё не замечал его. Он что-то бормотал себе под нос, щёлкая переключателями на каком-то приборе, похожем на старый радиоприёмник.

Ветров медленно достал мачете. Он не хотел убивать. Но если это сообщник наёмников, у него не будет выбора.

— Руки за голову, — тихо, но отчётливо произнёс он.

Человек резко обернулся. Его лицо было бледным, измождённым, с тёмными кругами под глазами. Ему было лет пятьдесят, не меньше. Седые волосы взлохмачены.

— Ты?! — выдохнул он, и в его глазах Ветров увидел не страх, а изумление. — Ты жив?

Ветров опешил. Он был готов к чему угодно, но не к такому вопросу.

— Кто ты? — спросил он, не опуская мачете.

— Я — доктор Аверин, — ответил человек, медленно поднимая руки. — Я работал здесь. В секторе «К». До того, как всё это началось.

— Что всё это? — Ветров сделал шаг вперёд, не отводя лезвия от груди незнакомца.

— Это ограбление, — Аверин говорил быстро, нервно оглядываясь на дверь. — Они пришли за диском. За «Р-09-12». Но они не знают, где он. А я знаю. Поэтому меня и оставили в живых. Как проводника.

Ветров нахмурился. Всё сходилось. Диск был целью наёмников. И этот человек, похоже, знает, где он.

— Где диск? — спросил Ветров.

— В секторе «К». В ячейке с особым допуском. Но туда не пройти. Вся система безопасности перешла в режим изоляции. Даже я не могу открыть двери.

— Почему?

— Потому что сработала сигнализация. При попытке проникновения хранилище автоматически герметизируется. Все двери блокируются. Единственный способ открыть их — из резервного пункта управления. Но он тоже заблокирован.

Ветров выругался. Он рассчитывал на резервный пункт, но теперь и этот путь отрезан.

— Что это за диск? — спросил он. — Почему за ним пришли?

Аверин покачал головой.

— Это не просто диск. Это архив. Данные о старой операции. Об одной из тех, что проводили в девяностых. Очень грязной операции. Если эти данные попадут не в те руки, будет катастрофа.

— Какая катастрофа? — Ветров требовал ответа.

— Политическая, — Аверин понизил голос. — Там списки агентов, схемы финансирования, данные о ликвидациях. Всё, что не должно было сохраниться. Но кто-то сохранил. И теперь за этим пришли.

Ветров почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он работал в спецслужбах и знал цену таким архивам. Если диск действительно содержит подобную информацию, то наёмники не остановятся ни перед чем.

— Почему они пришли сегодня? — спросил Алексей.

— Потому что завтра диск должны были уничтожить. По приказу сверху. Они успели в последний момент. Если мы не остановим их, через час они взломают ячейку и заберут его.

Ветров опустил мачете.

— Вставай, — сказал он. — Мы идём в резервный пункт.

— Бесполезно, — Аверин покачал головой. — Я пробовал. Дверь заблокирована. Нужен код высшего допуска. У меня его нет.

— А у меня, возможно, есть, — ответил Ветров, вспоминая свои старые пароли. Он не знал, действуют ли они до сих пор. Но попробовать стоило.

Аверин с сомнением посмотрел на него, затем кивнул.

— Хорошо. Но как мы доберёмся до пункта? Наёмники патрулируют коридоры.

— Через вентиляцию, — ответил Ветров. — Здесь есть галерея, ведущая к резервному пункту?

Аверин задумался.

— Есть. Старая, заброшенная. Она идёт параллельно основным коммуникациям. Мы использовали её для прокладки кабелей. Вход в неё в конце этой комнаты.

Он указал на неприметную дверь в дальнем углу, заставленную коробками.

Ветров кивнул.

— Тогда идём. Нельзя терять время.

Он подошёл к двери и потянул за ручку. Заперто. Он обернулся к Аверину.

— Ключ?

Аверин порылся в карманах и достал старый, поцарапанный ключ.

— Держи.

Алексей отпер дверь. За ней оказался узкий, тёмный коридор, уходящий вверх. Вентиляционная галерея, о которой говорил Аверин. Внутри было сыро и холодно, но проходимо.

Он первым шагнул внутрь. Аверин последовал за ним.

— Если я упаду, не жди меня, — сказал Ветров, не оборачиваясь. — Доберись до пункта и попытайся открыть двери. Но сначала уничтожь диск.

— Ты с ума сошёл? — прошептал Аверин. — Если мы уничтожим диск, они убьют нас.

— Если они получат диск, они убьют нас всё равно, — ответил Ветров. — Но до этого, возможно, погибнут тысячи людей. Так что выбора нет.

Они двинулись в темноту. Ветров шёл первым, ощупывая стену рукой. Аверин следовал за ним, тяжело дыша. Его дыхание было прерывистым, больным.

— Ты как? — спросил Ветров, не оборачиваясь.

— Сердце… пошаливает, — ответил Аверин. — Давление. Я уже два года на таблетках.

Ветров промолчал. Ещё одна обуза. Но бросать его нельзя. Он единственный, кто знает местонахождение диска.

Они шли по галерее, и с каждым шагом шум вентиляции становился громче. Где-то впереди, за поворотом, слышалось ритмичное гудение мощных воздушных насосов. Это был насосный зал, который находился рядом с резервным пунктом.

Внезапно Ветров остановился. Он услышал звук, которого не должно было быть здесь. Шаги. Тяжёлые, металлические, отдающиеся эхом по стенам галереи.

Они были не одни.

Ветров прижался к стене, затаив дыхание. Аверин сделал то же самое. Они замерли, стараясь не издавать ни звука.

Шаги приближались. Ветров медленно вытащил мачете. Лезвие блеснуло в тусклом свете, просачивающемся из вентиляционных щелей.

Из-за поворота вышел человек. Это был наёмник. В чёрной броне, в маске с приборами ночного видения. В руках — автомат.

Он шёл прямо на них.

Ветров понимал, что в таком узком проходе у него нет шансов устоять против автоматического оружия. Оставался один вариант — внезапность.

Он рванулся вперёд, низко пригнувшись, и ударил наёмника мачете по бедру, туда, где броня была слабее. Лезвие с мерзким хрустом впилось в плоть. Наёмник вскрикнул от боли и вскинул автомат, но Ветров уже сбил его с ног, навалившись всей массой экзоскелета.

Они рухнули на пол галереи. Наёмник попытался выстрелить, но Ветров перехватил его руку и вывернул запястье. Раздался хруст, и автомат выпал из пальцев.

Наёмник взвыл и ударил Ветрова кулаком в висок. Голова взорвалась болью, но сознание не померкло. Алексей вцепился ему в горло, но бронированный воротник мешал сомкнуть пальцы.

Тогда он снова занёс мачете и с силой вонзил его в шею наёмника, в щель между шлемом и бронежилетом. Лезвие вошло глубоко, по самую рукоять. Наёмник захрипел, забился в конвульсиях, а затем обмяк.

Ветров отстранился, тяжело дыша. Его руки были в крови. В висках стучало.

— Ты цел? — спросил Аверин, подползая к нему.

— Кажется, да, — ответил Ветров, поднимаясь. Он посмотрел на убитого. Под маской, в свете тусклого фонаря, он разглядел лицо. Это был мужчина лет тридцати, с грубыми чертами лица и шрамом через щёку. На шее, под воротником, виднелась татуировка — змея, обвивающая кинжал.

— Это «Вдова», — прошептал Аверин, отшатнувшись. — Частная военная компания. Элитные наёмники. Они работают на того, кто заплатит больше.

— И кто же им заплатил? — спросил Ветров.

— Думаю, тот, кто знал о диске. Но кто именно — я не знаю.

Ветров кивнул. Он наклонился и подобрал автомат наёмника. Проверил магазин. Полный. Теперь у него было оружие.

— Идём, — сказал он, закидывая автомат на плечо. — Время.

Они продолжили путь. Галерея вывела их к небольшому люку, закрытому ржавой крышкой. Ветров откинул её и выглянул наружу. Они находились в насосном зале, прямо над резервным пунктом. Внизу, в нескольких метрах, виднелась железная лестница, ведущая к двери с кодовым замком.

Ветров спустился первым. За ним — Аверин. Они оказались в просторном помещении с низким потолком, заполненном гулом насосов и переплетением труб. Где-то капала вода, создавая монотонный, убаюкивающий ритм.

— Там, — указал Аверин на дверь в дальней стене. — Это и есть резервный пункт.

Ветров подошёл к двери. Над кодовой панелью горела красная лампочка. Он набрал свой старый код. Лампочка мигнула зелёным.

Дверь открылась.

Резервный пункт представлял собой небольшую комнату без окон, заставленную мониторами и пультами управления. В центре — операторский стол. Всё было покрыто пылью, но оборудование выглядело рабочим.

Ветров сел за пульт. Его пальцы забегали по клавишам, вводя команды на разблокировку. На мониторе появилась схема хранилища. Сектор «К» был выделен красным.

— Попробуй ввести код разблокировки вручную, — подсказал Аверин, вглядываясь в экран.

Ветров кивнул. Он ввёл последовательность символов. Система запросила подтверждение уровня допуска.

— Нужен биометрический ключ, — пробормотал он. — Отпечаток пальца.

— У меня есть, — сказал Аверин, протягивая руку. — Мой допуск ещё не аннулировали.

Ветров взял руку Аверина и приложил его палец к сканеру. Сканер пискнул, считывая узор.

На экране появилась надпись: «Доступ разрешён. Сектор «К» разблокирован».

Ветров выдохнул. Путь был открыт.

— Теперь диск, — сказал он. — Веди.

Аверин кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то странное. Что-то, похожее на облегчение. Слишком быстрое, слишком сильное.

Ветров заметил это. Но времени на раздумья не было. Где-то вдалеке снова раздались выстрелы. Наёмники вычислили их местоположение.

— Быстро! — крикнул он, вскакивая.

Они выбежали из резервного пункта и бросились по коридору в сторону сектора «К». Сзади уже слышались торопливые шаги. Погоня началась.

Ветров бежал, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Раненая нога отказывала, но он продолжал бежать. Мачете билось о бедро. Автомат на плече оттягивал вниз.

Они ворвались в сектор «К», промчались мимо жутких стеллажей с артефактами. Ветров старался не смотреть по сторонам, но краем глаза видел, как тени оживают, как странные предметы, казалось, поворачиваются им вслед.

Они остановились у массивной ячейки в дальней стене. На ней не было номера, только символ, похожий на перевёрнутый треугольник.

— Здесь, — выдохнул Аверин. — Открой.

Ветров дёрнул дверцу. Заперто.

— Нужен ключ-карта, — сказал он.

Аверин сунул руку в карман и вытащил карту. Ветров взял её и приложил к считывателю. Ячейка открылась.

Внутри, на единственной полке, лежал маленький, поцарапанный жёсткий диск, завёрнутый в полиэтиленовый пакет.

Ветров взял его. Диск был лёгким, почти невесомым. Но он знал, какая тяжесть скрыта в этих крошечных пластинах.

— Уходим, — сказал он, разворачиваясь.

Но Аверин стоял неподвижно.

— Отдай его мне, — произнёс он. Голос его изменился. В нём больше не было дрожи и слабости. Он был ровным, холодным, как сталь.

Ветров замер. Он понял, что попал в ловушку.

— Так ты с ними, — медленно произнёс он.

Аверин улыбнулся. Улыбка была неприятной, змеиной.

— Не с ними, — ответил он. — Я сам по себе. Но диск нужен мне. И ты отдашь его мне.

Ветров поднял автомат.

— Не дури. Я перестреляю и тебя, и твоих людей.

— Моих людей? — Аверин рассмеялся. — Ты думаешь, «Вдова» работает на меня? Нет, мальчик. Они работают на того, кто заплатил больше. А я работаю на себя. Я слишком долго сидел здесь, в этом проклятом месте, чтобы позволить каким-то наёмникам или тебе, инвалиду, разрушить мои планы.

Он достал из-за пазухи небольшой пистолет.

— А теперь отдай диск. Или я прострелю тебе вторую ногу.

Ветров смотрел в глаза Аверина. В них не было ничего, кроме расчётливой, беспощадной алчности. Это был не доктор. Это был хищник, который годами притворялся добычей.